Багряный водоворот

— Давай живее, мелкая, шевели ногами!       Наруто сматерилась в подсознании так, что Курама удивленно присвистнул. Она постаралась выровнять дыхание и всё-таки ускорила темп, тем самым спасая себя от очередной волны железа, посланной «любимым» временным мучителем. — Узумаки, ты сейчас двигаешься не как ниндзя, а как столетняя крыса, пережившая семь инфарктов и удаление всех конечностей! — Забуза крикнул ещё громче, уже не скрывая поистине дьявольской усмешки.       Теперь он понимал, почему Какаши до сих пор не отстал от них: любая реакция была настолько потешной, что хотелось продлить их мучения ещё на долгое время. Наруто, Сакура и Саске — не Хаку, и все приказы послушно не выполняют, вполне успешно показывая свой характер. Как жаль, что это им никак не помогает. — Ещё восемь кругов, Узумаки. — Издеваешься?! — а еще у мелкой лисы был внушительных размеров сборник матов, которые из ее уст хоть и звучали смешно, но всегда были новыми.       Узумаки сама не сдержалась, и подняла уголки губ, признавая поражение. Что бы она там не говорила, и как бы не жалела о своем предложении — заниматься с Момочи было весело. В плане тренировок он был очень похож на Какаши, такой же резкий и безжалостный, но в отличие от Хатаке, Забуза мог еще приложить и словом, чего от их сенсея нельзя было ожидать. Почти.       После битвы на мосту прошло чуть больше трех недель. За это время Наруто и Сакура успели полностью поставить на ноги Хаку и Саске, но вот с Какаши, который в очередной раз не рассчитал силы, и слег с чакроистощением, и Забузой, которого тот же Хатаке знатно потрепал, дела обстояли посложнее. Твердо стоять на ногах они могли, да и двигаться вполне хорошо благодаря Юки, но вот с техниками дела обстояли похуже. Чакра у обоих всё ещё копилась, и, чтобы те попросту не потратили ее бессознательно, пришлось ставить на обоих печати сдерживания.       Естественно, ни Хатаке, ни Момочи не были рады такому раскладу событий. Если первый не хотел оставаться практически полностью безоружным, пусть и в окружении людей, которым доверял, то второй попросту не верил никому. Забуза не был глуп настолько, чтобы лишать себя последней возможности отбиться, даже если знал, что Хаку всегда поблизости. Банальный, но не менее действенный, инстинкт самосохранения.       Узумаки, фыркнув на детское поведение взрослого человека, не стала слушать его и прилепила прямо на забинтованную грудь мужчины небольшой листочек, который тут же впитался в тело чернилами. Момочи, который был не в силах даже достать меч, от слепой ярости остановили лишь заверения несносной мелкоты, что снять печать он может сам в любое время, приложив небольшие усилия. Не то, чтобы он забыл об этом — умирающая на каждой тренировке Наруто ясно дает это понять — но, видимо, это не сильно его волнует.       Очередной кунай, просвистевший возле уха, и слегка оцарапавший его, дал Наруто ясно понять, что в данный момент отвлекаться не стоит. Оставалось всего три круга, каких-то три ничтожных километра, на которых и начинался сущий ад. Казалось бы, полоса препятствий, в которую превратилась милая поляна, уже изучена от и до, и волноваться не о чем, но… Садист, Забуза в простонародье, успевал менять кардинально всё за очень, даже слишком, короткое время. Так что каждый раз Узумаки ожидал сюрприз, который можно было ожидать только в самом страшном сне. И главное — ни одного повторения. Развитое воображение, м-мать его…       «Ха! Схавал, коврик?! А нечего было со мной спорить» — несмотря на усталость и ноющую боль в мышцах. Наруто ехидно улыбнулась, падая на землю. Победа в очередном споре у зарвавшегося Лиса стоила ее предобморочного состояния.       «Да пошла ты, Узумаки… Так и знал, что нельзя было вестись…» — Курама фыркнул, наверняка отвернувшись от клетки или спрятав нос в хвосты. Вторую фразу он произнес гораздо тише, но Наруто хватило и первой, чтобы определить его реакцию. Усмешка на ее лице стала ещё довольней, ехидней, и настолько широкой, что уже не скрывала выпирающих небольших клыков.       Момочи, заметив это, только приподнял бровь в вопросительном жесте. Как только он открыл рот, чтобы начать очередную лекцию по поводу слабости Узумаки и ее «хреновой» подготовки, его прервал голос Учиха, внезапно появившегося на ветке одного из деревьев: — Веселишься, добе? — он хмыкнул, спрыгнув с дерева. — Да нет, теме, в отличие от некоторых я тренируюсь, — Наруто снова подняла уголки губ в ухмылке, закатив глаза на приевшееся прозвище. Она встала прямо, скрестив руки на груди, полностью повторяя этим позу Саске. Это была еще одна из их маленьких, но действенных подначек. — Поогрызались и хватит, малышня, — бас Момочи, до этого тихо стоящего в сторонке, прервал не успевшую начаться перепалку. Нет, ссоры этих двоих всегда были весьма интересными и увлекательными, как и их почти постоянное соревнование, но сейчас было не время. Обычно пока Забуза гонял Узумаки, шкетом-Учиха занимался сам Какаши, а раз он сейчас стоит перед ними, значит есть интересная новость. — Ближе к сути, мальчишка. — Хм, — Саске презрительно взглянул на мужчину, услышав обращение. Тот только ухмыльнулся, показательно медленно положив руку на рукоять катаны, с которой тренировал детишек. Узумаки тихо хихикнула на пару с Лисом, следя за поведением двоих адекватных людей, которые больше были похожи сейчас на маленьких детей, не поделивших песочницу. Она примирительно подняла руки вверх, когда пылающий раздражением взгляд Саске остановился на ней, как будто тот умел читать мысли. — Местонахождение всех тайников Гато уже известно. Карту и примерный план действий мы только что закончили, так что можно выдвигаться. Выходим через полтора часа.       Наруто задумчиво кивнула. Совсем недавно они все вместе создали так сказать «сырой» план, который был известен каждому, оставив его доработку на Какаши и Саске. Позже присоединился Хаку, который вызвался помочь доделать карту. Отчетливо было ясно, что Забуза попросту хочет контролировать процесс, так что и послал свое доверенное лицо, раз сам не имел возможности присоединиться. Поведение было вполне логичным, так что перечить ему никто не стал. Тем более, что Хаку действительно знал местность лучше всех. У Какаши и Саске, которые буквально перелопатили мозг Гато, выведав всю нужную информацию, была та же осведомленность, а Юки попросту лучше ориентировался и был более настроен на совместную работу, нежели сам Момочи.       Сказать честно, отношение Наруто к тому, что Учиха пришлось лезть в голову Гато, было несколько двояким. С одной стороны, это нужная практика, которую нигде в домашних условиях проверить нельзя будет. С другой, Саске не до конца восстановился от боя с Хаку, да и пробуждение новой ступени шарингана сильно повлияло на него, и на его СЦЧ. Про психику парня, который был на грани смерти всего пару дней назад на то время, и говорить не стоит — нагрузка идет сильная не только от самого додзюцу, но ещё и от вторжения в чужой разум. Это же практически другой мир, совсем другое восприятие реальности, под которое Саске пришлось подстраиваться.       Только понимание того, что подобный опыт невозможно получить другим способом, сдерживало Наруто. Всё, что было в ее силах — это всячески поддерживать, лечить и заставлять отдыхать неуемного Учиха. Узумаки пыталась помочь Саске, и у нее получалось, так как со временем мешки под черными глазами становились меньше, количество таблеток от головной боли, которые тот принимал, уменьшилось почти вдвое, и они могли как раньше соревноваться в мелочах, не чувствуя давления учителей. Всё почти вернулось в норму.       Сама девушка, которую нагружали по большей части именно физически, уставала немерено, но всегда была готова помочь по дому Цунами или могла увлечься спором с Хаку и Сакурой на очередную понятную только им тему. Какаши-сенсей, получив помощника, скинул на него некоторые свои полномочия, занимаясь с генинами только по части тайдзюцу и гендзюцу. Забузе, который всегда был рад помучить других, потому и не отказался от передачи опыта детишкам, да и больно интересные они были, достались ниндзюцу и кендзюцу, в котором он был мастером.       Наруто и Сакура, дополнительно к другим занятиям, больше похожим на разновидность пыток, занимались ирьедзюцу вместе с Хаку. Шиноби, хоть и был лучше их натаскан в лечении травами и хорошо знал строение тела, отставал по самым банальным основам. Так что, их сотрудничество было весьма продуктивно для всех.       На фуиндзюцу просто не оставалось времени, так как Узумаки была полностью дееспособной только благодаря чакре Курамы. Впрочем, как и на цепи. Пришлось пожертвовать еще парой часов сна, чтобы даже не учить что-то новое, а хотя бы практиковаться с тем, что есть.       Месяц вышел насыщенным, да… Интересно, как долго они еще в таком темпе протянут?..

***

      Группа шиноби, состоящая из двух взрослых и двух подростков в полнейшей тишине направлялась к последней отметке на карте. Атмосфера стояла тяжелая, молчание и напряжение давили с каждой секундой всё сильнее, но на это никто не обращал внимание.       Непривычно тихая Узумаки нахмурилась. Она не ожидала, что Гато зайдет настолько далеко. В документах уже мертвого коротышки они нашли много чего интересного. Сейчас те мирно покоились в одном из многочисленных карманов рюкзака Забузы, на который не раз косили взгляды все присутствующие, погрузившись в свои мысли.       То, что Гато владеет приличным количеством компаний, торгует оружием, грабит кого не попадя и незаконно использует шиноби как рабочую силу — было только вишенкой на этом торте из дерьма и грязи. Если копнуть под него немного поглубже, можно к его послужному списку добавить ещё кое-что: крупная торговля наркотиками, людьми, и, самое сочное, поставка человеческого ресурса и курирование многих незаконных лабораторий. О, если первые пункты ещё можно было как-то оправдать, то всё, что попадалось дальше — светило ему, как минимум, публичную казнь, максимум — долгое и не очень благодатно сказывающееся на всех аспектах здоровья пребывание в самых дальних коридорах пыточных и темниц Кири.       Сами наркотики были запрещены во всех странах. Даже самая малая доза сильно влияла на шиноби, полностью выводя из строя его СЦЧ. Если ниндзя будет уровня джонина и выше, то на него это не так сильно повлияет, организм сам в ближайшие часы выведет гадость из организма, но вот у тех, что послабее реакция отличается кардинально. Шиноби, который накачан наркотиками, лишается возможности связно мыслить, вследствие, лишается контроля над Инь-чакрой, что приводит к катастрофическим последствиям — чакра, напрочь лишенная контроля, выталкивается наружу, причиняя вред не только своему хозяину, но и всему, что его окружает. И хорошо, если это будет обычный рядовой, а не иллюзионист — тогда психика окружающих будет повреждена настолько, что из них выйдут разве что овощи.       Торговля людьми воспринимается с тем же презрением и омерзением, что и наркотики. В основном похищают слабых бесклановых шиноби, у которых есть зачатки, или уже оформленная СЦЧ, или маленьких детей, выходцев из кланов. Их продают другим деревням, которые нуждаются или просто могут себе позволить верного шиноби, влиятельным чиновникам, которым захотелось «чего-нибудь экзотического», или чокнутым ученым, которым нужен «свежий» материал.       Это как раз таки тесно связано с курированием подпольных лабораторий. Мало того, что Гато продавал людей другим, так он ещё и о своих лабораториях, коих оказалось ни много ни мало — три — не забывал. Стабильно каждый месяц через его руки проходило около четырех десятков человек, что не могло не напрягать. Спрос на такой «продукт» был весьма впечатляющим, что было не очень удивительно. Всё же, одних только животных для экспериментов явно мало, а на ком лучше всего испытывать яд, как не на человеке? — Очнись, добе, мы уже на месте, — Узумаки вздрогнула всем телом, не ожидая почувствовать на своем плече чужую руку. Вот уж действительно — забылась в раздумьях.       Наруто кивнула, всё так же молча спрыгнув на землю. До убежища идти было всего пару минут, так что лучше быть начеку. Гато, пусть и не нанимал ниндзя, попросту из-за недоверия к ним, но ничего не мешало ему взять к себе самураев, которые ничуть не уступали шиноби в подготовке различных и весьма травмоопасных ловушек. Напороться на скрытые в высокой траве отравленные колы — меньшее, чего можно было ожидать.       Как ни странно, но снаружи незаметный домик охраняли только четверо людей, обезвредить которых не составляло никакого труда. Перед самыми дверьми группа остановилась. Наруто не сдержала насмешливого фырка, заметив, насколько криворуко написана была взрывная печать. Если бы хоть кто-то из них ступил ещё шаг вперед — тут же потерял бы как минимум ногу.       Что ж, видимо, Гато не настолько глуп, как они представляли, и к его интеллекту, находящемуся на уровне рыбки можно приписать натянутую единичку. Если на главном входе печать, значит в него не входят ни сами «охранники», ни Гато, ни клиенты, ни «товар». Следовательно, это простейшая ловушка, четко указывающая на то, что должен быть другой вход, а этот просто приманка.       «Курама, будь добр»       «Ну не могу же я, великий Кьюби, ответить на столь грубую и неуважительную просьбу смертной» — Лис прищурился, ожидая действий Наруто. Он не был слеп или глуп, чтобы не заметить реакции девушки, но он всё ещё оставался скучающим кицунэ, который ищет себе развлечений. Злость и раздражительность Узумаки может служить одним из них, главное — вовремя остановиться, быть снова облитым нарочито ледяной водой ему не хотелось совершенно.       «Милый мой Курамушка, если ты, блять, сейчас же не найдешь мне этот крысятник, где прячутся эти… нехорошие люди, будь уверен — я устрою тебе такой же, только в отличие от них, ты будешь жить там на постоянной основе, и не факт, что останешься девятихвостым»       Кьюби фыркнул, насмешливо прищурив глаза, но сообщил точные координаты места, где он чувствовал парочку слабых источников чакры. Несмотря на то, что он остановился вовремя, на своей шкуре ощутить ярость Узумаки — то ещё удовольствие. Тут ей даже клетка помехой не будет — хитрая мелочь найдет способ.       Наруто кивнула на незаданный вопрос в глазах Саске, и первая рванула немного правее отмеченного ранее пути, ведя за собой остальную группу. Ее подгоняло предчувствие чего-то плохого, отчего сердце невольно колотилось быстрее, а дыхание становилось более рваным.       Узумаки сглотнула, наконец обнаружив нужный им вход. Небольшая пещера, идеально подходила для того, чтобы скрыть лишь то, что было на самом виду, всё интересное находилось гораздо глубже.       Наруто вместе с Саске вышли вперед, не обращая внимания на крики Какаши и Забузы, занятых охраной. Они, конечно, не восстановились до конца, но сейчас закачаны чакрой и стимуляторами, так что точно не пропадут. Ловушки, более высокого ранга, чем те, что были возле дома, попросту сжигались чакрой Учиха, либо деактивировались цепями Узумаки.       В глазах Саске горел шаринган, сверкая алым в полутьме пещеры. Их с Наруто взаимодействие было достаточно долгим, чтобы они могли распознавать намерения и чувствовать друг друга. Парень давно признавал, что интуиция Наруто была развита много лучше всех, кого он знал, была ли тому причиной нахождение в ней Лиса, либо же просто врожденное, но чувству Узумаки он доверял. А судя по тому, как целенаправленно и резко она двигалась, будто не замечая десяток развилок, — именно интуиция вела девушку сейчас.       Резкая остановка Наруто посреди пустого коридора была слишком неожиданной. Девушка распрямилась и слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то. Она медленно подошла к одной из деревянных пластин, которыми обшили стены пещеры. Учиха с помощью додзюцу быстро осмотрел панель, удивляясь как сразу не заметил того, что она полая.       Он хмыкнул, с помощью куная бесшумно открыв проход, и сразу же осматривая низкий коридорчик на наличие ловушек. Было темно, но глаза прекрасно улавливали каждую неровность на холодном камне, и пропустить небольшие борозды, оставленные явно человеческой рукой. Внутренности сжало, но хладнокровность вернулась быстро.       Узумаки взяла Учиха за плечо, доверяясь ему. В темноте она всё равно не видела много, а использовать Светлячка было бы слишком заметно и небезопасно — кто знает, настолько ли безлюдный коридор, как им кажется.       В темноте время не ощущалось так же, как всегда. Внутренние часы сбоили, отчего казалось, что они идут уже несколько часов, но проходило всего пару минут.       Наруто внезапно встрепенулась, ощущая, как по спине прошел холодок. Не обращая внимание на вопросительный взгляд Саске, который она скорее почувствовала, Узумаки вырвалась вперед, пробегая последние несколько метров. Неизвестно когда потолок внезапно стал выше, позволяя ей сделать это.       Учиха чертыхнулся и последовал за ней. Уже увидев впереди деревянную дверцу, он заставил Наруто остановиться, положив руку ей на плечо. Ее голубые глаза метались, в них горел непонятные ему страх и злость. Рука на плече сжалась сильнее, заставляя успокоиться. Их глаза снова встретились, ведя немой разговор, и в этот раз Наруто пришлось отступить.       Саске подошел к двери и прислушался. Звуков внутри почти не было, слышно только раздражающий стук капель воды, стекающих по влажным каменным стенам. Учиха медленно открыл скрипнувшую дверь и замер, увидев то, что было внутри…       Как эта тварь посмела сделать подобное…       Горло Узумаки сжалось, а глаза застилал гнев, но его пришлось быстро приструнить. Теперь Наруто держала за плечо Саске, от которого шла такая волна ярости и ненависти, какой она не видела никогда раньше. Буря эмоций не затихала, затуманивала сознание, не давая свободно мыслить.       Внутри были дети. Маленькие дети, почти младенцы. Они кучковались у одного из углов, пытаясь согреться, позвякивая тяжелым ржавым металлом на щиколотках. Смотрели напуганным, неосмысленным, диким взглядом, в котором смешались надежда и отчаяние.       Увидев, что Саске успокоился настолько, чтобы не совершать необдуманных поступков, Наруто медленно прошла внутрь, не совершая резких движений. Она протянула руку вперед, зажигая на ней Светлячка, который мягко осветил пространство и привлек взгляды детей, всё такие же испуганные, но немного любопытные.       Когда в комнате, которая была больше похожа на каменный мешок, стало немного светлее, дети немного расслабились и их уже можно было нормально осмотреть. Их было пятеро: четыре девочки и единственный мальчик. — Меня зовут Наруто Узумаки, а это — Учиха Саске, — девушка мягко улыбнулась, плавно присев на пол. — Пожалуйста, не бойтесь нас, мы пришли, чтобы забрать вас отсюда.       Узумаки смотрела прямо на детей, спокойно и неподвижно сидя на месте. Несмотря на то, что видит она их всех в первый раз, от них шло что-то родное, то, что она чувствовала вместе с Учиха, Шикамару, ребятами из приюта. Их хотелось спасти, и она сделала бы это, даже будучи на пороге смерти.       Те, которые выглядели самыми старшими, лет так трех-четырех, переглянулись друг с другом, перешептываясь, и смотря на девушку, которая неподвижно стояла на коленях. Позади нее стоял еще один парень, который выглядел страшно, когда зашел к ним в комнату, со своими красными глазами, но теперь смотрел тепло, покровительственно. От них не исходило никакой угрозы, в отличие от тех людей, которые постоянно ходили к ним, с каждым разом забирая кого-то.       Мальчик, снова шепнул что-то девочкам, глазами показав на самую младшую, которая была самой любопытной и спокойной, не показывая никакого страха перед пришедшими. Поднявшись на слабые ноги, он медленно подошел к ним. Несмотря на дрожащие от изнеможения колени, он ступал тихо и осторожно, будто маленький хищный зверек, внимательно следя за каждым движением, каждым взглядом.       Он подошел к Наруто и несмело коснулся ее руки, на которой всё таким же мистически-голубым светом горел Светлячок, восхищенно смотря на него. — Не бойся, я хочу кое-что показать тебе. Ты же смелый, верно? — мальчик снова подобрался, убирая руку, но не отходя от Узумаки. Легкая улыбка, которая появилась на его губах, исчезла, а глаза сощурились.       Наруто снова улыбнулась уголками губ и коснулась руки мальчика, перекидывая печать на нее. Тот, пусть и сначала испугался и уже готов был бежать, изумленно смотрел на свет, который грел, но не обжигал. Он улыбнулся, показывая светящуюся руку девочкам, которые так же отреагировали на это, и даже подошли ближе, рассматривая свет.       Дети улыбались, а самая младшая девочка захлопала в ладоши, щуря глаза. В небольшую комнатку, где раньше слышались только отчаянные крики и плач, вместе со светом пришел и искренний смех.

***

      Нельзя описать реакцию Какаши и Забузы, которые давно зачистили весь мусор, и ждали неугомонных генинов у входа, даже не пытаясь искать их, когда те вышли на свет, полностью облепленные детьми. Хатаке, да и Момочи, чего уж тут, довольно хорошо изучили детей, и даже подсознательно ожидали от них чего-то подобного, но те, как всегда, сумели их удивить.       Пятеро детей, слабые, тощие, замызганные, не отставали от Узумаки и Учиха ни на минуту, с опаской посматривая на джонинов. Судя по тому, как именно относились подростки к детям, оставлять их они не собираются совершенно. Видимо, уже смирились с ролями старшего брата и сестры. Какаши устало вздохнул — не ожидал, что станет дядей так рано. Момочи наградил его сочувственным, и в то же время насмешливым взглядом.       Разбираться с детьми было решено позже, когда доберутся до дома Тазуны, где их уже наверняка заждались. И правда, по изначальному плану они должны были вернутся двумя днями ранее, но из-за далекого расположения, — Хибоки, небольшой городок с населением в едва ли четыре десятка людей, находился на самой окраине страны Огня, на границе со страной Лапши — и наличия детей, которые и здоровыми не были бы готовы к такому путешествию, пришлось задержаться.       В итоге после еще двух дней пути они наконец добрались до места назначения, где были встречены разгневанной и взволнованной Сакурой, застывшей в шоке, когда увидела детей. Учиха только приветственно кивнул, насмешливо хмыкая, как будто говоря, что Харуно должна была давно привыкнуть, а Наруто извиняющее улыбнулась, пряча веселые искры в глазах. В тот момент, как только Сакура отвернулась, она втихаря дала пять всей пятерке.       Как только дети были вымыты, накормлены, закачаны почти всеми нужными витаминами, и спокойно отдыхали в комнате Какаши, которую тот отдал им на растерзание, Узумаки и Учиха наконец смогли немного расслабиться. Всё это время, несмотря на то, как легко и весело они вели себя с детьми, их не отпускало внутреннее напряжение. В голове то и дело возникали картины расправы над Гато и его приспешниками, а горло сжималось от желания воскресить и снова убить его, предварительно хорошо промариновав на пыточном стуле.       Они хорошо знают, что это такое, Шисуи в свое время весьма продуктивно обучался у самого Ибики, и, не сдержавшись, пару раз сдавал их ему на попечение, закономерно получая от Итачи. Смотреть на это было… достаточно познавательно, они даже смогли применить эти знания на практике, но вот их терзали смутные сомнения, что пытки всё же не то, чем должны увлекаться дети, но… Кого это волнует?       Наруто вместе с Саске сидели в своей комнате в тишине. На первом этаже слышался уже привычный шум, ставший несколько успокаивающим, а с окна доносился шум прибоя. Атмосфера, несмотря на некоторое напряжение, была спокойной, с отголосками былого умиротворения.       На колени Узумаки, сидящей прямо на полу, опустилась голова парня. Он устало прикрыл глаза, чувствуя руку Наруто в своих волосах. Бесшумно выдохнул, скрывая облегчение, когда по телу прошлась волна тепла, снимая головную боль, ставшую уже привычной. — Ты мало спишь, — не вопрос, констатация факта. Губы девушки поджались, когда она рассмотрела синяки под глазами, которые ярко выделялись на бледной, бледнее обычного, коже. — Ты тоже, — Учиха слегка зажмурил глаза, почувствовав на висках прикосновение рук. Пальцы Наруто мягко массировали кожу, окончательно успокаивая мигрень. — Туше…       На губах у обоих расцветали слабые улыбки. Они прекрасно знали причину своего недосыпания, хорошо осознавали, почему последнее время просыпались вместе, в сантиметрах друг от друга, до побеления сжимая руку другого, будто это успокаивало — кошмары. Темные воспоминания, пришедшие из прошлого, которые не давали расслабиться, заставляли постоянно быть на чеку, пусть и никакой опасности не было. Это выматывало…       Такие небольшие перепалки, которые порой заменяли им привычные разговоры, стали отдушиной. Передышкой, которая спасала от внутреннего напряжения.       В комнате раздалось тихое мычание. Наруто, откинув голову на стену, напевала мелодию, знакомую им обоим с самого детства. Тетушка Микото всегда пела ее на ночь, и это отпечаталось в памяти даже лучше, чем любые заученные техники. Это было чем-то сокровенным, неприкосновенным. Это было воспоминание о любимой маме…       Они уснули. Спокойные, умиротворенные, безмятежные.