Partners, Parents, or None of the Above

Следующее недопонимание произошло в баре, куда Диего и Клаус отправились наблюдать за каким-то парнем, который, по словам Пятого, мог быть ключом к предотвращению апокалипсиса. Номер Пять проводил много времени с Ваней, обсуждая моменты её жизни, которые ещё сильнее подавляли в ней её способности или злили, заставляли почувствовать себя отверженной, моменты, отталкивающие её ещё дальше от семьи. Конкретно этот парень в ближайшие лет десять скажет Ване, что ей нет равных в игре на скрипке. И Пятый хотел проверить, можно ли что-то изменить, как-то исказить ситуацию, чтобы то, что случилось, не произошло. "Это настоящее искусство, — много раз повторял им Пятый, — корректировать прошлое, чтобы изменить будущее". Диего достаточно настороженно отнёсся к идее взять Клауса с собой в бар. Тут было слишком много соблазнов, заключённых в блестящих бутылках в баре и витающих в воздухе с запахами алкоголя и дыма. Но нужно отдать Клаусу должное: он держался отлично. Братья вдвоем заняли столик в углу, откуда могли незаметно наблюдать за интересующим их человеком. ― Извини конечно, но этот парень такой скучный, ― простонал Клаус. ― Единственное, что он делает — пьёт. И это совсем не весело, если ты не можешь присоединиться. ― Нам не нужно больше оставаться, ― Диего подавил зевок. ― Уже темнеет. Я получил всю информацию, которая мне нужна. ― Ты получил информацию просто сидя на одном месте и глядя, как чувак нажирается в доску? ― Конечно, ― Диего самодовольно постучал кончиком пальца по виску. ― Тренировался быть копом, помнишь? ― Но разве ты им стал? ― парировал Клаус, укладывая подбородок на сложенные перед собой руки. Его брат прижал ладонь к груди, будто был глубоко оскорблён этим замечанием. ― Мне нужно отойти в туалет, и потом мы поедем обратно, окей? ― О, конечно, ― Клаус откинулся назад на своем стуле, махнув рукой в сторону мужской уборной. ― Давай, отойди. Диего остановился. Он чувствовал вину за то, что спрашивал, за то, что подвергал сомнению свою веру в Клауса, но он должен был задать этот вопрос: ― С тобой всё будет в порядке, пока ты здесь один? ― Если ты имеешь в виду, собираюсь ли я пойти и выпить, пока тебя не будет — то нет, не собираюсь, ― сказал Клаус. ― Обещаю, ― он положил руку на сердце. ― Даю тебе моё слово и всё прилагающееся, ― парень болезненно улыбнулся. ― У меня нет ни желания, ни денег, чтобы купить алкоголь. Можешь идти спокойно. ― Скоро вернусь, ― закатил глаза Диего. ― Не торопись, ― отпустил его Клаус, скрещивая руки на груди и возвращаясь взглядом к их цели наблюдения. Диего пошёл в туалет, отлил, помыл руки и сразу же вернулся в бар. Серьёзно, он отсутствовал совсем недолго. Парень, ради которого они тут и сидели, уже ушёл. А Клаус, хоть и не нарушил своё обещание не пить, всё равно не смог не найти проблем на свою голову. Он стоял во весь рост, глядя снизу вверх на троих крепко-сложенных мужчин, медленно приближающихся к нему. ― Ты одет вот так, и хочешь сказать, что ты не любишь сосать члены? ― глумясь, спросил их главарь. Клаус был одет, как обычно: чёрные скинни джинсы, слишком узкие даже для его длинных ног, ботинки на тангетке, красная обтягивающая майка под чёрным, обшитым золотом, пиджаком. И с обычным для него макияжем. Эти парни посчитали, и посчитали очень, очень ошибочно, что внешность Клауса делает его легкодоступным. Они вскоре поймут какой пиздецки огромной ошибкой это было: Диего видел, как его брат дерётся, достаточно много раз, чтобы знать это наверняка. ― О да, ты прав, я люблю сосать члены, ― ответил Клаус опасно холодным тоном, ― Я просто совершенно не заинтересован в твоём, сладкий. ― Сраный педик, ― прорычал один из двух других мужчин. ― Сраные классические латентные гомофобы, ― передразнил Клаус с обманчиво-радостным видом, но его голос был полон яда. Не оставив Диего времени отреагировать, вожак попытался нанести удар. Клаус легко уклонился и возник прямо перед его лицом со своим самым безумным, маньячным взглядом. В прошлый раз Клаус полез в драку с ёбаными военными ветеранами. У этих ребят не было ни шанса. Но Диего не хотел латать брата после любого исхода получившегося скандала, поэтому решил вмешаться. В данный момент он стоял возле этой собравшейся группы, и более того, прямо рядом с главарём. ― Попробуй коснуться его снова, и ты сильно пожалеешь, ― предупредил Диего мягким, но угрожающим тоном. ― А ты кто такой? ― вожак переключил своё внимание на подошедшего парня, оглядывая его с ног до головы и подмечая для себя, что он ниже, но крепче, в обтягивающей темной одежде, черных перчатках без пальцев и с ножнами. ― Его парень? ― Да, если что, ― сказал Диего, убеждаясь, что все трое прекрасно увидели вытащенные им ножи, ― У тебя с этим какие-то проблемы? Клаус обернул одну из своих длиннющих рук вокруг плеч брата, и Диего почувствовал, как тот ведёт пальцем по длинному белому шраму на его лице, явно разыгрывая шоу. ― Вы знаете, он получил этот шрам не во время бритья, ― ненавязчиво угрожал Клаус. ― Я бы сказал "вам стоит увидеть второго парня", но от него осталась только надгробная плита, так что... Диего легко подбросил одно лезвие в руке и бросил его в стену, попав ровно в центр висевшей там мишени для дартса. И через мгновение в его опустевшей ладони оказался ещё один нож. Теперь противники выглядели куда более встревоженными. ― Я спросил, ― медленно произнёс Диего. ― У тебя какие-то проблемы? Главарь взглянул на своих шестерок. Один из них покачал головой, округлив глаза. ― Нет, ― выдавил лидер, признавая своё поражение. ― Никаких проблем. Клаус наклонился, чтобы оставить поцелуй на виске брата. Диего был буквально в секунде от того, чтобы посоветовать ему не испытывать удачу. ― Вы уверены, ребят? ― спросил Клаус, и Диего даже не нужно было даже видеть это, чтобы знать, что глаза его брата сейчас расширены и наполнены безумством, которое он любит использовать, чтобы слегка припугнуть кого-либо. ― Никаких проблем, ― сквозь зубы повторил мужчина. ― Хорошо, ― сказал Диего. Теперь, когда противники даже не прокомментировали поцелуй, он, чувствуя себя смело и уверенно из-за их с Клаусом очевидной власти над ситуацией, положил руку ему на талию. ― Пошли, детка, ― добавил он, просто чтобы бросить им это в лицо, и пусть они только попробуют что-то об этом сказать. Он вывел Клауса из бара, продолжая держать нож на виду, если эти уёбки сделают что-нибудь тупое. Они ничего не сделали. Они прекрасно слышали угрозу. ― Диего, ― восхищенно сказал Клаус, как только они вышли на воздух, ― Если бы мы не были братьями, я был бы так пиздецки возбуждён сейчас. ― Не делай это странным, ― умоляющим тоном попросил Диего, ведя их к машине. ― Это ты назвал меня деткой, детка, ― Клаус шутливо покосился на него, обходя машину и сияя так, как будто эта перепалка была самой забавной вещью в его жизни. ― Ты заставляешь меня жалеть об этом, ― посетовал Диего, открывая машину и проскальзывая на водительское сидение. ― Прости, ― сказал Клаус, обмахиваясь, будто взволнованная девица, залезая на пассажирское место, ― Я просто люблю, когда ты становишься таким защитником. ― Окей, ты сделал это странным, ― подтвердил Диего, несмотря на то что его губы предательски изогнулись в довольной усмешке, ― Прекрати. ― Только если ты прекратишь рушить все мои будущие отношения. Дэйв сделал мои стандарты очень, очень высокими, и ты продолжаешь удерживать их такими. Ни один парень в жизни с вами не сравнится. ― Я твой брат, ― напомнил ему Диего с преувеличенным недовольством, заводя машину и выезжая на дорогу, ― Я не должен помогать тебе устанавливать стандарты. ― Слишком поздно, ― драматично простонал Клаус. ― Пожалуйста, скажи мне, что Бен не видел ничего из этого. ― Конечно видел, ― сказал Клаус, ― Он на заднем сидении, ― он повернулся, чтобы взглянуть на пустой задний ряд, а затем обратно к Диего, ― Он передаёт привет. И что ты действительно должен перестать завышать мои ожидания относительно моих будущих парней. ― Господи, помилуй, ― пробормотал парень сам себе. Клаус разразился хохотом, и Диего абсолютно не сомневался, что Бен тоже смеётся над этим. Он был так в этом уверен, что почти мог представить, как звучит его смех. И не в первый раз ему хотелось, чтобы он действительно слышал его.

***

― Ещё раз, зачем мы это делаем? ― спрашивал Клаус Номера Пять, и, если честно, Диего был в шаге от того, чтобы попросить пояснений самостоятельно. Пятый издал долгий страдальческий вздох, демонстрируя то, как он устал от их отсталого интеллекта, и объяснил ещё раз: ― Я говорил вам. Человек, владеющий этой закусочной, умрёт сегодня. Он уйдёт поздно, пьяным, будет ограблен по дороге домой и зарезан за попытку оказать сопротивление. Человек, который позже купит это место, лет через десять превратит его в алтарь Академии Амбрелла и поговорит с любопытной и по понятным причинам озлобленной Ваней, что подтолкнёт её к написанию той книги. ― Ага, и почему конкретно мы должны притворяться парой, а ты ― нашим приёмным сыном? ― Чтобы спасти нынешнего владельца закусочной. ― Я не понимаю, ― признался Диего. ― Конечно ты не понимаешь, ― Пятый закатил глаза. ― Этот парень закрытый гей, и его главная мечта ― усыновить ребенка. Сегодня случилось что-то, что заставило его остаться в закусочной, напиться, задержаться допоздна, и потом нарваться на грабителя и умереть. И притворившись семьей... ― Мы и есть семья, ― услужливо напомнил Клаус. Номер Пять сжал челюсти. ― Семьей с однополыми родителями и приёмным сыном. Мы дадим ему надежду на любовь, на права, на усыновление, и это значит, что он не задержится, чтобы выпить, уйдет домой сразу после закрытия и не будет ограблен. Понятно? ― Au contraire*, ― протянул Клаус. ― Совсем не понятно. Как бы я не был счастлив спасти этого человека от смерти сегодня, как его выживание должно остановить что-то, что случится через десять лет? ― Эта закусочная ― семейный бизнес. Он будет владеть ей, пока не передаст своим детям. Которых у него не будет, если он никого не усыновит. В любом случае, он будет владельцем так долго, как сможет. Так что он не продаст её, и она не попадёт в руки мудаку, который превратит её в жутковатый музей про супер детей. ― И эти крошечные изменения, которые никак напрямую не связаны с самим событием… ― попытался внести ясность Диего, ― Они действительно меняют будущее. ― Диего, ― предостерег его Пятый, ― Ты сомневаешься в моих навыках? Я был экспертом в своей области. Я точно знаю, что делаю. Это самые трудноуловимые изменения, которые приводят к наиболее эффективным различиям и наименьшим потерям. Корректировка прошлого для изменения будущего — это... ― Вид искусства, ― закончил Диего, уже наизусть зная эту речь. ― Ага, мы в курсе. ― Не возникай, ― проворчал Пятый, ― Так вы собираетесь вести себя как мои родители или нет? ― Как ты говоришь со своим отцом, Номер Пять! ― сделал ему выговор Клаус, соединяя их с Диего руки. ― Ты здесь не родитель. ― Иногда я чертовски сильно чувствую себя им, ― их гипотетический сын злобно ущипнул себя за переносицу. ― Это не наша вина, что ты тут старший, старик, ― усмехнулся Диего. ― Ваша вина в том, что именно вы стоите здесь сейчас. Я считаю, что вас принимали за бойфрендов достаточно часто, чтобы вы были лучшими претендентами на эту роль. ― И кого ещё ты мог попросить, ― возразил Диего, ― Играть пару геев? Потому что единственный вариант, который у тебя оставался, это Лютер. ― Боже, просто представьте это, ― хихикнул Клаус. ― Он был бы таким неловким. ― Вы можете сфокусироваться?! ― рявкнул Пятый. ― Нам нужно пойти туда и устроить отличнейшее представление. ― Тогда убери с лица этот оскал, сын мой, ― Клаус неодобрительно похлопал его по щеке, ― И дай взрослым поработать. Они вошли в закусочную и заняли столик. Владелец за стойкой помогал с чем-то паре официанток, но так как те были заняты, именно он подошел к братьям за столиком, чтобы принять заказ. Согласно бейджику его звали Том Дауни, и он был как раз тем человеком, которого они искали и надеялись спасти. Троица мило и вежливо пообщалась с ним, пока делала заказ. Клаус был полностью погружен в роль, удостоверяясь, что хозяин заведения получил достаточно намёков на то, что они были семьёй. Он скользил пальцами по руке своего “парня”, когда обращался к нему, и нежно улыбался Пятому, как нормальный отец улыбался бы своему сыну. Диего вёл себя сдержанней Клауса, но послушно исполнял свою роль. Он знал, что Том время от времени поглядывал на них, поэтому играл с пальцами брата, разглядывая его накрашенные ногти, пока они трое общались между собой. Номер Пять просто вёл себя мило и вежливо. Диего был уверен, что для этого ему приходилось стараться очень сильно, и это было чертовски забавно. Когда Том и официантки были вне зоны слышимости, Клаус и Диего по очереди пытались вывести Пятого из себя, потому что при любых других условиях он бы оторвал им за это головы. ― Веди себя прилично, ― упрекнул "сына" Диего, когда тот огрызнулся на Клауса и едва ли не вышел из образа очаровательного мальчишки. ― Не заставляй нас выглядеть плохими родителями. ― Отъебись, ― прорычал тот себе под нос. ― Не выражайся, Пятый, ― беспечно пропел Клаус. Номер Пять невинно улыбнулся (хотя скорее оскалился). ― Простите, папы, ― любезно извинился он сквозь сжатые зубы. ― Мы не злимся на тебя, ― отозвался Диего. ― Просто разочарованы. Клаус расплылся в улыбке и хихикнул. ― Оооо, Диего, у тебя есть этот низкий отцовский голос. Я начинаю хотеть детей. ― Как многое я делаю для будущего, ― устало пробормотал Номер Пять в свой молочный коктейль. У них состоялся ещё один недолгий, приятный разговор с Томом, когда тот принёс их еду, и один, когда он вернулся за тарелками. ― Время пойти и поболтать, ― в конце концов решил Клаус, беря ситуацию в свои руки. Он провёл Диего и Пятого к стойке с десертами и остановился, внимательно изучая ассортимент. ― Значит, осталось место для десерта? ― приветливо спросил Том, когда они подошли к стойке. Диего мог сказать, что он расслаблен, по его искренней улыбке: его начальная приветственная улыбка была куда более натянутой и поддельной. ― Думаю да, ― сказал Клаус, находя рукой плечо Пятого. ― А ты как, малыш? ― спросил он его. Тот улыбнулся и кивнул, подыгрывая: ― Всегда есть место для десерта. ― Как скажешь, босс, ― согласился Клаус. ― Выбирай тогда что-нибудь, ― он взглянул на Диего. ― Хочешь взять что-нибудь на двоих, милый? ― Конечно. Возьми, что хочешь, ― кивнул парень. Клаус лучезарно улыбнулся, и они с Пятым выбрали десерты. ― Вы не возражаете, если мы сядем за стойку? ― дружелюбно уточнил Клаус у владельца, уже присаживаясь на один из высоких стульев возле неё. ― Совсем нет, ― ответил Том, подавая им кусок яблочного пирога для Клауса и Диего и, что предсказуемо, мороженое с кофейным вкусом для Номера Пять. ― Так, ― начал он, взяв в руки тряпку и протирая стеклянную витрину для десертов, ― Что привело вас сюда сегодня, джентельмены? ― О, просто остановились на обед на семейной прогулке. ― Так вы семья? ― спросил Том, ― Я догадывался, но я.. ― он затих, ― Я не хотел быть самонадеянным. ― Это немного нетрадиционно, ― Клаус бросил быстрый взгляд на Диего, притворяясь осторожным. ― Так что мы понимаем. ― Я не думаю, что это нетрадиционно, ― мгновенно сказал хозяин закусочной, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что никто не слушает. ― У меня самого такие же склонности. ― О, я понимаю! ― радостно отозвался Клаус, светясь так, как будто эта новость только что заставила его полюбить Тома в миллионы раз больше. ― Что ж, очень приятно познакомиться! И еда здесь была просто замечательной! Я Курт, ― сказал он, а потом указал на Диего, ― А это мой партнёр, Данте. И наш сын. ― Ваш сын, ― мужчина оторвался от уборки. Он посмотрел на Пятого, затем на Диего и наконец перевёл взгляд на Клауса ― болтливого Клауса, который предоставит ему ответ. ― Он приёмный, ― улыбнулся ему парень. Он наклонился ближе к стойке и наигранно заговорщически прошептал, ― Поэтому мы так не похожи. ― Вы смогли пройти весь путь усыновления? ― Да. К сожалению, пришлось оформить это как усыновление только одним родителем. Жаль, что приходится делать это так, но законы есть законы, и не похоже, что всё это скоро изменится. Когда-то ― да, но ещё не скоро. Не то чтобы одиночное усыновление без партнера это не чудесно, конечно нет. Я сам был усыновлен и выращен отцом-одиночкой. Клаус выбрал очень эффективную роль того очень милого и очень многословного типа людей, которые счастливо перескажут тебе всю историю их жизни, и тебе не нужно даже спрашивать их о чем-то. Это было довольно разумной тактикой и значило, что Том станет вовлечённее и заинтересованнее в них. Чего троица и добивалась. ― А Вы, Данте? ― спросил Том, выглядя искренне заинтересованным. Диего решил пойти другим путем хотя бы по той причине, что было бы странно, если б они оба в прошлом были усыновлены. ― Меня вырастила Мама, ― сказал он вместо правды. “И ещё генетическо-модифицированный шимпанзе”, ― подумал он, но, разумеется, не озвучил. ― Я должен сказать: это как глоток свежего воздуха ― видеть такую открытую и честную насчёт своей любви пару. Это всё ещё сложно даже сейчас, ― кивнул владелец заведения. ― О да, это так. Из-за этого я едва не упустил свой шанс с Данте, ― Клаус снова пустился в разглагольствования, которые Том каким-то образом не считал утомляющими. Было похоже, что он внимал каждому слову собеседника. ― Мы знаем друг друга с самого детства. Учились в одной школе. Я был влюблен в него годами, потому что он просто прекрасен, ― Клаус вздохнул и оперся подбородком на свою руку, глядя на Диего так, будто он действительно был светом в его жизни. ― Увы, я никогда не был достаточно смелым, чтобы поговорить с ним об этом. Но на следующий день после окончания старшей школы я решил, что это мой последний шанс, так что я набрался смелости и, ну.. Мы были вместе с тех пор, ― Клаус проскользнул рукой по стойке, чтобы переплести их с Диего пальцы. ― Я решил, что хватит с меня ожидания, я не буду больше прятаться, так что когда мы в итоге обсудили усыновление, мы просто решили сделать это. ― Это заслуживает уважения, ― задумчиво прокомментировал Том. ― На самом деле, я сам обдумывал одиночное усыновление. ― Это чудесная вещь, ― высказался Диего, чувствуя, что сейчас было самое время что-то сказать, несмотря на то что он радостно принял роль более спокойного, молчаливого и менее активного партнёра. ― Этот процесс занимает много времени, но оно того стоит, ― он дотянулся и взлохматил волосы Пятому, так что знал, что это его реально разозлит, но он не сможет сделать абсолютно ничего. ― О да, ― согласился Клаус с широкой улыбкой. По его глазам было видно, что он ужасно доволен тем, как выглядит Пятый с растрёпанными волосами, ― Нам очень повезло иметь нашего Пять. ― Пять? ― Том остановился, нахмурившись. Диего почти успел отреагировать на это гримасой, потому что ни один человек в здравом рассудке не назовёт своего сына Пять. Только если это не эксцентричный старик с семью детьми, которых он воспринимал в первую очередь как эксперимент или проект. Он уже был готов проклясть оговорку Клауса, но тот мгновенно сгладил свой промах: ― Это наше прозвище для него, ― сказал он, ― Его зовут Пятитарх. Его родная мать была русской. И, вероятно, фанаткой старославянского. Номер Пять нахмурился. Диего точно знал, что внутри он кипел, но Том по-доброму рассмеялся, глядя на Пятого, и ему пришлось мгновенно поменять выражение лица. ― Я рад встрече, Пятитарх. Пятый вернул свою милую и невинную улыбку, которая, похоже, отлично работала на незнакомцах. Но для Диего она казалась нервирующе странной. ― Я тоже рад знакомству, сэр. ― Какой вежливый молодой человек, ― просиял Том. ― Хорошо воспитанный, ― обратился он к “родителям” с поднятыми уголками губ. ― Спасибо, ― искренне ответил Диего, хотя знал, что ни один ребенок Реджинальда Харгривза не был хорошо воспитан, по крайней мере не их отцом. Их Мама… Что ж, она была святой. И Пого всегда был успокаивающей константой. Единственная причина, по которой некоторые из них выросли хотя бы наполовину порядочными — присутствие Мамы и Пого в их жизни. ― Вот блин, ― воскликнул Клаус, взглянув на свои часы, а затем на Диего. ― Дорогой, нам надо выдвигаться, если мы не хотим опоздать, ― он перевёл взгляд обратно на владельца закусочной, ― Можно нам счёт, пожалуйста, Том? ― О, конечно, ― добродушно отозвался хозяин закусочной. Он принёс им счёт, и Диего отсчитал наличные, которые с них причитались, щедро добавив чаевые. ― Спасибо за отличный обед! ― И не сдавайтесь в усыновлении, ― сказал напоследок Клаус. ― Если Вы действительно этого хотите, продолжайте бороться. Это того стоит. Дети, которые не нужны своим родителям, заново обретают настоящую семью, в которой их любят и заботятся, даже если это слегка нетрадиционно. Это было по-настоящему мило, потому что последняя часть его речи прозвучала очень искренне, как будто из собственного опыта. ― Спасибо вам за вашу открытость и честность, ― поблагодарил их хозяин заведения в ответ. ― Я думаю, мне действительно нужно было услышать это сегодня. Так что спасибо, ― он взял у Диего деньги и пересчитал их, а потом снова посмотрел на парней с ещё более широкой улыбкой, ― И спасибо вам большое за вашу щедрость. ― Это было заслуженно, ― ответил Диего, стаскивая Пятого со стула и позволяя Клаусу взять себя за руку. ― Хорошего вам дня, ― пожелал им Том. ― И Вам, ― ответил Клаус. “Хорошего Вам дня и не умрите в конце него”, ― молча посоветовал владельцу Диего. Троица вышла, двигаясь в сторону парковки. Едва они приблизились к машине, как Пятый ударил Диего по руке. ― Ауч! ― возмутился он. ― Это ещё за что? ― За то, что тронул мои волосы! ― прорычал Пятый и попытался так же ударить Клауса, но тот ловко увернулся, ― И ты назвал меня Пять. ― Ну-ну, Пятитарх, не злись, ― усмехнулся Клаус. Он остановился и обернулся к "сыну", положив руки на колени и наклонившись так, чтобы быть c ним на одном уровне. ― Если ты будешь хорошо себя вести, мы можем поехать и отпраздновать это ещё одним мороженым! ― Отъебись. Я иду обратно на базу. Оставайтесь в машине и проследите, в какое время уйдет Том. Убедитесь, что он не умрет, ― и сказав это, он исчез, телепортировавшись подальше. ― Ахх, они растут так быстро, да? ― Клаус ухмыльнулся брату. Тот только закатил глаза и покачал головой. Он был более чем впечатлён спектаклем, который Клаус разыграл в закусочной, о чем и решил ему сказать: ― Ты врёшь пугающе хорошо, ты знаешь? ― Ну, муж мой, у меня было много, много практики. Диего был не уверен, хочет ли он знать как именно и почему его напарник выработал этот навык. У него было чувство, что история была печальной и связанной с наркотиками. ― Брат мой, ― поправил парень. ― Ты звал? ― усмехнулся Клаус. Диего вздохнул и схватил брата за рукав, таща его по направлению к машине. ― У Дэйва должно быть было ангельское терпение, ― сказал он ему. ― Но ему повезло иметь тебя. ― Авв, Диего, ― протянул Клаус с внезапно эмоциональным видом и закинул руку на плечи парню. ― Ты слишком милый для меня. Диего услышал хихиканье и, оглядевшись, заметил группу девушек, собравшихся в другой части парковки и наблюдающих за ними. Они шептались и посмеивались. ― Это снова происходит, ― сказал он. Клаус посмотрел на них и рассмеялся. ― Нахуй их, ― беззаботно сказал он, прежде чем закричать, ― Он мой брат! ― он притянул Диего ещё ближе к себе. ― Нам больше нравится держать это внутри семьи! И мы ещё не самые худшие! Вы просто не видели наших брата и сестру! Девочки остановились и уставились на парней, прежде чем поспешно удалиться, сплетничая и оглядываясь. ― Господи Боже, ― проворчал Диего, выпутываясь из длинных конечностей Клауса. Он обхватил голову руками. ― Кажется, я предпочту, чтобы они просто недопонимали. Клаус запрокинул голову и рассмеялся его самым маньячным смехом, а потом резко замолчал. ― Давай, муженек, у нас всё ещё осталась незавершенная миссия, ― он подтолкнул брата к машине. И Диего осознал, что он действительно, по-настоящему смирился со своей участью постоянно быть принимаемым за бойфренда своего брата. ― Наша семья - это полный пиздец, ― сказал он Клаусу, когда они забирались в машину. ― О да, ― согласился тот, не сомневаясь ни секунды, ― Абсолютный пиздец. Но зато никогда не бывает скучно.