Миллион цветов у моря

Утро было на удивление ясным. Свет мягко ложился на скатерть, на кружки с кофе, на тарелки с ещё тёплыми тостами. Чуя молча жевал, разглядывая заоконную сирень, которая распустилась буквально за ночь. Осаму сидел напротив, оперевшись локтём о стол, и лениво водил ложкой по овсянке. Он был в домашней рубашке, волосы всё ещё немного влажные после душа, и выглядел на редкость спокойно. Именно в такие моменты, обычные, почти уютные, Чуе особенно не давало покоя ощущение того, чего он не знает. Он покосился на Дазая и, отложив вилку, осторожно заговорил: - Слушай… А когда ты вообще впервые попал к Хано-сенсей? Осаму оторвался от своей каши. Не сразу, с паузой. Похоже, вопрос застал его врасплох. Он нахмурился, потёр висок, будто вытаскивая воспоминание из глубин чего-то затуманенного. - Хм… думаю… около двенадцати? - сказал он неуверенно. - Может, чуть раньше. Или позже. Всё как в тумане, если честно. - Двенадцати? - переспросил Чуя. - Разве тогда ты уже… ну, тогда уже было плохо? Дазай пожал плечами. Он снова начал мешать овсянку, но не ел. - Ты был у другого врача? Может, кто-то говорил с тобой в Норвегии? Осаму на секунду застыл, услышав о Норвегии, затем продолжил мешать кашу. - Нет, я не говорю по-норвежски. И на английском со мной никто не хотел говорить. Нахмурившись, Чуя подался вперёд: - Кто поставил тебе диагноз? - Эм…наверное Хано-сенсей. Это имеет значение? - взгляд у Дазая был непонимающим, с вопросительными нотками. - Забей. Чуя отпил кофе, подумав, что копает слишком глубоко. Но мысль не уходила. Осаму всё ещё водил ложкой по тарелке. Его движения были ровными, но чем-то неестественно правильными, как будто он пытался сыграть, что всё в порядке. Чуя знал эту маску, ведь сам не раз надевал такую. - Значит, ты не помнишь, как впервые попал к Хано, - продолжил он после паузы. - Но точно помнишь, что диагноз был. Дазай кивнул, не поднимая взгляда. - Слушай, - Чуя всё-таки подался вперёд. - А она тебе когда-нибудь… ну, конкретно сказала тогда? Что у тебя? Шизофрения, биполярка, расстройство - ну, как это вообще выглядело? - Ну, - Осаму на мгновение задумался, - мне объяснили, что мозг работает… нестабильно. Что есть голоса, а это значит - психоз. А если психоз - то нужна медикаментозная терапия. Он помолчал. - Я не особо задавался вопросами тогда. Знаешь, мне было проще считать себя больным. Тогда всё странное… имело объяснение. Эта фраза прозвучала так тихо и обыденно, что Чую передёрнуло.

«Проще считать себя больным».

Он посмотрел на Осаму, на его хрупкие запястья, на бледную кожу, на этот знакомый до боли силуэт. Он выглядел… живым. Не выжившим, не чудом удержанным на грани, а именно живым. - Хано… с тобой разговаривала? Проверяла память, логику, ориентировку? - Вроде было что-то такое. - Ты занимался с психотерапевтом? - Нет. - Осаму вдруг вскинул брови, - чёрт, забыл таблетку выпить. Глубоко задумавшись, Чуя молча проследил, как Дазай достал блистер из ящика и наполнил стакан водой. - Слушай, а помнишь, как мы навяляли тому одарённому, ну, который управлял льдом? - Чуе очень сильно захотелось сменить тему. Осаму вернулся за стол. - Да, было такое. Я предлагал действовать по схеме «Белоснежка», но ты заупрямствовал, и мы оба чуть не подохли. Хотя, для меня это был бы лучший исход. - Кто придумал это конченное название? - усмехнувшись, Чуя облокотился на стол локтями. - Кажется, тогда мы были пьяны. - В дрова, - Дазай зевнул. - Я…слушай, я пойду отдохну. Дазай ушёл, и вскоре наверху послышался приглушённый звук закрывающейся двери. Дом снова погрузился в тишину, из тех, что становятся особенно громкими, когда ты остаёшься наедине со своими мыслями. Чуя ещё некоторое время сидел, уставившись в недопитую кружку, потом резко поднялся, открыл ящик, достал блистер с таблетками и набрал название в поиске. Сайт за сайтом, описание за описанием: антипсихотик, назначается при шизофрении, острых психозах, иногда при тяжёлой депрессии и галлюцинациях. Побочные эффекты: сонливость, подавленность, тремор, нарушение координации. Всё это он знал, всё это уже видел на Осаму. Но… что-то не клеилось. Что-то заскреблось в подкорке, когда он посмотрел на изображение упаковки. Кликнул, увеличил. Жёлтые, круглые таблетки. А в блистере в его руке были вытянутые, голубые. Он нахмурился. Проверил название ещё раз. Производитель - тот же, форма и цвет не совпадали. Он нашёл форум. Там один пользователь писал, что в аптеках часто дают замену под тем же названием, особенно если заказ идёт через клинику напрямую. Но в другом обсуждении фармацевт утверждал: официально форма и цвет не менялись последние шесть лет. Чуя медленно опустился обратно на стул, блистер всё ещё в руках. Он перевернул его, и впервые обратил внимание на едва заметную наклейку, поверх старой. Аккуратно поддев ногтём фольгу, он обнаружил, что это не заводская упаковка. Он провёл пальцем по краю и наклейка чуть приподнялась. Чуя замер. В груди начало нарастать нечто холодное, не паника - злость. Он вытащил телефон. Сфотографировал блистер с двух сторон, и без раздумий отправил запрос своему знакомому фармацевту, который по договорённости (и за доплату, конечно) продавал Чуе сильное обезболивающее без рецепта.

«Посмотри. Что это за препарат?»

Он сидел в тишине, глядя на экран. Ответ не приходил. Но в голове уже выстраивалась картина: слишком аккуратная, слишком долгая, слишком мори-огайская.

«Накахара-сан, по одной фотографии, к сожалению, определить не получится. Таких таблеток, с такой формой и цветом, очень много. Приезжайте ко мне вечером, я посмотрю в лаборатории. Там точно скажу, что за препарат.»

«Буду через двадцать минут»

Он встал из-за стола, подошёл к лестнице и прислушался. Тишина. Поднялся наверх почти бесшумно. Заглянул в комнату - Осаму спал, свернувшись на боку, уткнувшись носом в подушку. Дыхание ровное, но кожа бледная. Он выглядел… слишком спокойно. Слишком тихо. Чуя постоял в дверях пару секунд, сдерживая внезапное желание остаться. Сесть в кресло рядом, тихо наблюдать. Вместо этого он спустился вниз, вырвал листок бумаги и оставил на столе короткую записку:

Я в магазине. Скоро буду. Если что-то хочешь - звони.

Выхватил из каждой упаковки препарата по блистеру, накинул кожанку, и вышел в гараж. Внутри всё напряжено, будто Чуя подобрался очень близко к чему-то очень огромному, и очень скрытному. Он выехал на дорогу, за окном - безмятежность пригорода. Чуя сильнее сжал пальцами руль. Эта тайна слишком крепко засела в его голове, и он точно не собирался сдаваться. Через двадцать минут он подъехал к старой, почти незаметной аптеке на углу, где в витринах красовалась объёмная картонная реклама. За прилавком одиноко сидел мужчина с сединой на висках и в прямоугольных очках, которые он постоянно поправлял. - Иноэ, - кивнул Чуя и молча протянул ему принесённое. Иноэ мельком глянул на блистеры, на названия, потом - на Чую. Взгляд был внимательным, но он не задал ни одного вопроса. Только кивнул и двинулся к задней части аптеки. - Закрою на полчаса. Не помешает, - бросил он через плечо, опуская железную шторку на вход. Замок щёлкнул. Они прошли в узкий коридор и свернули в дверь без вывески. Там всё выглядело иначе: стерильная лаборатория, пахнущая спиртом, химией и кофе. - Присаживайтесь. Сейчас гляну, - сказал Иноэ, надевая перчатки. Он включил настольную лампу и начал выкладывать блистеры по одному на стеклянную поверхность. Сначала был поверхностный осмотр: номера партии, кодировки, маркировки. Он делал пометки в блокноте. Затем аккуратно разрезал блистер, достал по таблетке с каждой упаковки, и начал подготавливать образцы к экспресс-анализу. Чуя молчал. Только следил. Он чувствовал себя не просто наблюдателем - почти как сообщником в чем-то уголовном. И, возможно, так и было. - Хм, - выдохнул Иноэ, не поднимая головы. - Странные у Вас таблетки, Накахара-сан. - Странные - это как? - голос Чуи прозвучал тише, чем он ожидал. Почти с хрипотцой. - Ну, - фармацевт наконец посмотрел на него, и теперь в его взгляде была уже не просто профессиональная сосредоточенность, - начнём с того, что ни один из этих блистеров не совпадает с заявленной формулой на коробке. Даже близко. Я вижу… вещества, которые обычно применяются при психотических расстройствах, - он сделал паузу, словно подбирая слова, - но концентрация и сочетание компонентов вызывают сильные побочные эффекты, которые могут имитировать симптомы шизофрении. Галлюцинации, тревожность, дезориентация. Чуя ощутил, как кровь застыла в венах. - То есть… - начал он, - такие препараты могут не только «лечить», но и вызывать иллюзию болезни. Человек начинает верить, что он болен, хотя на самом деле это реакция на препарат. Иноэ опустил глаза на блистеры и, с легкой усталостью, добавил: - И, скажем прямо, это не совсем безопасно. Длительный приём может сильно изменить восприятие реальности. Он сделал шаг назад, отошёл от оборудования и, наконец, поднял взгляд на Чую. - Накахара-сан… а откуда у Вас такие препараты? - его тон был ровным, но в словах прозвучало легкое недоумение и тревога. - И чьи они? Чуя не ответил. Он просто молча смотрел в одну точку, сжимая блистеры в руках и ощущая тяжесть открывшейся тайны. - Спасибо, Иноэ, за мной должок.

***

Вернувшись домой, Чуя решил держать лицо. Ни намёка на то, где был, ни тени подозрения в голосе. На кухне пахло чаем и чем-то удивительно домашним. Осаму сидел за столом, ноги небрежно перекинув через ножку стула, в руках - кружка. Они разговаривали о всякой ерунде: о погоде, о том, что чай в этом доме, кажется, никогда не заваривается одинаково, о том, что кошка соседей снова орёт под окнами. Всё звучало слишком просто. Чуя сделал глоток чая и, стараясь, чтобы голос звучал обыденно, спросил: - Слушай… у тебя случайно нет знакомого, кто умеет пробивать информацию о людях? Ну, скажем, старого приятеля с головой и ноутбуком. Дазай прищурился, чуть склонил голову. - Хакера, что ли? - Ну, вроде того. Осаму задумался, поигрывая пальцами с ручкой кружки. - Есть один. Катай. Бывший член вооружённого детективного агентства. Сейчас работает в частном порядке, если это можно так назвать. Он немного… эксцентричен, - угол его губ чуть дрогнул, - но умеет разузнать всё. Даже то, что кажется закрытым навсегда. Чуя коротко кивнул, делая вид, что это просто разговор из любопытства. А пока он просто откинулся на спинку стула, спокойно отпил чай и, как ни в чём не бывало, спросил: - Эксцентричен - это значит странный, да? - Это значит, что ему лучше не звонить ночью, - усмехнулся Дазай. - Он может подумать, что это заговор. Они тихо рассмеялись. - Разве в мафии не осталось ни единого такого человека? - с намёком спросил Осаму. - Они все по уши в делах, - легко солгал Чуя, отпив чаю. - Слишком заняты даже для крупного начальника вроде тебя? - Мне нужна информация про слишком маленькую рыбу, чтобы отвлекать их от акул. Напишешь ему? - дождавшись утвердительного кивка, продолжил, - я заплачу, если нужно. - Передам, - Осаму махнул головой, - но предупреждаю, он может задавать вопросы. Я не скажу ему, кто ты. Хотя, наверное, он либо уже знает, либо узнает. - Мне главное, чтобы он был надёжным человеком, остальное - неважно. Он хотел добавить что-то ещё, но в комнате вдруг стало странно тихо. Чай остывал, за окном шумел ветер, а в отражении стекла виднелись их силуэты - сидят напротив, будто двое, случайно застрявших на краю мира. Дазай поднял взгляд, встретился с его глазами - и почему-то не отвёл. Взгляд у него был усталый, как после долгого сна, но тёплый. Слишком тёплый, чтобы Чуя не заметил. - Что? - выдохнул Чуя, с трудом удерживая ровный голос. - Ничего, - Осаму чуть улыбнулся. - Просто… ты стал другим. Чуя усмехнулся, но не отводил взгляда. Смешно, он столько лет знал Осаму, но сейчас в этом взгляде было что-то новое. Как будто под всей его привычной леностью и странностями вдруг мелькнуло живое, настоящее. Он хотел бы спросить, что это значит, но не стал. Дазай первым отвёл глаза, взял чашку, сделал глоток. - Я пересадил цветы. Фраза повисла в воздухе - как неуклюжая попытка спрятать что-то слишком личное. Чуя лишь кивнул, но внутри всё ещё звенела тишина, будто между ними натянулась невидимая нить - тонкая, опасная, настоящая. Они сидели в тишине. Не той, уютной, где слова лишние, а другой - натянутой, скользкой, будто стоишь на тонком льду и боишься сделать шаг. - Может… пойдём спать? - первым заговорил Чуя, не глядя на него. Голос звучал глухо, как будто где-то внутри осталась невыговоренная фраза. - Я… посуду помою, - ответил Дазай, почти сразу. - А. Ну… хорошо. Он встал, собрал чашки и отвернулся к раковине. Чуя остался сидеть, слушая, как звенит фарфор, как журчит вода, как глухо стучит об раковину ложка. Слишком обычные звуки - и от этого только более неловко. Через пару минут Осаму повернулся, мельком взглянув на него. - Спокойной ночи, - сказал тихо. - Спокойной. Когда за ним закрылась дверь на втором этаже, Чуя выдохнул. Что-то изменилось. Он не знал, что именно, но ощущение было, будто между ними что-то сдвинулось, почти неуловимое, но ощутимое.

***

- Я от Дазая. Катай слегка прищурился. Комната встретила запахом чая и пыли. На низком столике - горы бумаг, старый ноутбук, связка проводов и какие-то платы, похожие на самодельные устройства для взлома. - Ты говоришь это так, будто я не привык к секретам, - сухо заметил он, опускаясь за ноутбук. - Что ты хочешь? - Женщина по имени Хано Рейко. Психиатр. Работает в Токио, частная практика. И если найдёшь, проверь, что о ней пишут. Всё, что сможешь достать - официальное и неофициальное. - Хано… - Катай набрал имя, и клавиши застучали с тихим, но уверенным ритмом. - Приятное имя. Неприятная профессия. Он работал молча, быстро, методично. Линии кода сменялись экранами профилей, архивами, обрывками файлов. Через несколько минут он остановился, нахмурился. - Нашёл. По документам - частная клиника, лицензия действительная, клиенты сплошь из “верхнего слоя”. Но, - он нажал пару клавиш, - есть кое-что любопытное. На экране открылся тёмный интерфейс форума. Иероглифы, странные никнеймы, всё в сером и чёрном. - Даркнет, - тихо сказал Чуя. - Именно. - Катай прокрутил вниз. - Похоже, наша докторша пользуется репутацией… скажем так, “гибкой”. Тут пишут, что за хорошую сумму она выписывает рецепты на психотропные препараты без показаний. Иногда на фальшивые препараты. - Фальшивые? - Да, или изменённые. Были случаи, когда через её руки проходили лекарства, которые якобы корректируют психоз, а на деле вызывают симптомы, похожие на него. Долгосрочные галлюцинации, спутанность, дезориентацию. Чуя медленно вдохнул, чувствуя, как в животе холодеет. - То есть можно сделать человека больным? - Если действовать дозами - да. Постепенно, аккуратно, под видом лечения. - Катай посмотрел на него поверх очков. - Не хочу знать, для кого ты всё это выясняешь, но если рядом с тобой кто-то принимает эти таблетки - убери их. Молчание повисло густое, тяжёлое. Катай, помедлив, добавил: - И ещё кое-что. Хано связана с благотворительным фондом, который финансирует “научные исследования психики”. Угадаешь, кто один из попечителей? Чуя даже не стал отвечать. Имя уже само всплыло в голове. Мори Огай. Он встал. - Сколько тебе нужно за молчание? - Нисколько. - Катай повернулся обратно к экрану. - Просто не приходи сюда второй раз.

***

Чуя вернулся домой и замер у ворот. Рядом с домом была припаркована чёрная иномарка, такая, что безошибочно выдавала хозяина. Сердце сжалось: он сразу понял, кто внутри. Он открыл дверь и вошёл в дом. В гостиной, освещённой мягким утренним светом, сидели Дазай и Мори. Дазай, как всегда, казался расслабленным, но взгляд его прятал что-то - усталость, напряжение, возможно, страх. Мори же смотрел прямо на Чую, не улыбаясь, с тем холодным, чуть оценивающим выражением, которое всегда казалось Чуе одновременно властным и опасным. Тишина висела густая, словно воздух сам сдерживал слова. Чуя почувствовал, как внутри него закипает смесь тревоги и злости. Он шагнул в комнату, но ни один из мужчин не шевельнулся, только их взгляды встретились, острые, почти игольчатые. - Чуя, я рад тебя видеть, - Мори улыбнулся своей фирменной фальшивой улыбкой. - Где ты был? - Хотел взять нам кофе в кофейне. У них закончилось молоко. Мори кивнул, будто эта мелочь имела какое-то значение, и откинулся на спинку дивана. Его глаза бегло пробежали по Чуе, будто проверяя, насколько тот уверен в себе. Дазай, по-прежнему молча сидя, наблюдал за их обменом реплик. Лёгкая усталость скользнула по его лицу, но взгляд оставался ясным. Он поднял чашку с чаем и сделал глоток, как будто ничего необычного не происходило, но Чуя почувствовал, как напряжение между ними растёт. - Я узнал, как у вас дела, - Мори встал в полный рост, - работа не ждёт. До встречи. Огай ушёл, оставив после себя лёгкий запах сигарет и холодок от формального порядка. Чуя присел на диван, всё ещё напряжённый. - Зачем он заходил? - спросил он, не отводя взгляда от Дазая. Тот молча отпил глоток чая, затем медленно опустил чашку на стол. - Он снова предложил мне место своей правой руки, - сказал Дазай ровно, почти без эмоций. - И что ты ответил? - Отказался. Чуя молча сидел, обдумывая всё, что только что произошло. Его собственная теория о том, что Мори намеренно травит Дазая таблетками, пытаясь превратить его в послушную марионетку, постепенно находила подтверждение в деталях - слишком уж многое сходилось. Но он пока не собирался говорить об этом Дазаю. Слишком рано. Слишком опасно. Дазай молча вышел в сад и закурил, а Чуя остался один в гостиной. Тишина была почти осязаемой, когда внезапно, словно изнутри, прозвучал голос Арахабаки: - Малыш, если ты не обратил внимание, то я заметил несколько камер в доме. Одна из них направлена на тебя прямо сейчас. Чуя напрягся, сердце застучало быстрее. Он обвел взглядом комнату, пытаясь найти источник тревоги, и ощущение слежки усилилось. Все эти стены, ставшие уютными и знакомыми, вдруг показались чужими. Он, стараясь не подавать виду, осмотрел комнату, и действительно, он нашёл несколько мест, куда легко можно спрятать камеру. Он перевёл взгляд на курящего в саду Дазая. Его фигура казалась расслабленной, но в этот момент для Чуи всё вокруг стало напряжённым, как натянутая струна. Паника медленно нарастала изнутри, но он держал лицо спокойным, будто ничего не происходило. Мори хотел, чтобы Чуя собственноручно сделал Дазая марионеткой, подсовывая ему неизвестные таблетки, и мысль об этом вызывала у него смесь злости и страха. Он понимал - нельзя оставлять всё как есть. Он должен был что-то сделать, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. - Почему он так дорог тебе, малыш? Неужели этот мальчик важнее верности Мори и мафии? Чуя сжал руки на коленях, сдерживая внутренний хаос. Он знал, что Арахабаки говорит правду - Дазай стал чем-то большим, чем просто человек, за которым он присматривает. - Потому что он… - Чуя замялся, не желая проговаривать это вслух даже самому себе. - Потому что я не могу оставить его в этом состоянии, - наконец выдохнул он тихо. Арахабаки засмеялся, глубокий, гулкий смех, словно отголосок пустоты: - Хм… твоё сердечко бьётся слишком громко, малыш. Это заметно, даже если ты сам стараешься скрыть. Чуя сжал зубы, чувствуя, как напряжение растёт. Он понимал, что выбор между Мори и Дазаем - это не просто вопрос морали, а битва за контроль, доверие и… что-то, что он сам ещё не готов назвать вслух. Чуя замер на месте, держа телефон в руках. Сердце колотилось так, будто пыталось прорваться наружу. Он понимал, что одно сообщение - и всё, что он строил, вся осторожность, весь этот шаткий баланс - может рухнуть. Он перевёл взгляд на Дазая, который спокойно курил, не замечая внутренней бури Чуи. Лёгкий дым поднимался в воздух, обрамляя силуэт Осаму мягким, почти домашним ореолом. На секунду Чуя захотел выбросить телефон, забыть обо всём, что видел и узнал, раствориться в этом утреннем свете вместе с Дазаем. Но долг, привычка и обещание Мори висели над ним как тень. Он набрал несколько букв, затем стер их, снова и снова, словно пытался найти безопасное слово, которое не будет предательством. И в этом колебании, между желанием довериться и страхом навредить, Чуя ощутил - сейчас он стоит на грани, где любой шаг изменит всё. - Оставить всё как есть, послушаться папочку Мори, позволить этому мальчику раствориться в своём затравленном сознании…или же потерять всё, что имеешь, но спасти его? Чуя не знал. Он сжал телефон так крепко, что пальцы побелели, и едва сдерживал дыхание. Сердце стучало будто барабан, разрывая грудную клетку, а мысли бились о стены сознания, как бесноватые птицы в клетке. Внутри него свистело противоречиями: долг против сердца, обещание Мори против реального, живого человека, стоявшего за окном в саду. Он чувствовал, как внутри всё сжимается - горло сжато, мышцы напряжены, ладони дрожат. Каждый вариант казался катастрофой: выбрать верность Мори - значит предать Дазая; действовать ради Дазая - значит нарушить правила игры, на которые он поклялся. И ещё одно ощущение пронзало Чую сильнее всего - ужас от осознания, что он не знает, сможет ли когда-нибудь снова взглянуть на Дазая спокойно, если сделает неправильный шаг. Смятение разъедало его изнутри, оставляя только тупую боль и непроходящее напряжение. - Ты любишь его, малыш. Голубые глаза расширились. Арахабаки произнёс это так спокойно, так обыденно. Чуя замер, словно в него внезапно ударила молния. Сердце стукнуло так, что, казалось, его услышал бы весь мир. Он открыл рот, хотел что-то ответить, но слова застряли где-то между горлом и разумом. - Что… что ты имеешь в виду? - голос вышел слишком тихим, почти шёпотом. Арахабаки не торопился отвечать. Он лишь хмыкнул, и в этой паузе Чуя ощутил, как что-то внутри него дрожит, колеблется, словно ледяная корка на воде. Чуя опустил взгляд на ладони, сжав пальцы в кулаки. Внутри всё кипело - смесь страха, тревоги и чего-то непонятного, но горячего, что расползалось по груди и не давало дышать. Он понимал: признание этого чувства изменит всё. Но бояться - это всё равно, что отступать. Дазай повернулся на него и, выдохнув дым, легко улыбнулся. Без фальши, без притворства, без лжи. Просто и мягко улыбнулся. О да, Чуя любит его. И в этот момент, когда он впервые произнёс эту мысль, пусть даже про себя, тревога отступила. В голове впервые за долгое время наступила тишина. Чуя медленно разблокировал телефон. Пальцы больше не дрожали, сердце успокоилось. Он написал короткое сообщение Фукудзаве Юкичи.