Да засверкает томое шарингана!

      С детства характер Мадары был продуктом его эпохи: бесконечные схватки сделали его перфекционистом, который всегда продолжал работать над собой, тренировался до потери сознания, и чьи триумфы на поле боя сделали его крайне уверенным в своих способностях и талантах. Когда Учихе бросали вызов, сразу же проявлялась его соперничающая сторона характера, которая, впрочем, органично сливалась с врожденной язвительностью и прямолинейностью.       Мадара не возражал против влияния Хаширамы в этом отношении; он считал, что единственный способ выжить в мире шиноби — заключить союз со своим противником. Бог шиноби признавал — именно воздействие Хаширамы связано с тем, что он некоторое время не испытывал так называемое «проклятие ненависти». Он не стал ее «жертвой» до такой степени, как Таджима, и хотя заявлял, что разорвал дружбу с Хаширамой, всё равно знал, что несознательно держится за неё.       Поступки и решения Мадары всегда были единственным образом сосредоточены на защите Изуны — его последнего брата, оставшегося в живых. Пока у него был Изу-чан, Учиха оставался добрым и благоразумным, поэтому, в свое время, был готов делать уступки ради возможного Общего блага.       Он сильно изменился после смерти Изуны. Прогнившая душа убийцы наполнилась горечью по отношению ко всему клану Сенджу и, в частности, к Хашираме, поскольку у того всё ещё был брат. Брат, который отнял брата у него.       Мадара позволил «проклятию ненависти» полностью завладеть собой. Это звучало бы извращенно, если бы не предполагало Новую силу. Мангекью шаринган. Нет, Высший Мангекью шаринган. С глазами брата тьма вокруг отступила, запираясь в окаменевшем сердце.       Бог шиноби предпочел умереть в погоне за местью, вместо того, чтобы простить Сенджу или пойти на компромисс, соглашаясь с доводами Хаширамы о том, что их мир больше не выдержит бесконечных войн и смертей. И пусть Хаши ненадолго убедил его отложить в сторону своё горе и попытаться заменить для себя Изуну одной общей семьей в виде деревни Скрытого Листа, он никогда не мог стряхнуть с себя чувство, что своими поступками предаёт память брата. Все это вылилось в изоляцию, потом в изгнание, а позже и вовсе в одинокое существование в пещере.       После отречения от деревни, Мадара концентрировал свои силы и ум лишь на собственных целях, таким образом, начиная манипулировать множеством других людей для воплощения своих идей и выстраивая несколько слоёв защитных мер, с помощью которых мог гарантировать, что никто из «пешек» не отклонится от курса его планов.       Так началось его погружение во тьму.       И стоит ли говорить о том, что увидев в зеркальной поверхности старого зеркала Еиналеж своего живого брата, он на миг вновь стал тем добрым маленьким мальчиком, который мечтал о мире во всем мире и Общем благе для всех Учиха?       Мадара вновь задерживает дыхание, дрожащими пальцами дотрагиваясь до пыльной поверхности холодного стекла. Остаются следы, но Богу шиноби плевать на это. Главное сейчас — это маленький черноволосый ребенок пяти лет отроду, который баюкал свою сломанную руку, прячась в глубине коробки из-под холодильника где-то в грязном переулке.       Изуна.       Его младший брат. Худой, побитый, почти сломленный. Скулящий от боли, находящийся сейчас в неизвестности.       Он не был точной копией себя-прошлого. В его глазах не присутствовала мудрость прожитых лет, не виделся опыт страшной жизни в мире убийц, да этот ребенок даже еще толком не осознавал себя! Мадара шестым чувством понимал — этот мальчик, которого ему показало странное волшебное зеркало, всего лишь уличный ребенок, который к его брату не имеет никакого отношения. Никакого, кроме души.       «Покажи мне Изуну» — было первое желание. Он загадал его, как только понял для чего служит сей древний магический предмет. Шифр на раме и близко не стоял к тому, к чему привык Бог.       Какого же было его удивление, когда вместо картины мертвого брата он увидел вполне живого, но забывшего себя.       Мадара приходил к этому зеркалу уже в тридцать седьмой раз. И все это время следил за жизнью ребенка из Японии. Географическое месторасположение было легко вычислить — стоило только увидеть в двадцать первое посещение деревья сакуры и прочитать парочку названий магазинов на почти забытом уже языке.       В тот раз Учиха еле сдержал себя, чтобы тут же не сорваться в страну восходящего солнца. У него были деньги (спасибо мантии-невидимке), было достаточно знаний, но что-то все равно останавливало. Что-то, чего он не понимал.       «Я должен забрать его из приюта. Спасти. Уберечь. Дать возможность пожить в мире. Без войн и конфликтов. Без смертей»       Каждый раз просыпаясь с этой мыслью, Мадара одергивал себя от необдуманных действий. Его телу сейчас только одиннадцать лет. Он не силен даже в половину себя-прошлого. Тот же Снейп одним взмахом палки может усыпить его или подчинить Империо. Для этих заклинаний не нужны цветные лучи, летящие со скоростью улитки-генина, даже вербальная формула не всегда требуется.       Попытается ли тот же директор Дамблдор остановить звезду Британии от миграции за континент? Тут и думать нечего.       К тому же, каковы маги в самой Японии? Может ли быть такое, что там живут хорошо знакомые ему по прошлой жизни шиноби? Вполне возможно, если даже язык легко узнаваем. И денежная валюта, и этикет, и традиции, и… Да много еще этих «и»!       Мадара любил сражения больше, чем что-либо: их картину, звуки битвы и даже вкус собственной крови. Когда его призвали с помощью Нечестивого Воскрешения, он был сильно расстроен, ибо техника отнимала у него эти ощущения в полноценном виде. Тем не менее, во время схваток он действовал весьма слаженно, не позволяя неудачным планам или атакам смутить себя, а превосходящему количеству противников или же их мощи — внушить себе страх; он готов был сделать всё, что потребуется, чтобы достичь победы. Но сейчас Учиха и этого был лишен. Тролль не считается — тупая громила и близко не стояла рядом с Хаширамой или, хотя бы, с тем же Узумаки Наруто.       Готов ли он был прямо сейчас броситься на амбразуру, вызвав на смертельный бой директора и учителей? Готов. Только победой здесь и не пахнет. Мадара плохо знает волшебников, он не может до конца просчитать их ходы, их силу, их возможности. Есть ли такое заклинание, что допустит его развоплощение за одно мгновение? Руны, что заведут его в ловушку, сковав своей мощью? Зелья, которые он не почувствует в том же пару? Какова мощь Дамблдора, который держит всю страну в страхе и уважении к себе, с одним кунаем, то есть, палочкой, в руке?       Что ждет Мадару, если он бросится прямо сейчас в Японию спасать Изуну? В лучшем случае Обливэйт, в худшем — в гости к Шинигами. Да, он мог бы использовать мантию-невидимку (банк-то он как-то ограбил), но жить все время под ней? И захочет ли Изуна пойти с ним, ведь по сути, мальчик-то и не слышал никогда о нем? Да и возраст не даст Учихе купить тот же дом, открыть бизнес или начать путешествовать по странам. Проблемы с законом ему не были нужны.       Ками-сама, он мог бы убить каждого полисмена, который покусится на его свободу и свободу брата! Да, мог бы. Но как скоро те же волшебники прознают об этом и начнут на него охоту? И это не говоря уже о простых людях. И о том, что его будут искать англичане. И этот Темный лорд. И Дамблдор.       — Ксо… — схватился за голову Бог шиноби, опускаясь рядом с зеркалом на пол.       «Что же делать? Ведь не против же целого мира мне воевать?..»

***

      Зелье в котле выпустило зеленый пар, медленно оседающий на стол, а затем на холодный пол. Рука дрогнула во время добавления порошка Пикси и «Сон без сновидений» оказался какой-то ядовитой бурдой. Мадара вздохнул. Так дело не пойдет.       Обходя привычные сигнальные чары вокруг кабинета с Зеркалом, Бог войны решил заглянуть в «свой» пустой класс и немного позаниматься. Мысли крутились вокруг найденного брата, Японии, войны и, почему-то, профессора Квирелла. За последнего он зацепился, желая отвлечься, но не рассчитал количество волшебного порошка и полностью испоганил зелье.       В дверь пошкрябались и через пару секунд он с грустью смотрел на потревоживших его покой детей. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер его все-таки нашли.       — Гарри! — привычно радостно разулыбалась девчонка, тряхнув гривой своих кудрявых волос, — Вот ты где!       — Привет, Поттер, — кивнул чем-то недовольный Драко, изредка презрительно кидая взгляды в сторону шумной Грейнджер.       Мадара проветрил помещение, особо не обращая внимание на детишек. Потушил огонь под котлом. Осторожно перелил зелье в приготовленный термос, плотно его закрыл. Очистил специальным заклинанием котёл, взмахнув пару раз своей палочкой. Термос же он выбросил в окно, не особо заботясь, что внизу кто-то может прогуливаться и поймать своей дурной головой столь неординарный подарочек.       — Вы что-то хотели? — лениво посмотрел в сторону первокурсников Учиха. Удовлетворенно усмехнулся, заметив, что его «чары» до сих пор не спали. Будет им уроком.       — Гарри, — замялась Гермиона, — Помнишь, я говорила тебе об ограблении Гринготтса?       Мадара напрягся. Нахмурившись, попытался вспомнить.       — Мг-м…       — Я так и знала! — фыркнула на его задумчивое мычание девочка, — Ты никогда меня не слушаешь!       — Хн…       Гермиона зарычала, сжав руки в кулаки. Какое же она все-таки еще дитя…       — Успокойся, Грейнджер, — шикнул, не скрывая презрения Малфой, — это же Поттер.       — Это же Поттер, — съязвила гриффиндорка, покривив лицом, но через пару секунд взяла себя в руки, — Гарри, ну вспомни! Это как раз случилось на твой день рождения летом!       «И почему это был не я?.. — думал совершенно о другом Учиха Мадара, — …А в Гринготтсе ведь одно золото, серебро и бронза… Я идиот!»       — …Профессор Снейп! — закончила свой рассказ девочка, смотря на него торжественным взглядом. Мадара недоуменно моргнул, поняв, что снова пропустил детский лепет мимо ушей.       — Мг-м… — погладил подбородок, строя из себя задумчивую личность.       — Так ты с нами?       — А что за дело?       Рассерженный взгляд двух детишек был ему ответом.

***

      — Грейнджер, биджева девчонка!       Ему казалось, что восхищение проницательному уму Гермионы нет предела.       Нагруженная проблемами с товарищами по Дому Гриффиндор и тайнами третьего этажа, девочка решила проявить себя, поиграв в героя. Какая непозволительная ошибка с ее стороны — не посвятить с самого начала в сие дело его, Учиху Мадару!       Эта малолетняя сыщица, несмотря на наличие мозгов, являлась непредсказуемой идиоткой с шилом в заднице и с отсутствующим инстинктом самосохранения. Неожиданно выяснилось, что она умудрялась вести своё личное расследование последние два месяца и именно сегодня, убедившись в своих подозрениях, решала потащить их «спасать мир». Спасибо, что хоть предупредила, с нее сталось бы поиграть в одиночку.       Мадара был рад, а вот Драко излучал один негатив. Не верил мальчик, что его обожаемый профессор может быть злодеем и пытался донести свою точку зрения до упрямой грязнокровки и возбужденного шрамоголового товарища, который был занят мыслями о будущем сражении. На самом деле, Мадара был только рад отвлечься, ведь в последнее время совсем выпал из жизни, строя планы по захвату Англии и Японии. Ради Общего блага — его и Изуны.       Директор Дамблдор демонстративно улетел сегодняшним утром на метле, профессор Снейп как-то странно вел себя на уроке, а остальные учителя резко стали слепыми и глухими. Мадара присмотрелся к Квиреллу и понял, что в этой заварушке будет замешан не только «Ужас подземелий» и трое самоуверенных первокурсников, но и еще одно действующее лицо. Губы сами собой растянулись в широкий оскал, а руки потянулись к подсумку под мантией. Время битвы настало.       — Это что, тентакли? — прошипел раздраженно Мадара, читавший о японских монстрах не так давно в Запретной секции. Рядом взволнованная Грейнджер покраснела как помидор. Сразу стало понятно, что и правильная до ужаса девчонка не прочь нарушить закон, каким-то образом пролезая ночью к запрещенным знаниям.       — Дьявольские силки, — прошипел Малфой, не понявший смысл вопроса Учихи. Сверху все еще рычал разбуженный цербер, поэтому даже трусишке-Драко пришлось лезть в «пасть дракона».       — Нам нужен свет! — выкрикнула Гермиона, понявшая пуффендуйца без дополнительных вопросов.       Бог шиноби хмыкнул, вытягивая руку, как смог, и направил чакру в нужное русло.       — Почти Расенган.

***

      Учиха скептическим взглядом смотрел на полет Малфоя за нужным ключом. Мадара отлично понимал меру своего таланта и поэтому никогда не отличался скромностью, прямо заявляя, когда он сильнее своих противников, и унижая их, если они продолжали отвергать его слова. Но Драко он полеты доверил.       А сам предпочел остаться в стороне. Не дело это… Богу летать на старой палке.

***

      В позднейшие годы, во время работы над планом «Глаза Луны», Мадара стал пессимистично относиться к человеческой природе, считая бесконечный цикл сражений неотвратимым. Он также начал верить, что люди и их мир в целом неспособны измениться из того вида, в котором были в прошлом. Он считал, что нынешняя, «ничтожная» реальность слишком нерушимо основана на понятиях победы и поражения. По этой причине, он был глубоко предан своему плану, до такой степени, что преждевременно завершал сражение, которое было ему в удовольствие, или же уничтожал любую угрозу, даже включая собственного соклановца, ради последовавшего успеха.       Дальнейшая отповедь Хаширамы затронула какие-то струны его души, но было слишком поздно — он умирал. Мадара уже думал об этом — будь Изуна жив и он бы никогда… Никогда. Никогда. Никогда.       Но сделанного не воротишь, как и то, что он оставил двух ретивых детишек сражаться с заколдованными шахматными фигурами. Он не сожалел. Ему было плевать на этих малышей. В этом возрасте, Учиха уже прослыл убийцей и думал гораздо шире, чем двое первокурсников Хогвартса. Так почему же на душе, вопреки холодному рассудку, так неспокойно?       — Кагуя с ними… — попытался отмахнуться. Но сделав шаг, чертыхнулся.       Да пошло оно все к Дзюби!       — Почти Расенган!       Учиха был уверен, что созданная им техника была несколько… разумна. Сине-зеленый овал вел себя так, как того хотел Мадара: несильно приложил старшекурсников Пуффендуя, когда те «воздали Малфою по заслугам», отвечал за светильник в банке, когда Бог шиноби его грабил, да те же Дьявольские силки ослепил! Слишком много возможностей, слишком странное дзюцу. Иногда ему казалось, что «почти Расенган» может абсолютно всё. Вот и сейчас, подмигнув ему зеленым светом, странный эксперимент отправился на выручку детям.       Знать бы еще, что оно такое…       Прошёл в стену огня, покрывшись полностью чакрой и, спустя пару шагов, словно выныривая из тени пламени, оказался в пустом зале, где в центре на возвышении стояло слишком хорошо знакомое зеркало.       «Как оно попало сюда?»       Вокруг никого не было.       Дрожь предвкушения была усилием воли подавлена. Он чувствовал опасность.       Осторожно приблизившись к зеркалу, Мадара постарался абстрагироваться от картинки в нем. Из зазеркалья на него глядел пятилетний мальчишка, рассматривающий на своем теле новые шрамы. Видимо, «Изуна» каким-то образом был связан с Еиналежем и то могло показать его жизнь Мадаре. Так близко сейчас был младший брат потому что, вероятно, сам смотрел в какое-то зеркало. Учиха замечал пару раз, что стоит «Изу-чану» подойти к прозрачной витрине магазина, или же любому другому предмету, показывающему его отражение, как Мадара мог видеть его очень-очень близко, только протяни руку и попробуй потрогать.       Со стороны раздался шорох, который сбил его с мысли.       Засмотревшись в отражение на поверхности стекла, он увидел, как от колонны отделилась тень и в зале материализовалась фигура профессора Квирелла.       Как Учиха и думал — черный Тобирама был не причастен. Ну не вязались у него в голове слова: «Тобирама» и «предатель». Оба были слишком горды для такого гнусного поступка.       Квирелл осторожно огляделся, водя по воздуху волшебной палочкой. Его взгляд остановился на зеркале, а завидев Мадару, мужчина только плотоядно усмехнулся. Огонь в настенных факелах запылал сильнее, позволяя атмосфере сделаться по-настоящему жуткой.        — Это зеркало желаний, — заговорил какой-то голос, хотя учитель ЗОТИ рта не раскрывал, — Мне приходилось его видеть раньше, — сам Квирелл неприятно расхохотался.       Мадара почувствовал тяжесть чужого, но такого знакомого, безумия в простом смехе.       — У вас раздвоение личности, профессор? — учтиво поинтересовался первокурсник Гриффиндора. Бог шиноби готовился призвать Огненный шар или хотя бы заменить себя Каварими-но-дзюцу в крайнем случае. Для «техники замены» у него был подготовлен развалившийся «черный слон» в шахматном зале.       — Гарри Поттер… — прошелестел тот самый неизвестный голос, заставив Учиху полностью погрузиться в будущее… кровопролитное сражение. Или просто мясорубку.       — Повелитель, еще р-рано! — взвыл Квирелл, хватаясь за свой тюрбан, — П-позвольте!       — Молчшии, с-слуга-а!       Пора. Палочка упала на пол, заставив профессора удивленно выгнуть бровь… Чтобы в следующую секунду уворачиваться от запущенного в его сторону раскладного ножа.       — Катон: огненный шар! — на «Великий» его не хватило, но и этого было достаточно учителю, чтобы понять, что ученик Хогвартса не так слаб и туп.       Стена пламени не позволила Богу войны увидеть закрывшегося щитом Квирелла, но ему хватило опыта и знаний, чтобы не стоять на одном месте и запрыгнуть на потолок, уже оттуда складывая новые печати для дзюцу.       — Катон: цветы феникса!       Прими перед смертью факт поражения, вглядываясь в кроваво-красные глаза додзюцу клана Учиха, неудачник…       Волшебники…       Мадара презрительно фыркнул. Их пренебрежительное отношение к «беспалочковой» магии столь странное, что Учиха и правда скоро станет считать себя Богом. Истинным Богом всего этого мира. Ну, или просто, Англии.       Но как только стена огня развеялась, Мадара не смог сдержать судорожного вздоха, чтобы…       … Для того, чтобы проиграть.