Чего стоят крылья (Круги на воде-2)

Все, что Мышка предполагала по поводу собаки, сбылось полностью, да еще и оказалось намного хуже. Едва она открыла дверь, как навстречу ей вперевалочку выбрел, вывесив синий, словно у удавленника, язык, мохнатый толстый рыжий щенок чау-чау. -Маришка, гляди, какого мы тебе купили медвежонка! - с порога защебетала матушка. - Его зовут Каштан. Каштанчик. -Нежданчик, блин, - пробурчала Мышка. - Ну на кой мне чавка? Ни уму ни сердцу. Бифштекс для корейца. -Мариш, но ты ведь хотела собаку… - огорчилась мадам Замуруева. -Хотела. Но не эту! Я хочу Зоину собаку! -Эээээ… Доча, Валет ведь того... разбился вместе с хозяйкой. -Да в курсе я! - Мышь раздраженно сдула со лба перламутрово-розовую челку. - У Зойки еще Зигги оставался. Я его хочу! Папа уже все оплатил, осталось только забрать собаку у Зойкиной золовки. -Боже, Марина, что ты с собой сделала! - ахнула Светлана Ивановна, только сейчас обратив внимание на экстравагантный вид любимой дочурки.- Что за колхоз! Ты хоть в зеркало-то на себя смотрела? Тхури смотрела. Не топ-модель, конечно. Раскраска жутенькая, стрижка кривенькая, зато ни одна зараза не узнает. На этот раз, для разнообразия, мама оказалась права - коричневая помада, сиреневые тени и прическа из журнала неведомой давности не только добавили ей добрый десяток лет, но и сделали похожей на больного кролика. Тем временем мадам Замуруева уже набирала номер в телефоне. - Да мне плевать, что у Вики выходной! Пускай Карина сама за нее выходит. Чтоб живо мухой долетела. Матушка подхватила с подзеркальника маленькую элегантную сумочку. -Маришка, живо в машину. Едем исправлять твое безобразие. Руки бы этому мастеру оторвать. Как тебе вообще такое в голову пришло? Хоть бы с матерью посоветовалась. -Взрослой хотела стать, - покаянно шмыгнула носом Мышка. - Я ж вечером за псом еду. Не хочу, чтобы там смотрели на меня как на малолетку. -Господи, доча! Да какая разница, что о тебе подумает всякое быдло? Это же пролы, Марина! Мадам Замуруева любила щегольнуть своей образованностью. Но Мышка-то знала, что маман сроду никаких умных книг, кроме модных журналов, не читала. Чтобы выглядеть интеллигентной дамой, достаточно просмотреть пару-тройку критических статей. Мышка, по правде сказать, и сама частенько так же поступала, за что Михаил и прочие “гоблины” не раз поднимали ее на смех. Салон “Фея” на Садовой улице принадлежал Светлане Ивановне. Мастерицы встретили хозяйскую дочь ослепительными улыбками и “Чего изволите-с”. Мышь уже открыла было рот, чтобы озвучить свои пожелания, как вмешалась матушка. -Вы, девочки, ее не слушайте, - распорядилась Светлана Ивановна. - Она уже на свое усмотрение вон что сотворила. Значит, так… - И маман начала раздавать указания. Мышь покорно вертелась как велели. Смотреть в зеркало до конца экзекуции ей не позволяли. Таковы были правила салона. Карина, управляющая, щелкала ножницами, мазала Мышкину голову чем-то вонючим и прохладным, тащила к крану мыть волосы, потом снова чем-то мазала, кляня рукожопую мастерицу из дурки на чем свет стоит. Когда мучения закончились, Мышь взглянула на себя и новый образ неожиданно ей понравился. Из зеркала на нее смотрела юная Снежная королева. Не школьница, но и не дама. Желтовато-серые “мышиные” косички, а после перламутрово-розовое анимешное невесть что превратились в роскошную переливающуюся пепельно-платиновую гриву. Умело накрашенные глаза стали ярко-голубыми. В уголках губ таилась тщеславная улыбка. -Круто… - восхищенно выдохнула Мышь и щелкнула селфи на телефон. - Еще глаза хорошо бы зеленые. (”Как у Ломиона”). -Зеленые тоже пойдут, - одобрила Карина. - Позвонить в “Четыре глаза”, Светлана Ивановна? Пускай приедут и цветные линзы Мариночке подберут. -Звони, - царственно кивнула Светлана Ивановна. - А ты, Маринка, пока каталог одежды полистай. Если уж менять имидж, то целиком. Свои спортивно-молодежные наряды оставь для пробежек в парке. На первое время можно и у нас прибарахлиться, а осенью я возьму тебя в Милан. Устроим шопинг. Мышка всерьез опасалась, что она сегодня не доедет за Зигги. На Люську ей было наплевать, но пёс надеялся и ждал. Мышь была уверена, что он все понимает. В итоге к вечеру она у Люськи все же оказалась. Брючный костюм, туфли на элегантном небольшом каблуке, маленькая дамская сумочка в руках - словом, прежнюю Мышку опознать было невозможно. Игорек заехал за ней на черном джипе. Знай наших. “Что ж, стану стервой. Буду постоянно подчеркивать, кто я и кто - они все. Я - принцесса! А они все - грязь у меня под ногами. Вот на Люське и потренируюсь”. “Правильно, - одобрил здравый смысл голосом Джин, - Бегать за ними за всеми - много чести для них. Пусть они все сами за тобой бегают”. В квартиру он не вошла, а вплыла. Обычная “трешка”, в которой вовсю шла подготовка к ремонту. Старые газеты на полу, клочья обоев на стенах, заляпанный брызгами побелки дешевый пластмассовый плафон не потолке. Пахло куревом и краской. Мышь скорчила брезгливую гримаску. -Фии. Репортаж из жизни разумных оомицетов. Термин она подцепила от Ленки, чья мать трудилась судмедэкспертом. Пробормотав обидные слова негромко, но так, чтобы Люська непременно услышала, Мышь, не снимая с личика надменно-брезгливое выражение, вынула из сумочки бахилы и надела их. Люська быстренько поняла, где ее место. Даже напрягаться не пришлось. Вкус победы опять оказался каким-то странным. -Ах, извините, у нас не прибрано, ремонт…- лепетала Люська, - Вы проходите, проходите, собака в той комнате, рядом с кухней... -Я уже заметила, что не прибрано, - высокомерно процедила Мышь. Одетая в застиранный халат и шлепанцы, пузатая, одутловатая, безобразно накрашенная Люська вызывала у нее чувство гадливости. Из кухни высунулся хозяин квартиры и к запаху застарелого табака и краски прибавился запах перегара. Маринка с омерзением окинула взглядом помятую физиономию в траурной щетине, растянутые и порванные на коленях грязные треники, казалось, готовые свалиться со своего хозяина, и майку, давно уже молившую о разжаловании в половые тряпки. -Эй, Люсь! Эт чо, за барбосом приперлись, наконец? - вопросил он. -Илюха! Срамота ходячая! Сгинь с глаз, алкаш несчастный! - гаркнула на него супруга и снова залебезила перед Мышкой, - Извините, они на работе вчера отмечали, вот и ходит расхлюстанный... “Какой дьец. Лютый, бешеный и полный. Бедная Гилфиниэн. Как она с ними только жила”... Толкнув ободранную дверь, Мышка зашла в комнату, примыкающую к кухне. Выросший за окном огромный ясень делал вечерний свет в разгромленной комнате с остатками старой мебели приглушенным и зеленоватым. Обоев не было. Вместо них стены покрывали фрески. Раньше в гостях у Гилфиниэн Маринке бывать не доводилось и теперь она во все глаза разглядывала степь и цветы, скачущих коней, огненных птиц в грозовом небе и абрис похожей на скалу башни на фоне восходящего солнца. Гилфиниэн рисовала на стенах сказки. Мышь быстро-быстро отщелкала несколько панорамных снимков на айфон, жалея только об одном - что нельзя забрать эти стены с собой. “Я перерисую на старой даче в гостевом доме, в студии”, - решила она. -”В конце концов, дизайнер я или кто?” Из коробки от стиральной машины в углу раздалось глухое ворчание. Потом из нее появился Зигги. Мышка ахнула про себя. Каким же огромным он вырос! Этого пса можно было обнять не нагибаясь. -Зигги! - позвала она, и косматый грязно-белый зверь в два шага пересек комнату, оказавшись рядом. Мышка запустила руки в жесткую шерсть, глядя в сумрачные темно-янтарные глаза. Безусловно, Зигги помнил ее - длинный хвост работал, словно ротор вертолета, колотя по железному остову кровати, и грохот стоял такой, словно квартиру крушил хвостом дракон. - А что, милейшая, хозяйка пса была художницей? -надменно процедила Мышь, не оборачиваясь. - Своеобразный у нее стиль. Эти стены, ручная роспись под средневековье. Очень, очень оригинально. Странно, что она не работала в дизайнерском агентстве. -Оригинально?! Да на кое нам лихо та оригинальность сдалась, - отмахнулась Люська. - Мы люди простые. Нам художеств не надо. Молдаван для ремонта наняли, они хорошо сделают и не дорого, мазню эту машинкой пообдерем, барахло выкинем, мебель новую купим, обои красивые поклеим, чтоб все как у людей. -Упокоилась Зойка и хер бы с ей, - в дверях, покачиваясь, возник пьяненький Илюха. - И гитару ее тоже забирайте, если хотите. Тута, значица, пацану комнату сделаем. Большой уже, пора от мамкиной юбки отцеплять. Как подрастет, будет ему куда тёлок водить, гыыы. И дерево это дурацкое спилим, а то весь свет застит, электричества не напасешься. -Сгинь, ирод! Перед людьми за тебя совестно! - Люська попыталась вытолкать муженька за дверь, тот покрыл ее беззлобным матерком, она не осталась в долгу. Мышь уже трясло. Она под звуки семейного скандала надела на Зигги ошейник, пристегнула поводок, подхватила гитарный чехол, сунула две железных миски в найденный тут же пакет-майку с эмблемой “Шести колес” и покинула негостеприимную квартиру. “Чтоб вам сгореть, быдло поганое!” - от души пожелала она. Во дворе Зигги, продолжая вертеть хвостом, потащил Мышку прямиком к мусорным бакам. Игорек присвистнул. . -Не кормили его там, что ли? От сокровище-то досталось, прости господи. Эдакий лось, да еще и пылесос. Но отбросы Зигги не интересовали. Он сосредоточенно обнюхивал большую коробку от древнего монитора, стоявшую рядом с баками, а потом начал скрести ее лапой, словно пытался открыть. Подумав с минуту, Мышка оторвала скотч, которым была заклеена крышка, приподняла картонку и ахнула - там, аккуратно сложенные, лежали вышитые джинсы Гилфиниэн. Довольный Зигги уселся рядом. Новая хозяйка оказалась понятливой. Мышь попыталась приподнять коробку, но даже сдвинуть ее сил не хватило. -Игорек, помоги! Она тяжеленная! Шофер с кряхтением поднял коробку и запихнул ее в багажник вместе с прочим собачьим приданым. -Фигасе. Мариш, а тебе родители разрешили всякий хлам домой тащить? -А мы заедем в ДК и оставим это все там. Домой со мной поедет только Зигги. Маленький сквер перед ДК “Строитель” изменился до неузнаваемости. Как помнила Мышка, там была асфальтированная площадка, на которой по выходным собирался стихийный рынок. Там же росло с незапамятных времен несколько огромных старых лип и кленов, на ветвях которых можно было различить следы того, что их когда-то стригли. Липы, клены и заросли сирени и жимолости никуда не делись, но стихийного рынка больше не было. Посреди площадки, окруженная низкой чугунной оградой, стояла статуя собаки, и бронза, из которой она была отлита, в вечернем свете казалась золотом. Тупырь-таксист был прав - и ограду, и ветки растущих рядом деревьев украшало множество разноцветных ленточек, тряпочек, собачьих ошейников, кошачьих игрушек, а на одной из лип появилась птичья кормушка, чего в этом сквере сроду не было. Мышка вместе с Зигги вылезли из машины и, пока Игорек относил в ДК неподъемный короб с неведомым содержимым, подошли к статуе. Легенда погрешила против истины - изваяние изображало не борзую. На постаменте, где старинным шрифтом было выбито имя “Птица” и непонятные римские цифры каких-то дат, навсегда замер, оглянувшись, ирландский волкодав. Мышка перелезла через низкое ограждение и погладила бронзовую голову. Металл был отполирован прикосновениями множества рук. “Вот как ты вернулась, Айви, - подумала Мышка. - Вернулась, чтобы стать стражем нашего города…” Возле сквера остановился автобус и открыл двери, вздохнув пневмоприводом. Мышка удивленно посмотрела на него - этот маршрут здесь не останавливался, сколько она себя помнила, а ехал хитрой буквой “ЗЮ” по соседней Китежской улице. - Остановка “студенческий театр”, - объявил водитель. - Следующая остановка “речной порт”. Когда автобус уехал, Мышка обнаружила, что через улицу тянется “зебра” перехода, которого в этом месте сроду не бывало, магазинчик при хлебозаводе на другой стороне улицы, закрытый, якобы, на ремонт целую вечность, украшен гирляндами разноцветных воздушных шариков и аляповатой надписью “МЫ ОТКРЫЛИСЬ!”, а возле новенького навеса автобусной остановки притулился ларек с выпечкой.