Ничего не жалко для тебя

      Драко глянул на слишком уж понимающе прищурившегося на него Блейза и застыл во внешней невозмутимости, хотя внутренняя дрожь давила горло и рассыпалась по всему телу слабостью. Домовик протянул ему свиток с посланием, и Драко нервно крутанул палочкой, отчего свиток взлетел вверх, полностью развернулся и замер в воздухе, как раз на уровне его глаз.       — Тэнси, сейчас же отправляйся к себе, — приказал Драко и домовик, жалобно пискнув, испарился почти без звука.       — Пожалуй, и я пойду доделывать зелье, — смущённо пробормотал Блейз и направился к своему котлу. Мог бы ничего не говорить, и так понятно, что его уже никто не слышал и не слушал. Потому что, Драко читал. Вовсю бежал глазами по строчкам не очень красивого поттеровского почерка. «Приветствую тебя, м-р Драко Люциус Малфой! Я имел несчастье быть таким невозможным тупицей, что не сообразил сразу отправлять тебе свои послания аврорской совой. Обычных сов ты выгонял обратно, даже не распечатывая моих писем, что очень жестоко с твоей стороны, но ты же мистер Ледяное Сердце, что с тебя взять».       Драко прикрыл веки и с трудом сглотнул горький комок. Перед глазами плясали круги и от волнения сбивалось дыхание. Мистер Ледяное Сердце. Вот как Поттер о нём думает. Что ж, вполне заслуженно. «Но, всё же думаю, хотя нет — точно знаю, что ты не такой ядовитый гад, каким любишь представляться окружающим. Ты добрый, прекрасный и талантливый, я от тебя без ума, но это мои проблемы, я с ними как-нибудь справлюсь».       Драко остановился и несколько раз перечитал место, где «я от тебя без ума» и «как-нибудь справлюсь». Руки затряслись совсем уж заметно, а в сердце как будто понапихали игл. «Знаешь, Драко, там, на острове, я был безмерно счастлив. Даже не думал, что такое бывает. Видимо, судьба отсыпала мне этих чудесных дней с тобой, чтобы я всё понял о любви и было мне потом что вспомнить. И греться этими воспоминаниями».       Драко мотнул палочкой и письмо прилетело прямо ему в руки. Он шагнул к креслу и обессиленно стёк в него, ноги его совсем не слушались. «Ну, ладно, прости меня за эту мою сумбурную писанину, уверен, что тебе это неинтересно и сейчас ты, наверное, раздражённо кривишься, но ещё немного потерпи, Малфой. Потому что, я хочу, чтобы ты знал».       На несколько мгновений Драко остановился. В полуобморочном состоянии и в ненависти к себе. Горячее желание рвануть к Поттеру, схватить, обнять и никуда не отпускать огнём пылало в груди, но он безжалостно загнал желание подальше, огромным усилием воли взял себя в руки и продолжил читать. «Ты лучший, Драко Люциус Малфой. Я никому, кроме тебя, такого не говорил и не скажу, видимо, никогда, но просто знай. Ты для меня самый лучший».       — Драко, ты что-то совсем бледный стал, с тобой всё в порядке? — с озабоченным видом спросил Блейз. Драко скользнул по нему невидящим взглядом и снова уткнулся в письмо. «И ещё. Я благодарен тебе. Благодарен за то, что ты такое невероятное совершенство (хотя и вредности в тебе тоже невероятное количество) и ты, благодаря своему таланту, спас мне жизнь. Отнекиваться бесполезно, Малфой. Я знаю, что лечебные часы прислал мне ты. И чуть не отдал концы из-за того, что делился со мной через них своими магией и здоровьем. Если бы я только знал, Драко. Если бы хоть немного догадывался, то предпочёл бы отправиться на тот свет, но не позволил тебе заниматься такими опасными вещами. Теперь, к счастью, такое не повторится. Ещё когда мы были с тобой на острове, я поставил себе магический запрет на использование любых лечебных артефактов, которые не в балансе больницы святого Мунго. Но, до сего дня я носил их, Драко. Твои часы. Просто, как красивую вещицу, как память о тебе. Мне больно расставаться с ними, но я должен это сделать. Вернуть их тебе. Они стоят баснословных магловских денег и я не могу их присвоить просто так. Прости, что не вернул их сразу и не сказал про наложенный на них запрет. Просто боялся тебя расстроить, ведь ты столько над ними трудился».       Не дочитав, Драко ткнул палочкой в пергамент, отчеканил посылочное заклинание и в воздухе материализовались магически уменьшенные часы, с крутящимся вокруг них, тоже уменьшенным перстнем. Пара заклинаний и часы с перстнем стали нормального размера и упали Драко в ладонь. «Старинное серебро и крупный изумруд, перстень явно гоблинской работы… Зачем?» — пронеслась в голове лихорадочная мысль, но Драко додумывать её не стал, слишком сильно было его потрясение от того, что геройский Поттер отказался от часов и от всех небольничных артефактов. «Чтобы хоть немного отблагодарить тебя за всё, я решил подарить тебе самый красивый перстень, какой мне попался среди других фамильных украшений рода Поттеров. Я готов отдать их тебе хоть все, ведь тебе очень идут любые украшения, но ты вряд ли на такое согласишься. Буду очень надеяться, что перстень тебе понравится и ты всё же оставишь его у себя. Прощай. P.S. Драко, я для тебя открыл камин у себя дома, на площади Гриммо 12. После 22 часов я свободен, если только не нахожусь на каком-нибудь срочном задании. Почти не верю, что ты этим воспользуешься, но вдруг захочешь пообщаться по каминной связи или нанести визит. Буду несказанно рад».       Внизу на пергаменте стояла роспись Гарри, его полным именем, крупная и витиеватая.       Блейз наблюдал за Драко и в груди его стыло беспокойство. Потому что, всё слишком. Слишком затих около письма его друг, слишком залился неживой какой-то бледностью, а лицо его приняло выражение такой скорбной отрешённости, что смотреть на это было почти физически больно.       — Драко, ты как? — наконец не выдержал Блейз. — Что там такого понаписал Поттер, что ты стал на себя не похож?       Драко поднял на него затуманенный взгляд. И вдруг туман рассеялся, озарился какой-то мыслью, что-то жёсткое и решительное промелькнуло в нём.       — Блейз, твоя золотая печать врача у тебя с собой? — задал он неожиданный вопрос, откладывая письмо на стол и вцепляясь пальцами в подлокотники кресла.       — Моя печать? — удивлённо переспросил Блейз. — Она всегда у меня с собой. А тебе зачем?       Резонный вопрос. К Блейзу, как к любому колдомедику высшего звена, была привязана именная золотая магическся печать, которая использовалась для выписки рецептов и другой бумажной волокиты, связанной с медицинской деятельностью. Но зачем Драко понадобилась печать? Блейз и правда очень удивился.       — Мне нужно, чтобы ты срочно принял от меня дар в пользу больницы святого Мунго, но на имя единственного пациента. И подтвердил это своей золотой печатью. Все магические сертификаты на невредоносность имеются. Официально заверенные в банке Гринготтс.       До Блейза наконец дошло, куда клонит Драко.       — Единственный пациент — это твой Поттер, я полагаю? А дар — это людоедские часики, которые ты сотворил для всё того же охуенного Поттера? — Блейз тяжело вздохнул, видя как помрачнел Драко. Как упрямо поджались его губы. — Драко, я не думаю…       — Тебе и не требуется думать, — отрезал Драко. — И давать экспертных оценок часам или Поттеру я тебе не разрешал. Так что оставь все свои умозаключения при себе, доктор Забини. Всем будет проще.       В другое время, Блейз от такой гневной отповеди несомненно бы рассердился, но теперь он только сокрушённо покачал головой и незаметно для Драко прошептал одними губами: «Мерлин, дай мне сил!» Спорить и что-то доказывать было бесполезно. Ведь просто несговорчивый Малфой это одно, а упёршийся из-за своего дурацкого Поттера — это нечто совсем иное.       — Прости меня за грубость, Блейз, — виновато проговорил Драко, видимо приняв молчание Блейза за обиду. — Но ты лучше не задавай мне лишних вопросов и сделай то, что я прошу.       — Дело не терпит отлагательств? — на всякий случай уточнил Блейз. — Например, завтра можно всё оформить в самой больнице, в присутствии магической комиссии, и тогда не нужно будет заново…       — Никаких «завтра», Блейз, — перебил его Драко. — Поттер отказался от всех артефактов, которые не находятся на балансе больницы. А этого придурка могут вызвать на задание в любой момент. И он всегда лезет в самое пекло… — на мгновение Драко замолчал, судорожно схватил ртом воздух и продолжил тихо, но твёрдо: — Я сегодня же отправлюсь к нему домой. И эти часы прибью к нему магловскими гвоздями, если понадобится. «Бедному Поттеру впору уже тебя к себе гвоздями приколачивать. Чтобы ты не смог от него отбрыкаться», — подумал Блейз, но промолчал. Он вытащил из околомагического пространства кейс с золотой печатью и вопросительно посмотрел на Драко: — Ну, что, приступим?

***

      Гарри снился Драко. Высокомерный, холодный, с почему-то огромными белыми крыльями за спиной и короной на голове.       — Поттер, отвернись, — приказал он, строго взглянув на Гарри. — Я король магической красоты, а шрамоголовые кретины недостойны смотреть на таких прекрасных созданий, как я. Убирайся в свой чулан под лестницей. Там твоё место.       Откуда-то из кустов вылезла наряженная клоуном Паркинсон и визгливо захохотала. Тут же её окружила толпа слизеринцев, они все зааплодировали, заулюлюкали, закричали что-то малопонятное, но явно оскорбительное для Гарри. Забини, дружок Малфоя, вдруг отделился от толпы, вразвалочку подошёл ближе и пренебрежительно бросил:       — Ему не интересны всякие геройские идиоты. Проваливай отсюда, пока цел.       Очень захотелось ему ответить. И Гарри даже набрал в лёгкие воздуха, чтобы сделать это, но Забини неожиданно вцепился ему в руку и препротивно заверещал старческим надтреснутым голоском:       — Мистер Гарри! Мистер Гарри Поттер, проснитесь! У нас гости!       Гарри открыл глаза и вместо ехидного Блейза перед ним замаячила длинноносая физиономия домовика Кричера.       — О, вы наконец проснулись, мистер Гарри! — умильно закатил глазки Кричер и Гарри захотелось себя ущипнуть — его домовик никогда не называл его «мистером Гарри» и не обращался с ним вот так. С почтением и любовью.       — Что случилось, Кричер? — хриплым ото сна голосом спросил Гарри.       — Мистер чистокровный у нас в гостях! — пропел почти фальцетом Кричер. — Мистер чистокровный! Молодой! Красивый! Ну, наконец-то! Старый Кричер и не надеялся, что эти осквернённые стены… Ох, теперь можно спокойно помирать!       Догадка пронзила сердце. Но ещё не веря собственному счастью, Гарри схватил кривляющегося в каком-то нелепом танце домовика за накрахмаленный передник и притянул к себе:       — Кто у нас в гостях, Кричер? Говори!       Домовик перестал умильно блестеть глазками, обиженно насупился и проворчал с привычной вредностью:       — Я говорю, а меня слушать не хотят. Драко Люциус Малфой ожидает в гостиной. Сколько можно повторять?       Гарри рванул на первый этаж, туда, где располагалась гостиная. Нет, сначала он накинул на себя умывающее, чтобы окончательно протрезветь ото сна, а потом рванул. Он умел передвигаться по-аврорски тихо и быстро, даже без магии, но теперь ноги его несли будто сами собой, сердце выскакивало из груди, а в голове билась одна-единственная мысль: «Он пришёл! Он всё-таки пришёл ко мне!»       Драко стоял у камина и выглядел точь-в-точь как во сне Гарри — только короны и ангельских крыльев не хватало. Красивый. Стройный. Одетый в свою очередную дорогущую мантию, которая сидела на нём как влитая и возбуждала до сиреневых звёздочек в глазах. Гарри и возбудился. Потёк практически сразу, ещё толком не отдышавшись от забега по лестнице и не придя окончательно в себя.       — Здравствуй, Драко, — прохрипел он, всеми силами пытаясь унять дыхание. — Очень рад тебя видеть.       — Не сказал бы, что я тоже, — недовольно скривил свои прекрасные губы Малфой и Гарри опять накрыло воспоминанием из сна. Драко был там такой же недоступной ледышкой и гордо отсылал его жить в чулан. Почему-то это показалось забавным и Гарри не смог сдержать улыбки.       — Я сказал что-то смешное? — надменно поднял ровную бровь Малфой — Впрочем, мне всё равно, чему ты там радуешься. Я к тебе по делу, Поттер. Много времени не займу.       Гарри часто на это вёлся. На презрительные губы и арктический лёд в глазах. Но сейчас он впитывал Малфоя каким-то шестым чувством и в его актёрской игре видел существенные огрехи. Слегка дрожащие пальцы. Напряжённая сталью спина. И взгляд, которым одарили Гарри, когда он только заскочил в гостиную. Тоска, нежность и жадное любование — их поспешно спрятали за маской безразличия, но Гарри заметил. Заметил и еле сдержался, чтобы не кинуться, не смять в объятьх, не зацеловать.       — Может, сначала чаю? — вежливо предложил Гарри. — А то ты какой-то тусклый, Малфой. Голодный, наверное.       — Тусклый? — От возмущения Драко разом забыл про свои важные дела.       — Тусклый, — кивнул Гарри. — И бледный. Не вылазишь из своих лабораторий, наверное.       — А ты… — Гарри с удовольствием наблюдал, как точёное лицо Малфоя покрывается красными пятнами. — А ты, видимо, из тренажёрных залов не вылезаешь. Тело своё ненаглядное всё прокачиваешь.       — Да, прокачиваю, — снова покладисто кивнул Гарри. — Жутко лениво, конечно, но аврор должен быть в форме. Да и девушкам это нравится.       Про девушек Гарри сболтнул, чтобы задеть Малфоя. И это получилось. Тот вспыхнул, зло закусил губу, нахмурился, но сразу весь как-то сник и снова превратился в ледышку.       — Поттер, если честно, то мне не интересны ни твои тренажёрки, ни девицы, которые на тебя слюни пускают. Я тут совсем по другому делу.       — Чтобы попускать слюни на меня? — с самым невинным видом спросил Гарри.       — Ч-что? — изумлённо прохрипел Драко, видимо не веря собственным ушам. — Поттер, ты…       — Да я Поттер, — Гарри вдруг сделался серьёзным. Он с шумом отодвинул стул и сел на него. — Я Поттер, который сдыхал по тебе эти два месяца. А ты припёрся такой красивый и строишь из себя снежную королеву. Я живой человек, Драко. И ты тоже. Иди уже ко мне.       Последнюю фразу Гарри проговорил устало, но мягко. Даже ласково. Драко некоторое время стоял неподвижно, явно обескураженный, но, когда Гарри уже собирался подняться со стула, чтобы подойти к нему и обнять наконец своего любимого ядовитого змея, тот сорвался с места, в мгновение ока пролетел полкомнаты, оседлал Гарри бёдра и с голодным азартом затянул его в поцелуй.