Миллион цветов у моря

Сад пахнет осенью и дымом. Чуя вышел наружу и на секунду остановился - утро было тихим, будто выдохнувшим. На лавочке у яблони сидел Дазай, босиком, в тонком свитере, волосы спутаны, а в руках кружка чая. Он выглядел почти домашним. Почти нормальным. Чуя закурил, медленно подошёл. Дазай поднял на него глаза и улыбнулся. Не своей обычной ленивой, язвительной улыбкой, как у человека, что играет с миром в кошки-мышки. Нет. Эта улыбка была мягкой, настоящей… и совершенно не его. - Ты выглядишь… по-другому, - сказал Чуя, садясь рядом. - Лучше? - Странно. Дазай тихо засмеялся, опустив взгляд в чашку. - Знаешь, я сегодня впервые за долгое время чувствую себя… живым. Он поднял голову, и в этом взгляде было столько тепла, что Чуя невольно отвернулся. - Это странно слышать от тебя, - пробормотал он. - Обычно ты говоришь про смерть, а не про жизнь. - Может, я устал умирать, - сказал Осаму, и улыбка снова появилась. Мягкая, почти детская. - Может, всё это просто таблетки наконец сделали то, что должны. Чуя молчал, чувствуя, как в груди поднимается непонятное напряжение. Слишком ровный голос. Слишком светлый взгляд. Даже движения как у человека, который забыл, что такое боль. - Чуя, - вдруг сказал Дазай, - спасибо тебе. Он произнёс это без тени иронии. - За что? - За то, что ты здесь. За то, что не смотришь на меня, как все остальные. Он повернулся к нему ближе, чуть наклонившись. Между ними на секунду не осталось воздуха. - С тобой… спокойно, - шепнул Осаму, - как будто весь этот шум в голове, он… перестаёт быть настоящим. У Чуи пересохло во рту. Он видел - Дазай другой. Мягкий, тёплый, будто стерильный, будто очищенный от всего, что делало его самим собой. Слишком ровный, слишком послушный. И в то же время - невыносимо близкий. - Ты принял что-то? - спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Дазай моргнул, будто не сразу понял. - Новые таблетки. От Хано-сенсей. Она сказала, что теперь всё будет легче. - Он усмехнулся. - И правда, стало легче. Всё… как во сне. Только хороший сон. Он посмотрел на Чую и вдруг, почти шёпотом, добавил: - Даже ты во сне. Чуя не знал, что сказать. Просто молча сидел рядом, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками. Ветер шевельнул волосы Осаму, тот зевнул, прикрыл глаза, словно собираясь уснуть прямо здесь, в саду. Он чуть пошевелился, потом, не сказав ни слова, просто наклонился и опустил голову на плечо Чуи. Тот замер. Дыхание Осаму касалось его шеи - тёплое, ровное, слишком ровное. Он будто растворился, утонул в этом мгновении, где тишина была гуще воздуха. - Устал, - пробормотал Дазай, еле слышно. - Тогда иди спать, - ответил Чуя, но не сдвинулся. Он осторожно приобнял его, чувствуя, как хрупко лежит это тело, лёгкое, как будто сделанное из воздуха. Осаму не сопротивлялся, наоборот - будто искал опору. Только сердце билось чуть медленнее, чем должно. Слишком медленно. Чуя невольно сжал его сильнее, глядя куда-то в пустоту сада, где листья плавно падали с ветвей. Всё казалось нереальным - как сон, где ты знаешь, что должен проснуться, но не хочешь. - Эй, - шепнул он, - ты в порядке? - Мм… - Дазай слабо улыбнулся, не открывая глаз. - Просто… хорошо. Так… спокойно. Он чуть сжал пальцами рукав Чуи, словно боялся, что тот исчезнет. И Чуя не двинулся. Он сидел, чувствуя, как что-то в нём разламывается на две половины - долг и то, что теплеет под кожей, когда рядом Осаму. Он знал, что этот покой ненастоящий, что он куплен ложью, но сейчас, когда Дазай дышал ему в плечо, это было единственное, что казалось живым.

***

Дазай спал, свернувшись в кресле, тихо, почти без дыхания. Его лицо, осветлённое слабым светом из окна, казалось нереальным, как нарисованным. Спокойным. Таким, каким Чуя почти никогда его не видел. От этого было странно. Словно чужое, заимствованное спокойствие - ненадолго, пока не проснётся буря. Экран телефона загорелся резким холодным светом. Сообщение от Мори.

«Помощь больше не нужна. Через два часа жду тебя в офисе.»

Слова будто врезались в кожу. Чуя долго смотрел на них, пока буквы не начали плыть перед глазами. Вот оно. Всё - возвращается обратно. Порядок, контроль, приказы. А он… он не был готов. Не сейчас. Не после всего, что видел в глазах Осаму вчера. Он сжал телефон в ладони так, что костяшки побелели, и открыл другой чат - короткий, с единственной фразой от Фукудзавы, отправленной недавно в ответ на просьбу:

«Если что-то пойдёт не так - пиши. Без объяснений.»

Пальцы Чуи двигались быстро.

«Нужно укрытие. Срочно.»

Отправил. Ответ пришёл мгновенно:

«Адрес пришлю. Не медли.»

Он выдохнул. Сев рядом с Дазаем, позволил себе на секунду просто посмотреть. На этот странный покой, такой обманчивый, как тишина перед штормом. Чуя аккуратно подхватил его, лёгкого, будто пустого изнутри. Тот едва слышно застонал, не открывая глаз. - Всё хорошо, - шепнул Чуя, будто заклинание. - Просто спи. Он усадил Осаму на заднее сиденье машины, прикрыл курткой, потом задержался, глядя на спокойное лицо. Может, ему показалось, но Дазай на миг улыбнулся во сне. Чуя закрыл багажник. Дом остался позади - полупустой, с приоткрытой дверью, с чашкой на столе, где ещё оставалось немного остывшего чая. Всё казалось слишком тихим, будто он уходит не из дома, а из самого времени. Мотор завёлся с первого раза. Ночь была густой, липкой. Фары выхватывали из темноты редкие силуэты деревьев, мокрую дорогу и ленты тумана, стелющегося по обочинам. Город остался позади через пятнадцать минут. Чуя ехал быстро, почти не моргая. Дорога тянулась, как бесконечная петля, а мысли - ещё дальше. Он не знал, правильно ли делает. Только одно было ясно: если он сейчас вернёт Осаму - всё закончится. Навсегда. И он не мог этого допустить. Позади послышался слабый стон. Он посмотрел в зеркало - Дазай шевельнулся, приоткрыл глаза. - Чуя?.. - голос был хриплым, сбитым. - Где мы?.. - На трассе, - коротко ответил тот. - Спи дальше. - Мори… - Забудь. Дазай замолчал, вглядываясь в огни трассы. Потом снова закрыл глаза, шепнув еле слышно: - Спасибо. И уснул окончательно, а Чуя впервые за долгое время улыбнулся. Тихой, усталой, неживой улыбкой - но всё же улыбкой. Он не знал, куда ведёт эта дорога. Но впервые не чувствовал страха, лишь лёгкость. Словно его собственная жизнь наконец-то тронулась с места.

***

Дазай очнулся от липкого, вязкого сна, будто его вытащили из тёплого болота. Веки поднялись с усилием, и в глаза тут же ударил мягкий свет. Белые стены. Тонкая тень от бумажных перегородок. Воздух пах лекарствами и чистотой. Он попытался пошевелиться - в локте тянуло, откуда-то сбоку капала прозрачная жидкость. Мир плавал. Голоса за дверью звучали будто под водой, то приближаясь, то растворяясь: - …тяжёлая интоксикация… - женский, холодно-ровный. - Он будет в порядке? - низкий, с хрипотцой - Чуя. - Не знаю, - ответ был короткий, без колебаний. - Слишком долго. И слишком большая доза. Дазай с трудом поднял голову. Комната поплыла. Он не понимал, где находится: сознание всё время соскальзывало, будто кто-то изнутри рвал связи между мыслями. Он увидел дверь, смутно узнал голоса, попытался дойти, и пошатнулся. Ноги дрожали, как у пьяного, руки не слушались. Он задел тумбу, она с глухим стуком упала, и в ту же секунду дверь распахнулась. Голос Чуи разрезал воздух. Он подскочил к нему, подхватил, удерживая от падения. Тёплые пальцы на холодной коже. - Эй, спокойно. Ты узнаёшь меня? - Чуя говорил быстро, тихо, почти шептал. - Где… где мы? - язык Дазая не слушался, слова вязли в горле. Йосано подошла ближе, проверила пульс, зрачки - спокойно, с врачебной точностью. - Ты в безопасном месте, - сказала она. - Мы вывели большую часть токсинов, но повреждения… серьёзные. Эти препараты... Ты принимал их слишком долго. - Препараты?.. - Дазай попытался усмехнуться, но губы едва дрогнули. - Их же выписала Хано-сенсей.. Йосано взглянула на Чую, и тот отвёл глаза. - Осаму, - тихо сказал он, - ты не болен, ты знал это? - Знал что? - Дазай моргнул, будто не понял вопроса. На секунду в комнате стало глухо, как под водой. Дазай моргнул ещё раз, словно пытаясь вспомнить, но память - белое пятно, боль, вспышки криков, уколов. Йосано медленно выпрямилась, сняла перчатки. - Я не знаю, что с ним будет, - тихо сказала она, глядя прямо на Чую. - Если бы его травили несколько месяцев - другое дело. Но годы… - Значит… - голос Чуи осип. - Он не будет в порядке? Йосано лишь качнула головой. Чуя сжал кулаки, сухие суставы хрустнули в тишине. Он не смотрел ни на неё, ни на Дазая, только на пол, где рассыпались осколки стакана, упавшего при его падении. - Он всё равно выкарабкается, - выдохнул он. - Это же Дазай. Йосано ничего не ответила. Она тихо собрала аптечку и вышла, оставив их вдвоём. Дазай, слабо приоткрыв глаза, попытался повернуться к нему. - Ты злишься, да?.. - слова были сбивчивы, будто он говорил во сне. Чуя только прикрыл глаза, опустился рядом и, не сдержавшись, положил ладонь ему на лоб. - Нет, Осаму, - прошептал он. - Всё хорошо. Чуя долго не отпускал. Его руки обнимали Дазая крепко, почти судорожно, будто одно неверное движение могло разрушить то хрупкое, что ещё удерживало Осаму в этом мире. Он покачивался вперёд-назад, как будто бы успокаивая, и сам не понимал, кого пытается утешить. Его дыхание путалось с дыханием Дазая, губы касались макушки, где пахло чем-то знакомым - лекарствами, табаком и домом. Когда дыхание Осаму стало ровным, а пальцы ослабли, Чуя осторожно опустил его обратно на подушку, поправил одеяло и тихо выдохнул. - Спи, - шепнул он. - Я рядом. Он задержался на пороге, прежде чем выйти - взгляд скользнул по его лицу, спокойному и безмятежному. В коридоре его уже ждала Йосано. Она стояла, облокотившись на стену, в руках планшет с записями. - Он уснул? - спросила она тихо. Чуя только кивнул. Йосано убрала волосы за ухо, вздохнула и сказала: - Я думаю, Мори понял, что не может контролировать его. - …Что? - голос Чуи прозвучал глухо. - Он не мог подчинить Дазая напрямую - тот слишком умен, слишком свободен, - она говорила спокойно, но с каждым словом в голосе появлялась холодная усталость. - Тогда Мори выбрал другое: сделать его зависимым. Травить препаратами, менять дозировки, подменять лекарства. Сломать не тело, а разум. На лице Чуи дрогнуло что-то - злость, боль, ненависть, всё сразу. - Я уже догадался, - ответил он, опустив взгляд. Йосано кивнула, будто это был ожидаемый ответ. Чуя сжал кулаки так, что побелели костяшки. - А Мори, как всегда, недооценил тех, кого не может подчинить. Йосано посмотрела на него внимательнее, чуть мягче. - И ты, похоже, тоже стал тем, кого Мори не может контролировать. Чуя коротко усмехнулся, без радости. - Поздно он это понял. Девушка улыбнулась, убирая планшет на столик. - Я тебя представляла другим. По крайней мере, описывают тебя совершенно другим. Конечно, Накахара сразу понял, что имела ввиду Акико. - Какой есть. Девушка поблагодарила его за то, что он присматривает за Осаму. Сказала это просто, почти обыденно, но в её голосе сквозило что-то большее - уважение и искренняя благодарность. Она немного помолчала, глядя на дверь комнаты. - Никто и не подозревал, что такое происходит с Дазаем, - тихо сказала она. - Интересно, какой он настоящий? Чуя не ответил. Слова повисли в воздухе, будто слишком тяжёлые, чтобы просто рассеяться. Он действительно не знал. Кем был Дазай: человеком, которого он защищает, или созданием, вылепленным под чьё-то чужое желание? Тот ли это парень, с которым он смеялся над глупыми шутками на кухне, или просто тень, оживлённая химией и страхом? Может, даже сам Осаму не помнит, где кончается ложь и начинается он сам. Чуя провёл ладонью по лицу. - Если бы я знал, - прошептал он почти неслышно, - может, всё было бы проще. - Ты понимаешь, что предал мафию? - спросила она без осуждения, спокойно, почти мягко, как врач, который уже знает ответ, но должен услышать его вслух. Чуя посмотрел на неё. В глазах не было ни страха, ни сомнений, только усталость, пропитанная чем-то неуловимо личным. - Да, - коротко сказал он. Йосано чуть кивнула, будто этого слова ей было достаточно. - Почему? Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, натянутой. - Не знаю. Может, просто устал. От всей этой грязи. От приказов. От того, что кто-то решает, кто жить будет, а кто нет. - Он говорил быстро, будто хотел заглушить в себе настоящие слова, не дать им прорваться наружу. - Наверное, просто совпало… момент, настроение… черт его знает. Акико не перебивала. Только слегка прищурилась, и Чуя понял, что она видит его насквозь. Молчание повисло между ними. Наконец она тихо сказала: - Иногда «просто совпало» - это единственное, что человек может признаться себе, когда всё уже решено. Он отвёл взгляд, стараясь не выдать дрожь в пальцах. Йосано не стала ничего добавлять, просто взяла планшет, проверила что-то в графике и направилась к выходу. Перед дверью на мгновение обернулась: - Береги его, Чуя. Пока можешь. Дверь мягко закрылась. Чуя вернулся в комнату и прикрыл за собой дверь. Тишина, только тихое дыхание, равномерное, будто волны, бьющиеся о берег. Дазай лежал на боку, чуть сдвинувшись к стене. На лбу следы усталости, под глазами - синеватые тени, и всё же в этом лице было что-то пугающе беззащитное. Чуя присел на край кровати, потом не выдержал и лёг рядом, осторожно, стараясь не разбудить. Матрас едва заметно прогнулся, и Дазай, будто почувствовав знакомое присутствие, повернулся к нему, уткнувшись носом в его плечо. Тепло дыхания щекотало кожу. Чуя на мгновение перестал дышать. - Эй… - тихо выдохнул он, не зная, зачем говорит, если тот всё равно не услышит. - Даже во сне тебе мало личного пространства, да? Осаму что-то неразборчиво пробормотал, пальцы чуть шевельнулись, будто искали опору. Чуя осторожно взял его за руку. - Всё в порядке. Спи, - шепнул он. Дазай чуть приоткрыл глаза. В мутной серо-золотой глубине проскользнуло узнавание. Он смотрел прямо на Чую, но будто сквозь сон, сквозь туман, где ещё не было реальности. - Ты… остался? - спросил он хрипло. Чуя усмехнулся, но в голосе слышалась нежность. - А куда я денусь, идиот. Дазай улыбнулся - едва, почти неуловимо. - Что произошло? Чуя долго молчал. Просто смотрел на него. Потом отвёл взгляд и тихо ответил, с лёгкой, почти грустной усмешкой: - Я теперь предатель. Как и ты когда-то. - Он провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул. - Я больше не мафиози. На лице Дазая не дрогнуло ни единой мышцы - только взгляд стал чуть мягче, глубже. Он понял всё без объяснений, без деталей. - Знал, - выдохнул он наконец, слабо улыбнувшись. - Ты ведь никогда не был создан для их грязи. Чуя хмыкнул, пытаясь спрятать дрожь в голосе. - А ты был, значит? - Я просто… дольше врал себе, - тихо сказал Дазай и посмотрел прямо на него. Тепло от его ладони, всё ещё сжатой в руке Чуи, стало ощутимее. - Я пойду, - бывший мафиози поднялся с кровати, - Йосано сказала, там дальше есть ещё комната. Ты…зови, если что. - Не уходи, - тихо сказал Дазай. Голос, почти шёпот, будто дыхание, случайно вырвавшееся наружу. Без сарказма, без маски, без его вечной ленивой усмешки. Чуя обернулся. В свете лампы его тень скользнула по полу, задела края кровати. Осаму не смотрел на него, уставился в потолок, но глаза у него были живые, тёплые, такие, какими Чуя не видел их, наверное, никогда. Он хотел сказать что-то простое, будничное, вроде «тебе надо отдыхать», но язык не повернулся. - Не уходи, - повторил Дазай, уже громче, и слегка потянул его за рукав. Это движение было настолько детским, настолько хрупким, что Чуя не выдержал. Он сел рядом, потом наклонился, и не заметил, как оказался ближе, чем собирался. Тёплое дыхание коснулось его щеки, и мир будто застыл. - Осаму… Но Дазай только качнул головой и потянулся ближе. И всё - ни мыслей, ни звуков. Только мгновение. Поцелуй был неловким, как будто оба не знали, как это вообще должно быть. Сначала просто прикосновение губ, робкое, почти испуганное, как у тех, кто слишком долго притворялся, что им всё равно. Потом - чуть увереннее. Тёплые пальцы легли на щёку Чуи, а тот сам не заметил, как одной рукой обхватил Осаму за плечи, притянул ближе. Он чувствовал, как дрожит дыхание у Дазая, как сердце под ладонью бьётся слишком быстро. Кажется, впервые за годы в нём не было ни игры, ни маски - только человек, живой, уставший, и до боли родной. - Зачем ты это делаешь? - прошептал Чуя, когда их губы на секунду разошлись. - Чтобы запомнить, - ответил Дазай. - Вдруг потом не получится. Чуя прижал его сильнее. Он не знал, что сказать. Да и, наверное, не нужно было. Ему хотелось просто быть рядом: чувствовать, дышать вместе. На секунду ему показалось, что они оба не из этого мира, что всё остальное останется где-то далеко, за стенами этой комнаты. Осаму положил голову ему на плечо. Дыхание стало ровным, глаза медленно закрылись. Словно сам поцелуй оказался границей между болью и покоем. Чуя провёл пальцами по его волосам, чуть склонился, прижался губами к макушке. Мир снова начал двигаться, но он не хотел, чтобы это мгновение заканчивалось.

***

Следующим утром Чую разбудил запах кофе - терпкий, немного горьковатый. Он моргнул, ещё не до конца проснувшись, и увидел Осаму, стоящего у кровати с двумя чашками в руках. - Доброе утро, - мягко сказал Дазай, и голос у него был тише обычного. - Я подумал, что пора тебя разбудить. Чуя приподнялся на подушке, волосы взъерошены, глаза ещё сонные, и, что самое неприятное, он действительно почувствовал, как лицо предательски заливает румянец. - Да, пожалуй, - пробормотал он, принимая кружку. Осаму чуть усмехнулся, наклонился ближе и, прежде чем Чуя успел сказать что-то ещё, легко поцеловал его - коротко, но с какой-то почти домашней теплотой. Так, словно всё происходящее вокруг лишь странный сон, и они оба в нём - обычные люди. Чуя почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Он хотел сказать что-то язвительное, что-то вроде «Ты вообще понял, что творишь?», но слова застряли где-то между сердцем и дыханием. Дазай опустился на край кровати, грея руки о чашку. - У меня новости, - начал он, будто между делом, но глаза его не поднимались. - Мои старые связи… кое-кто всё ещё пишет мне. Сегодня пришло сообщение. Он замолчал. Тишина повисла густо, словно воздух стал плотным. - Говори уже, - тихо произнёс Чуя. - Тебя объявили предателем. - Осаму наконец посмотрел на него. - По всем каналам мафии. Сказали, что ты похитил “имущество”, нарушил клятву, поставил под угрозу интересы организации. Чуя резко выдохнул, опустив кружку на прикроватную тумбу. - “Имущество”? - переспросил он, и в голосе зазвенело холодное раздражение. Дазай чуть улыбнулся - криво, устало, с тем оттенком горечи, который так трудно спутать. - Думаю, речь обо мне, - сказал он спокойно. - Забавно, да? Я, оказывается, собственность. - Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего живого. Чуя хотел что-то ответить - сказать, что это не так, что Мори просто больной ублюдок, что всё исправимо, - но не смог. Он только смотрел на Осаму, на его руки, сжимавшие чашку, на слабый след от капельницы, ещё видимый на запястье. В горле пересохло. Он задумался, глядя на Осаму. Он совершенно не знал, что делать. Он никогда не предавал Мафию даже мысленно, даже во сне. Всё, что происходило сейчас, казалось чем-то чужим, неправильным, но при этом - единственным возможным. Всё, что имело смысл, сидело прямо перед ним - с чашкой кофе, с лёгкой улыбкой на бледных губах и усталостью в глазах, за которой всё ещё пряталась прежняя насмешка. - У тебя… не осталось поддельных документов? - наконец спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Дазай чуть приподнял бровь, будто вопрос показался ему забавным, но всё же кивнул: - Есть пара старых паспортов, если их ещё не засветили. А что? Чуя потёр ладонями лицо. - Агентство помогло нам с убежищем. С медиками, с прикрытием. Но я не хочу никого подставлять. - Он посмотрел прямо в глаза Дазаю. - Мы не можем здесь оставаться. Надо уехать. С концами. Осаму какое-то время молчал, облокотившись на спинку кровати. В его взгляде не было иронии, но и тревоги тоже. Только та странная задумчивость, которую Чуя уже начал узнавать - как буря, затаившаяся в тихой воде. - Уехать, - медленно повторил он, будто пробуя это слово на вкус. - А куда? Ты же понимаешь, Чуя, от Мори не сбегают. - От Мори сбегают только мёртвые, - огрызнулся Чуя. - Но, может, нам повезёт. Дазай чуть улыбнулся - едва заметно, почти грустно. Он поставил чашку на прикроватную тумбочку и подался ближе, так что Чуя почувствовал запах кофе и лекарств. - А если я не хочу сбегать? - спросил он тихо. - Если мне впервые за долгое время… есть ради кого остаться? Чуя открыл рот, но не успел ответить - Дазай коснулся его губ своими. Поцелуй был лёгкий, осторожный, как будто Осаму проверял, не исчезнет ли это всё, стоит только прикоснуться. Но когда Чуя ответил, крепко, почти упрямо, всё вокруг будто растворилось. Отстранившись, он спросил снова, но уже серьёзно, с тем напряжением, что пробивалось даже в его ровном голосе: - Осаму… ты готов уехать? Совсем. Бросить всё: мафию, агентство, Йокогаму, прошлое. Начать заново? - Он говорил быстро, будто боялся, что, если замолчит хоть на секунду, Осаму успеет всё разрушить своей привычной иронией. - Не волнуйся, - добавил Чуя, потирая шею, - я всё продумал. У меня есть несколько скрытых заграничных счетов, они под другими именами. Если не тратить бездумно, нам хватит надолго. Можем… не думать о финансах какое-то время. Дазай прищурился, наблюдая за ним с лёгкой усмешкой, но в глазах - не привычный сарказм, а что-то мягкое, почти нежное. - Ты звучишь, как человек, который собирается построить мне домик у моря, - протянул он. - Только, Чуя… я уже был в твоей шкуре. Он поставил чашку на подоконник и чуть наклонился вперёд. - У меня тоже есть, скажем так, ячейка в швейцарском банке. Если не ошибаюсь, где-то между долларами и франками лежит несколько золотых погремушек с камнями. Чуя вздохнул, не удержав улыбку. - Конечно есть. У тебя, блин, всё есть. Даже грёбаная ячейка. - Ну, - Дазай лениво пожал плечами. - У каждого своя романтика. Я тоже был крупной шишкой. Чуя решил обратиться к Верлену - старому знакомому, надёжному, хоть и… своеобразному. Тот жил во Франции, в доме на окраине Лиона, где никого не интересовало прошлое соседей, пока они платят за свет и не шумят по ночам. Верлен был не просто старым другом - он когда-то прикрывал Чую в одной из самых грязных операций мафии, и если кто-то мог скрыть их от Мори - то именно он. - Франция, значит, - протянул Дазай, задумчиво глядя на чемодан, который больше походил на пустую коробку. - Никогда там не был. - Пора начинать, - ответил Чуя. - Тебе понравится. Вино, тишина, никаких трупов. - Хм, звучит скучно. Но… если ты рядом - я переживу даже сельскую тишину. Собирать им, впрочем, было нечего. Пара рубашек, документы…и всё. Чуя даже не стал запирать дверь - их след всё равно уже найден. Он только обернулся на мгновение, когда Дазай, стоя в дверях, тихо сказал: - Прежде чем мы исчезнем… я хочу зайти в агентство. - Зачем? - Чуя нахмурился. - Мы не можем рисковать, ты сам понимаешь. - Понимаю. - Дазай улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. - Просто… хочу попрощаться. - Ты чертовски любишь драму, Осаму, - проворчал Чуя, но без злости.

***

Когда они вошли в агентство, воздух там показался странно знакомым - смесь кофе, бумаги и лёгкого запаха антисептика. Всё выглядело как обычно: Йосано что-то записывала на ноутбуке, Куникида ворчал из-за отчётов, Фукудзава, как всегда, был спокоен, словно буря обходит его стороной. И всё же, когда дверь за Дазаем и Чуей захлопнулась, все разговоры стихли. - Ну здравствуйте, - протянул Дазай с ленивой улыбкой, будто зашёл не после недель исчезновения и полусмерти, а просто зашёл на чашку чая. - А вот и мы. Скучали? - Мы думали, ты умер, - отозвалась Йосано, не поднимая глаз от ноутбука. - Ну, как видишь, слухи о моей смерти снова оказались слегка преувеличены. Куникида сжал ручку так, что она хрустнула. - Ты хотя бы понимаешь, сколько из-за тебя проблем, Дазай?! - Конечно. - Осаму театрально развёл руками. - Я ходячая проблема, ты же знаешь. Он перевёл взгляд на Юкичи. - А вы всё такой же загадочный и молчаливый, как и раньше, Фукудзава-сан. Как там ваши коты? Директор чуть приподнял бровь - это, по его меркам, почти улыбка. - В порядке. В отличие от некоторых людей, они не создают хаоса вокруг себя. - Тогда я рад, что не кот, - хмыкнул Дазай. - Хотя иногда и жаль. Им хотя бы не приходится бегать от Мори. Йосано наконец отодвинула ноутбук и посмотрела на него внимательно. - Ты выглядишь лучше, чем ожидалось. - Это всё мой личный доктор, - Дазай наклонился к Чуе и ухмыльнулся. - Он строг, но заботлив. Чуя закатил глаза. - Скажи хоть раз что-то без пошлостей, Осаму. - Не могу, это против моей природы, - парировал тот. Йосано усмехнулась, но взгляд её был мягче, чем обычно. - Не думаю, что Мори будет доволен тем, что вы живы. - Пусть попробует выразить недовольство лично, - лениво ответил Дазай. - Правда, я бы предпочёл, чтобы он выбрал неядовитую форму общения. Куникида что-то пробормотал о безответственности, но Фукудзава прервал его. - Вы надолго? - Да, - ответил Чуя, - мы надолго. Дазай кивнул, как будто это было его решение. - Маленькое путешествие. Без мафии, без агентства, без обязательств. Йосано приподняла бровь. - Звучит почти как «медовый месяц». - Почти, - ответил Осаму и посмотрел на Чую с той самой насмешливой, но тёплой улыбкой, от которой у того перехватило дыхание. - Только без платьев, - буркнул Накахара, стараясь не смотреть в его сторону. - Посмотрим, - задумчиво сказал Дазай. - Красное тебе бы пошло. Смех Йосано был коротким, но искренним. Даже Фукудзава чуть покачал головой. Ацуши нахмурился: - То есть… вы уезжаете навсегда? - Возможно, - сказал Дазай, чуть потеплев в голосе. - Но если мне вдруг станет скучно, я ворвусь сюда снова, и, обещаю, Куникида, принесу тебе новый инфаркт. - Ты уже принёс, - буркнул тот. Дазай рассмеялся, глядя на Ацуши: - Слушайся их, тигрёнок. И не теряй ту уверенность, что нашёл. - А Вы… берегите себя, Дазай-сан. - Не умею, но попробую, - подмигнул Дазай. Пока Осаму, как ни в чём не бывало, разбирал свой стол, вертя в руках старые заметки, парочку ржавых скрепок и какой-то подозрительно заплесневелый пончик, и хихикал с Йосано, рассказывая очередную нелепую историю про «самую скучную смерть в мире», Чуя стоял чуть в стороне, стараясь не мешать. Он чувствовал на себе взгляды - не враждебные, нет, скорее настороженные. Всё-таки человек, который когда-то был мафиози, да ещё и предал собственных, вызывал у агентства смесь уважения и опаски. И вдруг рядом тихо раздался низкий, спокойный голос: - Накахара. Чуя обернулся - перед ним стоял Фукудзава. Величественный, как всегда, с тем же выражением, в котором смешивались усталость, мудрость и тихая сила. - Фукудзава-сан, - Чуя коротко кивнул. Несколько секунд тот молчал, будто подбирая слова. Потом сказал: - Спасибо. - За что именно? - осторожно спросил Чуя, не отрывая взгляда. - За то, что сделал то, чего не смог никто из нас, - спокойно произнёс он. - Ты вытащил Дазая не просто из-под руки Мори. Ты вытащил его из собственного сознания. Чуя замер. - Я просто… не мог иначе. - Обычно именно это и отличает преданность от долга, - заметил Фукудзава. Он на секунду отвёл взгляд в сторону Дазая, который в этот момент засмеялся так искренне, что Йосано невольно улыбнулась. - Он впервые выглядит… живым, - сказал Фукудзава негромко. - Таким, каким, возможно, должен был быть всё это время. Чуя кивнул, чувствуя, как где-то под рёбрами становится тесно. - Я не уверен, что его можно спасти. Не до конца. - Может, и нет, - согласился Фукудзава. - Но кто-то должен хотя бы попытаться. Он помолчал, потом добавил чуть мягче: - Я не вмешаюсь. Никто из агентства не выдаст, где вы будете. Но если когда-нибудь понадобится помощь - ты знаешь, где нас искать. Чуя коротко поклонился. - Спасибо. Фукудзава чуть заметно кивнул, и ушёл, оставив Чую стоять в коридоре. Тот перевёл взгляд на Осаму, который уже подмигивал Ацуши и с видом заговорщика сунул ему в руки бумажный самолётик. - Смотри, Ацуши-кун, если развернёшь - там зашифровано моё завещание. Только никому не показывай, а то Куникида инфаркт получит. Йосано закатила глаза, Ацуши растерянно улыбнулся, а Куникида с грохотом закрыл папку. Чуя вздохнул, устало, но с лёгкой улыбкой. Да, это всё ещё был тот же чёртов Дазай. Но теперь - его.

***

Они выехали из города под вечер не торопясь, без слов, под шум ветра в открытых окнах. Сумерки ложились на шоссе мягким синим светом, и чем дальше они уезжали, тем больше казалось, будто весь прежний мир остаётся где-то позади: мафия, приказы, тайны, кровь. Всё растворялось в километрах. Когда до аэропорта оставалось пару минут, Дазай повернулся к Чуе, и взгляд у него был спокойный, как у человека, который впервые за долгое время знает, что делает. Парковка встретила их запахом керосина, тёплым ветром и отдалёнными объявлениями в громкоговорителе. Чуя заглушил двигатель и, не глядя, спросил: - Ты уверен, что хочешь этого? - Более чем, - коротко ответил Осаму, отстёгивая ремень безопасности. Чуя усмехнулся, глядя на ключ в зажигании. - Ну что ж. Пусть кому-то повезёт. Бесплатный “Мерседес”, почти новый. Куплен честно, на сомнительные деньги. Он открыл дверь, вышел, чувствуя, как ветер треплет воротник куртки. Дазай, выходя следом, фыркнул и сказал: - Главное, чтобы этот кто-то не врезался на нём в ближайший столб. Иначе я буду считать это плохой приметой перед полётом. Чуя рассмеялся, впервые за долгое время по-настоящему. - Если ты сейчас скажешь, что боишься летать, я тебя заставлю бежать за самолётом. - Наоборот, - с усмешкой протянул Осаму, поднимая глаза к небу, где мерцали огни самолётов. - Просто интересно, как далеко можно улететь, если наконец перестать возвращаться. Они пошли к входу в терминал, оставив машину с открытой дверью. Позади щёлкнул замок - кто-то, возможно, уже заглянул внутрь. Гул аэропорта давил - ровный, тянущий, как будто сам воздух здесь был против них. Пограничник долго листал паспорта, хмурясь. Слишком долго. Чуя уже чувствовал, как что-то идёт не так: этот взгляд - не рутинная проверка, он явно получил указание задержать их. - Цель поездки? - спросил тот, холодно, с нажимом. - Туризм, - ответил Дазай, обворожительно улыбаясь. - Я слышал, во Франции отличные подземные тоннели. - Вы уже бывали там раньше? - Нет. Но я неплохо ориентируюсь в подземельях, - не моргнув, добавил он. Чуя мысленно застонал. Именно сейчас он решил шутить, блять. Пограничник перевёл взгляд на него, будто ища в лице хоть какой-то намёк на правду. Чуя мило улыбнулся. В груди стучало, глухо, с каждым ударом громче. Он видел, как один из офицеров чуть повернул голову к стойке. Сигнал. Их заметили. И тогда Чуя сделал вид, что просто неловко облокотился на стойку, как будто устал. Малейший взмах пальцев, и Арахабаки внутри зловеще оскалился - кружка с чаем, стоявшая на углу стола, вдруг качнулась и перевернулась прямо на пограничника. - Чёрт! - тот вскрикнул, хватаясь за руку, заливая кипятком документы и клавиатуру. - О боже, как же это произошло, - поспешно заговорил Чуя, изображая ничего не понимающего. Пока служащие метались, вытирая стол и ругаясь, кто-то вызвал замену. Через пару минут на место прибежал молодой парень в мятой форме, с бейджем, где ещё не облезла ламинированная наклейка “новичок”. - Простите, я только начал, - виновато сказал он, принимая документы. Он бегло глянул в паспорта, сверил фото, и почти машинально поставил штамп. - Всё в порядке. Приятного полёта. Чуя коротко кивнул, не веря до конца, что это действительно сработало. Когда они отошли, он прошипел сквозь зубы: - Ты понимаешь, насколько мы сейчас были близки к провалу? Дазай лишь усмехнулся, держа посадочные талоны в руке: - Ты преуменьшаешь мои таланты. Я знал, что ты прольёшь чай в нужный момент. - Пошёл к чёрту, Осаму. - Уже иду, - легко бросил тот, поправляя шарф. - В самолёт, на встречу с нашей новой жизнью. Небольшой зал перед гейтом, диванчики, кофейный автомат, запах выпечки и толпа проходящих людей, Чуя посмотрел на табло - до посадки оставалось сорок минут. - Успеем, - сказал он спокойно, опускаясь на диван. - Конечно, - Дазай сел рядом, лениво потянулся. - И никто не поверит, что два самых опасных человека Йокогамы летят как обычные туристы. Чуя хотел ответить, но кто-то прошёл слишком близко, задел его плечом, и коротко извинился. - Всё нормально, - машинально ответил он, не глядя. Прошло две секунды. Может, три. Дазай уже собирался пошутить, но взгляд его вдруг застыл. На лице не осталось ни тени улыбки. - …Чуя. Тонкая рукоятка ножа торчала из его нижней части живота - чёрная, блестящая, аккуратная. Он даже не почувствовал момент удара, лишь тупое, далёкое давление, которое медленно превращалось в боль. Мир будто приглушился: шум аэропорта стал ватным, свет - слишком белым. Дазай мгновенно вскочил, подхватывая его, одной рукой прижимая рану, другой пытаясь удержать равновесие. - Не говори. Просто дыши, понял? - выдохнул он, и в голосе не было ни тени шутки. Чуя открыл рот, хотел что-то сказать, но слова рассыпались. Дазай обернулся - фигура, что прошла мимо, уже терялась в толпе. На лице мелькнул знакомый холодок ярости. Он знал, кого послал Мори. - Только попробуй, - прошептал он, сжимая Чую крепче. - Только попробуй умереть сейчас. Горячая кровь медленно впитывалась в его рубашку. За стеклом взлетали самолёты, голос из громкоговорителя звучал отчётливо и чуждо, как будто в другом мире. А этот мир сжимался до одного - до того, как Чуя тяжело дышит у него на руках, и как Осаму, впервые за много лет, не знает, что делать.