Создать и полюбить

Разговор с Минги изменил все. Впервые за многие годы Ёсан позволил себе по-настоящему подумать о своих чувствах. И о своем поведении по отношению к людям, которые были рядом с ним. Минги во всем был прав — Ёсан вел себя ужасно. Не из природной злости, не специально потому, что хотел обидеть. Просто ему казалось, что все должны жить как он: ничего не ждать от других и не заботиться, что и как им говорят. Ёсан часто бывал груб из-за своего стремления оставаться за воздвигнутой им стеной безопасности. Все те неприятные слова служили для него страховкой от нежелательного сближения. Так он давал понять, что рассчитывать на него не стоит, не стоит набиваться в друзья и влезать в личное пространство. И, в принципе, это всегда работало. Единственным, кто смог его переиграть, был Минги, который оказался куда упрямее и прямолинейней даже непробиваемого в своей жизненной позиции Ёсана. До недавнего времени была еще Мёнсон, не теряющая надежды восстановить некогда близкую связь с братом. Но она сдалась, когда Ёсан абсолютно хладнокровно заявил, что не придет на свадьбу, потому что не хочет снова целый день слушать бессмысленные и глупые разговоры, коих ему и на работе хватает за глаза. Честно говоря, в тот момент он и сам понял, что перегнул, но отступать не захотел. Он боялся, что сестра устроит скандал, но она ничего не сказала. Просто молча ушла и больше не звонила. Ёсан воспринял это как еще одно подтверждение, что никакие отношения не вечны. О том, что он сам же и спровоцировал подобную реакцию, он старался не думать. Был еще Уён. Уён, который раскачал весь этот эмоциональный маятник, который столько лет оставался в состоянии покоя. Ёсан думал, что же такого особенного в нем правда было? Почему тот первый дурацкий поцелуй перестал его смущать уже на следующий день? Почему его тянуло к этому человеку, хоть они были знакомы не так и долго? Сначала это объяснялось тем, что Ёсан позавидовал. Позавидовал тому, как сильно Уён дорожил своим другом, как ждал его и пытался вернуть. Ёсан просто захотел почувствовать себя на месте Сана — любимым настолько, что разлука кажется невыносимой. А после рассказа Уёна он понял, что хотел бы быть с ним на том пляже, гнаться за Уёном, обнять его… Почувствовать легкий поцелуй в шею и не рассердиться. Уён просто нравился ему, со своим забавным смехом, от которого самому хочется смеяться, с усталостью после работы, вечной невнимательностью и бесконечными разговорами о фильмах семидесятых. Ёсан не мог сказать, что влюбился, потому что никогда раньше этого не делал, но он абсолютно точно не хотел, чтобы их последняя запланированная встреча стала действительно последней. И, по совету Минги, он абсолютно точно собирался сказать об этом Уёну.

***

Ёсан тихонько постучал в дверь кабинета Юнхо и подождал негромкого «войдите». Официально их с Уёном проект был все-таки окончен, и нужно было отчитаться за выполненную работу. Конечно, Ёсан мог бы просто прислать все документы по электронной почте — Юнхо был не так привередлив, как начальник Пак, который не жалел времени на то, чтобы проверять каждого лично — но он хотел поговорить. А рабочий вопрос — отличный повод. — Ёсан! — Юнхо улыбнулся. — Две недели пролетели как один день. А я ведь даже не спросил, как ты справляешься, — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Хорош я начальник! — Все нормально, — Ёсан сел и положил заботливо напечатанные и упакованные в папку отчеты на стол. — Как ты и говорил, ничего сложного. Я постарался заполнить все аккуратно, хоть ваша форма и отличается от нашей. Но если будут ошибки… — Забудь, — Юнхо взял папку и, даже не открыв, убрал ее в стол. — Я сам все исправлю. Ты и так очень помог. Тут такой дурдом творился. Никогда не думал, что подбирать сотрудников так утомительно. Но, — Юнхо победно хлопнул в ладоши, — зато теперь все отлично. Штат набран в срок, сотрудников полный состав, и я не потерял ни одного заказа. Директор компании доволен. Так что, думаю, должность останется за мной. — Я очень рад, — искренне сказал Ёсан. — Правда. Ты отличный руководитель. Ты заслуживаешь это место. — Не ожидал от тебя услышать, — Юнхо растерянно взъерошил волосы. — Но спасибо. За комплимент и вообще, за все. Они неловко замолчали. Ёсан снова крутил в руках статуэтку дракончика, собираясь с силами для дальнейшего разговора. — Слушай, — наконец начал он. — Просто хотел сказать, что я передумал. Я собираюсь пойти на вашу свадьбу, если вы еще не против меня видеть, конечно. — Шутишь? — вскрикнул Юнхо. — Еще как не против! Мёнсон будет на седьмом небе! — Я звонил ей сегодня, но она не ответила, — сказал Ёсан тихо. — Ты попроси ее пожалуйста, чтобы перезвонила. Я вел себя как идиот. Я хочу извиниться. — И что с тобой сегодня? — удивленно спросил Юнхо. — Тебя как подменили. — Просто нашелся человек, который вправил мозги, — Ёсан поднялся. — Ладно, пора работать. А, и еще… Я соврал. Тебе очень идет этот галстук, — он показал на лавандовый галстук Юнхо, который тот, видимо, носил регулярно, чтобы не обидеть невесту. — Я слышал, как девушки из бухгалтерии говорили, что ты в нем красавчик. И вообще, Мёнсон с тобой очень повезло… — О боже, — Юнхо смущенно расхохотался, прикрыв руками лицо. — Иди уже, Ёсан. Не то я начну краснеть, а начальнику такого делать не полагается. Это я должен ставить сотрудников в неловкое положение, а не они меня. — Прости, — Ёсан улыбнулся. — До скорого.

***

Еще издалека Ёсан заметил, что Уён на взводе. Тот сидел на скамейке возле своего дома, которая стала негласным местом их встреч, и нервно раскачивался взад-перед глядя по сторонам. А вот Ёсан на удивление был совершенно спокоен. Забавно… В день их знакомства все было наоборот. Вот ведь. Всего две недели прошло, а будто целый год. Ёсан быстро подошел к уже заметившему его Уёну и сказал: — Привет. — Спасибо, что пришел, — ответил Уён. — Честно, думал, ты не появишься. — Ну, я здесь, — Ёсан чуть заметно пожал плечами. — Да, ты здесь, — Уён, смотрел на него снизу-вверх и будто раздумывал о чем-то. — Поговорим тут или поднимешься? — Лучше поднимемся, — предложил Ёсан — впервые в жизни выворачивать душу в шумном дворе ему не хотелось. Уён молча кивнул. Они не заговорили до тех пор, пока за ними не захлопнулась входная дверь. Ёсан вслед за хозяином прошел в комнату и с удивлением отметил, что там стало гораздо чище. Вещи аккуратно лежали на своих местах, на столе ничего не было кроме ноутбука. — Ты убрался, — сказал он, чтобы хоть что-то сказать. — Да, немного. Садись. Ёсан сел, Уён же остался стоять у стола. Он нервно побарабанил по нему пальцами и сказал: — Знаю, наши отношения вышли очень странными, и я повел себя не лучшим образом, но… Есть кое-что, что ты должен знать. Кое-что важное. — И что это? — Ты признался мне, что вы соврали, и ты не был специалистом того отдела, в который я обратился, — проговорил Уён. — Но я тоже с самого начала не был честен. Дело в том, что Сан никуда не уезжал. Его… Его вообще не существует. — Я не понимаю, — глаза Ёсана расширились от удивления. — Что значит «не существует»? — Я его выдумал, — сказал Уён тихо. — Вся наша жизнь, школа, воспоминания… Все, что ты читал в досье… Этого не было. Все это моя фантазия. Сан нереален. Ёсан вскочил. — То есть ты… — он нервно прошелся по комнате. — Значит, все это?.. Я не верю! Это что, какая-то дебильная шутка? — Нет, — Уён не двигался с места, вцепившись в угол стола. Лишь его голос немного дрожал. — Изначально я собирался обратиться в «Создать и полюбить», но им нужно было свидетельство о смерти. А в ваш отдел необязательно было предоставлять документы, поэтому я решил попытаться. И вот… — Уён не закончил и вздохнул. — Понимаю, звучит так, будто я псих… — Да, блин, так и есть! — Перебил его Ёсан. — В голове не укладывается. Я ведь учил все это, запоминал… Получается, по твоей прихоти забивал себе голову! Ну ты и засранец, Уён, — Ёсан снова сел и откинулся на спинку дивана. — Как только такая больная идея тебе в голову пришла? — Я могу объяснить, — сказал Уён. — Да, очень бы хотелось. Из-за тебя у меня и моего начальника чуть не случились неприятности. Объяснить — это меньшее, что ты можешь сделать! Уён наконец оторвался от стола и сел рядом с Ёсаном. Крепко сжал пальцы на коленях и только потом заговорил: — Мой отец — очень богатый и влиятельный человек. С детства он полностью контролировал меня, каждый мой шаг. Когда я пошел в школу, он постоянно запугивал учителей, давил на них, заставлял их уделять мне больше внимания, ставить высокие оценки, которых я порой не заслуживал. За это дети меня не любили. Никто не хотел общаться со мной, и уже очень рано я осознал, как бы банально это ни было, что друзей нельзя купить за деньги. Богатство и власть моего отца не могли дать того, чего я хотел. Я был одиноким и несчастным. И тогда, примерно лет в девять, я выдумал мальчика. И назвал его Саном. — Получается, он твой воображаемый друг что ли? — спросил Ёсан. — Вроде того. — Уён кивнул. — Мне нравилось представлять его, его лицо, как он был одет… Во что мы могли бы играть и чем заниматься. Я рисовал его и нас вместе. Сочинял истории про наши приключения, писал ему письма, представляя, что он уехал на каникулы. Когда мне было плохо и обидно, когда дети дразнили и прогоняли меня, Сан был моим утешением. Я рассказывал ему все свои беды, и мне становилось легче. Мир словно сжимался до нас двоих, и иногда для меня он был более реален, чем все настоящие люди. Ёсан потрясенно молчал. — Ничего себе, — сказал он наконец. — Не думал, что такое бывает… — Да, понимаю. Такое сложно представить, если тебе не пришлось проходить через подобное. — Уён вернулся к своему рассказу. — Время шло. Сан становился все более настоящим. Обретал новые черты характера. Обесцветил прядь в челке. Стал высказывать мнения, которые не всегда совпадали с моими. Но это было ничего, он продолжал быть моим лучшим другом. До тех пор, пока я не понял, что мне нужно больше чем дружба. — Значит, то, что ты рассказал про… — Это правда, — подтвердил Уён. — Дом бабушки и дедушки Сана на побережье был моим любимым местом. И именно там я влюбился в человека, который жил только в моей голове. — Но, постой, — Ёсан нахмурился, — если ты мог выдумать все, что хотел, почему тогда было не представить, что он ответил на твои чувства? — Не все так просто, — вздохнул Уён. — Говорю же, Сан был для меня не менее реален, чем весь остальной мир. Ты назвал меня трусом тогда… Что ж, ты был прав. Я боялся разрушить собственную иллюзию, боялся что-то менять. Сан всегда был рядом. Я не хотел, чтобы он исчез из-за того, что я хочу слишком многого. И я продолжал создавать истории, в которых он не знал, что я люблю его. — Это невероятно, — проговорил Ёсан. — Я даже… Даже не знаю, что сказать. — Однажды в школе, — продолжал Уён, будто не слыша, — я узнал это выражение: Amicus ad aras. Оно сразу стало нашим девизом. Я часто выводил эти слова на полях в тетрадях, на листах с тестами, даже на полях книг, которые читал. Мы с Саном жили в этих словах. Вместе готовились к экзаменам, вместе поступали в университет, который выбрал для меня отец. И даже в двадцать лет, я все еще обращался к нему в самые тяжелые моменты жизни. — И что произошло? Почему теперь его с тобой нет? — Мы поругались. Однажды я как обычно жаловался, что не хочу учиться на юридическом, что хочу быть режиссером, и моя мечта рушится, а я ничего не могу сделать. Тогда Сан разозлился. Сказал, что я должен сам менять свою жизнь. Что только от меня зависит, какой она будет. Что я сам виноват в том, что никогда ничего не делал… А на следующий день он исчез. Не знаю, как описать это чувство, просто я вдруг я понял, что его больше нет рядом. — Уён посмотрел на Ёсана, ожидая реакции, но тот молчал. — Я надеялся, что он вернется, но… Я остался один. В общем, остальное ты знаешь. Я разорвал отношения с отцом. Бросил юрфак. Но я не мог забыть Сана. Не мог прекратить скучать. А потом увидел рекламу вашего агентства, и мне в голову пришла мысль… Что, если получится сделать Сана реальным? Воплотить все мои фантазии в жизнь? Пусть на две недели, но все же… Моя давняя мечта, чтобы друга можно было купить за деньги, могла наконец осуществиться. И я познакомился с тобой. — Выходит, я не смог достоверно сыграть даже того, кого вообще нет? А я действительно чертовски плох, — Ёсан усмехнулся. — Ну, у меня было много лет, чтоб создать тот образ. Не вини себя, — Уён попытался улыбнуться, но это не разрядило обстановку. — Я только не понимаю, почему у меня больше не получается так, как раньше… Быть с ним. — Может, потому что ты вырос? — Ёсан встал и сложил руки на груди. — Потому, что пришло время перестать жить фантазиями и начать жить в реальном мире? Ты не мог вечно себя обманывать… — Наверное, не мог, — не стал спорить Уён. — Но я очень хотел бы. — Видимо нет, — возразил Ёсан. — Иначе твое подсознание, или что там еще, не стерло бы Сана из твоей головы. Глубоко внутри ты знаешь, что так нельзя. И может даже к лучшему, что я оказался таким никчемным дублером. Уён ничего на это не ответил. Он сидел, сосредоточенно глядя в пол. В комнате было уже сумрачно — начинало вечереть. В голове Ёсана творился полный бардак. Он понятия не имел, что теперь делать, но решил, что должен хотя бы попытаться сказать то, зачем он пришел. Он сел напротив Уёна прямо на пол и, стараясь поймать его взгляд, проговорил: — Знаешь, я никогда в дружбу не верил. Я слышал и видел миллион этих историй, когда людские отношения рушились из-за полнейшей ерунды или, еще хуже, вообще без всякой причины. И я обещал, что не позволю себе оказаться на месте того, кого бросают. Я всегда уходил первым, но в тот день, когда ты предложил уйти и забыть обо всем, — Ёсан откашлялся, стараясь справиться с эмоциями, — я впервые захотел остаться. Я был так впечатлен историей вашей дружбы. Она казалась такой идеальной, что я даже позавидовал, но… Вон как все на самом деле оказалось. — Ёсан вздохнул, и его плечи опустились. — Не существует никаких Amicus ad aras. Ни в реальности, ни даже в фантазиях. А я уже готов был поверить… Но, — голос Ёсана зазвучал увереннее, — даже не смотря на все, что ты рассказал, я все еще хочу остаться. Ты нравишься мне, — Уён вскинул на Ёсана полные удивления глаза, но он все равно продолжал. — Не знаю, почему, но ты — первый человек, из-за которого я не хочу больше быть один. Мы можем все исправить. Стать настоящими друзьями. В нашей компании работают отличные психотерапевты, они помогут тебе справиться… — Будешь меня лечить? Думаешь, я псих? — Нет, но… Прости, но у нормальных людей не бывает воображаемых друзей в двадцать с лишним лет. И они не выдумывают целую биографию, чтобы заставить другого человека воплощать ее в жизнь. — Ты не понимаешь, — сказал Уён, но он не выглядел рассерженным, скорее уставшим. — Он значит для меня все. Если бы не Сан, я вообще не уверен, что дожил бы до двадцати с лишним лет. — Он отстраненно посмотрел в окно и добавил. — Мне не нужна помощь, Ёсан. Извини, но и ты мне не нужен тоже. Мало того, что ты ни к черту не годен в роли Сана, ты еще и приходишь и разрушаешь все хорошее, что было в моей жизни. Я не позволю тебе это сделать. — Значит, этого ты хочешь? — зло проговорил Ёсан. — Собираешься променять меня на иллюзию? На своего идеального парня? — Он встал, не желая больше смотреть на Уёна снизу-вверх. — Я реален. И я предлагаю тебе настоящую дружбу. Да я никогда в жизни не говорил подобных слов! Ты не можешь так поступить! — Извини, — повторил Уён. — Ничего не выйдет. Ты хороший, Ёсан. Просто ты не он. У Ёсана на секунду перехватило дыхание. Он вгляделся в лицо Уёна, но тот не смотрел в ответ. Его глаза выражали мрачную решительность, и тогда Ёсан окончательно понял, что ему больше нечего здесь делать. Нельзя человека насильно загнать в рай. Он попробовал. Не получилось. — Ясно. Что ж, тогда я лучше пойду. В последний раз Ёсан уходил спокойно. Он аккуратно завязал шнурки и даже надел куртку. Уён тоже вышел и стоял на проходе в комнату, молча глядя в стену. Ёсан взялся за ручку двери, но напоследок сказал: — Знаешь, я уверен, что в твоем сердце места больше, чем ты думаешь. Не обязательно забывать твоего Сана. Там найдется место и для двух человек. — Извини меня, — в третий раз повторил Уён, пряча глаза. — Прощай, Уён, — сказал Ёсан и вышел в коридор. В небе уже загорались звезды, а воздух был тихим и прохладным. Ёсан медленно вдохнул его и несколько секунд разглядывал начинающие желтеть деревья. Пусть это был конец его первой попытки построить какие-то отношения, но в то же время это было и начало чего-то нового. Целой новой жизни, в которой он больше не будет бояться открываться людям. И, возможно, однажды станет для кого-то целым миром, совсем как когда-то Сан стал для Уёна. Пока Ёсан брел по тихой улочке частного сектора, он думал, что они с Уёном, по сути, были очень похожи. Одинокие мальчики с трагическими историями об отцах. Взрослые, которые застряли в своем горе и долгие годы стояли на месте вместо того, чтобы идти вперед. Благодаря Уёну (ну и Минги, разумеется), у Ёсана появился шанс выбраться. А сам Уён… Видимо, он еще не был готов. И какой бы дикой и странной ни казалась Ёсану вся эта история про Сана, как бы неприятно ни было осознавать, что с первой попытки, на которую он так рассчитывал, ничего не вышло, Ёсан не злился. Он лишь надеялся, что скоро и Уён найдет того, кто его вытащит. Кого-то, кто полностью затмит его идеального выдуманного парня, или, наоборот, кого-то с его чертами. Ёсан надеялся, что Уён когда-то сможет создать своего реального друга. Создать и полюбить.

Конец