Дежавю

Галя очнулась от стрекочущего гудения и вибрации. Она в вертолете! Их нашли и спасли! Нет, не их. Только ее. Андрей умер. Стало так горько, что Галя не захотела открывать глаза. Пусть спасатели думают, что она в обмороке или спит. Нет сил общаться, благодарить, отвечать на вопросы… Затрещало, заскрипело. Бодрый голос Андрея произнес: — Вышка-пять, я эр-четыре-три-семь! Как слышно? Прием! — Вышка слушает. Глаза у Гали вытаращились! Она сидела, пристегнутая к креслу в кабине вертолетика. Сквозь стекло виднелось облачное небо, пестрые холмы и бурливая речка в долине. А рядом Андрей как ни в чем ни бывало отчитывался о точке, эшелоне и курсе! Галя торопливо ощупала свое лицо, бросила взгляд на одежду. Кожа была гладкой, без царапин и шишек, брюки и блузка — целыми и чистыми. А катастрофа? Приснилась, что ли? Да, наверное. Галя переутомилась от долгого бессонного перелета, проголодалась… Уснула сидя, в неудобной позе, вот и примерещились всякие страсти. И сейчас от недосыпа и дурного сна ей кажется, будто она уже слышала про «облака три от тысячи, ветер двести сорок, скорость пять…» Есть какое-то название для этого чувства повторения уже бывшего… Дежавю! Андрей выслушал информацию и совет «держать штурвал» и сказал: — Понял. Выполняю. Будь здоров, Петрович. — Буду, — скрипнуло в ответ. И эти слова Галя тоже уже слышала. Помнятся четко, словно были сказаны наяву! Тряхнув головой, она спросила: — Что-то с погодой? — Погода как погода. У нас всегда так, — рассмеялся Андрей. Так себе погода. Облачно, ветрено. Все, как в ее кошмаре. Близкие облака пугали. Галя внимательно рассматривала речку — и заметила движение на берегу. — Смотрите, Андрей, смотрите! Медведь! Медведь был точь-в-точь как тот, который ей приснился. Он так же беспокойно оглядывался на вертолет и забавно улепетывал от него. Андрей направил вертолет по кругу, снова пролетел над зверем — тот полез от реки вверх по ближайшему распадку, прямо сквозь кусты и траву. — Куда это он? — машинально спросила Галя. Но быстро вспомнила его ответ. И точно, Андрей беззаботно пояснил: — От нас убегает. На ту сторону, за хребет. Галя незаметно ущипнула себя и чуть не ойкнула от боли. Нет, она не спит! Но видит наяву собственный сон, повторяющийся в мельчайших деталях. Неужели ей приснился вещий сон? Андрей тем временем снова заложил поворот. — Мы куда? — замирая, спросила Галя. — Тоже на ту сторону. Покажу вам одно местечко. Там есть еще одна речка, рыбная. Мишки туда толпой ходят. Нет! Им нельзя на рыбную речку к толпе медведей. Если верить сну, там их ждет катастрофа. Однако раньше Галя не верила в вещие сны и сейчас верить не хотела. И уж точно не поверит ее сну Андрей! Дрожащим голосом она пролепетала: — А п-погода? Может, нам лучше скорей до Эссо добраться? — Нормальная погода. В Эссо успеем. Крюк невелик, за четверть часа обернемся, — пообещал Андрей уверенно и весело добавил: — Не бойтесь, Галя! Я тут все мели знаю. Она старалась гнать воспоминания о кошмаре, гнать дурацкое дежавю. Поддаться страху — значит признать, что она стала прорицательницей или сошла с ума. Сны не превращаются в реальность. Так не бывает! Андрей ловко управлял вертолетом, петлял по долине, нарезал круги над медвежьей рыбалкой. Галя рассматривала зверей со жгучим, беспокойным интересом. Пусть они будут другими, не такими, как во сне! Тогда сон – не вещий, и полет не закончится катастрофой, мучениями… и смертью Андрея. Но медведи были те же самые и занимались теми же делами. Вот один достал из воды крупную рыбу и бросился убегать от другого; вот медвежата резвятся на галечной отмели, а медведица выгоняет их из воды, оберегая от вертолета. С волнением Галя заметила и кое-что новое — один из «рыболовов» бил по воде лапами, стараясь оглушить добычу, другой, сидя на отмели, привередливо выедал из рыбины икру… Реальность отличалась от сна! Отличалась! Или просто Галя что-то забыла?.. Тем временем облака становились все ниже и гуще, дальний конец долины скрылся в дымке. Андрей сказал: — Все. Полюбовались и хватит. Пора на маршрут. — Жалко… — прошептала Галя, с ужасом глядя на поднимающийся по долине туман. Совсем как в том сне. Никак не получается забыть его! — Погода не очень, — с притворным спокойствием пояснил Андрей. «Да не в погоде дело!» — хотела крикнуть Галя. Но язык у нее будто присох к нёбу. Казалось, стоит заикнуться о несчастье из сновидения, и оно тотчас перекинется в реальность, станет совсем-совсем настоящим. Нет, только не это! А сон крутился дальше. Туман навалился на Робина-Бобина, ослепил, сбил с направления. Андрей с виду уверенно шевелил штурвал, жал на педали, но желваки на скулах и быстрые взгляды, которые он бросал то на приборы, то по сторонам, выдавали его беспокойство. Галя, сжавшись, держалась за свою сумочку, как утопающий за соломинку. Из тумана выскочил близкий перевал. Андрей чертыхнулся. Вертолет перелетел над седловиной, едва не задев траву… Удар ветра толкнул его к скале. Он затрясся, крутнулся и с треском рухнул вниз. Последней мыслью Гали было: «Сон все-таки вещий». *** Она очнулась от холода и боли. Раскалывалась и гудела голова, ныла поясница, правую сторону тела будто искололо гвоздями, в грудь впилась веревка… Все как в том сне! Галя распахнула глаза, увидела покореженные железяки, засыпанные стеклянной крошкой, кривую березовую ветку с полуоборванной листвой. Как во сне! Авария повторилась наяву. И Галя проживает ее по-настоящему. Так не бывает! Но сон сбылся в мельчайших деталях. Значит, сбудется и дальше. Галя вспомнила залитое кровью лицо Андрея, шаткую походку, запинающееся бормотание… И собственное свинское поведение. Как она гоняла беднягу туда-сюда! Загнала до смерти. А потом хотела исправить, да поздно! Конечно, тогда она не знала, как опасна травма Андрея… Зато знает сейчас. Сон предупредил ее! Наверное, сновидение наслали камчатские духи, напугали и научили. И теперь, когда авария случилась по-настоящему, Галя не повиснет на Андрее мертвым грузом, а поможет ему. И все кончится хорошо! Она задергалась, пытаясь встать, пока не поняла, что ее не пускает ремень. Выстегнулась, перекатилась на живот, огляделась. Робин уже знакомо опрокинулся набок, помялся и покорежился, лишился всех стекол и левой передней дверцы. В пустые проемы просовывались обломанные ветки и затекал сырой туман. Андрея в разбитом вертолете не было. Но Галя догадывалась, где искать его. Охая от боли в пояснице и в ушибленных ребрах, она вывалилась из вертолета. Уцепилась за гнутую обшивку, встала на ноги. Вертолет лежал на склоне в конце борозды, окруженный выдранной травой, вывороченными камнями, обломанными ветками и разбросанными вещами. И Галина сумочка, и рюкзак Андрея валялись неподалеку. Но сам Андрей?.. В сновидении она нашла его в кустах, выше вертолета. Галя подползла к кустам – Андрей лежал в развороченных ветках грязным тюком, лицом в землю. Жив! Дышит, и пульс бьется отчетливо и ровно. Теперь надо сделать что-то… Как-то полечить его, чтобы сон не сбылся. Но как? Пока писала свой роман, Галя справлялась в Википедии о травмах и первой помощи при них. Но врачом она не стала и, хоть убей, не помнила, что делать с разбитой головой и сотрясением мозга! Андрей лежал пугающе неподвижно. По траве у него под головой растекалась кровь. Наверное, надо перевязать его, уложить поудобнее, а потом поменьше теребить, чтобы он не напрягался. Разве может она сделать больше? Но даже и этого она не смогла: забыла аптечку. Пришлось вернуться к разбитому вертолету и шарить в хламе, застрявшем между сиденьями. Коробка нашлась под драным свертком с палаткой, заодно Галя вытащила и его. С аптечкой поднялась к кустам. Андрей так и лежал кулем, вниз головой по склону — не поднять, не подлезть для перевязки. Галя принялась трясти и тормошить его, чтобы привести в чувство. Через несколько минут он застонал, пошевелился… Приподнялся на руках, повернул к Гале залитое кровью лицо с мутными глазами, сипло выдавил: — Ты… кто? — Галя, — ответила она торопливо. — Галина Соколовская! Помнишь? Ты меня встретил в аэропорту, потом на вертолете вез. — А… да… писательница. Он завозился, сел, рукавом отер лицо. Все знакомо – правая бровь глубоко рассечена, кровь из раны течет струей и сочится из носа. — Черт, приложило… — пробормотал Андрей невнятно. — Башка как котел. Что случилось? — Потом расскажу. Дай, лоб тебе замотаю, а то смотреть страшно. — Ни фига не помню. Распотрошив аптечку, Галя нашла перекись, марлевые салфетки и бинты. Залепила рану на лбу салфетками, замотала бинтом и еще клочок марли дала Андрею, чтобы зажал нос. Он покорно подчинился ее заботе, только переспросил гнусаво: — Так что случилось-то? — Мы летели на вертолете, ты вез меня в Эссо. Потом свернули медведей посмотреть. А там туман и ветер. Ты пытался из тумана вылететь, но промахнулся. Или нас ветром сбило, не знаю. Робин задел за скалу и упал. Разбился. Меня ремень в кресле удержал. А тебя из кабины выбросило. Ты головой обо что-то приложился. Сильно болит? — Вроде нет. — Тебе теперь лечь надо и лежать, чтобы хуже не было. — Какое там лежать… Выругавшись, Андрей отбросил окровавленный комок марли, с трудом встал и шатаясь побрел вниз к останкам вертолета. Галя с аптечкой в руках потащилась за ним. Доковыляв, Андрей уцепился за раму, заглянул в кабину: — В хлам. Робин, бедняга… Он шлепнулся на землю возле вертолета и привалился к мятому железному боку, уронив руки. Галя потопталась над ним, потом отложила аптечку, нашла рядом с вертолетом место поровнее и расстелила драную палатку. Подтащила ближе рюкзак Андрея, но рыться в нем в поисках спальника постеснялась. Бросила взгляд на хозяина — он сидел с закрытыми глазами, не замечая ее суеты. Она тронула его за плечо: — Андрей, у тебя есть спальник? Он тупо уставился на нее снизу вверх. Не дождавшись ответа, она посоветовала: — Иди, ляг на палатку. Станет легче. После паузы он покачал головой: — Не могу. Надо сперва… связаться. Спасателей вызвать. Галя дернулась предупредить: «Рация разбилась!» Но промолчала. В ней вспыхнула слабая надежда. Сон сном, но вдруг наяву рация сработает? Андрей залез в кабину, подобрал наушники. Пощелкав тумблером, забормотал: — Мэй-дэй, мэй-дэй. Я эр-четыре-три-семь. Прием… У нас ЧП. Терпим бедствие. Мэй-дэй… прием. Рация ответила мертвым молчанием. Галя схватилась за смартфон. Но он показал время — 17.14 — и надпись «нет сети» вместо индикатора силы сигнала. Андрей выбрался из вертолета и снова уселся на землю: — Тухло. Рация… в хлам, — он глянул на телефон у Гали в руках: — Бесполезняк. Тут горы, мы в яме, сети нет, одни дыры… Да ты не бойся. Мы должны на связь выйти. Не выйдем — нас будут искать. Найдут сегодня. Или завтра. Он провел рукой по повязке на лбу, по проступившему красному пятну. У Гали кисло засосало под ложечкой. Она же все делает правильно, но проклятый сон продолжает сбываться! Тот же лес, тот же туман, те же комары. И Андрей шаг в шаг, слово в слово повторяет себя-из-сна. Не доработали что-то камчатские духи. Какой смысл в предсказании, если ход вещей изменить нельзя? Галя потрясла головой. Отчаиваться рано! Если она будет идти наперекор сну, он сгинет, реальность не повторит его. — Понятно, — сказала она вслух. — Нам надо дождаться спасателей. Но у нас ни еды, ни воды, и еще у тебя сотрясение. Ложись. А я воду поищу. — Вот еще, — буркнул Андрей и стал подниматься на ноги, цепляясь за вертолет. — Где ты воду найдешь? Мест не знаешь. Заблудишься. Лучше я пойду. — Вот еще! Тебе плохо, еще свалишься где-нибудь в зарослях. Ни я, ни спасатели не найдут. А моя голова целая, соображает. Не заблужусь. Ничего со мной не случится. Она взяла Андрея под руку, подвела к расстеленной палатке и усадила на нее. Сама же вернулась к рюкзаку и принялась копаться в нем, разыскивая кружку. Ошарашенный ее самоуправством, Андрей поначалу только хлопал глазами. Потом спросил: — Ты что ищешь? — Кружку… или бутылку. — В клапане. Кроме кружки, в клапане обнаружился баллончик репеллента. Как следует опрыскавшись, Галя передала баллончик Андрею: — Держи. А то комары сожрут. Он вяло махнул рукой: — Не сожрут, я привычный. Правда, вздремну чуток. Башка раскалывается, аж тошнит… Он неуклюже улегся и закрыл глаза. Галя с тревогой посмотрела на его бледное, страдальческое лицо, но одернула себя. Бояться нельзя! Она все делает правильно. Сама принесет воды, даст напиться – и ему полегчает. Они дождутся помощи. Похолодало. Она нашла в своей сумке свитер, а Андрея укрыла краем палатки. Потом, прихватив кружку, пошла к заросшей высокой травой лощине, куда Андрей в ее сне ходил за водой. Через лес брела медленно, путаясь в траве и оступаясь на неровной, каменистой почве. Иногда под ногами с треском ломался сучок, и Галя вздрагивала: вдруг на эти звуки придет медведь? В лощине с ядовито-зеленой осокой под ногами зачавкало, идти стало еще труднее. Галя раздвигала руками жесткие стебли осоки, вглядывалась в их перепутанную чащу, но ручья не было, только черная мокрая земля. Через несколько шагов земля превратилась в грязь, в ямках следов стала набираться мутная жижица. Но не пить же болотную муть! Где Андрей набирал воду? Или сон обманул, и ручья здесь нет? Найду! – решила Галя и, выбравшись из грязи, двинулась вниз по склону, время от времени заглядывая в осоку. Через четверть часа между стеблей что-то блеснуло… О счастье! Из-под камня вытекал маленький, но чистый ручеек. Присев на корточки, Галя зачерпнула воды кружкой, напилась, как следует умылась. На лице засаднили царапины, но это было неважно. Она нашла воду! Надо принести воды Андрею. С полной кружкой приходилось идти очень осторожно, чтобы не расплескать. Галя медленно ступала по примятой траве — по собственным следам — и внимательно смотрела то себе под ноги, то на кружку. По ее расчетам, она уже поднялась до места, где заходила в лощину. Но почему окрестности незнакомы? Да нет, знакомы. Тот же склон, поросший высокой травой и кривыми березами, разными, но неотличимыми друг от друга. Но Галя не видела ни своих следов, уходящих прочь от болотистой лощины, ни просвета между деревьями от проломленной вертолетом просеки. Наверное, с кружкой она идет слишком медленно и еще не поднялась до нужного места. Она прошла еще шагов двадцать и увидела свежую тропинку. Заторопилась по ней… Но тропинка, сначала прямая, вскоре принялась петлять между деревьями, а потом и вовсе круто полезла вверх. Галя не помнила крутизны! Остановилась, оглядываясь. Сквозь пряди смятой травы виднелся свежий след огромной лапы. Медведь! Она идет по медвежьей тропе и вот-вот наткнется на зверя! Галю как ветром сдуло. Она ринулась вниз, не разбирая дороги. Споткнулась, кувырком полетела на землю… Чудом не выронила кружку, но вода вся разлилась. Внизу отдышалась и решила вернуться к ручейку. Она осторожно пробиралась вдоль лощины, то и дело озираясь, вздрагивая от каждого шороха и хруста. Вот бы оказаться рядом с Андреем, у вертолета. Хоть и разбитый, сейчас он представлялся островком безопасности. Там Галя будет не одна. Туда прилетят спасатели… А здесь она того и гляди заблудится в трех соснах. Нет, в трех березах! На ходу она вглядывалась в землю под ногами и склон слева от себя. И заметила-таки место, где трава между берез была примята человеческими шагами, а на болотистой почве лощины отпечатались ребристые следы кроссовок — ее собственные следы! Чтобы больше не спутать две тропы, она обломала у ближайшей березы несколько веток, а на сучки намотала пучок травы. Жаль, нет яркой тряпицы… Уже разведанный, путь до ручья был гораздо короче, чем показался в первый раз. Галя вновь наполнила кружку, потом вернулась к отмеченной березе и повернула от лощины в лес, ступая по своей едва заметной стежке. Но туман густел, а трава кое-где уже распрямилась, и разглядеть собственные следы Гале удавалось через два раза на третий. Она сбилась. Поняла это, когда после получасовой ходьбы так и не увидела вертолет. В пасмурной мгле лес просматривался метров на двадцать, дальше березовые стволы и ветки тонули в серой пелене. Галя могла пройти в двух шагах от вертолета и не заметить его. Она заблудилась. По-настоящему! От ужаса она едва не ринулась сквозь лес, но одернула себя. Будет метаться, как курица без головы — опять разольет воду, совсем потеряется и окончательно пропадет. Она не успела уйти далеко от ручья и от вертолета. Должно быть, она спустилась по склону ниже места крушения, иначе набрела бы на пропаханную вертолетом борозду. Надо покричать, позвать Андрея. Он отзовется, и Галя поймет, куда идти. Она набрала полную грудь воздуха и что есть силы заорала: — Э-э-эй! А-а-у-у-у!!! Тишина. — Андре-е-ей! Отве-еть!!! Тихо. Шелестят листья на ветру. — А-а-у-у-у! Андре-е-ей! Я зде-есь! Э-э-й!.. Через несколько минут Галя запыхалась и охрипла. Но так и не получила отклика. Дрыхнет оболтус, пушкой не разбудишь! Или… вдруг он без сознания? Вдруг сон по-прежнему движется дальше и ему совсем плохо? Нет! Сон не повторится, ведь наяву они ведут себя иначе. Андрей просто крепко спит. Ух и задаст она ему, когда доберется! Она еще постояла на месте, соображая. Если она промахнулась, прошла ниже места крушения, значит, надо вернуться по своим следам и от отмеченного дерева взять выше. Тогда Робин-Бобин и Андрей обязательно найдутся. Сделать труднее, чем придумать. А еще и кружка с водой в руках! С трудой найдя в лощине свое дерево, Галя пошла от него вглубь леса совсем медленно, старательно оглядываясь, обламывая ветки у берез, чтобы отметить путь и впредь не бегать взад-вперед по одному месту. Наконец сквозь туман забрезжил просвет. Обрисовались очертания помятого вертолета. — Андрей, я вернулась! Он не ответил, но Гале послышался шорох и стон. Она засеменила, стараясь не пролить воду. Приблизилась и от ужаса едва не выронила кружку. Андрей бился в судорогах. Хрипел, выгибаясь дугой и заведя под лоб мутные глаза. Губы, подбородок, воротник были испачканы в рвотной жиже с отвратительным кислым запахом. Опять! Все блуждания и усилия — все зря! Она упала на колени, полой ветровки кое-как отерла Андрею рот. Пыталась влить воду сквозь сжатые зубы, брызгала в лицо… Бесполезно. Судороги не прекращались, лицо Андрея посинело и опухло, дышал он все труднее. Потом дыхание остановилось, и он расслабленно вытянулся на подстилке. Напрасно Галя нажимала ему на грудь, как в сериале «Скорая помощь», дула в полуоткрытый рот — дыхание не вернулось, сердце не забилось. Измочаленная, она рухнула на землю рядом с мертвым. Вещий сон оказался бесполезен. Спасти Андрея она не сумела. Наверное, ему нужен был настоящий врач, настоящая больница, медицинские устройства… Как в сериале «Скорая помощь». Ничего этого здесь нет. А от Галиной бухгалтерии и писательства какой прок? Бедный! Он сильно мучился… И даже облегчить мучения было нечем. Как страшно и горько было во сне, когда он умер! Там Галя кричала и плакала, о чем-то кого-то просила… Но сейчас горе выпило остатки сил, лишило голоса и слез, придавило неподъемным камнем. Скорчившись рядом с неподвижным телом, она все глубже увязала в тупом оцепенении. Найдут ее спасатели или нет – какая разница? Выживет она в глуши или сожрут ее медведи и комары – пускай! А комары и рады: налетели тучей, лезут в лицо, в уши. Звон впивается в мозг… Мысли истончались, как паутина, рвались и исчезали. Глаза закрылись, темнота под веками сгустилась до непроницаемой черноты. Время остановилось, чувства замерли. Комариный звон тянулся нестерпимой пронзительной нотой. Потом стал глуше, отступил и затих, ничего после себя не оставив…