Создать и полюбить

Четыре дня спустя Ёсан как обычно стоял с Минги на просторном балконе, служившем курилкой, то ли составляя ему компанию, то ли просто отлынивая от работы. — Ну, как там продвигается твоя тайная миссия в чужом отделе? — спросил Минги, выдыхая струю дыма Ёсану прямо в лицо. Ёсан поморщился и вместо ответа сказал недовольно: — Заканчивал бы ты с этим. Просто невыносимо, сколько ты куришь. — Волнуешься за меня? — Минги попытался повторить трюк с дымом, но Ёсан вовремя уклонился. — Размечтался. Волнуюсь я только за себя. Из-за тебя у меня легкие наверное уже выглядят, как у заядлого курильщика. Даже не знаю, зачем я все еще тут с тобой торчу. — Потому что ты меня любишь, — не медля ни секунды ответил Минги и засмеялся своим громким смехом, привлекая внимание всех, кто находился в курилке. — Тише ты, идиот, — Ёсан огляделся, но все уже вернулись к своим делам. — Думай, что говоришь. Не дай бог, кто услышит. — О господи, — Минги закатил глаза. — Так что там с твоим проектом? Уён, или как там его? Ёсан только пожал плечами и задумчиво посмотрел на вид, открывавшийся с балкона. — Не знаю. Странный он какой-то, этот Уён. И действительно, отношения у них развивались необычно. Прошло уже четыре дня с момента их знакомства, но Ёсан так и не разобрался, что Уён за человек. Он был вроде дружелюбный, ни разу Ёсану не нагрубил, разговаривал непринужденно, шутил, смеялся. Но все равно чувствовались в нем какая-то мрачность и сдержанность. Вроде он ничего и не скрывал, вот только о той ссоре, которая и стала причиной обращения в «Замену друга», он так ни разу и не заговорил. И на все не слишком изящные попытки Ёсана подвести диалог к этой теме либо отмалчивался, либо менял предмет обсуждения. От этого Ёсан злился — он не понимал, что происходит в голове у Уёна. Если он так сильно переживал и чувствовал себя виноватым, разве не логично было бы побыстрее облегчить душу? Зачем скрывать очевидное, ведь они оба знают, что произошло. Ёсан был в недоумении. Но зато вместе с этим внутри у него разгорелся и самый настоящий интерес. Потому что, честно говоря, в обычной его работе не было совершенно ничего увлекательного. Все проекты сливались в одну безликую серую массу, бесконечно повторяющиеся разговоры о новых гаджетах, шмотках и очередных скандалах селебрити дико бесили, а от пустой болтовни просто сводило скулы. Иногда Ёсан удивлялся, зачем вообще людям нужен собеседник. Большинство из них принимали его за предмет мебели, бесконечно транслируя свои мысли и не интересуясь его мнением даже ради приличия. Хотя, может, это и к лучшему. Вряд ли бы им понравилось, если бы он честно сказал, что обо всем этом думает. Но с Уёном все было по-другому. Разумеется, огромную роль играло то, что это был проект на две недели, а не на час, и Уён изначально был заинтересован в своем пусть и не настоящем друге. Но в нем не было этой раздражающей пустоты, которая так часто скрывается за беспорядочно сыплющимися фразами. И, даже не смотря на то, что он не говорил о классической музыке или основах работы ядерного реактора, его слова будто имели вес, в них было что-то живое и настоящее. Наверное, это происходило потому, что он общался с кем-то важным и любимым, со своим другом. Ёсан точно не был уверен, потому что у него самого друзей никогда не было. Да он вообще в своем лексиконе не использовал слово «друг». Тех, с кем он более-менее близко общался, он называл приятелями или знакомыми. Он в дружбу не верил, и самым ярким доказательством его правоты служила его работа. Иногда Ёсан даже испытывал некое садистское удовольствие от того, что каждый день убеждается, что никакой дружбы нет. И Уён был первым человеком, после знакомства с которым его уверенность в этом пусть и совсем немного, но пошатнулась. Ёсан пока еще не знал, имеются для этого серьезные основания или нет, но совершенно точно очень хотел узнать.

***

Наступила среда, а значит, пошла вторая неделя с тех пор, как Ёсан начал работать с Уёном. И началась она просто отвратительно. Мало того, что это был день сдачи отчетов, что означало сильно нежеланную встречу с начальником Паком, так еще и несмотря на всего половину одиннадцатого утра Ёсан был уже без сил. По старой привычке он отложил написание всех отчетов за заказы, которые он по-прежнему брал в свободное от Уёна время, на последний день, поэтому почти до четырех утра приводил их в порядок, чтобы хоть на в этот раз сдать все вовремя. Он очень надеялся, что начальник Пак от него быстро отстанет, но чуда не произошло. Тот бегло просмотрел напечатанные Ёсаном листы, с ходу нашел несколько ошибок, минут двадцать со своей фирменной вымученной улыбкой, которая наводила на весь отдел ужас, отчитывал Ёсана за некачественно выполненную работу, а затем отправил его переделывать те места, где он напортачил. Голова у Ёсана раскалывалась и соображала крайне плохо, глаза буквально слипались от усталости, а в душе было непреодолимое желание пожаловаться кому-нибудь на несправедливость его несчастной жизни. Минги как на зло на месте не было — сегодня он весь день носился по проектам и до вечера его можно было не ждать. А на пять у Ёсана уже была запланирована встреча с Уёном, причем еще и двойная — во вторник он был весь день занят со своим режиссером и не смог назначить время, поэтому сегодня Ёсану в его компании предстояло провести не два часа, а целых четыре. Одно к одному. Ёсан мысленно пообещал себе, что, если выживет после этого адского дня, то больше никогда ни на что не пожалуется, и принялся за переделку отчетов.

***

— Честно говоря, я не очень хорошо себя чувствую. Может просто останемся дома и посмотрим какой-нибудь фильм? Они как обычно встретились возле дома Уёна, и Ёсан решил попытаться облегчить свою судьбу. В принципе, договор не запрещал сидеть дома, другое дело, если Уён не согласится, Ёсан не имел права спорить. Но он очень надеялся, что Уён его пожалеет. В конце концов, хоть определяющими чертами Сана и были жизнерадостность и артистизм, мог же он приболеть или банально не выспаться. Такое со всеми случается. К счастью, Уён, видимо, думал так же. — Конечно, — он немного замялся. — Только у меня не прибрано. Я не ожидал гостей. Ёсан заверил его, что все нормально, умолчав о том, что ему абсолютно пофиг даже на наипоследнейший свинарник, если только в его квартире есть диван, куда можно сесть, а еще лучше лечь. Дома у Уёна он еще ни разу не был. Диван у него действительно имелся. Впрочем, как и свинарник. Одежда была неаккуратно свалена на стуле, на рабочем столе стояли грязные кружки и виднелись темные круги от чая или кофе. На тумбочке почему-то валялся скомканный плед, сверху лежало несколько разных пультов. Зато телевизор у Уёна был шикарный. Точнее, это был целый домашний кинотеатр с огромным плоским экраном, множеством колонок и DVD-проигрывателем последней модели. Учитывая то, что остальная обстановка такой роскошью не отличалась, Ёсан предположил, что Уён долго копил на подобную прихоть. Видимо, его намерение стать режиссером было действительно серьезным. Поспешно отказавшись от предложения заказать какой-нибудь еды (еще одной пытки сырой рыбой он бы точно не выдержал), Ёсан поспешил перейти к выбору фильма. У Уёна в дополнение к его кинотеатру обнаружилась еще и огромная коллекция дисков. И хоть Ёсану следовало бы предоставить выбор хозяину, сегодня он решил сыграть против правил, прихватил коробочку с самым длинным хронометражем и, даже не взглянув на название, сказал: — Давай этот. Уён взял диск из его рук. — «Танцующий с волками». Неплохой выбор. Почти что классика. Ёсан промычал в ответ что-то нечленораздельное. Первые десять минут он для приличия посидел, слушая рассуждения Уёна об операторской работе и саундтреке, а потом, сославшись на головную боль, прилег сначала немного, а потом устроился вполне удобно. Фильм шел почти четыре часа, и Ёсан собирался за это время хоть немного отоспаться за предыдущую ночь. В общем, ему это удалось. Ёсан вырубился почти мгновенно и весь фильм благополучно проспал. Очнулся он от того, что Уён осторожно гладил его по волосам. Фильм, судя по тишине в комнате, уже закончился. Ёсан тихонько вздохнул, но глаза открывать не спешил. Еще недавно он мечтал, чтобы последние четыре рабочих часа поскорее прошли, и он наконец смог бы вернуться домой. А сейчас вставать совсем не хотелось, и он даже немного пожелал, чтобы Уён перестал его будить. Словно в угоду этой мысли, волосы Ёсана действительно оставили в покое, и он уже приготовился подремать еще минут десять, как вдруг сквозь закрытые веки уловил тень, словно над ним кто-то склонился. Горячее дыхание опалило щеку, и, прежде чем Ёсан успел сообразить, что происходит, чужие губы легко прикоснулись к его. Ёсана будто кипятком ошпарили. Он оттолкнул Уёна и буквально слетел с дивана, чуть не запутавшись в пледе, которым его заботливо укрыли. — Ты что творишь? Совсем, что ли? Это тебе не брачное агентство! — проорал он так, что наверняка слышал весь дом. Лицо Уёна было растерянным и напуганным, и медленно заливалось краской. — Прости, пожалуйста, — тихо сказал он. — Я просто… — Уён поднялся, но Ёсан тут же отступил в сторону прихожей. — Не подходи ко мне! Я сваливаю. Ёсан быстро прихватил с вешалки куртку и сунул ноги в кеды. Уён стоял на проходе в комнату, беспомощно комкая подол футболки. — Пожалуйста, Сан, послушай… — Я тебе не Сан, извращенец, — выпалил Ёсан и, даже не завязав шнурки, выскочил в коридор и понесся по лестнице. Лишь пробежав несколько пролетов, он сообразил, что находится на девятнадцатом этаже, и прислушался. В подъезде было тихо — очевидно, Уён не собирался его преследовать. Ёсан перевел дух, вызвал лифт и, доехав до низа, вышел в прохладный вечерний воздух. Губы, на которых еще ощущался недавний поцелуй, горели так, словно их посыпали жгучим перцем. Ёсан с силой несколько раз потер их, но стало только хуже, поэтому он просто пошел вперед, даже не сразу осознав, нужное ли выбрал направление. Думать он пока был неспособен. Через несколько кварталов жжение в губах наконец унялось. Потух и огонь, бушевавший внутри, и на смену ему пришли вполне рациональные мысли. Да, злиться было легко, но сейчас настало время оценить нанесенный ущерб. Итак, он толкнул клиента, наорал на него и обозвал извращенцем. Конечно, все из этого он заслужил, но это не отменяло того факта, что Ёсан повел себя непрофессионально. В лучшем случае Уён расторгнет договор и потребует возвращения заплаченных денег. За это Юнхо ему точно спасибо не скажет, но еще есть шанс выкрутиться. А вот если Уён решит подать на него официальную жалобу, неприятностей не оберутся они все. Раскроется обман Юнхо, выяснится, что Ёсан вышел на задание без должной квалификации, да и начальник Пак тоже в этом замешан. Короче, то, что они с Юнхо останутся без работы, это точно. И даже то, что начальник Пак под горячую руку получит выговор, явно недостаточная компенсация за такой вселенский фэйл. Когда логическая цепочка в мозгу Ёсана дошла до этого места, он просто за голову схватился. И что теперь делать? Звонить Юнхо? Уёну? А смысл? Юнхо ничего не сможет сделать, а Уён… Конечно, наверное, если Ёсан извинится, скажет, что был мудаком, то есть шанс, что Уён его простит. Вот только чтобы пойти на такое, Ёсану пришлось бы перешагивать через собственные принципы, а на это он был не готов. По крайней мере точно не сейчас. В конце концов это он здесь жертва! Ёсан снова начал распаляться. Он злился на всех: на Юнхо с сестрой с их свадьбами и ипотеками; на обычно непреклонного начальника Пака, которого именно в этот раз пробило на акт невиданной щедрости и помощь коллеге по цеху; на Сана, который бросил друга; и конечно больше всего на Уёна. Ну чего ради он полез к нему с поцелуем? Как ему вообще такое в голову пришло? Для Ёсана личное пространство было превыше всего. Да он без разрешения даже за плечо тронуть человека не мог, не то что целовать. Может, он и к Сану своему так же приставал, поэтому тот и уехал куда подальше? А может… Мысли становились все сумбурнее и страшнее, поэтому, когда Ёсан дошел до дома, он уже с ума сходил. Он понятия не имел, что его ожидает завтра, но думать об этом сейчас было бессмысленно. Врубив какое-то прохождение игры на ютубе и выпив пару таблеток успокоительного, Ёсан рухнул в постель, надеясь, что утром все как-нибудь образуется. Разумеется, как и предыдущей ночью, спал Ёсан очень мало.

***

Встав раньше будильника и собравшись максимально быстро, Ёсан сидел на стуле, нервно сжимая в руках телефон и в любой момент ожидая звонка с работы. Ему было страшно услышать его, но еще страшнее была неизвестность, и какой-то частью души он даже хотел, чтобы все скорее выяснилось, и гипотетическое наказание обрело реальную форму. Однако минуты мучительно утекали, а телефон молчал. Ёсан решил выходить. Путь в офис прошел как обычно. Погода была прекрасной, люди спешили по делам, не замечая ничего кругом. Все было так буднично, словно Ёсану в скором времени и не грозило увольнение. И на секунду он даже забыл об этом, отвлекся на какие-то свои мысли… Но только до того момента, как увидел ненавистную надпись Amicus ad aras. Офис был полупустым — Ёсан пришел почти раньше всех. Он с огромным трудом дождался прихода Минги и, даже не поздоровавшись, сказал: — Давай выйдем. Надо поговорить. — Я только пришел, — Минги не спешил следовать за Ёсаном. — Начальник Пак увидит, что мы не на рабочем месте, опять начнет пилить. А у тебя и так выговоров уже на месяц вперед хватит. — Забудь ты о Паке! У меня проблема. — Минги все еще стоял в нерешительности. — Твою мать, мне нужна помощь, — Ёсан чувствовал, что еще немного, и у него просто начнется истерика. К счастью, к тому моменту уже даже не слишком проницательный Минги это понял. — Ладно-ладно, только успокойся. Они вышли в маленькую комнатку, где сотрудники собирались попить кофе в обеденный перерыв, но сейчас, в неурочное время, она пустовала. Минги присел в кресло и вопросительно глянул на Ёсана, нервно ходившего туда-сюда. — Так и будешь маячить или скажешь уже, в чем дело? Ёсан присел напротив. — Это мой проект. Кажется, я облажался. — Что, вышел из образа? Не справился с ролью? — Не совсем. То есть да, но… В общем, произошла чрезвычайная ситуация. Минги молча ждал продолжения. Ёсан несколько раз глубоко вдохнул — озвучить такое оказалось не слишком легко, но сделать это было необходимо. — Уён, он… Он меня поцеловал. Глаза Минги расширились от удивления. — Чего? — он скривился. — Фу! Отврат! И что ты сделал? — Назвал его извращенцем. И ушел, — Ёсан опустил глаза. — Хорошо хоть в морду не дал, — Минги рассмеялся, но, заметив убитый вид Ёсана, снова посерьезнел. — Думаешь, пойдет жаловаться? Ёсан пожал плечами, затем проговорил тихо: — Не знаю. Если да, мы с Юнхо вылетим с работы, это как пить дать. — Ёсан посмотрел на Минги. — Как думаешь, что мне делать? — Ну, — Минги помолчал. — А этот Уён, он как, сильно на тебя разозлился? — Да вроде нет, — Ёсан немного подумал. — Он вроде как сам испугался. Даже извинился. Но мне тогда было как-то не до этого. — Тогда сделаем так. Сейчас вернемся в офис, проверим обстановку. Если скандала пока нет, и он не побежал жаловаться с самого утра, вали к нему домой. Может, застанешь его, поговорите. Глядишь, пронесет. — А Юнхо? Думаешь, стоит ему рассказать? — Пока-то зачем? — удивился Минги. — Пусть пребывает в счастливом неведении. Если повезет, его нервная система останется целой. А если нет… Ну, он так и так узнает. В офисе все шло своим чередом. Начальник Пак не показывался из кабинета, значит, все еще было в порядке. Ёсан забил в расписание время, которое якобы назначил Уён для их плановой встречи, и вышел на улицу, совершенно не представляя, чем все сегодня закончится.