Часть 8
22 февраля 2026 г., 19:32
Драко с холодным непониманием посмотрел на Блейза.
— Блейзи, тебе поболтать захотелось? Сразу скажу: у меня нет настроения заниматься пустой болтовнёй.
Блейз мысленно закатил глаза и мысленно щёлкнул Малфоя по гордо задранному носу. Умеет же тот быть невыносимым, особенно когда волнуется или злится.
— Не путай понятия, Драко, — фыркнул Блейз, независимо складывая руки на груди. — У меня к тебе серьёзный разговор, и не смей называть это пустой болтовнёй, праздным интересом, или чем-то ещё.
С затаённой радостью Блейз наблюдал, как Драко наконец выплыл из своей прострации и воззрился на него если не со злостью, то с явным неудовольствием.
— И в чём же будет суть нашего серьёзного разговора? — Он добавил тону ледяной насмешливости и кто бы от такого рассыпался в смущённую пыль, но это точно не Блейз.
— Разъясняю для непонятливых: мне больно смотреть, как мой лучший друг мучается по неизвестной мне причине и я намерен всё выяснить. Теперь, надеюсь, понятна суть?
Драко никак не отозвался на словесный выпад Блейза, только смерил его хмурым взглядом и посмурнел ещё больше. Повисла пауза.
— Мой любимый друг решил играть со мной в молчанку? — первым не выдержал Блейз. — А ты не забыл, как я тебя вытаскивал с того света, когда ты смастерил лечебные часики для своего геройского Поттера и чуть не сдох от них?
Не хотел Блейз вспоминать эту историю, но на волне благородного возмущения это вырвалось само собой. Снова перед глазами возникла страшная картина: распростёртый на полу Драко, в глубоком обмороке, уже синеющий и еле дышащий. Благо, домовики Малфой-мэнора сообразили вызвать Блейза через камин. Люциус и Нарцисса чисто физически не успели бы помочь сыну, так как на тот момент проживали в Австралии.
— Я тебе очень благодарен, Блейзи… Ты же знаешь.
Блейзи знал. Ещё как знал. И Драко был ему как брат, которого у Блейза никогда не было. Потерять его — всё равно, что потерять половину себя. Особенно обидно потерять Драко из-за тупицы Поттера, по которому блондинистый романтик вздумал сходить с ума. Блейз вытащил эту тайну из него силой, отпоив для начала парой сильных лечебных зелий, а затем поместив его в больницу святого Мунго, где служил сам, колдомедиком-зельеваром.
— Если благодарен, то рассказывай, что случилось, — прибавил деловитости в голосе Блейз. — Я твой лечащий врач и лучший друг. Мне можно рассказывать то, что другим нельзя.
Драко полыхнул взглядом, остро, упрямо:
— Думаю, тебе пора домой. Можешь идти, я тут сам всё доделаю.
— Вот как? — вскинул бровь Блейз и посмотрел в упор. — Если бы мне было плевать на тебя, то я бы мигом слился отсюда. Видеть твою кислую физиономию не очень-то приятно.
— Вот и слейся, сделай милость, — процедил Драко. Он заметно терял терпение, весь заострился, словно выпустил невидимые иглы. — И смирись, что есть вещи, которые тебе знать не положено.
— И что это за вещи такие тайные? — снисходительно фыркнул Блейз. — Сдаётся мне, что эта вещь у тебя одна: шрамоголовая и лохматая. Хотя нет, сейчай она уже не лохматая, а аккуратно подстриже… ааа… ммм… ыыы…
Язык вдруг стал непомерно огромным и неповоротливым. Блейз с трудом закрыл рот и с возмущённым удивлением уставился на Драко. Как тот смог залепить ему Силенцио без палочки и заклинаний?
— Не смотри на меня так, — Драко виновато дёрнул плечом и повернул какое-то малозаметное колечко у себя на мизинце. Язык Блейза тут же принял нормальные размеры. — Это моё новое изобретение. Так, баловство для себя, я не буду его пускать в производство. — Он стянул колечко с пальца и бросил его в подлетевшую к нему шкатулку из зелёного отполированного камня. Шкатулка захлопнулась и растворилась в воздухе. — Прости, что на тебе его использовал. Но ты порол такую несусветную чушь.
Блейз сглотнул накопившуюся слюну и покачал головой, возведя глаза к небу:
— Вот как на него такого сердиться, а? Он творит артефакты, как будто пирожки печёт. Был бы я по парням — непременно влюбился! — Блейз осёкся, видя как стремительно мрачнеет его друг. Хм, Драко так задела его последняя фраза про влюблённость? Вспомнил, наверное, что только Поттер нужен ему в качестве обожателя. В голову вдруг пришла идея, как ещё больше вывести друга на эмоции. — Эй, Драко! Я ведь упёртый, ты знаешь. И я вижу, что твоё теперешнее состояние как-то связано с… — он на секунду запнулся, решаясь: — С Поттером?
Блейз внаглую блефовал. Поттера он приплёл, чтобы увидеть реакцию и оценить. Из оценки сделать выводы, а дальше уж как получится.
И получилось хорошо. Даже очень.
По лицу Драко пробежала болезненная тень, уголки губ его дрогнули, сложились в горькую усмешку, а глаза… О, эту тёмную безысходность в его глазах Блейзу видеть уже приходилось. В тот день, когда он вытаскивал из этого невозможного гордеца всю правду о причине его предсмертного состояния, в больнице святого Мунго.
Гарри, великий, Поттер. Драко и тогда напрямую не признался, что причиной были нежные чувства к героическому гриффиндорцу, но всё было понятно и без слов.
— Ты лезешь не в своё дело, — замороженно проговорил наконец Драко. — Но, если тебе так интересно, то я спал с Поттером. Несколько раз. Думал, меня отпустит, но стало только хуже. — Он замолчал, словно собираясь с силами, и продолжил вдруг отчаянно и хрипло: — Я не справляюсь, Блейзи. Я его отогнал от себя, отправлял всех его сов обратно, но я так позорно не справляюсь.
***
Эти два месяца Гарри жил в каком-то аду. Работа, работа, работа. Аврорские вылеты на места преступлений, тренажёрка, заседания в министерстве, кипы отчётов, тренировки по квиддичу и всё это снова по кругу, как белка в колесе. Он даже ночевал у себя в рабочем кабинете. Дома если и появлялся, так только для того, чтобы переодеться и взять что-нибудь из вещей. И всё это время он был на взводе. Ему не хватало… Драко. Его яда. Его снисходительных поучений. Его змеиной, но такой сногсшибательной улыбки. Иногда светлой и озорной. Лучистой. Не хватало его голоса и прекрасного тела. Его капризных губ, в поцелуе сумасшедших и жадных. Его чудного запаха и шелковистых волос. Гарри весь ушёл в работу, ишачил как заведённый, но плавал в каких-то неведомых грезах и сгорал от паскудной тоски. К хорошему прикипаешь мгновенно. Впрочем, как и с плохим смиряешься быстро. Гарри умудрился прикипеть к заносчивой язве Малфою насмерть, но смириться с их разрывом так и не смог. Хотя, ну, какой тут разрыв? Если посмотреть со стороны, то они просто волшебно потрахались и разбежались каждый в свою жизнь, без обещаний и продолжений. Просто секс. Гормональный сброс. Сладкие телесные игры двух взрослых парней и только. Гарри отложил перо, которым до этого писал в пергаменте, и устало потёр виски. Вспомнилось, с каким ожесточением Малфой оттолкнул его, в ту их последнюю встречу. Словно надоевшую игрушку, или того хуже. Жёсткий комок подкатил к горлу, Гарри поднялся из-за стола и подошёл к окну. Там быстро темнело, наступал вечер. Сегодня Гарри ушёл с работы пораньше и решил заночевать дома, потому что казённые стены обрыдли уже до икоты. Находиться в родном жилище оказалось неожиданно приятно. Даже домовик Кричер показался почти милым, когда высунул свою омерзительную рожу из-за шкафа и пробубнил вместо приветствия что-то очень неодобрительное. Гарри в ответ пожелал старикану здоровья и отправил его на кухню, готовить его фирменные кексы — всегда очень неказистые на вид, но на вкус очень даже съедобные. Готовить Кричер любил. И возился с готовкой долго. Это было на руку Гарри, потому что напрямую приказать Кричеру убираться в его клетушку под отопительным котлом не хотелось, а побыть одному — даже очень. Гарри сел в кресло и прикрыл глаза. Усталость давала о себе знать. Но тоска никуда не девалась, подкатывала к горлу, жгла под веками. Думать о Малфое было больно. Представлять его — возбуждённого, увлечённо ему подмахивающего, или сосущего его член — сладко. А кто такой Гарри, чтобы не пойти по пути наименьшего сопротивления? Уж точно не герой. Кто бы что про него не говорил, но с Малфоем его геройство не прокатывало. Не с Драко, точно… Гарри расстегнул пуговицы на домашних брюках и вытащил наружу полувозбуждённый уже член. Провёл по нему рукой, потом ещё и ещё. Гарри помнил первый минет, который Драко сделал ему на том острове. Почти во всех подробностях помнил, здесь не пригодился бы даже Омут Памяти. Вот Драко опускается на колени, ведёт ладонями Гарри по заднице, с вызовом смотрит вверх, глаза в глаза, раскрывает рот и сосёт. Не сразу. Сначала заигрывает, нежит, затем берёт целиком, одним махом на всю длину, насаживается, расслабляет горло, на выходе всасывает посильнее головку. Дурман в голове, мурашки под кожей. Сказочный экстаз, вены в клочья. Вот Гарри хрипло дышит, качает бёдрами, перебирает шёлк волос у Драко на затылке. Время застывает, льётся мёдом, но когда дело близится к концу и плоть напрягается сталью, Драко совсем уж негуманно ускоряется, добавляет к ласкам язык, после чего захлёбывается, задыхается, но всё глотает и вылизывает, с видимым удовольствием… Гарри сдавленно простонал и, тяжело дыша, откинулся на спинку кресла. Бешеный кайф от простой самопомощи и услужливой памяти. А что творилось с ним тогда на острове, когда всё было наяву и по-настоящему! До этого он и не знал, что бывает вот так. Когда лучше не бывает. Гарри призвал палочку, бросил на себя очищающее и запихнул всё ещё необмягший член в штаны. Резко захотелось спать и он не заметил, как отключился. Ему снился сон. Сначала это была обычная аврорская суета, потом он на метле преследовал какое-то огромное паукообразное, потом бегал по лестницам полуразрушенного старинного замка, кого-то разыскивал, затем откуда-то из-под ковра вылез почему-то Кричер со своими кексиками на серебряном подносе и проскрежетал осуждающе: — Так и будешь по нему всю жизнь страдать? Был бы поумней, давно бы взял его хитростью. Гарри распахнул глаза и первые мгновения тупо глазел на Кричера — настоящего, не из сна, но тоже с серебряным подносом и кексами. — Ты что-то сказал? — на всякий случай уточнил Гарри. Хотя, понятно, что Кричер ничего такого не говорил, а просто принёс кексы. — Кексы готовы, говорю, — презрительно прогундосил Кричер и шваркнул поднос на небольшой сервировочный столик. — Чай свежий заварил, — буркнул он и призвал из кухни чайник с почему-то полным набором чашек. Те со звяканьем приземлились на столик, чудом не разбившись и заполнив собой всё пространство столешницы. — Благодарю тебя, Кричер, это очень мило с твоей стороны. — Гарри направил палочку на чашки и они попрыгали одна в другую, выстраиваясь в небольшую башенку. Он никогда не реагировал на мелкие пакости Кричера, надо же старику куда-то выплёскивать свою вредную энергию. К тому же кексы у него вышли на славу и чай хорош, в чём Гарри тут же убедился. Он ел, а в голове крутились слова Кричера из сна. «Был бы поумней, давно бы взял его хитростью». Гарри покосился на домовика, который сидел на маленьком стульчике рядом и ревниво отслеживал, как тот ест. Если не есть с аппетитом, то старикан жутко обижался, а потом долго ворчал и злобно фыркал. Сейчас вид у него был удовлетворённым — Гарри ел хорошо. Когда довольный Кричер ушлёпал наконец к себе на кухню, Гарри призвал самый красивый фамильный пергамент, какой у него имелся для посланий особо важным персонам, достал орлиное перо с фиолетовыми чернилами, снял с руки часы-артефакт и уменьшил их заклинанием. Что там советовал мудрый Кричер из сна? Брать хитростью? Гарри как никогда был готов это сделать.***
— Значит Поттер у нас тоже по парням, — сказал Блейз, когда немного пришёл в себя. — Знаешь, а я даже не удивился, что вы переспали. На тебя он всегда реагировал бурно, не то что на свою рыжую. Драко молчал, отвернувшись. Он зачем-то взял в руки кубок, тот самый, на котором до этого вырисовывал палочкой руны, и так сжимал его узорчатые бока, что у него побелели пальцы. Жалеет, что погорячился и выложил сокровенное, подумал Блейз. Но ничего, это хорошо, что выложил. Поттер тут, к счастью, не проблема. Этот явно уже влюбился, если шлёт ему сов. Вся проблема, видимо, в самом Драко и надо по-тихому у него всё выпытать. — Драко, — мягко позвал Блейз. — Судя по всему, ты вскружил голову своему шрамоголовому. Так в чём проблема? Тащи его к себе в постель и наслаждайся жизнью. У магов с мужскими союзами всё проще, чем у маглов. Будь я на твоём месте, я бы… — Но ты не на моём месте, — Драко вдруг резко развернулся и со стуком поставил кубок на стол. — Я никому не пожелаю быть на моём месте. Прошу, оставь меня, Блейз. И забудь всё, что я тебе наговорил. Блейз тяжело вздохнул. С влюблёнными дураками всегда тяжело общаться, а влюблённый Малфой это вообще нечто. Не дурак, конечно, но надумывает себе проблем там, где их нет. Поттера остаётся только пожалеть, если он по-серьёзному влип в это прекрасное чудовище. — Драко, я… — начал было Блейз, но договорить не успел, потому что неожиданно раздался громкий хлопок и в воздухе материализовался радостный домовик с пергаментом в руках. — Господин Драко! — пропищал он восторженно. — Сова принесла письмо и посылку от Гарри Джеймса Поттера! Сова из аврората, поэтому обратно её не отошлёшь! Блейз перевёл взгяд на Драко. Вид у того был расстерянный.
