Посиди со мной?..

      — Аня Те́йлор-Джой или Николь Кидман?       — Пф-ф, вот ты спросил… Ну, пускай Аня.       — А че ты задумался?       — Потому что, будь Николь помоложе, я бы точно ее выбрал. У нее интеллект в глазах есть, кроме красоты.       Сегодня они сбежали с вечерней тренировки, показательно бросив на столе в гостиной связные устройства. Рафаэль долго сомневался, стоит ли, потому что только-только отношения с Леонардо наладились. Но Микеланджело, пообещав ему что-нибудь вкусненькое, сманил. И потом, куда приятнее было скрыться с братом в теплую весеннюю ночь, чем до кровавых мозолей тренироваться в душном зале. И теперь мутанты лежали на крыше, глядя в ночное небо. Рядом стояли еще почти полные стаканчики с кофе, пакеты с выпечкой, поломанная шоколадка. Сначала болтали о каких-то дневных незначительных делах. Потому Майки унесло: в последнее время ему понравилось рассуждать или просто болтать об отношениях, о каком-то выдуманном будущем, которое (Раф знал) никогда не наступит. Фантазия у младшего ниндзя разыгралась, и хулигану оставалось только отвечать. Рафаэль лениво жевал шоколад, Микеланджело придумывал, что бы еще спросить.       — Галь Гадот или Мишель Родригес?       — Обе. Именно в таком порядке. А можно и вместе.       Майки засмеялся. Рафаэль ухмыльнулся. Младший, хитро сощурившись, взглянул на него.       — О`кей! Киллиан Мерфи или Том Хиддлстон?       — Малой, ты че?! — хулиган чуть не подавился. Скосил глаза на брата. Тот, как ни в чем не бывало, глядел в небо, ожидая.       — Застрелиться не предлагаю! Выбирай.       — Блин… — Раф замялся. — Том. Но это просто капец! Отцепись от меня со своими тупыми вопросами! Сам бы ты что на это ответил?!       — Я бы себе язык откусил! — и Микеланджело вынужден был вскочить на ноги, чтобы Рафаэль, дернувшийся в его сторону, не достал. Хулиган ничего лучшего не придумал, как плюнуть в брата недожеванной шоколадкой, но не попал — младший ловко увернулся и расхохотался, дразнясь. Улегшись обратно, Рафаэль потянулся за своим кофе. Глотнул, морщась. Как обычно в разговорах с Майки, даже в шутливых, он далеко не всегда успевал среагировать, как надо, младший все равно его то дурил, то поддразнивал. Микеланджело в это время что-то выделывал ногами, танцуя под вспомнившийся, ранее услышанный ритм. Баловался, внимательно поглядывая, будет ли Раф на него кидаться за шутку или же нет. Но брат, вроде, не собирался.       — Все, ладно, пошутили — хватит, — примирительно сказал младший, укладываясь рядом. И, подперев голову рукой, задумчиво взглянул на Рафаэля. — Кстати, кроме шуток. А что бы ты почувствовал, если бы встретил девушку, которой бы понравился?       — Испугался, — ни на секунду не задумавшись, отозвался Раф.       — Почему?       — А что должна быть за извращенка, чтобы я ей понравился?!       Микеланджело весело захохотал. Рафаэль улыбнулся против воли. Снова глотнул кофе. Давно он обещал Майки провести ему экскурсию по кофейням в городе. И объяснить, что тыквенный раф — это не «фу, че за бурда», а просто слишком сладкий, но вполне приемлемый кофейный коктейльчик. Сладости и так в жизни мало. И он добирал хотя бы слишком приторными напитками и десертами.       — Ладно, давай к нашим баранам. Суперспособность?       — Хм, — хулиган улегся обратно, закинув руки за голову. И слабо улыбнулся. — Знаешь, чего бы я хотел? Иметь возможность переживать каждый момент столько раз, сколько нужно. Вот, например, мы с тобой поругались, потому что я что-то сказал. Я хотел бы вернуться в прошлое и пережить его еще раз, по-другому. Не сказать тебе то, из-за чего была ссора.       — Забавно, — задумчиво протянул Майки, размышляя. — Это была бы жизнь с идеальным чистовиком. А все черновики ты бы оставил только в собственной памяти?       — Типа того. Не о чем было бы сожалеть.       — Но подожди. Ты-то будешь знать, что где-то ты косячил и, может, не по разу?       — Ну и что? Зато я мог бы все исправить — в любой момент.       Микеланджело помолчал. А потом вздохнул и заметил:       — И сошел бы с ума.       — Чего это? — хулиган пристально взглянул на него. — Если бы я управлял собственной жизнью — чего мне с ума-то сходить?       — Потому что однажды кого-то из нас не станет. И ты будешь возвращаться обратно до бесконечности, пробуя одну комбинацию за другой, чтобы этого не произошло. И так останешься в одной какой-то точке, пока крыша не съедет, — он пожал плечами.       — Ага, то есть ты считаешь, что есть какая-то конечная остановка, которой не изменить? — Раф изогнул надбровную дугу. — Очень интересно. Ты, оказывается, чертов фаталист.       — Если бы моими братьями не были Донни и Лео, я бы решил, что ты меня только что обозвал, — хмыкнул младший. И, откинувшись на панцирь, вздохнул, — не, Раф. Такая себе способность — постоянно менять прошлое и ничего не сделать в будущем.       — Ты тупишь, — спокойно отозвался хулиган. — Как раз свое будущее я сделал бы идеальным!       — Постоянно сидя в прошлом. Угу.       — Хорошо, а ты бы что выбрал, умник? — рассердился задиристый мутант.       — Речь не обо мне сейчас. Что с тобой? О чем ты жалеешь до такой степени?       — Не знаю, бро, — Рафаэль сел. Погрустнел так же резко, как и вспылил. Взял в руки стаканчик, но так и не выпил, крутил в пальцах. — Мне кажется, что где-то моя жизнь свернула не туда. Я даже знаю где. Даже день помню, — он невесело усмехнулся. — Когда я стал смотреть назад, а не вперед. Когда того, что было, я желал больше, чем того, что может быть. И до ужаса бы хотел возвратиться туда — и все сделать по-другому. Мне нужна эта сверхспособность! — и он неожиданно злобно швырнул стаканчик с кофе через парапет крыши в темный переулок. Микеланджело молча смотрел на него.       — Ты спросил, что бы я выбрал, — он не улыбнулся. Голос звучал непривычно ровно и серьезно. — Я выбрал бы способность ни о чем никогда не сожалеть. Только я не себе бы ее выбрал. Я бы ее отдал тебе.       — Вероятно, тогда мои демоны спели бы тебе гимн, — язвительно рассмеялся Рафаэль. — Им бы вообще башню сорвало.       Он ушел на край крыши. Оперся одной ногой о парапет, сложил локти на колене. И смотрелся в ночь, почти чувствуя, как сверкают яростью его глаза. С некоторых пор он легко терял самообладание. Слишком легко. Донателло был уверен, что это связано исключительно с состоянием организма, что-то рассказывал ему о гормонах, о микроэлементах. О нехватке железа. Смешно. Какое, к чертям, железо, когда у него сердце было давным-давно порезано на лоскуты? И все, что ему оставалось, с утра до вечера себя латать. Рафаэль вздрогнул, когда теплая рука брата легла ему на плечо. Микеланджело не заглядывал ему в лицо, не пытался утешить. Просто встал рядом, давая понять, что в этом бою — не бросит. Что бы ни было.       — Если бы научился себя прощать, твои демоны никогда бы не проснулись.       — Но у них уже была побудка, поздняк метаться, — фыркнул хулиган.       — Тогда, — и Майки протянул ему стаканчик. Свой стаканчик. И усмехнулся. — Придется налаживать с ними контакт. У тебя получится, знаешь, почему? Когда ты в настроении, ты можешь быть невероятно обаятельным.       — Н-да? — Рафаэль взял кофе.       — Ага, — и, ухмыльнувшись, тихо добавил, приготовившись бежать, — Том бы точно тебя оценил!