Сокрушённое сердце

      Еще утром они с Ханджи смеялись над его ребятами, а сейчас он думал, как бы их всех не подорвали к вечеру.       Дождь разошелся сильнее. Тучи окрашивали кабинет главнокомандующего в серый цвет. Пахло ветром, гуляющим от открытого окна к столу. Эрвин с раскрытой картой выглядел, как капитан корабля. Волосы, обычно идеально уложенные, из-за сквозняка сбились в беспорядок, напоминающий то ли осеннюю листву, то ли пучок соломы. В глазах на кристально чистом небе сверкали молнии. А главное, что говорил он совсем не то, что думал.       Атмосфера недосказанности и опасных перспектив заставляла инстинкты обостряться. Курить хотелось до звона в голове.       Ривай, прибежавший сюда сразу после вылета, рядом с Эрвином и Майком выглядел оборванцем. Изначально всё шло лучше, чем планировалось. Даже спал ночью. Почти закончил тренировку, вот тут уже произошел сбой. Но потом всё было нормально, за исключением дождя. Хотя он и не в такую погоду летал. Но это всё, черт возьми, было по плану. И погода. И расцелованная Нессом техника. И маршрут. Всё, как и было решено больше месяца назад. До того момента, когда внезапно, пересекая место, самолет накренило. Приборы отрубились, лампочки замигали цветами, значение которых он и вспомнить не смог. Микаса рядом твердым голосом докладывала диспетчерам. Они почти ушли в штопор, чудом выровняв положение.       Место на карте отметила Микаса, и сколько бы Эрвин ни делал вид, что размышлял, он прекрасно понимал, что добраться до этой точки в лесу возможно только на машине, а вероятно еще и пешком.       — Промедлим и темно будет, как в заднице, — холодным тоном заметил Ривай.       Подоконник уже начинало заливать водой. Они сидели втроем больше четырех часов, тратя впустую драгоценное время. Первый час с ними была Микаса, не помогая согреть разряженный воздух. Она выдержала допрос — а по мнению Ривая, иначе, чем допросом, это сложно назвать — со стойкостью, с которой выдерживала все жизненные невзгоды, всего лишь иногда сильнее кутаясь в красный шарф.       — Подождем утра.       Больше, чем курить, ему хотелось только помыться и втащить Майку. Это желание укололо особенно сильно, когда они оказались по разные стороны стола. Второй час был потрачен на выяснение, кому стоило отправиться осматривать зону, вызывавшую аномальные отклонения в технике. Ривай с удовольствием поменялся бы с энтузиазмом Майка и остался, вместо перспективы полночи шастать по мокрому лесу и ничего не найти. Либо подорваться.       — Беспилотники двигаются, ты не в курсе? — Перепалки капитана Аккермана и полковника Захариуса уже стали традицией, хотя перепалками это сложно назвать, когда враждебность и неприятие проявлял только один из них. Аккерман не мог точно ответить, чем вызвана особая дружелюбность к начальнику. Были ли это яркое впечатление первой встречи, манера полковника всегда быть шумным и веселым, что в принципе относилось и к его жене, делая их той самой парой, которую везде знают, не важно провели они там десять лет или десять минут. Знал лишь, что характерами они не сошлись. А не показывать, всем своим существом открыто и дерзко негативное отношение — было не в его природе.       — Мы не утверждаем, что там беспилотник. Ты мог просто потерять управление.       — Я же напился перед вылетом, забыл сказать. Микаса меня прикрывает, потому что я ей угрожаю. — Третий час выясняли стоило ли вообще осматривать зону. Это могла быть ошибка, ложные показания, с той же долей вероятности, что и беспилотник. Эрвин был непреклонен. Ривай доверял Эрвину. Майк только делал вид, что не стартанул бы на поиски сам.       — Собирайся, отправляетесь туда с Моблитом, — отчеканил Эрвин, смотря на Ривая. — Обо всем докладывать незамедлительно мне лично. На твое усмотрение можешь взять Микасу.       — Тогда уж Конни. Спрингер весь лес вдоль и поперек обшарил.       — Лучше никого не впутывать, и так существует опасность утечки, — сухо заключил Майк, потирая затылок.       Эрвин твердо кивнул, затем озвучил, словно рассуждая вслух:       — В штабе нет специалистов подобного профиля. Пока нам пришлют кого-нибудь пройдет, по меньшей мере, неделя.       — Можно свозить туда Ханджи.       Эрвин и Майк переглянулись. По глазам первого Ривай понял, что нащупал что-то важное, не совсем, правда, осознавал, что конкретно.       — Она авиаконструктор, — продолжил давить. Повернулся к Майку, пытаясь понять, они что, должны отпросить ее, как сестренку?       — Больше не авиаконструктор, — поправил Майк. Он тоже понимал, что Эрвин действовал только так, как нужно ему. В словах Аккермана присутствовала логика, но Ханджи тяжело расставалась с работой и до сих пор не могла сдержать отвращения от некоторых фамилий. Ему сильно не хотелось втягивать её. Дело не только в том, что он относился к ней больше, как к женщине, нежели, как к солдату. Ханджи банально не умела оставаться в стороне, окунаясь в любое дело с головой, что не могло не сказываться на её здоровье, как бы она не отрицала этот факт. Сейчас она хоть раз в день, но вспоминала о еде.       — Но она единственная может что-то рассказать. Моблит всегда работал диспетчером, он разбирается не многим больше нас.       — Майк, прикажи готовить машину. И расскажи кратко Моблиту о том, чего стоит ждать.       Ривай задержался, догадываясь, что с ним разговор не окончен.       — Как много ты о ней знаешь? — Эрвин вытащил из-под рубашки ключ.       — Всё, — Смит смерил его взглядом, от которого по спине прошел холодок. — До определенного момента. — поправился Ривай, расправляя плечи.       Командующий открыл сейф. Достал папку с личным делом. Страницы зашелестели между пальцев. Ветер сильнее распахнул окно. Наконец, он достал вырезку из газеты размером с лезвие кухонного ножа.       «Разработку беспилотных летательных аппаратов представила марийка Ханджи Зоэ»       — Тем более. Она их собирала, думаешь, не разберет?       Эрвин рассмеялся, отходя к окну. Пригладил пальцами разметавшиеся волосы. Вдохнул влажный воздух.       — Почему марийка? — подтолкнул он, наконец.       — А я знаю? Ошиблись.       В штаб они с Моблитом вернулись мокрые и грязные, как помойные коты. Обувь, отяжелевшая от налипшей грязи, хлюпала и оставляла противные следы. Дождь мелко моросил, а на небе из-за туч невозможно было разглядеть ни одну звезду. Даже полуживой месяц не выглянул, чтобы немного осветить им дорогу.       После подробного отчета Эрвину и Майку, а также получения дальнейших инструкций, Ривай все-таки закурил. И это был самый теплый момент его бесконечного дня.       Он поднял взгляд. Свет из медпункта горел маяком среди других окон. Интересно, утреннее приглашение Ханджи еще в силе? Проверять Ривай не стал, направившись в сторону казарм.       Тем утром Ханджи влетела к нему с восходом солнца, из-за которого тяжело было смотреть в глаза. Стащила с турника на тренировочной площадке. Ривай начал меньше часа назад и еще не успел устать. Хотя, возможно, пульс немного и увеличен — в его глазах Ханджи вело из стороны в сторону.       Было серо и свежо после ночи. Вдалеке шелестел лес, как всегда проснувшийся раньше остальных. Верхушки деревьев сгибались в такт ветру.       — Пообещай, что не будешь ругаться? — Не успев отдышаться попросила она. Между слов со свистом вдыхала, унимая запыхавшийся голос. Щеки ее были красными, а во взгляде читалось невероятное веселье.       — На что? — Ривай отряхнул ладони от невидимой пыли.       — Нет, пообещай сначала, — Она вцепилась в его предплечье для баланса. Свет за спиной делал Ханджи немного нереальной. Он упрямо терпел резь в глазах, не сводя с нее взгляда.       — Ханджи, что случилось? — подавил первичное желание отлепить ее руку от себя, поняв, что Ханджи действительно ведет, как пьяную. Под ее пальцами тепло разливалось по его руке тягучим воском. По потрепанной одежде можно было сказать, что она и не ложилась спать. Хотя, зная ее, это могло не свидетельствовать ровно ни о чем. Ханджи пыталась сдержать слишком яркую улыбку, но от нее веяло смехом. Нисколько не было интересно, что конкретно ее волновало, но отвязаться от Ханджи задача трудновыполнимая, близкая к невыполнимой, — Не буду.       Она положила ладонь на лоб. Дыхание сбилось сильнее, прежде чем колени стали мягкими и подкосились.       — Всё хорошо? Эй! — Ривай подхватил ее под вторую руку, удерживая в вертикальном положении.       — Да, голова закружилась, — она схватилась за него сильнее, не фокусируя взгляд ни на чем конкретно, — резко остановилась.       Ветер, ощутив в себе острую необходимость, налетел на них, вызывая рой мурашек. Ханджи глубоко вдохнула свежий воздух. Ривай притянул ее ближе. Вопреки всем слухам никто до этого не умирал с ним на тренировочной площадке.       — Сядь, Ханджи. Посиди, — медленно опустился с ней на землю. Сел напротив на колено. В глубине души он надеялся, что она постирает потом белый халат от песка на пятой точке. Возможно, нужно было пройтись с ней, чтобы успокоить сердце постепенно, но ее тянуло вниз. Бутылка с водой была на другой стороне площадки, а оставлять Ханджи в странном состоянии не очень хотелось.       Она вдохнула едва ощутимый запах металла. Небо затягивалось пепельными облаками, скрывая сияющее солнце. Несколько долгих мгновений тишина скользила между ними, прерываемая криками птиц из леса.       — Слушай, — кивнула Ханджи, поправив очки на носу. Только, когда она поднесла руку к лицу, Ривай обратил внимание на бумагу, что она держала все это время, — где-то тут было…а, вот! Сержант Кирштейн упал, а потом на его бренное тело порывами холодного ветра принесло чей-то заблудившийся харчок, — Ханджи подняла взгляд, оценивая эмоции Ривая. Тот лишь немного приподнял брови. Когда процесс осознания отразился на его лице, она продолжила: — Сержант Йегер незамедлительно извинился: «Прошу простить меня, сударь, я не хотел на вас харкать», — подавив смешок после комментария «Идиоты», Ханжи прочитала дальше: — «Нет, что вы, ваше благородие, я сам всему виной. Это мое бренное тело оказалось на пути вашего бесценного харчка».       — Может я зря от них что-то требую? Они — «поэты», — усмехнулся Ривай. Жан и Эрен всегда были по-своему смелыми, но, если бы эту объяснительную читала не Ханджи, смешного было бы мало. Дисциплиной здесь и не пахло, — И кто из этих двоих такой дофига талантливый?       Не позволив Риваю ухватить листок, Ханджи выпрямила руку к небу. Настроение было озорное. И хотя лицо ее собеседника выражало серое безразличие, она чувствовала его заинтересованность. Следующий день для нее наступил слишком быстро. Глаза устали от машинописного текста и, исправив очередную глупую ошибку, в своих же записях, она сдалась. Спать уже было бессмысленно, как и работать в таком состоянии. Тогда она вспомнила о бумагах, которые засунула в нижний ящик стола, намереваясь выбросить, после того как Жан с Эреном выйдут из медпункта.       — Ты обещал не ругаться на них. И, если честно, я не знаю, чья это, — она пожала плечами, — У меня есть от Жана, от Эрена и от третьего лица.       Хотя Ривай мог при желании вычислить, кто из его отряда, внезапно обрел бессмертие и написал сей шедевр, решил, что делать этого не будет. Им повезло, что подставились именно перед Ханджи.       — Жан написал, что Эрен петух с суицидальными наклонностями. А Эрен, что Жан — конь. Имя Микасы упомянуто не было, — подытожила она, все еще слишком глубоко вдыхая.       — Так горело мне рассказать, что чуть не откинулась? — В его глазах сверкнули лезвия. — А если бы меня здесь не было?       Она отмахнулась от него. Утопая ладонями в песке, отклонилась назад. Подняла лицо к небу:       — Как, помнишь, в один год у тебя на подоконнике умирали божьи коровки? Полетали немного и такие: отличное место, здесь и сдохну.       — Они умирали у всех, — Ривай передернул плечами, устремляя взгляд, вместе с ней, вверх, — просто у тебя на подоконнике из-за хлама божьей коровке сдохнуть негде.       Ханджи не сдержала смех — он даже лицо скривил, как тогда. Как же его раздражало выметать от окна это кладбище. Хуже было только то, что на первую коровку — предвестницу апокалипсиса он отреагировал слишком остро. И она пыталась выяснить, боялся ли он всех насекомых или только летающих. Как насчет тараканов? А пауков?       Не боялся. Но ей объяснять бесполезно. Ну, и еще они мерзкие. Объективно, как и она, когда приставала к нему. Но он был благодарен ей за то, что после всех кругов ада, когда она поставила галочку напротив каждой позиции его возможных фобий, ему более не приходилось никаким образом взаимодействовать с насекомыми и членистоногими. Правда она не имела права прикасаться к нему пока не помоет руки после них.       — Пойдем со мной?       Ривай опустил взгляд на ее безмятежное лицо. Сердце против воли забилось сильнее.       — Я не закончил.       — Дождь пойдет, ты не успеешь, — Ханджи подняла ладонь, как по заказу, поймав несколько капель с неба.       — В душ еще нужно, — быстро встал с земли. Будто ему было необходимо придумать причину, чтобы не идти к ней. Хотя через час все равно нужно от нее разрешение на утренний вылет.       — Ну, потом приходи, — безразлично протянула она, задержавшись еще немного, прежде чем подняться.       Дождь продолжил спускаться редкими, но крупными каплями.       Пришел он к ней только следующим вечером. Это действительно так — совершенно не намереваясь изначально. Беспилотник уже был сутки в штабе. Моблит прямым текстом сказал, что не знал подобных технологий. Отряд Ривая нервничали, хотя им и не сказали, что конкретно они должны охранять в подвале.       Специалисты из Маре должны прибыть к концу недели забрать беспилотник в лабораторию для дальнейшего изучения, а пока прислали рекомендации. Услышав фамилию того, кто приедет, Майк с Эрвином переглянулись. Скорее всего это следящее устройство, но оставалось только догадываться — подавало ли оно сигналы в данный момент. А учитывая, что неопознанные беспилотники с почти стопроцентной вероятностью со стороны Маре и запущены, хотелось бы помешать их планам. Ханджи была единственной, кто мог что-то сделать — Ривай в этом уверен. Но она была той, кто находил в неведении. Смит упускал время.       — Мы ведь не знаем, может он взорвется через пару минут по команде. А какова вероятность, что он прямо сейчас не взламывает все наши базы данных и не берет под контроль технику? Мы стоим тут и ломаем голову, а она может всё объяснить.       — Ривай, давай закроем тему, — мягко сказал Эрвин, конечно, уловив во взгляде собеседника нежелание мириться с исходом разговора.       Аккерман молчал с минуту, прежде чем, не скрывая раздражения, ответить:       — Ладно, Эрвин, я доверюсь твоему решению.       И именно тогда, чеканя шаг от кабинета главнокомандующего, он оказался перед дверью в медпункт. Свет не горел, но дверь была открыта, и Ривай знал, что Ханджи внутри.       Она не спала, вопреки его предположению. Молча смотрела в окно. Ривай мог бы сказать, что она знала о беспилотнике, нутром чувствовала опасность. Но это было не так.       Ханджи комфортно устроилась на подоконнике, кивнула в сторону чайника:       — Только вскипел.       Он помотал головой из стороны в сторону. Вряд ли здесь была посуда, соответствующая его стандартам чистоты. В полутьме, приглушающей цвета, было до странного спокойно. Ривай не хотел никуда идти, поэтому опустился на ее стул, напротив окна. Дождь медитативно стучал по стеклу, сохраняя размеренный темп.       Ханджи держала кружку, вдыхая скорее тепло, чем запах дешевого кофе. По сравнению с Риваем ей было все равно, что пить, но горьковатый привкус хотелось чем-нибудь разбавить. От пальцев пахло густой травяной мазью, на которую она случайно облокотилась днем, а затем пыталась отмыть.       Ничего в этот день не ускоряло бег стрелок часов. Последнее, что хотелось сделать, это отправиться в кровать, ускорив наступление «завтра». Способствовали ли этому дожди или серость будней, но едва наступившая осень витала в воздухе. Природа неумолимо готовилась к надвигающейся смерти. Деревья сопротивлялись не сбавляющему обороты ветру, сохраняя бледно-зеленую листву.       Если Эрвин действительно сомневался в политической идентичности Ханджи, ему следовало поговорить с ней. Он читал людей, будто каждый — не больше пешки в игре, где он передвигал фигуры. Ривай помнил, как это произошло с ним, когда захотелось врезать по самодовольному лицу и отрицать всё из чистого упрямства. Если же вопрос в том, что Майк не особенно поддерживал эту идею, то Эрвин не такой уж и умный.       Ривай сжал кулаки, продолжая развивать мысль. Ханджи подула на кружку, пар из которой мягко поддался потоку воздуха.       Личные интересы превыше профессиональных? Не слишком похоже на Смита. Но Ханджи разрабатывала беспилотники, и, судя по тому, что об этом написали в газете, информация не была ограниченного распространения. Значит, они могли ее использовать. И что их останавливало? Осторожность или тупость?       — И почему ты не инженер? — Ривай вспомнил, что так и не получил ответ, как получилось, что она прибыла в штаб медсестрой.       — Познала горькую правду о том, что знания ничто в сравнении с должностью, — она ядовито посмотрела на него из-под очков.       — Быть медсестрой интересней?       Кружка стукнулась о подоконник, проливая немного кофе по инерции. Ханджи подняла очки на голову, стерла с лица оцепенение. Разрешив себе не улыбаться, ответила:       — Система ломает.       От бесцветности ее голоса Риваю захотелось отмыться. Смирение, сквозившее в ней, эта заученная мантра-отговорка для тех, кто рискнул спросить, — ничто из этого не было тем, во что он был готов верить.       — Опять? — его голос прозвучал резко, измученно, — Это всё, что ты можешь сказать? Как попугай, одно и то же повторяешь, лишь бы отделаться?       Он видел, как дрогнули её пальцы, сжимавшие край подоконника. Ханджи на мгновение замерла, а затем её лицо озарила та самая широкая, неестественная улыбка, которую она надевала, как униформу, для общения со всеми в гарнизоне.       — Тебе ли корить людей за лексические повторы? Забыл, как я тебя на первом курсе читать учила? — актерские способности Ханджи дали осечку, выдавая всю неестественность и отчаянное желание съехать с темы.       Он не стал больше ничего говорить. Ханджи отвернулась, делая вид, что её снова поглотил вид за окном, но напряжение в плечах выдавало её с головой.       Ривай, словно заключенный, к которому пришли на свидание, остался сидеть рядом с ней, в нескольких сантиметрах, не в силах дотронуться, разделенный невидимой, но ощутимой границей. Вечно веселая и добрая фея Ханджи — это сценический образ, доступный всем и каждому в базовом наборе. Все эти дохлые кошки, скелеты в шкафу и горькая правда, — это премиум-подписка, доступ к которой, по всей видимости, ему только что ограничили за неуплату. С другой стороны, он тоже не спешил открыться ей и в красках рассказать роман-эпопею «Приключения капитана Аккермана после летной академии». Поэтому, решив, что они ведут честную игру, Ривай слегка улыбнулся, и они продолжили смотреть в окно, каждый погруженный в свои мысли.       В кабинете пахло терпкими травами и старой пожелтевшей бумагой. Этот запах был в разы приятней, чем тот, что царил здесь обычно — отдушка спирта и лекарств в густом воздухе.       Дверь заскрипела, выбивая равновесие из-под ног. В проходе появилась высокая фигура Эрвина. Без форменного пиджака он выглядел значительно меньше, словно сбросил с плеч огромный камень. Весь его вид и отсутствие пиджака, и выпущенная из брюк рубашка с закатанными рукавами убивали рабочий настрой, неизменно появляющийся при виде начальства.       Он осмотрел помещение, дав возможность глазам привыкнуть.       — Почему в темноте сидите?       — На премию экономим, — Ханджи вернула очки на нос.       — И не рассчитывайте, — Эрвин собрался с мыслями, проведя взглядом по фигуре Ривая, прежде чем устало предложить: — Ко мне пойдете?       — А у тебя есть что-нибудь сладкое? — спрыгивая с подоконника спросила Ханджи, прихватив с собой кружку.       — Есть полусладкое.       Так Ривай Аккерман стал свидетелем того, как Ханджи Зоэ впервые искренне улыбнулась Эрвину Смиту.       В кабинете он сел на излюбленное место — по правую руку от кресла командующего. Эрвин действительно достал часть своих запасов: бутылку вина (обычно дарили алкоголь покрепче), черный чай без добавок, нераспакованную коробку конфет, хранившуюся со времен создания вселенной. Опустился рядом с Риваем, а не в свое кресло.       Минуты летели быстро, а Эрвин так и не рассказывал Ханджи о беспилотнике. Возле лампы летали комары. Уголки губ Эрвина приподнимались, но он не спрашивал ничего.       Ривай был так сосредоточен, вникая в каждое слово о новом законе, несогласованной смете, что уже насчитал несколько тем, с которых даже он смог бы перевести разговор в нужное русло. Бутылка пустела, и чай уже подливали трижды. Но ничего не происходило.       И не произошло.       Пока следующим днем не сообщили, что первая прямая торговая сделка Парадиса с Хизуру сорвалась из-за теракта. Население поделилось на тех, кто спрятал голову в песок, и тех, кто стал еще более враждебно настроенным к Маре. Маре же публично развели руками и сказали примерно следующее: «Вот что бывает, когда пытаешься сепарироваться, но жить самостоятельно не умеешь». Несколько крупных фигур среди политиков, из тех, что были приверженцами идеи независимости Парадиса, ушли в отставку и пропали из поля зрения.       Закклай, удерживающий все военные силы острова, заявил, что глава будет выбран в ближайшее время, не уточняя в чьих интересах собирался действовать. Он все еще был вынужден заискивать перед Маре и знал, что в его интересах нужно обрубить эту связь как можно скорее. Но в ненавистное Правительство сам не сел бы даже ради этих целей.       — Мы ждем пока проснутся амбиции кого-то из военных или появится революционер из народа, — тогда вечером к ним прибавился Майк. Вернее, они с Ханджи уже были в кабинете Эрвина, когда Ривай вошел.       — Вернуть Райсов было бы политически верно, — Эрвин стоял спиной к окну, осматривая собственный кабинет, как шахматную доску.       — Но Райсов больше нет, — Майк сделал глоток из стакана и откинулся в кресле командующего, шаркая спинкой по стене. Ривай тяжело повел плечами, пытаясь выбросить непрошенные ассоциации из головы.       Эрвин знал, что есть девочка Райс — прямая наследница, слишком маленькая для такой ответственности, но идеально подходящая в руки военных — рассказал однажды во время полуночного разговора. Ривай догадывался, что Райсы те еще хитрые ублюдки. Хоть он и оставил эту мысль при себе, он так же думал, что Ури Райс — набожный дед-ангел, живее всех живых под охраной Кенни Потрошителя.       — Вспомните мои слова, — не скрывая отвращения перебила его мысли Ханджи, — ваш дружок Найл сюда сядет в итоге. Он из Парадиса, — подняла руку и продолжила, загибая пальцы: — военный, понимает в политике и, что самое главное, абсолютно толерантен к Маре.       — У него яиц не хватит, — уверенно заявил Майк.       Эрвин, обращаясь к Ханджи, еле заметно кивнул, желая то ли объяснить, то ли успокоить:       — У него семья. А здесь есть шанс получить пулю и от тех, и от других.       — А ты не хочешь? — спросила она, не переводя взгляд на Ривая, подвинувшего ее на небольшом диване.       — Я далек от политики, — пожал плечами Эрвин.       Было душно, будто весь воздух выжгли. Этой ночью крепко спать в гарнизоне получится у тех, у кого голова не работала совсем. В отряде Ривая Жан единственный звонил матери убедиться и убедить, что все в порядке. Но он видел, как это же делала Саша, а Конни вообще отпустили в город поговорить с родителями лично.       — Так хотим доказать, что сможем самостоятельно существовать и получим поддержку, — не обращаясь ни к кому конкретно проговорила Ханджи, — А то, что Маре в процессе половину населения перебьют.       — …Это сопутствующие потери, — кресло заскрипело, когда Майк озвучил то, что было на уме у всех. Он вернулся в более официальную позу, упираясь локтями в стол. Весь его образ за этим столом смотрелся неправильно, хотя внешне они с Эрвином и были похожи, насколько это иногда бывает у друзей. Он был слишком крупным, словно все его тело создано для физических нагрузок, а не сидения в кабинете.       Ханджи с сарказмом подняла большой палец вверх:       — В борьбе за свободу камня на камне не оставим.       — Ты не согласна? — Ривай старался не слишком коситься на Эрвина. К счастью, задумавшись Ханджи не замечала повисшего напряжения.       — Не знаю, — она опустила лицо к коленям, сложившись пополам, — Я рада, что не я это решаю.       По лицу Эрвина не стало понятней, устроил ли его этот ответ. В тишине стало слышно радио, воспроизводившее со скрежетом какой-то романс из оперы. Мужской голос пел определенно на их языке, но разобрать хоть слово не получалось. Сомнительно, что исполнитель преследовал цель заставить Ривая подумать, как он хотел добиться от Ханджи признания, что она готова на жертвы ради Парадиса (и это бы точно оценил Эрвин), но в конечном счете он это сделал.       — Маре никогда не перейдут к открытым действиям, — он легонько коснулся ее тыльной стороной ладони, — Им нужны наши ресурсы.       — Как раз перейдут, — Ханджи приподнялась и облокотилась на спинку дивана, повернувшись к нему, — Потому что иначе им не достанутся ресурсы никогда, — Ривай уставился на нее в ожидании пояснений, — Не понял?       — Нет.       — Парадис уже использует газ, как рычаг. В случае открытой войны поставки прекратятся. Маре тогда могут условно скинуть на нас пару бомб и сравнять остров с землёй. Им всё равно не достанется ничего, но весь остальной мир будет знать, с кем имеет дело. Но при этом есть шанс, что до этого даже не дойдет, мы откатим назад, потому что испугаемся. Так понятно?       — Да.       — Что могут беспилотники? — скучающе бросил Эрвин, наполняя свой стакан водой.       — Да по-разному… — замешкалась Ханджи. Не выдержала нечитаемый взгляд голубых глаз, упирающийся в нее: — Ну, совсем по-разному, я имею в виду. Начиная от банального доставлять провизию, не рискуя жизнями солдат, заканчивая взломом техники. А… что?       Она оглядела мужчин. Эрвин отпил из стакана, безэмоционально кивая. Майк улыбнулся, увеличивая громкость радио. Ривай, как камень, молча смотрел на Эрвина. По радио трубы нещадно залажали, вступив на пару тактов раньше остального оркестра.       — Что-то нашли? — силясь перекричать приемник спросила она, попеременно переводя взгляд на каждого. Из присутствующих расколоться мог только Майк, но пытать его нужно без поддержки остальных. — Взрываться естественно могут, — добавила она. — Я не знаю… прослушка, разведка. отсутствовать три года для технологий — это вечность! — Ривай толкнул ее коленом по ноге. Лицо его при это осталось неизменным, он даже не смотрел в ее сторону. Что-то она очевидно должна была понять по этому жесту, но она не понимала.       Она уже снова открыла рот, когда Эрвин в приятельски-приказном тоне озвучил: «Нужно твое мнение, майор».       О наличии этажа под первым не нужно было догадываться. Они прошли через задворки архива, доходя до деревянного каркаса лестницы. Доступ сюда был ограничен — Эрвину пришлось трижды открывать двери, но Ханджи предполагала, что существовал более прямой маршрут.       Свидетельствовала об этом и металлическая дверь выше, к которой вела такая же недоделанная лестница. Темные кирпичные стены сужали пространство, но помещение ощущалось просторным. Пахло привычными для подвала сыростью и землей. От бордового камня веяло холодом.       — Я не буду лукавить. Меня немного пугает, когда три мужика ведут меня в подземелье, — Ханджи поежилась то ли от холода, то ли от того, что шаги Майка и Ривая за ее спиной не прекратились несмотря на то, что она остановилась, ожидая, когда Эрвин включит свет. За весь путь никто не проронил ни слова.       Тускло зажглась лампа, висящая под потолком на проводе. Первое, что бросилось в глаза — решетка, которой четверть помещения была отделена. А затем Ханджи увидела то, для чего ее сюда привели. Ей захотелось рассмеяться и упасть марионеткой, но кто-то до синяков нежно придержал ее за локоть.       На столе перед ними, накрытый специальным защитным куполом, находился беспилотный летательный аппарат, конструкция которого не укладывалась в современные представления отечественных технологий.       — Как давно? — Ханджи поправила очки и подошла к аппарату. Один из винтов отсутствовал, вместо него только оплавленные края.       — Второй день, — Эрвин напротив нее сложил руки в замок за спиной.       — Теперь мне многое стало понятнее, — она повернулась к Майку, окатив его испепеляющим взглядом. Тот отодвинул воротник от шеи. — Как его обнаружили?       После того как командующий указал на него ладонью, Ривай начал, подойдя ближе к Ханджи.       — Во время вылета приборы начали показывать некорректно. И техника вела себя странно, мы потеряли управление, — Во время его доклада Ханджи кивала, словно расставляла галочки в голове, — Потом поехали к этой зоне. Он был в ветках, возможно, застрял.       — Кто-то охраняет его? — она обошла беспилотник с разных сторон, иногда приближая лицо к защитному куполу.       — Мои.       Ханджи остановилась, делая очередную пометку в голове. Посмотрела на присутствующих, угадывая нервозность Майка с Риваем и ожидание Эрвина.       — Зря вы его сюда притащили, вот что я скажу. Дроны взрываются и записывают всё, так что вспоминайте, о чем говорили вблизи. Это помимо сканирования техники, — Ханджи с надеждой посмотрела на командующего, — С другой стороны, лучше мы будем знать, где он.       Эрвин кивнул ей, видимо руководствуясь похожими соображениями.       — Ты посмотришь?       Ханджи перекатывалась с пятки на носок, поглядывая на купол.       — Мне бы отвертку.