Bloody Ring

      В своей жизни Джону приходилось встречать разных людей: мошенников, двуличных особ, людей без чувства сострадания. Некоторые из них раздражали его, поэтому он предпочитал избегать их общества, и этим проблема решалась. Но были и те, чьё присутствие пагубно действовало на доктора; от многих из них его пробивало в холодный пот. Конечно, он умел контролировать свои эмоции, тем самым противостоя подобным личностям, однако на сей раз всё было иначе. Со Стоунером Джону было попросту не управиться: тому нравилось смущать и сбивать его с толку, будто он поставил себе цель — мучить людей, которые не подчинялись его воле. Он не отступал даже когда видел, что жертва не была на его интеллектуальном уровне или попросту не заинтересована в продолжении этих игр. Методы его казались весьма прямолинейными, но в то же время он не раскрывал своих целей. Аарон Стоунер был хитрым и весьма мутным типом.       Неудивительно, что такой, как он, выбрал себе в соперники Майкрофта. Мужчина оказался искусным игроком, а вишенкой на торте оказались его своеобразные манеры. Тёплая рука, крепко сжимавшая пальцы Джона; пронзительный взгляд красивых глаз; провокационная улыбка; гордый нрав. И это полное молчание, в котором Аарон пристально смотрел на Джона, а во взгляде его ясно читалось: «Я победил».       Джон хорошо запомнил момент, когда Стоунер мягко отпустил его руку и почти бесшумно отодвинул кресло, затем обошёл стол и наклонился над ним. Тело Джона будто окаменело, он не мог пошевелить даже пальцем, и всё, что сейчас воспринимало его сознание, это ухмылка и губы на своей щеке. Аарон поцеловал его, и в поцелуе этом плескались нотки триумфа. Это был поцелуй того, кто полностью владеет ситуацией. И именно в этот момент неприязнь Джона к Стоунеру превратилась в чистое отвращение. Аарон Стоунер был вторым по счёту человеком в жизни Джона, кого от так яро возненавидел.       Стоунер покинул Джона, оставив того в пустом зале ресторана. Двое официантов, занятых подготовкой зала к следующему дню, похоже, не обращали внимания на их загадочный разговор. Даже бармен, стоявший за стойкой в нескольких футах от него и натиравший бокалы, казалось, избегал его взгляда. Джон сидел один в пустом зале. Ему потребовалось несколько минут, чтобы набраться храбрости и, встав из-за стола, направиться в номер. По лестнице он поднимался, не сводя глаз с красной ковровой дорожки, и, хотя он чувствовал движение собственных ног, ему казалось, будто он плыл по поверхности пола. Джон боялся, что если он поднимет взгляд, то увидит Стоунера, чей номер находился на втором этаже — там же, куда направлялся и он сам.       Так он и шёл, низко опустив голову, пока, наконец, не добрался до знакомой двери. С большим облегчением он потянул дверную ручку и проник в тёмное помещение. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной, глубоко вздохнул и только спустя некоторое время заметил свет, исходивший от открытого ноутбука в другом конце комнаты. Майкрофт, несмотря на очень поздний час, сосредоточенно работал. Вопреки надеждам Джона, его муж не обратил внимания на его появление, поэтому он сам медленно подошёл к нему, пока не остановился прямо за его спиной. — Я говорил со Стоунером… — сказал Джон, пытаясь привлечь к себе внимание. Он надеялся, что имя Аарона заставит Майкрофта повернуться к нему или хотя бы что-нибудь ответить. Где-то внутри он вынужден был признаться себе в том, что скучал по вниманию мужа. Он привык к присутствию Майкрофта и к тому, как тот относился к нему, хотя всего месяц назад подобное не могло бы ему даже в голову прийти.       Итак, Джон ждал его реакции, но её не было; Майкрофт отстранённо продолжал что-то печатать, уставившись в ноутбук. — Ничего? Никакой реакции? Ты даже не спросишь, что случилось или о чём мы говорили?       Очередное молчание заставило Джона почти усомниться в том, действительно ли он разговаривает с Майкрофтом. Безусловно, он был немного пьян, но не настолько, чтобы не отличить реальность от своего воображения… — Ты хотя бы расскажешь мне, что произошло между тобой и Шерлоком? Почему твой брат так странно себя ведёт?       Лёгкое колебание в движении пальцев Майкрофта послужило доказательством того, что слова Джона всё-таки долетали до слуха мужа. Однако спустя мгновение тот вновь вернулся к регулярному постукиванию клавиш.       Джон не собирался сдаваться; он прекрасно знал, что с братьями Холмс нужно проявлять терпение. — Ну, хоть что-нибудь ты можешь сказать? Например: «хорошо, Джон» или «доброй ночи, Джон»? — Доброй ночи, Джон, — на этот раз ответ Майкрофта прозвучал в комнате так быстро и стремительно, что Джону показалось, будто он услышал эхо собственных слов. Неуверенно моргнув несколько раз, глядя на Холмса-старшего, он скрестил руки на груди. — Майкрофт, ты ведь понимаешь, что эта проблема касается нас обоих, а не только тебя? — Резкий тон доктора заставил Майкрофта, наконец, сосредоточить на нём внимание. Он посмотрел на Джона, откинулся назад и упёрся локтем о спинку стула. Яркий свет экрана падал на его белую рубашку с закатанными рукавами, переходя на бледную кожу рук и обнажённую шею. Джон ждал ответа со смесью раздражения и нетерпения. — О какой проблеме ты говоришь? — О какой проблеме?! — воскликнул Джон, не сдерживая голоса, и всплеснул руками, словно не веря, что Майкрофт мог сказать подобную несуразицу. — Эта проблема из шести футов-четырёх дюймов в высоту с серыми глазами. Она преследует нас, как тень, с самого начала. И проблему эту тяжело не заметить. Я говорю о Стоунере, Майкрофт, — более мягко добавил он под конец, опершись руками о край стола, на котором стоял ноутбук. Слова его, однако, не тронули Холмса. Ни один мускул на его лице не дрогнул, отчего вид его напоминал мраморное изваяние. — У него есть доказательства того, что мы с самого начала притворяемся парой. Я видел его ухмылку и уверен, что он что-то замышляет. Он не сказал мне ничего конкретного, но дал понять, что у него есть план. Сейчас, однако, меня стало больше беспокоить твоё поведение. Ты делаешь вид, что проблем нет, хотя сам прекрасно знаешь, что если что-то произойдёт… — Джон… — прервал его Майкрофт очень спокойным, но властным тоном. Он искусственно улыбнулся, словно заранее давая понять, что дальнейшие его слова будут пропитаны сарказмом и фальшью. — Мне очень приятно, что ты так заботишься об успехе и пытаешься помочь мне. Я ценю это. Но… — он понизил голос, придавая дальнейшим словам более холодный эффект. — На шахматной доске целью главных фигур является защита короля. А ты, Джон, пешка, лишь точка на доске, которая рано или поздно становится ненужной. Пешка — не цель игры. Не хочу обидеть тебя, говоря это. Всё, что я хочу сказать, — это то, что ты лишь средство достижения цели, а цель Стоунера и всех его интриг — это я. Я с самого начала предупредил, что тебе не следует сосредотачиваться ни на чём ином, кроме как на своей роли. Ты справляешься, поэтому постарайся ещё несколько дней, а остальное оставь мне. Аарон Стоунер скоро потеряет к тебе интерес, и тебе больше не придётся думать о нём. — Значит, я должен делать вид, что ничего не произошло, и больше не беспокоить тебя? — Если бы ты был так любезен…       Джон не собирался больше выслушивать эту чушь. Он не знал, оскорбил ли Майкрофт его намеренно или же просто очень неумело выразился. Какими бы ни были, однако, цели Холмса-старшего, слова его твёрдо убедили Джона оставить проблему в его руках. Потому что, в самом деле, зачем ему беспокоиться, если сам Майкрофт не выказывал достаточной заинтересованности в данной проблеме? Его это больше не касалось, ведь людей из окружения Майкрофта он не встречал да и не встретит больше никогда в своей жизни; это был единственный раз, когда он играл роль мужа Британского правительства, и, разумеется, последний.       Наконец Джону надоело смотреть на его безэмоциональное выражение лица; он стиснул зубы и развернулся, идя по направлению к спальне. На полпути он протянул руку к круглому столу, мимо которого проходил, и прямо на ходу схватил наполовину пустую бутылку вина. На самом деле сейчас ему было плевать на то, что это был за алкоголь. Хотелось просто напиться. Однако перед тем, как исчезнуть в темноте спальни, он в последний раз заговорил с мужем: — Помни, Майкрофт, что иногда пешка может стать единственным спасением для короля, потому что роль её незначительна, но когда ей удаётся достигать конца доски, она может превратиться в ферзя. А у того возможностей и ходов куда больше, чем у короля и остальных фигур вместе взятых.       Ждать ответа он не стал. Хлопнув дверью чуть громче нужного, он глубоко вздохнул, на мгновение останавливаясь и переводя дух. Затем он направился к дальней стороне комнаты, где находился выход на балкон. Джон уже успел привыкнуть к тихим венецианским ночам, к прекрасному виду Гранд-канала из окна, но только сейчас, как никогда, он оценил особое очарование тёмной комнаты, вкупе с умиротворяющим видом на спокойную воду. И хотя он не вышел на балкон, ещё свежие воспоминания помогали чётко представлять себе людей, гуляющих рядом с отелем, музыкантов, которые помогали туристам приятно проводить время, сочиняя грустные баллады у шумных ночных ресторанов.       Стоя с прикрытыми веками в метре от открытой балконной двери и чувствуя лёгкое касание развевающихся от потоков ветра штор к своим плечам, он глубоко вздохнул, наполняя лёгкие прохладным воздухом, и внезапно ощутил знакомый запах, тут же распахивая глаза. Мягкий и чуть горьковатый аромат сигаретного дыма был слишком хорошо знаком Джону, чтобы спутать его с чем-то другим.       Сделав шаг вперёд, он вышел на небольшой балкон и повернул голову влево, заметив Шерлока, чьи волосы блестели в лунном свете. Он перевёл взгляд на его бледное заострённое лицо и на лёгкий дым, который тот выпускал изо рта. Его друг стоял на балконе своего номера и выглядел так, будто о чём-то глубоко задумался. Оба мужчины не проронили ни слова, при этом прекрасно зная о присутствии друг друга. Джон откупорил бутылку, издавшую характерный звук, и сделал два больших глотка, наплевав на манеры. С Шерлоком ему не нужно было беспокоиться о своём поведении, в отличие от окружения Майкрофта, которое сочло бы подобный жест крайне предосудительным. — Майкрофт? — спросил Шерлок, заранее зная ответ. — С ним так же сложно, как и с тобой. Но он оказался ещё более упрямым. Иногда я задаюсь вопросом, как ему удаётся поддерживать отношения с людьми, при этом не отталкивая их своим безразличием и презрением. — Профессионально, Джон. Мой брат ко всему относится с присущей ему хладнокровностью, считая взаимодействие с людьми лишь необходимостью, которую иногда требует от него его работа. — Это схоже с поведением интровертов. — Дело в другом. Он не чувствует стеснения, и, если захочет — может легко заводить знакомства. Однако Майкрофт не только устаёт от присутствия посторонних, но и не считает, что должен тратить на окружающих своё время и внимание. Он сам себе хозяин, и ему это нравится. — Но ведь всем нужны близкие люди… — удивился Джон и впервые за это время посмотрел на друга. Шерлок бросил на него быстрый взгляд, затем затянулся сигаретой и очень медленно выпускал клубы дыма, прикрыв глаза. — Только не Майкрофт. Он холодный, как рыба. — Шерлок… Каким бы холодным ни был человек, у него не получится так существовать. Каждому из нас нужна поддержка. — Я знаю Майкрофта лучше, чем он думает, и могу заверить тебя, Джон, что его избегание людского общества равносильно его ненависти к мысли о поддержке или опеке с чьей-либо стороны.       Джону стало жаль Майкрофта. А ещё он не понимал, почему Шерлок с такой отдачей подчёркивал недостатки своего брата в этой области. Конечно, Джон и сам знал, что Холмс-старший был особенным и ему было трудно понять образ мыслей и действий этого человека. Но, тем не менее, он испытывал к нему такую же симпатию, как и к Шерлоку в начале их дружбы.       Сейчас, мысленно вспоминая Майкрофта, многие эмоции в Джоне изменились. Серьёзность, которую он видел на лице политика, теперь казалась грустью, которую он скрывал под своей каменной маской. Он вспомнил его проницательные глаза, и в них теперь виднелась тоска, а отстранённость и холод сменились пустотой и печалью. Сердце Джона сжалось от подобных мыслей, и сейчас он уже сожалел о своих горьких словах, сказанных недавно. — Может, он просто этого боится? Тебе ведь тоже было трудно начать кому-то доверять. — Так было до встречи с тобой. — В начале нашего знакомства ты держался особняком… — с улыбкой напомнил ему Джон. — Ты не знал, как тебе следует относиться ко мне, и часто не понимал моих поступков… — подчеркнул он, ставя бутылку на пол и опираясь локтями о холодный край балюстрады. — Вот видишь, Джон? Если бы ты встретил Майкрофта и стал жить с ним, он бы знал заранее, как с тобой общаться и как себя вести. И ты бы не узнал его истинную сущность. Мы с братом очень разные. — Может быть, но в глубине души твой брат нуждается во внимании и ласке, даже если он не хочет этого признавать… Так же, как и ты. — Давай не будем больше говорить о нём, — Джон услышал в голосе друга нотки раздражения и досады, поэтому больше не стал продолжать тему, которая явно действовала Шерлоку на нервы. Джон мог бы удивиться подобному, однако прекрасно знал, что отношения Шерлока и Майкрофта всегда были напряжёнными. Воистину, они были разные, как и их поведение, и образ жизни. Иногда Шерлок позволял эмоциям управлять своими действиями, в то время как Майкрофт полностью отстранял себя от чувств. Может, в этом и была причина их молчаливого соперничества? Возможно, Майкрофт завидовал способности своего брата общаться с другими людьми и испытывать эмоции, с которыми он сам не мог справиться? Или, быть может, Шерлок тоже в глубине души хотел относиться ко всему, как свой старший брат, сохраняя хладнокровие и свободу от сантиментов? Джон не знал, в чём заключалось их соперничество, но подозревал, что, несмотря ни на что, оба они нуждались в тепле и внимании со стороны другого человека.       Несколько минут они стояли в полной тишине. Джон наслаждался спокойствием, пока Шерлок докуривал сигарету, и открыл глаза только тогда, когда услышал вдали шум плывущего катера и смех людей, проходящих мимо окон гостиницы. Как же ему хотелось, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Мгновение, лишённое забот и стресса, рядом со своим другом. Он скучал по дому и по своей кровати на Бейкер-стрит, но всё же где-то внутри сожалел о том, что настают последние дни его пребывания в этом прекрасном и загадочном городе. А ещё, трудно было это признавать, но он ощущал грусть, думая о том, что его близость с Майкрофтом скоро закончится… — Как насчёт небольшой прогулки? — спросил вдруг Шерлок, выбрасывая окурок с балкона. — Сегодняшней тебе не хватило? — нарочитое удивление в голосе Джона прозвучало сильнее нужного. Конечно, он привык гулять вместе с Шерлоком в разное время суток, но сегодня он проходил уже много миль, и ноги его постепенно отказывали подчиняться ему. — Необязательно, если ты не хочешь, — ответил Шерлок, смахивая невидимую пыль с перил, и Джон почувствовал напряжение друга, будто тот боялся его реакции на это приглашение. Улыбнувшись, он покачал головой, понимая, что не собирается отказывать ему, и обернулся, посмотрев на окна гостиной своего номера, где Майкрофт работал у ноутбука. Рассеянный свет указывал на то, что мужчина всё ещё был занят, поэтому Джон снова обернулся, посмотрев на своего друга. Шерлок уже знал решение, принятое Джоном, а также понял, что тот не собирался оповещать Майкрофта о своём решении.       Алкоголь сделал своё дело; при нормальных обстоятельствах Джон, вероятно, стиснул бы зубы и покинул номер, как нормальный человек — через дверь, но по какой-то причине с Шерлоком его рациональная сторона начинала давать сбои. Без промедления он подошёл к концу балкона, положил руки на перила, перекинул через них одну ногу и поставил её на выступ. Поколебавшись долю секунды, он перекинул и вторую ногу. Потребовалось два шатких шажка, чтобы ухватиться за перила балкона своего друга. Шерлок крепко схватил его, помогая взобраться на безопасное место.       Джон увидел довольную ухмылку на лице друга, который, как ни странно, воздержался от комментариев. Джон последовал за ним вглубь номера, чувствуя себя грабителем или любовником, который тайно проник к чьей-то жене, однако поспешил выбросить подобные мысли из головы. Тихо последовав за Шерлоком, Джон время от времени обо что-то спотыкался, так как свет они не включали. Краем глаза он заметил открытую дверь спальни и две кровати; на одной из них кто-то спал. Джон с облегчением подметил, что кровати были раздельные, но тут же отругал себя за подобные мысли. Шерлок и Молли? Что-что, но это не должно было его интересовать.       Несколько мгновений спустя Шерлок с Джоном уже стояли в холле. Детектив закрыл дверь, сунул ключ в карман, и они спустились по лестнице, минуя сотрудников отеля, суетившихся посреди ночи.       Выйдя на улицу, в лицо мужчинам дунул приятный лёгкий ветерок. Джон больше не чувствовал усталости, и хотя алкоголь в крови всё ещё ощущался, он знал, что прогулка пойдет ему на пользу.       Сейчас Шерлок явно видел в нём своего проводника, так как ждал, когда он решит — куда идти.       Оглядываясь по сторонам, Джон вдруг заметил фигуру, стоящую на балконе, где сам он был всего несколько минут назад. Виден был лишь тёмный силуэт человека, и яркий кончик зажжённой сигареты, но, несмотря на это, Джон прекрасно знал, что это был Майкрофт. Вероятно, тот хотел понять, что они собирались делать, поэтому и вышел на террасу. Джон не знал — почему, но ему стало грустно при виде Майкрофта, одиноко наблюдавшего за ними сверху.       Не было необходимости поворачивать голову, чтобы почувствовать, как его друг встал рядом с ним, ожидая, заложив руки за спину. Шерлок часто принимал подобную позу, когда вступал в нечто, похожее на соревнование со своим братом. Время, место и ситуация значения не имели. Каждая его встреча с Майкрофтом была сродни ментальной борьбе. По крайней мере, Джон думал, что Шерлок именно так оценивал время, которое он проводил в обществе своего брата.       Джон кивнул в сторону площади Святого Марка, чтобы тем самым позволить и Майкрофту увидеть, в каком направлении они идут. Ему было неприятно ощущать на себе пристальное внимание старшего из братьев в это мгновение, поэтому он вздохнул с облегчением, когда убедился, что они отошли достаточно далеко и теперь остались с Шерлоком наедине. Хотя слово «наедине» не совсем описывало обстановку, так как, несмотря на третий час ночи, люди продолжали бродить по городу, кто большими группами, а кто парочками. Редко можно было встретить одиночек. Джон чувствовал себя странно, ведь всего несколько часов назад они с Шерлоком ходили по этой же улице, однако сейчас всё было по-иному. Он больше не ощущал на себе этого пристального взгляда, Шерлок больше не наступал ему на пятки. Оба мужчины будто, наконец, смогли успокоиться и расслабиться в компании друг друга.       Шли они медленно и в полной тишине. Тёмная ночь нависала над городом, но благодаря уличным фонарям было светло почти как днём. За исключением, пожалуй, узких улочек, отделённых от тёплого света высокими стенами зданий. Джон и Шерлок прошлись по главной площади, затем вернулись на Гранд-канал и пошли вдоль него, пока не достигли моста Риальто. Мимо них проходили весёлые компании, занимали места в барах или сидели у каналов, громко и радостно общаясь и потягивая крепкие напитки. Джон вспомнил тот вечер, когда они с Майкрофтом впервые проплывали на гондоле под этим красивым античным мостом. Он улыбнулся уголком губ, теперь направляясь туда со своим другом. Складывалось ощущение, будто он прилетел в Венецию всего пару дней назад, когда на самом деле его пребывание тут уже подходило к концу и возвращения его ждал грустный серый Лондон.       Так много событий произошло менее чем за две недели. Джон ещё раз посмотрел на канал, где стояли гондолы, приведённые к берегу. Глазами он стал выискивать лодку, которая больше всего была бы схожа с той, на которой они с Майкрофтом успели прокатиться.       Внезапно Шерлок оказался очень близко, как будто услышал мысли Джона о Майкрофте, и хотел их как можно скорее прервать. От этого внезапного движения Джон вздрогнул, но ничего не сказал, подумав, что это лишь очередная причуда его друга. — Шерлок, мне нужно отдохнуть, — сказал он, заметив очень уютное и уединённое место у моста. Он чувствовал, как ноги его потяжелели, и ему безумно захотелось опустить их в прохладную воду. А ещё Джон хотел снять, наконец, туфли, которые были на нём весь день. Он перевёл взгляд на Шерлока; тот лишь молча последовал за ним, и, когда они оба оказались на деревянном помосте, Джон снял обувь, отложил её в сторону, и сел, свесив ноги с платформы. Облегчённо вздохнув, он прикрыл глаза.       Теперь он понимал, что именно такого отдыха ему сейчас недоставало. Шерлок сел рядом с ним, и они ещё долго молчали, слушая разговоры, разносимые водой, и звуки музыки из ближайших заведений. Ноги Джона, в сравнении с теми, что свесились по соседству от него, были слишком коротки, поэтому не доставали до воды, однако это его не сильно огорчило; он отдыхал с улыбкой на лице, а вода плескалась совсем рядом, омывая каменистый берег. — Как прекрасно, — тихо сказал он себе под нос. — В самом деле? — послышался скептический голос Шерлока. Тот не стал оглядываться, ища причины восторга своего друга, однако продолжил: — Не понимаю, что может быть прекрасного в обшарпанных стенах, сырости и зловонии. Ты знал, Джон, каков состав этой воды? Восемь процентов — это остатки топлива и человеческие отхо… — Ну всё! Хватит!.. Бога ради, Шерлок… оставь свои анализы при себе. Я хочу немного охладить ноги в воде, и я это сделаю. Не будешь ли ты так любезен перестать смотреть на этот город только со своей точки зрения и постараться увидеть его моими глазами? — Не уверен, смогу ли я выдержать этот идеализированный взгляд на всё и вся. Тебе лучше удаётся позитивно воспринимать то, с чем у меня возникли бы проблемы. Кроме того, тебя одного, с подобным взглядом на жизнь, будет вполне достаточно; до тех пор, пока ты остаёшься довольным…       Джон смиренно вздохнул. Чего ещё можно было ожидать от своего гениального друга? Он прекрасно знал, что их подходы к окружающему миру радикально отличались. Конечно, это совсем не означало, что Шерлок не видел красоты или недооценивал её… он просто делал это по-своему и никогда громко об этом не заявлял. — Но я признаю, что в некоторых пунктах ты прав, — добавил Шерлок с ухмылкой на лице. Джон в удивлении уставился на своего друга, сидевшего рядом с ним, скрестив ноги и глядя на проплывавшие мимо лодки и на занятых беседой людей, проходивших вдоль канала. — О чём именно ты говоришь? — В этом городе действительно есть что-то привлекательное… — пробормотал Шерлок, оглядываясь вокруг, как бы подчёркивая, что он серьёзно имел в виду то, что сейчас сказал. Это заставило Джона хихикнуть и, слыша тихие ответные смешки своего друга, несколько раз, дотянувшись, похлопать ногами по поверхности воды.       Минуты текли медленно, и Джона всё больше и больше клонило в сон. Тихое и спокойное время, проведённое с Шерлоком, помогло ему полностью забыть о невзгодах и стрессе прошедшего дня. А ещё он был рад, что его друг почувствовал необходимость Джона побыть в спокойной обстановке, поэтому говорил только тогда, когда это было действительно необходимо. Им обоим было хорошо в компании друг друга, в большем они не нуждались. Джону потребовалось некоторое время, чтобы понять, что начало светать, и сонливость потихоньку накрывала его с головой. Он посмотрел на Шерлока и, слегка покачиваясь, поднялся с тёплого местечка. Его ноги были влажными и немного припухшими, поэтому в обратный путь он, подобрав свои ботинки, пошёл босиком.       Идя по улице без обуви, он ощущал каждую выбоину, каждую щель меж камнями; они были тёплыми и гладкими, но неровными, поэтому Джону приходилось смотреть под ноги, ведь каждое прикосновение к заострённой поверхности ранило его и без того чувствительные ступни. С грустью он подумал о тех временах, когда в детстве мог не заботиться о состоянии ног и не чувствовал боли при ходьбе по грубым или даже острым камням.       Джон шёл и улыбался каждый раз, когда Шерлок ненавязчиво комментировал проходящих мимо парочек или групп людей. А ещё он невольно задавался вопросом, как это возможно, чтобы дедуктивная болтовня друга не утомляла его, несмотря на всю его усталость. Наконец они покинули главную улицу и вошли на одну из узких улочек. Тьма тут же окутала их, и единственным источником света оказались сияющие на небе звёзды. Свет этот, однако, они могли бы увидеть лишь подняв голову. Их окружали высокие стены зданий, а улочка была столь узкой и разветвлённой, что хождение по подобным лабиринтам могло запросто вызвать приступ клаустрофобии и паники; и только коренной житель или хорошо ориентирующийся человек мог без труда добраться до места назначения, не плутая и не ходя кругами. Разумеется, Джон бывал в этом районе города уже не раз, но темнота путала и значительно усложняла ситуацию.       Однако, несмотря ни на что, Джону нравилось такое блуждание. Это слегка напоминало ему о том, что он испытывал во время патрулирования афганских деревень. Хотя сейчас он чувствовал себя иначе, и главной причиной этому было присутствие его друга рядом с ним.       Босыми ногами он шлёпал по каменным дорожкам, время от времени проводя ладонью по стенам зданий. Иногда он ощущал мимолётные касания руки или плеча Шерлока.       Звёзды начали исчезать, небо приобретало более яркие оттенки голубого, а тусклый утренний свет наполнялся ярким оранжевым блеском солнца. На узких улочках, однако же, оставалось всё так же тускло. — Красиво… верно? — голос Шерлока застал Джона врасплох.       Он повернул голову, и увидел своего друга, смотревшего на яркое небо. Слова Шерлока удивили его, хотя подобное случалось с ним и раньше, когда тот вдруг начинал рассуждать о том, на что обычно не обращал внимания. — Многие так и думают… — Как бы ты описал подобное зрелище, Джон? Романтичным?       Джон приподнял уголок рта и одну бровь. Ему было интересно, почему вдруг Шерлок начал думать о подобных вещах.       По неизвестной причине сердце Джона забилось быстрее, стоило ему подумать о том, что друг ведёт себя более раскрепощённо и показывает свои скрытые черты характера, потому что доверяет ему. — Конечно, это романтично, — наконец ответил он с тёплой улыбкой на губах. Некоторое время они шли молча, но внезапно Шерлок остановился и пристально посмотрел на Джона. — Джон…       Что-то в его голосе заставило доктора, сделав ещё пару шагов, обернуться и затем несколько раз встревоженно моргнуть. Всем своим видом Шерлок старался выглядеть обычным собой, но казалось очевидным, что его жесты и движения были продуманными. На лице его виднелась решимость. Он сделал два шага к Джону, заставляя того отступать до тех пор, пока спина его не ударилась о стену. Он был сбит с толку внезапным рывком Шерлока, совершенно не представляя, что им двигало в этот момент, а подобная близость лишь усиливала его замешательство и лёгкий дискомфорт. Прижавшись спиной к стене, он почувствовал, как руки его слабеют и из них выскальзывают туфли, звучно падая на землю. Прежде чем осознание происходящего дошло до его мозга, правая рука Шерлока оказалась прямо у его левого уха, отталкивая тяжёлую оконную ставню вплотную к стене; та издала громкий звук, тут же эхом разнёсшийся по пустынной улице.       Джон больше не мог контролировать ни дыхания, ни сердцебиения. Воистину, Шерлок удивил-таки его в самый неожиданный момент и самым неожиданным образом. Ситуация могла показаться комичной и нелепой, однако Шерлок вовсе не был похож на завзятого шутника. И сейчас глаза его были сосредоточены на лице Джона и на его реакции. Затем взгляд Шерлока опустился на его губы.       Он всё сильнее и сильнее прислонялся к Джону, вжимая его тело в стену.       Впервые они были столь близки, если, конечно, не считать короткие демонстрации физической силы, когда Джон пытался бороться с другом или же когда спонтанно и быстро обнимал.       Они стояли лицом к лицу; глаза Шерлока слегка блеснули в лучах восходящего солнца. И губы его в этот момент казались такими соблазнительными. Сейчас они были такими же алыми, как и его щёки. Детектив склонился, постепенно сокращая расстояние меж ними. Губы его были полными, сильно отличаясь от тонких губ его брата. То, как Майкрофт прикасался к нему, и его поцелуи были…       Джон пришёл в себя. Быстрым движением он положил руки на грудь Шерлока, пытаясь оттолкнуть его. Переживать подобное второй раз совершенно не хотелось; к тому же у него не было никакого желания сравнивать Шерлока с Майкрофтом, что было бы неизбежно. Однажды он уже совершил эту ошибку, увлёкшись моментом…       Последствия этого поцелуя, однако, стали бы намного более серьёзными, поэтому, осознавая это, Джон протрезвел. Но, несмотря на сопротивление, которое он оказывал, надавливая на грудь Шерлока, тот не сдвигался и не сдавался; глаза его были полны уверенности и чего-то непонятного, что вмиг заставило сердце Джона смягчиться. После непродолжительного возни Джон перестал сопротивляться столь яростно, теперь лишь стараясь избежать поцелуя. Он посмотрел на губы Шерлока, и сердце его бешено забилось. — Кхем…       Они замерли и посмотрели на то место, откуда доносилось ворчание. Взору их предстал мужчина средних лет, высунувшийся из окна. Выглядел он так, будто только что встал с постели, из чего можно было заключить, что проснулся он от того самого удара ставни собственного окна.       Мужчина не спускал с них глаз, выражая недовольство. Очевидно, он в равной степени был недоволен как внезапным пробуждением, так и сценой, свидетелем которой он стал.       Шерлок, тем временем, не выглядел расстроенным, более того, он даже не отстранился от Джона. Тот, однако, почувствовав, как лицо его вспыхнуло от стыда и смущения, собравшись с силами, оттолкнул Шерлока — несильно, но достаточно резко, чтобы выбраться, наконец, из его хватки и, подняв ботинки, поспешно исченуть за углом здания. Позади послышались быстрые шаги его друга, однако у Джона не хватало сил сосредоточиться и напрячь мозг хотя бы для банального: «что, чёрт возьми, это было?». Он шёл, прижав руку к губам, и впервые за долгое время хотел спрятаться от глаз обоих братьев Холмс, чтобы в одиночку поразмыслить о случившемся.       О том, как он — нормальный мужчина, всего за две недели превратился в Казанову, жаждущего мужской ласки.