Камень цвета крови

Даламар уснул прямо в одежде - так он вымотался за вечер. До глубокой ночи он пытался вызывать молнии, и иногда получалось быстро, а иногда и не очень. Он не боялся разбудить шалафи - он знал, что тот наверняка закрывает окна настолько плотно, что ни один луч света и ни одна волна звука не проникнет в комнату. Совершенно выдохшийся, темный эльф вернулся в свою спальню и просто рухнул на кровать, засыпая почти мгновенно. Последнее, о чем он подумал, было то, что давно уж он не посылал Конклаву сообщений, но усталость прогнала эту мысль, и Даламар уснул крепким полноценным сном. Посреди ночи, однако, он проснулся от ощущения мертвого холода и, распахнув глаза, увидел, что над ним нависло два светящихся в темноте оранжевых глаза. Подскочив, Даламар уставился на призрака. -Какой Бездны?!.. -Хозяин плохо себя чувствует, - выдало приведение, и даже в его вроде бы безэмоциональном голосе Даламар уловил что-то вроде напряженности. - Будет лучше, если ты... -Да, я понял, - резко прервал его эльф и выскочил в коридор, по пути приглаживая свои растрепанные волосы. Спальня шалафи была несколькими этажами ниже, Даламар мгновенно оказался перед тяжелыми дверьми. Из спальни доносился тяжелый кашель, но не сухой как обычно, а хриплый и гулкий. Даламар не раздумывая схватился за ручку двери, но руку обожгло, и он, чертыхаясь, проговорил несколько заклятий, снимающие те, что были наложены на дверь. Мысленно он молился о том, чтобы Рейстлин не запер дверь каким-нибудь сверхсложным заклинанием, о котором эльф и в помине не слышал, но, к счастью, обошлось. Зайдя в спальню, Даламар в кои-то веки обрадовался тому, что он эльф - если бы не его эльфийское зрение, черта с два он бы разглядел в этой совершенно темной комнате. Оглядевшись, он поспешным жестом руки зажег свечу, что стояла на тумбочке у кровати, и подошел к Рейстлину. Маг, кажется, и не заметил его присутствия. Согнувшись, он тяжело кашлял, и, кажется, жар, исходящий от его тела, был сильнее, чем обычно. К тому же в комнате было душно. Даламар приложил ладонь ко лбу Рейстлина и сжал губы в немом гневе. У шалафи была температура, и причина такого его состояния была крайне прозрачна - их занятия под дождем, несколько часов в холодной библиотеке и вдобавок его состояние ухудшалось из-за периодичных приступов кашля. Рейстлин неуверенно оттолкнул руку Даламара и, хрипло дыша, забрался под одеяло. Его всего трясло из-за жара и непрекращающегося кашля, он кутался в пуховое одеяло, словно в кокон. Даламар же сбегал за водой и травами. Быстро заварив магический отвар ("По крайней мере, кашель уймётся, а потом можно будет сбить жар", рассудил он, поя Рейстлина горячим чаем), он, проверив, плотно ли закрыта дверь, приоткрыл окно, чтобы немного проветрить душно натопленное помещение. Маячащие беспокойные глаза призрака часто мигали, наблюдая за эльфом - было ясно, что неживые обитатели башни не хотели смерти хозяина. Даламар лишь вздохнул - кашель Рейстлина прекратился, но, чтобы приготовить жаропонижающее, понадобится время. -Присмотрите за ним, - кивнул он призракам и направился в лабораторию. Еще со своей сильванестийской юности он помнил, как приготовить самое лучшее жаропонижающее. Эльфы, конечно, болели редко, но запас лекарств у них всегда был огромен. Почти машинально Даламар смешивал травы и коренья, готовя целебный отвар, а его чуткий слух улавливал малейший шум из спальни шалафи. Эльф сам удивился тому, как отчетливо он все слышит, хотя их разделяло несколько этажей. Когда лекарство было готово, он немедленно переместился обратно в комнату. Рейстлин тяжело хрипло дышал, прижимая руки к груди - кажется, его чай не слишком помог справиться с болью. Даламар, бесшумно ступая, стараясь не тревожить хрупкий покой, присел на край его кровати. -Шалафи, вы слышите меня? - тихо произнес он, почти уверенный, что ответа не последует. -Чего тебе? - прохрипел Маджере, и звук его голоса неприятно резанул чуткий слух эльфа. -Выпейте вот это, - почти умоляюще сказал Даламар, наклонившись и поднеся чашку к губам учителя. Рейстлин усмехнулся, взглянув на отвар (и Даламар прекрасно понял, что его усмешка означает одобрение), и попытался подняться на ослабевших руках. Эльф заботливо подложил подушки под его спину и, придерживая его голову, прижал чашку к губам, чуть наклонив. Горячая жидкость обожгла, но Рейстлин этого не почувствовал, жадно глотая безвкусный отвар. Выпив все до последней капли, он откинулся на подушки и закрыл глаза. -Теперь поспите. К утру температура спадет, - проговорил Даламар, заботливо откинув с лица архимага влажные белые пряди. Рейстлин уснул беспокойным сном, а эльф, подтянув к кровати кресло, сцепил руки в замок и задремал. К утру температура не спала, и Даламар крайне удивился, проснувшись от того, что Рейстлина снова одолел приступ. Холодный ночной воздух витал в спальне, медленно согреваемый каминным пламенем. Спохватившись, Даламар вскочил с кресла и закрыл окно, краем сознания отметив, что солнце еще не встало, лишь немного посветлело небо на востоке. Подойдя к Рейстлину, эльф провел ладонью по его лбу и замер - температура не только не спала, но и поднялась. И если ночью тело еще могло с этим бороться, то сейчас Рейстлин даже не пришел в себя, продолжая тяжело кашлять, содрогаясь всем телом. Даламар отчаянно закусил губу - лекарство должно было помочь, а не ухудшить состояние шалафи. Возможно, этот рецепт работает только для эльфов... Мгновенно смотавшись в библиотеку, он вернулся с этой эльфийской книжицей (он видел ее уже в библиотеке башни, поэтому быстро нашел). Пролистав до нужной страницы, маг буквально впился глазами в выцветшие строки. Нет, рецепт одинаково подошел бы для любой расы существ, значит, проблема не в этом. Тогда почему оно не помогло? "Сейчас не время думать об этом!" мысленно укорил себя Даламар. Бороться с кашлем Рейстлина можно было только одним путем. Вновь подогрев воду и засыпав в нее заранее заготовленную дозу необходимых трав, поморщившись от неприятного запаха, Даламар склонился над учителем. Его жестокий, раздирающий кашель не прекращался, и эльфу пришлось подождать, пока приступ успокоится хотя бы на секунду, чтобы буквально влить отвар ему в рот. Подавившись, Рейстлин все-таки сделал пару глотков, немного успокоившись, хотя мучения его не прошли. Даламар будто сам чувствовал ту острую, разрывающую на части боль, что билась в груди мага. Кашель отступил, и Рейстлин обессиленно рухнул на постель. Его дыхание было неравномерным и хриплым, и Даламар взглянул на шалафи с опасением, что кашель вернется. Но на этот раз вроде бы обошлось. Устало вздохнув, эльф поставил кружку на тумбочку и уселся в кресло, принявшись штудировать книгу в поисках более действенного рецепта. Через полчаса, когда солнце уже поднялось, Даламар, нехотя, но все же покинул учителя, чтобы приготовить поесть. Хотя ему кусок в горло не лез, он заставил себя проглотить несколько кусочков вяленого мяса, а для учителя приготовил горячий бульон. Рейстлин почти ничего не съел, как понял Даламар, из-за боли в горле, но эльф все-таки заставил его съесть хотя бы немного. Маг повиновался, но это было понятно - он почти не осознавал происходящего. Рейстлину стало лучше, боль отступила, хотя температура держалась. Он уснул, и только тогда Даламар позволил себе немного расслабиться. Казалось бы, прошло совсем немного времени, а он уже вымотался. А ведь даже полдень еще не наступил. В комнате снова стало душно, эльф вновь приоткрыл окно, скорее, чтобы самому глотнуть свежего воздуха. Прохладный ветер немного привел его в себя, Даламар причесал пальцами свои волосы и, убедившись, что в ближайшее время с шалафи все будет в порядке, отправился к себе, чтобы переодеться и взять свою магическую книгу. Когда он вернулся, Рейстлин стоял у окна, опираясь на подоконник, его частое дыхание сбивалось раз за разом. -Шалафи, зачем вы встали? - как-то совсем по-детски упрекнул его Даламар. -Жарко, - прохрипел маг, прислонившись лбом к холодному стеклу. Только сейчас эльф заметил, что серая сорочка, в которой спал Рейстлин, насквозь пропиталась потом и теперь липла к худощавому телу. Покачав головой, юноша подошел к учителю. -Вам нужно в постель, - медленно проговорил он и, взяв Рейстлина под руку, подвел его к кровати. Маджере дрожал, от резких перепадов температуры его бил озноб, он снова укутался в одеяло, но тут же откинул его, жалуясь на невыносимую жару. Даламар сходил за водой и полотенцем. Присев на край кровати, он помог Рейстлину сесть и стянул с него влажную рубашку, отложил ее в сторону и смочил махровую материю в прохладной воде. -Несчастный мой шалафи... - пробормотал он себе под нос и принялся протирать хрупкое тело учителя влажным полотенцем. Тот задрожал от холода, но температура тела была выше, капельки воды испарялась с невозможной скоростью. Даламару приходилось то и дело смачивать полотенце в воде, чтобы оно оставалось прохладным. От тела Рейстлина исходил такой жар, что казалось, если прикоснуться к нему, можно обжечься. Эльф заботливо протирал его тело, а сам кусал губы, ругая себя за то, что допустил все это. Если бы он не настаивал на занятиях, шалафи бы не заболел. "В следующий раз я такого не допущу", подумал Даламар, едва сдерживая злые слезы. Состояние Рейстлина оставляло желать лучшего. Закончив с омовением, Даламар смахнул слезы и, порывшись в шкафу, достал чистую сорочку и одел в нее Рейстлина. -Поспите, - прошептал он и заботливо укрыл учителя теплым одеялом. До вечера во всей башне установилась устрашающая тишина. Утомленный Даламар хотел подремать, пока есть возможность, но сон упорно не хотел идти. Он пытался читать, но беспокойные мысли не позволяли сосредоточиться. Злобно фыркнув и откинув книгу, он просто сцепил руки в замок и уставился на желтое пламя свечи, которая вот-вот догорит. Огонь почти не полыхал и держался прямо, а белый воск слезами стекал по тонкой свечке. Даламар прикрыл глаза, надеясь, что ему удастся хотя бы поспать часик-другой, но уснуть ему не удавалось. Хриплое дыхание Рейстлина резало слух, юный эльф лишь морщился в бессилии что-либо сделать. Если к завтрашнему утру учителю не станет лучше, то придется полагаться лишь на помощь богов. Темный эльф заметил, что задремал, лишь когда проснулся. Хотя у него было ощущение, что он не спал вовсе, просто время подскочило, как температура шалафи, и пронеслось незаметно вперед на несколько часов. Было раннее утро, холодный солнечный луч почти достигал кровати. Рейстлина снова одолел приступ, и Даламар, не зная, что еще можно сделать, машинально приготовил отвар. Однако маг был даже не в состоянии пить. Он кашлял все время, не переставая, кровь капала на одеяло и серую рубашку, мокрые волосы липли ко лбу и шее. Как ни старался Даламар хоть как-то помочь, ничего не получалось. Рейстлин, кажется, даже ничего не осознавал, эльф не был уверен, спал ли архимаг вовсе. Золотые глаза со странными зрачками все время были зажмурены от боли, на лице – ужасные кровавые разводы, которые Даламар постоянно вытирал влажным полотенцем. На какое-то лишь мгновение Рейстлин затих, чтобы сделать глубокий вдох, и тогда юноша, задрав его голову, буквально влил в рот гадкий отвар, заставляя проглотить его. Маджере сделал один глоток, но это почти не дало никакого эффекта. -Оставь... – пробормотал он, мотнув головой, и Даламар не был уверен, что обращаются к нему. – Уйди, оставь его... «Кого – его?» мелькнула нелепая мысль, и темный эльф нахмурился. Учитель начинал бредить. Даламар устало рухнул в кресло и протер ладонями лицо. С губ Рейстлина долетали обрывки фраз и имен, из которых эльф ни одного не знал, кроме Карамона и Пар-Салиана. Услышав имя главы Конклава, Даламар насторожился, но зря – Рейстлин больше ничего не сказал. Внезапно кашель его прекратился, и в комнате стало до ужаса тихо. Испугавшись, Даламар подскочил и прижал руку к шее учителя. Сильный, неравномерный пульс забился под пальцами, и темный эльф вздохнул с облегчением. Нет, Рейстлин не может просто так умереть. Не сейчас и уж тем более не так. Какое чудо успокоило его кашель, Даламар не знал, но мысленно поблагодарил богов за хоть какую-то помощь. Потрогав лоб шалафи, эльф даже улыбнулся уголками губ – температура немного спала, и может быть, теперь все будет хорошо. Тем не менее, он не покидал спальни Рейстлина. Маджере пролежал без движения весь день, его медленного неглубокого дыхания было почти неслышно, и когда Даламар в очередной раз проверял его температуру, то ужаснулся – она снова поднялась, и если ничего не сделать, то Рейстлин действительно умрет. Злобно швырнув полотенце на кресло, эльф кинулся к окну, резким движением распахнув ставни. На небе все три луны были видны и располагались близко друг к другу – почти полная Солинари, тонкая кровавая улыбка Лунитари и черный диск Нуитари. -Да сделайте же вы что-нибудь! – злостно крикнул Даламар, обращаясь к лунам. – Что угодно сделайте, но не дайте ему умереть! За спиной снова раздался кашель. Эльф мельком обернулся и снова обратился к лунам. -Вы не можете допустить его смерть! Пусть даже конклавские маги провели какой-то обряд, мне плевать! Вы должны спасти его! «Ты сам знаешь, что нужно делать», прозвучал в голове мага спокойный, глубокий голос, а перед его взором появился Нуитари. Рядом с ним появился и Солинари, и его белые одежды слепили глаза. Даламар поморщился. -Что я должен сделать? – прошептал он, глядя на покровителей черной и белой магии. Они не произнесли ни слова, их силуэты на фоне звездного неба начали таять и расплываться. -Что я должен сделать?! – выкрикнул Даламар. Рука Солинари поднялась, и бог указал в сторону города. Повернув голову, темный эльф увидел золотые купола храма Паладайна, и внезапно его осенило. Жрецы! -Спасибо... – выдохнул он и стремглав помчался вниз. Элистан как раз собирался ложиться спать. Уже переодевшись и нацепив на голову этот забавный ночной колпак, верховный жрец мысленно произносил молитву, когда услышал в коридоре эхо громких голосов и топот. Двое о чем-то яростно спорили и почти бегом приближались к его комнате, но даже так он не мог разобрать голоса – слишком уж сильно эхо коверкало их диалог. Потом двое остановились у его двери, и тогда жрец услышал настойчивый, почти истеричный мужской голос. -Немедленно пропусти меня! Он мне срочно нужен! -Нет, - ответил более спокойный голос. -Я сказал, пропусти! Мне ничего не стоит взмахом руки избавиться от тебя. -Я сказал, нет. Потом наступила тишина, а потом – судя по всему – драка. Удивленный до крайности Элистан накинул на плечи халат и, взяв в руки подсвечник, открыл дверь. В двух шагах от его спальни дрался юный жрец и черный маг. -Что здесь происходит? – строго спросил верховный жрец, не без удивления взирая на дерущихся юношей. Заметив жреца, черный маг немедленно вскочил с пола и, поправляя свои одежды, подошел к Элистану. -Мои извинения, но дело жизни и смерти, - проговорил, пытаясь отдышаться, маг. – Меня зовут Даламар, я... -Знаю, - Элистан прервал его, подняв руку. Заглянув ему за спину, он обратился к жрецу: - Все в порядке, не волнуйся. -Как скажете, мастер, - покорно ответил юноша, поднимаясь с пола. – Я могу идти? -Да, конечно. Юноша ушел, и Элистан вновь обратился к Даламару. -В чем дело, юный маг? Внезапно эльф почувствовал крайне неуютно, не говоря уже о том, что простое его присутствие в храме причиняло сильную боль. Однако, успокоившись, он сразу приступил к делу. -Рейстлин умирает. Против его болезни нет лекарств, лишь истинное исцеление способно помочь ему. Элистан кивнул и, вернувшись в свою комнату, поставил свечу на подоконник. -Пожалуйста, помогите ему, как он когда-то помог вам, - буквально взмолился темный эльф, кусая губы от боли. Да, чем дольше он тут оставался, тем сильнее ощущалось это «праведное» жжение в груди. -Хорошо, юный маг, - ответил Элистан. – Только вот как я попаду в башню? -Не волнуйтесь, я об этом позаботился. Даламар достал из небольшой сумочки на поясе среднего размера прозрачный камень, исписанный рунами. Эльф не был уверен, что такой способ перемещения сработает, все-таки он ни разу не пробовал, но он верил, что боги магии не оставят его на полпути и помогут, если что-то пойдет не так. Подойдя к жрецу, Даламар крепко взял его за руку и прочел заклинание, считывая слова с камня. Мгновение – и они уже были в башне, и темный эльф вздохнул с облегчением. Элистан же поежился от холода и неуверенно взглянул на мага. -Еще немного, - проговорил тот и перенес их обоих в спальню Рейстлина. С того момента, как Даламар ушел, ничего не изменилось. Архимаг лежал неподвижно, только его дыхание стало реже и тише, настолько тише, что можно было подумать, что он умер. Его тело горело, золотистого оттенка кожа покраснела от жара. Элистан и Даламар подошли к кровати. Жрец опустился на краешек, положил руку Рейстлину на лоб и тут же убрал ее. -Ты вовремя ко мне обратился, юноша, - тихо проговорил он, откидывая одеяло. Даламар стоял рядом, стараясь ничем не выдавать свое беспокойства, но пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а зубы были плотно стиснуты. Где-то рядом проплыл призрак – эльф не видел его, но почувствовал, как его обдало замогильным холодом. Сморгнув, он уставился на Элистана. -Так вы сделаете что-нибудь? – спросил он, шагнув ближе. -Да. Но ты должен понимать, что полностью излечить его не в силах никто. -Просто помогите ему. Элистан кивнул и положил ладонь Рейстлину на грудь. Закрыв глаза, он зашептал молитву, и даже Даламар почувствовал какое-то необъяснимое спокойствие. Мягкий свет Солинари проникал в комнату, серебристой полосой падая на пол, тихая молитва жреца успокоила душу эльфа. Рейстлин сделал глубокий вдох и, немного прокашлявшись, укутался в одеяло и повернулся на бок. Даламар сжал губы, чтобы не улыбаться слишком широко, и помог Элистану подняться. -Я обязан вам, - сказал он, пожимая руку жреца. – Я вам очень благодарен. -Не стоит, юноша, - возразил старик. – Маджере неплохой человек. Просто обстоятельства его жизни так сложились, что... – Он запнулся и через несколько секунд паузы добавил: - Не мне о нем судить. Надеюсь, что у него на уме нет ничего, что могло повредить бы Палантасу. -Не беспокойтесь об этом, - ответил Даламар. Темный эльф тем же способом «проводил» жреца до храма, оставив его у массивных дверей, где Элистана ждала толпа встревоженных юных жрецов, а потом вернулся обратно как можно быстрее. Рейстлин спал, и его температура постепенно спадала, и Даламар наконец-то успокоился, хотя капелька сомнений все-таки осталась. Он снова устроился в своем кресле, придвинув его ближе к кровати, и, сам не понимая, что делает, взял учителя за руку. -Выздоравливайте поскорее, - прошептал он и уже мысленно добавил. – Боги, спасибо, что указали мне путь. Луны на небе безмолвно смотрели на мир. Утром Даламар проснулся от того, что его гладили по голове. Оказалось, ночью он сполз со своего кресла и спал, стоя на коленях и устроив голову на кровати. Открыв глаза, темный эльф сонно моргнул и поднял взгляд. Рейстлин нежно перебирал его волосы своими тонкими пальцами. Он выглядел относительно здоровым, хотя и уставшим, и Даламар вновь мысленно помолился богам. Не сдерживая своей улыбки, он поднялся с колен и обнял своего шалафи, утыкаясь лбом в его хрупкое плечо. -Все в порядке, Даламар, - тихо произнес Рейстлин, обнимая своего ученика в ответ. -Прости меня... – прошептал эльф, и архимаг вздрогнул – впервые Даламар обратился к нему на ты. -Все в порядке, слышишь? – чуть раздраженно повторил Маджере, но раздражение его мигом улетучилось, как только Даламар поднял голову. Рейстлин провел ладонями по его щекам, убирая свисающие черные пряди, а глаза его заблестели плавленым золотом. – Какой же ты красивый... Даламар улыбнулся и, склонившись над учителем, оперевшись на руки, мягко коснулся его губ своими. Рейстлин не удивился, хотя от прикосновения мурашки побежали по телу, и на мгновение он испугался, что болезнь вернется. Даламар, заметив это, ласково провел пальцами по его щеке и отстранился. -Я приготовлю завтрак, - сказал он и, улыбнувшись, вышел из комнаты, а Рейстлин, закрыв глаза, потянулся всем телом, разминая мышцы после трехдневной болезни. «Три дня прошло, не сомневаюсь», подумал он про себя и поднялся с постели. Внезапно ему подумалось, что по всем законам чувств и прочих дел сердечных сейчас он должен думать о Даламаре и об этом поцелуе, но... Ничего не было. Никакого самокопания, никаких «это неправильно». Наоборот, это казалось настолько естественным, что Рейстлин и не задумывался лишний раз. Рано или поздно, но кто-то из них сделал бы первый шаг. Их... их близость допустима, но маг не думал об этом как о главной причине. Главной причиной все равно оставались чувства, настолько правильные, что и думать о них не было смысла. Когда Рейстлин переоделся, Даламар вернулся с едой. Поставив поднос на столик у окна, он передвинул свое кресло на место. Маджере, почти три дня ничего не евший, жадно набросился на завтрак. Тело требовало пищи, поэтому он, не стесняясь, съел все, что принес эльф, не побрезговав даже куском холодного яблочного пирога, который сохранился свежим исключительно благодаря магии. Пока маг ел, Даламар сменил постель и открыл окно, чтобы немного проветрить. Потом убрал грязную посуду и вновь вернулся к шалафи. Тот сидел у открытого окна и смотрел на Палантас, и внезапно темный эльф почувствовал себя крайне неуютно. -Да, - Рейстлин кивнул, в который раз прочитав его мысли, - тебе стоит поблагодарить жрецов за помощь. -Конечно, - согласился Даламар, хотя у него не было никакого желания вновь посещать храм Паладайна. Тем более днем. Тем более, чтобы выразить Элистану благодарность. Юный маг про себя решил, что будет достаточно написать коротенькую записку. И он знал, что Рейстлин думает так же. -Идем, - позвал архимаг, поднимаясь с кресла. Посох Магиуса вновь был сжат в его руке, и теперь Рейстлин вновь был похож на себя прежнего. – За три дня ты растерял все свои навыки, ученик. Даламар не стал спрашивать, откуда шалафи так точно знает, сколько времени он проболел, ведь он почти все время был без сознания. Но в том, что темный эльф и правда подзабыл свои заклинания, он был бесспорно прав. Все-таки юноша это время ни разу не повторял их, даже книгу с заклинаниями не открывал. И теперь ему предстоит вспомнить, каково это – контролировать магию. Они переместились в зал, находившийся над лабораторией (или под ней, Даламар не помнил точно). Он был похож на тот, где эльф изначально занимался магией, но здесь было гораздо светлее благодаря многочисленным магическим светильникам и обычным белым свечам. Кроме того, Рейстлин открыл ставни, и дневное солнце осветило помещение осенним светом. В помещении была какая-то мебель вроде пустых шкафов, был даже стол и несколько древних кресел, чья обивка была изъедена молью. Рейстлин прошел к столу и, хорошенько стукнув по нему посохом (пыль так и посыпалась с, кстати говоря, хорошо сохранившегося дерева), сел на столешницу. С собой у него была своя книга заклинаний – архимаг тоже собирался вспомнить все, что успел позабыть. Даламар же бегло просмотрел свой том, одними губами повторяя слова заклинания, а его руки машинально воспроизводили необходимые жесты. Один раз эльф (нечаянно, конечно) произнес заклинание вслух, и в распахнутое окно вылетел светящийся шарик. -Осторожнее, - предупредил Рейстлин, не отрываясь от своей книги. -Прости, - виновато буркнул Даламар. Маджере поднял на него взгляд и, усмехнувшись, закрыл окно. В помещении стало немного темнее, но оба мага лишь улыбнулись – солнечный свет был не для них. Тьма была их истинным пристанищем. Вздохнув полной грудью и положив книгу на шкаф, Даламар ухмыльнулся и первым заклинанием использовал свои любимые молнии. Те грохнули в потолок и растворились в воздухе, который запах грозой, а темный эльф довольно улыбнулся. -Не все навыки растрачены, - сказал он, разминая пальцы. -Верно, - кивнул Рейстлин, читая книгу. - Но не переусердствуй. Никогда не знаешь, что может случиться в следующий момент. Даламар согласно промычал и использовал еще одно заклинание, проще первого, а потом взял свою книгу со шкафа и присел рядом с учителем. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но видя, что Рейстлин слишком увлечен, не стал его тревожить. Архимаг, однако, поднял голову. -Ты хочешь что-то сказать, ученик. -Да, шалафи, - выдохнул тот и совершенно спокойно произнес: - я работал на Конклав. Даламар не до конца понимал, куда делся весь страх, ведь еще месяц назад он весь трясся от мысли, что Рейстлин все узнает. Сейчас же он просто знал, что ничего страшного не будет. Его тон был спокойным и даже каким-то небрежным, будто бы они разговаривали о магическом артефакте. Маджере коротко улыбнулся. -Я знаю, Даламар, - ответил он и тут же, не давая эльфу удивиться, продолжил: - знаю как и то, что теперь они не получают от тебя ни одного сообщения. Юноша кивнул и, улегшись на стол, положил голову шалафи на колени. -Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил он, прикрыв глаза. -Вполне сносно, - прошелестел Рейстлин и отложил книгу. Даламар не видел, но чувствовал, как архимаг смотрит на него, и он знал, почему. Он взял Рейстлина за руку, сжимая тонкие пальцы учителя своими, а потом переплетая их. -Как насчет легкого ланча? - спросил эльф, открыв глаза. -Я не против, - ответил Рейстлин, и Даламар шустро сполз со стола. -Я сейчас приготовлю что-нибудь, - сказал он и, улыбнувшись, выпорхнул за дверь, а Рейстлин переместился в свой кабинет. Остаток дня они провели за приятной беседой. Даламар рассказал, как ему явились боги магии и указали ему на храм Паладайна. Как он подрался со жрецом, но все-таки выманил Элистана, чтобы он помог. Как потом Элистан исцелил Рейстлина и вернулся обратно в храм. Архимаг слушал внимательно, маленькими глотками попивая вкусный чай, который, по словам Даламара, был сильванестийской гордостью. Где он раздобыл травы (ведь в Сильванести все еще было неспокойно и тамошние эльфы не сильно старались поддерживать связи и уж тем более вести торговлю с внешним миром), Рейстлин не спрашивал, и Даламар не горел желанием говорить об этом. К вечеру же, когда Рейстлина стало клонить в сон, они перенеслись в его спальню, и на этот раз Даламар остался с ним, засыпая в нежных объятиях шалафи. Жизнь в башне стала еще спокойнее, хотя призраки привыкли к новой установленной атмосфере только через неделю, когда из спальни шалафи доносились тихие стоны и ритмичный скрип кровати. Равнодушные привидения, веками обитавшие в этой башне, постепенно привыкли и к этому, и к тому, что оба мага теперь все время проводили вместе. И хотя, казалось, ничего не изменилось, в самой башне стало как-то теплее и светлее. Необычные метаморфозы.