Чего стоят крылья (Круги на воде-2)

Мышка обнаружила, что в “Строителе” все далеко не так плохо, как ей казалось, когда она читала посты в “Заповеднике гоблинов” . Ничего никуда не пропало, а даже прибыло - за время ее отсутствия к “Маленькому принцу” успела добавиться “Спящая красавица”. На задворках ДК, где до Мышкиного отъезда имелся только заросший могучим бурьяном пустырь, теперь красовалась летняя эстрада. “Нужно же расходы покрывать, - объяснила Женька-Пионер, - “На пять лет аренда оплачена, а потом? Ведь мы уже себе имя создали и съезжать отсюда не собираемся. Все студенческие спектакли теперь здесь идут. И знаешь, мы ТЮЗ порвали на британский флаг! Они “Маленького принца” из репертуара убрали окончательно!” Мышкин подарок, привезенный из Англии для Снежки - холщовая сумка в стиле “кантри” с надписью “Rose” и набор косметики с ароматом искомого цветка - пришелся очень кстати - пока она была в лагере, Снежка успела сменить имя и теперь ее звали Роза. С матерью она вдрызг разругалась, забрала документы из академии дизайна и перенесла их в театральное училище - поступила на художника по костюмам. -Неделю по подружкам кантовалась, - посмеиваясь, рассказывала Роза, - потом у тетки с дядькой на Банной канаве устроилась, мои двоюродные все давно уже переженились и разъехались.Так они новое имя ваще одобрили, сказали, наконец-то у тебя имя человеческое, а где я учусь им по барабану, лишь бы в подоле не принесла. Так и говорят - девка не парень, в армию не идти, учись на кого хочешь, все одно замуж выскочишь. Да, и заодно тетка раскрыла мне страшную тайну моего появления на свет. Никакого, оказывается, курортного романа не было. Мамик хотела родить “для себя”. Мечтала о голубоглазой куколке-блондинке. В Барби не наигралась, блин. Уже и имечко дочке придумала - Снежаааана. Поехала в волшебную заграницу на ЭКО. Выбирала-выбирала, а там в клинике пробирки перепутали. Подсунули неизвестно что. Вот я такая и получилась. Хорошо хоть в одном экземпляре. А клиника оказалась ваще левой и даже неустойку отсудить не получилось. Эх, никакой романтики, блин. А я так надеялась, что мой папа - негритянский король! Который вечер Мышка тщетно мучала поисковик, пытаясь найти хоть какие-то следы Джин. Ссылки находились пачками, но все это неизменно оказывалось не тем, чем надо, да и прямой запрос в сообществах не давал результатов - никто не помнил носительницу странных идей и красивого, почти оперного голоса. По ссылке на названную Джин фамилию нашлась преуспевающая бизнес-вумен со штампованной биографией - училась, потом опять училась и работала, в восемнадцать уже неведомо как владела несколькими холдингами, вышла замуж, развелась, потом опять вышла замуж, развелась снова, выскочила замуж в третий раз, на сей раз за зарубежного партнера с объединением капиталов, иногда выступала на каких-то шоу без особого успеха, поскольку ее голос не был даже бледным подобием голоса Джин… Попытка что-то выяснить через нее провалилась с треском - складывалось впечатление, что Джин никогда не существовала, но Мышке отчаянно не хотелось верить, что Джин ей солгала. Она начала отчаиваться, когда внезапно ей повезло. “А, Джиневра, что-ли? - пришел ответ с очередного форума, - Говоришь, стрелку забила и не пришла? Подруга, это кто-то из олдовых над тобой простебался. Юлька-то кинулась, говорят, уже года три как, на солнцестояние. А я, старый пень, ее еще застал. Слишком стара для рок-н-ролла, слишком молода, чтобы умереть. У нее было все, пожалуй. А она… Она забила на все и шагнула в пустоту с пустыми руками. Нет больше таких, как Джиневра, вечного ей хайвея”. “Азог, ты чтоль, опять бухой на форуме торчишь? Задолбал уже своими страданиями” - вклинился кто-то посторонний. “Права Джин была, люди - отродье троллей, шапокляки. Сидим, друг другу завидуем, трясемся за свои кредиты, накопления, норки да каморки, делаем вид, что все в порядке, когда на самом деле уже давно полный швах настал. Она же могла отдать все, если действительно было нужно, и деньги для нее всегда были лишь разновидностью нарезанной бумаги. Молчи, ты не знал ее. Она любила солнце, а не деньги и власть. Часто говорила цитатами из песен, и жизнь ее была как сонг-фик. Песни для нее были все и она дарила миру всю себя, ничего не прося взамен, а честь для нее была важнее благополучия. Жаль, сломалась, не повезло. Узнаю, что за сволочь под нее работает - урою. А ты, подруга, лови ссылку на архив, качай”. По ссылке нашлась куча старых фотографий и не менее древних записей. Мышка смотрела на фото полноватой круглолицей девы с гитарой и с трудом узнавала в ней ту самую Джин. Фото были явно с каких-то древних игр. И снова та же круглолицая дева в плетеном хайратнике, прихватившем темно-русую волну длинных волос, жмущая руку человеку, чья скандальная слава когда-то, еще до Мышкиного рождения, шумела по всем СМИ и давно уже угодившему в список некрологов. Джин не кривила душой, когда говорила, что родом из тех мест, где за одну ночь можно состариться на полгода - ее родной город находился в Заполярье. Она жила, как хотела, потому что ее семья могла это позволить. Слова про то, что на ее рубахе грязь со всей Европы, обернулись давно угасшей славой той, которую в узких кругах называли русской Дженис Джеплин. В аудиоархиве оцифрованные магнитофонные записи ужасного качества все еще хранили песни, исполняемые голосом удивительной красоты. Но та Джин, которую видела Мышка, оказалась лишь руинами человека. “Нет, я так не хочу, - подумала Мышка, закрывая ссылку, - Нафиг такую славу. Погожу пока отправляться в страну вечного лета. Не нужны мне земляничные поляны и бесконечные хайвеи. И в отель “Калифорния” тоже не хочу. А если будет что не так, то и меня спишут, как ее списали”. Найденная Зигги коробка из под старого монитора оказалась битком набитой древними аудиокассетами, дисками и доисторическими фотоальбомами. И чем глубже погружались в недра коробки доморощенные исследователи из зародившейся в свое время на замуруевской даче “инициативной группы”, тем больше возникало вопросов. Вместе с вышитыми джинсами, темно-синим шелковым платьем, знакомой всем зеленой блузкой с бисером и потертой курткой обнаружился расписной шелковый платок, в который были завернуты несколько широких бисерных фенечек и тонких браслетов, похожих на серебряные, заколка для волос в виде стилизованной кометы, открытка с международным штемпелем и флакон духов. Все это немедленно пошло по рукам. Джинсы были те самые - предмет жгучей зависти и Брокилона, и покойного “Ормала”. Фенечки тоже были всем знакомы, да и платок этот Гилфиниэн то носила, по ковбойски повязав на шее, то в виде браслета, завязав сложным узлом, то прихватив им волосы вместо банданы. Но сейчас “инициативная группа” впервые держала его в руках в расправленном виде, разглядывая ручную роспись по шелку. -Ничего себе! - выдохнула Влада, - Вы только полюбуйтесь, это же не просто так платок! Это не в “Шести колесах” покупалось и не на китайском сайте заказывалось! Эксклюзив, да еще с дарственной надписью! И марка.та-а-кого Дома моделей… -А ты откуда знаешь,там же по-французски, - скривилась Ленка. - Может, копия? -Я французский учила, - не сдавалась Влада. - Здесь написано “Гилфиниэн от маэстро. Золотые самородки не блестят” - перевела она, водя пальцем по витиеватой надписи. В головах явственно защелкали калькуляторы. Кто-то вытащил планшет и мучал поисковую систему. А Влада, беззвучно шевеля губами, уже переводила то, что было написано на открытке. Мышка взяла флакон, открыла и понюхала - содержимое флакона источало смесь ароматов багульника, хвои, мха, дыма, горьких трав и дождя, упавшего не сухую землю. Запах, который она всегда считала личным запахом Гилфиниэн, никогда не думая, что это духи. Флакон тоже немедленно пошел по рукам. -Какой интересный аромат… - Ленка прищелкнула языком, - Только совершенно неясно, как и с чем его носить. -Ну да, - поддакнула Роза, - выйдет, чего доброго, как у Касси брокилонской с Маринкиным “Диором”, и будешь как городская сумасшедшая. Касси вспомнили не случайно. История была на слуху не меньше, чем Мелькорушкино сидение на фонаре. Господину Замуруеву регулярно присылали рекламные пробнички, которые он отправлял в помойное ведро, когда руки доходили. В этот раз Мышка перехватила груз на полпути и поволокла в лицей - пристраивать в хорошие руки. Было это незадолго до ее отъезда в лагерь. Городская администрация сделала ДК подарок - именно здесь должен был проходить студенческий фестиваль классической и средневековой музыки. Съезжались студенты и выпускники консерваторий и музыкальных училищ. Лицеисток и выпускниц повели на культурное мероприятие коллективно. Ленка нарисовала и отпечатала кипу пригласительных и тащила в лицей - раздавать. По дороге в лицей Мышка, Ленка и Роза, тогда еще Снежка, встретили Катьку Брокилонскую с Назгуленком и Мелькорушкой. Касси выклянчила пригласительный, а Мышка от щедрот своих осчастливила ее кучей пробников и магнитиком на холодильник с надписью “Гэндальфа - в президенты!”. Может, пристроит кому. Наказав ей одеться поприличнее, если идти решит, все-таки фестиваль старинной музыки не каждый день проходит, люди там соберутся солидные, профессора да академики да городская администрация, компания отчалила. Но Касси поняла все по-своему и явилась в явно ролевом платье, украшенном ожерельем из пластикового жемчуга, напоминая то ли огородное пугало, то ли вокзальную нищенку, то ли чего похуже. За ней тянулся шлейф тяжелого мужского парфюма, от которого чихали все окрестные кошки. Катькины фотографии с с легкой руки Ленки разлетелись по интернету и надолго стали темой для множества ехидных демотиваторов. Дафна с заклятыми подружками у себя в бложике и Злоязыкий со своими прихлебателями в “Заповеднике гоблинов” еще долго изощрялись в остроумии по поводу Катькиного вида и запаха. А прошлым утром она заявилась в “Строитель”, снова благоухая словно парфюмерный отдел. Ей вручили привезенную Мышкой из Англии дурацкую футболку и выставили вон. -Маринка, а попробуй на себе. Мне кажется, тебе пойдет, - предложила вдруг Сонька чиндоговская, забежавшая на огонек вместе с рыжим щенком непонятной породы, поразительно похожим на лисицу. Мышка скептически хмыкнула и осторожно размазала капельку по запястью. И аромат раскрылся дымом, ветром и почему-то апельсиновой мятой, совсем чуточку кофе и горьким миндалем. -А тебе действительно идет, - заметила Ленка, принюхавшись. - Значит, так тому и быть. Примерь-ка джинсы. Джинсы оказались впору, только чуть-чуть длинноваты. -Знаешь что, Мышь, - вынесла вердикт ”инициативная группа”, - Ты с Гилфиниэн дружила, ты Зигги забрала, значит, и все остальное по праву твое. В итоге джинсы, блузка, потертая куртка, шелковое темно-синее вечернее платье, платок, заколка, браслеты, бисерные фенечки и флакон с духами перекочевали в Мышкину сумку. -Нет, челы, вы только послушайте, что в открытке написано! - никак не могла успокоиться Влада. - Я фигею просто! “Милая Гилфиниэн, прошу прощения, что обращаюсь к вам так. Ваши идеи оказались поистине бесценными. Они принесли мне итоговый доход, равный…” Собравшиеся едва не сталкивались лбами над открыткой, разглядывая число с множеством нулей. Тем временем Влада продолжала переводить: “Если бы у меня была на то власть, я немедленно увез бы вас, чтобы вы навсегда забыли прошлое, как ночной кошмар. Вы достойны большего. Но вас невозможно ни купить, ни уговорить. До вас я никогда не встречал женщину, столь равнодушную к деньгам, славе, сексу и власти. Ваши высшие ценности недоступны мне. Дорогая моя подруга, мне все равно, мадемуазель вы, или мадам и какое ваше имя по паспорту - для меня вы Гилфиниэн. Вы похожи на комету в небе, которую можно видеть, но нельзя взять в руки и сделать своей собственностью. Вы столь же прекрасны и столь же недоступны. Вы достойны высочайших слов, но я могу сказать лишь банальное - золотые самородки не блестят. Нижайше прошу принять мой маленький презент в знак моего огромного к вам почтения. С глубочайшей признательностью - ваш маэстро”. -Маэстро! - девчонки, мучавшие поисковик, закатили глаза. - Сам маэстро! Умереть-не встать! Это что же, она его любовницей была? - А объясните мне, темноте сиволапой, кто это? - бесцеремонно влезла Женька-Пионер. -Ооооо… Очень, очень дорогой мастер. - кто-то назвал имя. - Дааа? - очень удивилась Женька. - Ни разу не слышала. Мышка, по правде говоря, тоже ни разу не слышала этого имени. Но ахала и охала вместе с остальными, чтобы не выглядеть дурой. Но когда она спросила, кто такой маэстро у матери, мадам Замуруева только вздохнула. -Потому и не знаешь, что это только для небожителей. Те Дома, что на слуху, в модных журналах, это для таких, как мы. А творения высших из высших мэтров нам не по карману. К тем, для кого творит маэстро, нас даже на порог не пустят. -И для кого же он творит? -Для тех, кто реально правит этим миром. -Да уж, куда уж нам уж в мокасинах да по мраморным-то полам! - едко заметила Мышка. -Именно так. -Мам, а сколько это может стоить? - и Мышь продемонстрировала куртку, платье, браслеты, фенечки, заколку, шелковый платок и флакон духов - “наследство” Гилфиниэн, мимоходом удивившись тому, что камни на заколке для волос, при дневном свете бывшие светлыми, голубовато-зелеными, при искусственном приобрели глубокий винно-красный цвет. Матушка нервно икнула. -Ты откуда это взяла?! -Зигги на помойке нашел. И Мышка рассказала, как к ней попал ящик. -Говорила я тебе, пролы и есть пролы. Не знают и знать не хотят цены настоящим вещам. Да если бы они выставили эти вещи на аукцион и выручили за них хотя бы треть стоимости, то могли бы на всю жизнь обеспечить и себя, и все свои отродья. -А фенечки тоже? Это же ведь просто бисер…Бижутерия... -Даже эта бижутерия стоит больше, чем иные, далеко не самые дешевые ювелирные изделия от кутюр, дочка… Их бывшая хозяйка имела знакомства в очень и очень высоком обществе. В их глазах мы почти ничем не отличаемся от пролов… - вздохнула мать. “Откуда у нищей Гилфиниэн подобные связи? Родители всегда говорили, что богатые умеют работать, потому и живут хорошо. А бедные ленятся, потому что им нравится ныть и жаловаться на нищету. Но разве Гилфиниэн - лентяйка? Разве ей нравилось жить в нищете? Получается, не всегда она была бедной! Вот это поворот…”- но ответа на все эти вопросы у Мышки не было. Она едва дождалась следующего вечера и, пока Ленка, Влада, Роза, Ирка и Женька-Пионер разглядывали на мониторе компьютера содержимое какого-то диска, взяла один из фотоальбомов. Альбом был большой, тяжелый, с обложкой, обтянутой вишневым бархатом. Открыла - и не смогла сдержать удивленного восклицания. На фото в альбоме была Гилфиниэн, но совсем не та Гилфиниэн, которую привыкла видеть Мышка. Те же яркие, меняющие цвет от ракурса, света и настроения глаза, то же отсутствие возраста и косметики, тот же звездный дождь в волосах - результат ранней седины, которую она не желала закрашивать, то же стройное, худощавое тело, но на лице, застывшем на фото, не было задерганности жизнью, делавшей ее облик старше, волосы не были острижены по плечи, они струились роскошной пышной волной до колен, а светлая улыбка не была щербатой. -Зоя? - Мышке через плечо заглянула Роза, - Красивая какая… А что это за тип рядом с ней? Рожа уж больно знакомая. Красавчик без волос и румянец во весь нос. -Где же это он мелькал? - присоединился кто-то из чиндоговских. -Да сериал же! По центральному каналу шел. - махнула рукой Сонька, мельком взглянув сначала на на фотографию, а потом вглядевшись в монитор. - Все домохозяйки от него тогда кипятком писались. У вас на диске как раз одна из серий. А этот крендель там неподкупного мента-стажера играл. -Нихрена себе! - раздалось из другого угла, где компания “третьих почетных бомжей” разглядывала содержимое еще одного альбома в дешевой пластиковой обложке с цветочками. - Только гляньте, с кем ручкаются. Ёшкин пень! Это где ж они учились?! -А тут узкоглазые какие-то. Китайцы, что ль? -Похоже на то. Их что, по всему миру за казенный счет катали? Блин, где это училище? Я бы туда перевелся. -Да с какой стати по всему миру? В Крыму фоткали, наверно. Или где-то под Сухуми. А косоглазыми вся Средняя Азия и Дальний Восток набиты. -А бородатого в Крым заносило? Да он со времен Советского Союза здесь не появлялся, как коммунисты деньги платить перестали… -Может, и не он это вовсе, а двойник, вроде Ленина. Для турья. -Мужики, а тут еще и кассеты есть. Давайте, ставьте что-нибудь. Кто-то приволок из подсобки древний китайский двухкассетник, пылившийся там с незапамятных времен. Зазвучала музыка, сложный гитарный перебор под тяжелый ритм ударных. Звенящий, напряженный голос пел о том, как разрывается на части под давлением человеческой черствости, глупости, жадности, лживости, похоти и несчастья такой красивый и вроде-бы прочный мир... -”Имболг”! - взвыл Игорек, до того лениво игравший в какую-то игру на телефоне. - Гадом буду, неизвестные записи “Имболга”! Ребята, я с вами дружу! Из девичьего угла раздался визг Влады. -Девочки, вы только гляньте! Ледяной отель! а вот это - подводный, в Японии! Это не фотожаба, она действительно там была! Блин, сколько предков прошу меня туда свозить - то некогда, то лень. -Какая она красивая… Маринка, ты только взгляни! “Разорваться мне, что ли? - с неудовольствием подумала Мышка, - И там интересно, и там…” - она вновь перешла к девчонкам и заглянула в альбом, обтянутый вишневым бархатом. На фотографии Гилфиниэн в платье цвета тумана танцевала на скале на фоне неба, в котором летели растрепанные перистые облака. Кто-то перевернул страницу - и снова Гилфиниэн, и ее почти обнаженное тело казалось статуей бледно-розового кварца под вуалью распущенных волос среди стен и украшений, искусно выточенных из полупрозрачного льда... -Она была богатой, - заметила Роза. -Она была известной, - подхватила Ленка. -Ну и где это все теперь? - хмыкнула Влада. - Добиться мало, надо удержать. Я бы, вот, если бы меня вот так пригласили, ни минуты бы не колебалась. Что в Рашке ловить? Песня сменилась другой. Ленка спешно стала кому-то названивать. Наконец на том конце ответили и Ленка тут же затарахтела: -Дядь Боря, ты не поверишь! Нашлась фонотека с кордона! И вообще все нашлось! Оказывается, лесник отдал все Гилфиниэн, а дура-Люська на помойку вынесла вместе с ее вещами! Ой, дядь Боря, это цифровать надо срочно! Отложив альбом в вишневом бархате, девчонки подсели к “третьим почетным бомжам”. -Команданте… - Ленка удивленно подняла брови. - Реально! Очешуеть… - и снова схватилась за мобильник. -Дядь Боря! Ты упадешь! Я тебе щас одну фоточку кину. Только держись за стул! Кто-то из “почетных бомжей” присвистнул: -Один! Вот это да! Мышь глубоко задумалась. -А разве в военных училищах возят за границу? -Ни разу про такое не слыхали, - хором заявили “третьи почетные бомжи”. - Это разве что в дипкорпусе каком возят… Так то не у нас и не про нас. -Название училища содрано. Может, гугль памятник опознает? Вояки заржали. - Да он типовой! Даже у нас возле главного корпуса авиазавода такой стоит. На территории авиазавода Мышь никогда не была. Там по сей день существовала строгая пропускная система, так что пришлось ей поверить “бомжам” на слово. Тем временем Владка, разглядывая фото шестерых выпускников, вздыхала совсем о другом. -Ах, какие мужики были! Какие мужики. Цвет нации. Ну неужели никого не осталось? “Не хватает только фирменного Дафниного “я бы дала” - вдруг безмолвно заявил Мышкин здравый смысл голосом Гилфиниэн. -Последним из этого “цвета нации” был Кувшинов, - ехидно вмешался Михаил. - Устраивает? -Фууу, отстой! - тут же скривилась Влада. -От то-то же. Интересно только знать, что их всех связывало и как он дошел до жизни такой. -И как Гилфиниэн дошла до жизни такой, - вставила Мышь. - У меня есть монолог Упыря, тот самый, что Пашка записал, полная версия. -Я дядьку спрошу, он пошуршит, - немедленно предложила Ленка. -А я тетку, - подхватила Роза. - Она главврачом в центре акушерства работает и знает о городских бабах всё. -А в гитарном чехле что? - встрял Тимур. - Давайте посмотрим? Чехол расстегнули, но вместо всем знакомого светлого пловдивского “Орфеуса” там оказалась совершенно незнакомая темная гитара с потертым лаком. Ее извлекли и начали передавать из рук в руки, разглядывая со всех сторон. -У Гилфиниэн другая была… Чья это? Кто-то из “бомжей” подкрутил колки и гитара подала голос, негромкий, но, казалось, наполнивший собой весь старый ДК. -Вау! Это не фабричные “дрова”! - определил кто-то знающий, - Такое не в походе бренчать, и не для наших кривых лап, это мастер делал. Народ, осмотрите ее как следует. может, клеймо найдется, или еще какой опознавательный знак. Инструмент снова внимательно изучили со всех сторон. -Вот оно! - палец “третьего почетного бомжа” ткнул куда-то в нижнюю деку, - Нифига себе! -Блин, я фамилию этого мастера только на истории музыки слышала, - подхватила какая-то девчонка из театрального, посмотрев, на что указывал палец, - Такое нужно в музее выставлять, в витрине с искусственным микроклиматом, я даже думать боюсь, сколько она может стоить! А вот и метка хозяина. -Где? Дай сюда! Мышка посмотрела сквозь отверстие розетки туда, куда показала ей подружка, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы - на дереве карандашом, кривоватыми буквами, поверх полузатертого “Мстислав Бронеход” было написано два слова :”Один Хардраде”.