Дитя Смерти

Люди всегда обходили эти болота стороной. Торфяники простирались на несколько десятков миль и служили местом действия многих страшных рассказов. Старожилы рассказывали, что там пропадали скотина и люди, а некоторые из тех, кто уходил, возвращался оттуда неживым. Так что живущие поблизости не любили лишний раз соваться на болота. И в этом была своя сермяжная правда. Немногие знали, что по ту сторону болот на скалах примостился замок некромагического клана Вилманту. Их владения с загадочным названием Копденменор включали и те самые торфяники. Были посреди болота те места, которые не замерзали и в самый лютый мороз. Именно к такому омуту и двигался немолодой крепкий мужчина. К нему жался маленький мальчик. Они не были похожи. Мужчина был невысокого плотного телосложения с полностью седыми короткими волосами, не скрывающими сурового лица. Малыш же казался не в пример ему тоненьким, как тростинка. Его темные волосы были достаточно длинными, чтобы скрывать испуганные карие глаза. Тем не менее, это были отец и сын. Оливьеру сегодня должно было исполниться шесть лет. Впервые в этот день мама не приехала к нему, не было и любимого старшего брата, а домовые эльфы не стали готовить именинного пирога со свечами. С утра папа сказал, что им предстоит важное дело, и что сегодняшний вечер они проведут только вдвоем. Уже было темно, когда Ксафан приказал сыну надеть теплую мантию и следовать за ним. Они направились прямо на болота. Путь был довольно долог, мальчик устал и хотел только одного, чтобы они уже, наконец, пришли. И его желание вскоре исполнилось. Они остановились перед небольшим озерцом незамерзшей воды. При свете Люмоса она казалась черной и пугающей. — Ну, сынок, ты помнишь то, чему я тебя учил? — обратился Ксафан к мальчику. — Оливьер молча кивнул. — Что же, давай проверим. Кто ты? — Сын сумрака, — заученно ответил мальчик. — Готов ли ты подтвердить свои слова? — Жизнью и смертью. — По собственной ли воле ты идешь на это? — Мое слово тому порукой. — Принимаешь ли ты все последствия? — Полностью. — Готов ли ты? — Да. — Да будет так, — произнес отец финальную реплику и приступил к заключительной части ритуала. Обездвижив ребенка, он поднял его на руки и опустил в воду. Черные холодные глаза следили, как мальчика поглощает трясина. На это не ушло много времени. После этого Ксафан вытащил из кармана какой-то небольшой предмет, который при увеличении оказался большим кожаным креслом. Мужчина тяжело опустился в него и приготовился ждать. Секунды перетекали в минуты, и те уже исчислялись десятками, когда вода вздрогнула и вынесла на поверхность детское тельце. Ксафан наклонился и вытащил сына — мокрого, замерзшего, но живого. Оливьер кашлял, пытаясь избавить легкие от жидкости. Он дрожал, вместо голоса из его горла вырывались только хрипы. Отец держал его на руках и укачивал, стараясь успокоить мальчика. Он по собственному опыту знал, что пережил его сын. Эти воспоминания не могли стереться даже по прошествии стольких лет. Ощущение того, как руки и ноги немеют от холода, а в нос и рот набивается эта противная на вкус жижа. Можно стараться не дышать, но человеческая физиология сильнее, и вскоре ты тонешь, умираешь, так и не достигнув дна. Но смерть — это не конец. Твое тело умерло, а сознание продолжает жить. Ты погружаешься в сумрак, плывешь в мертвых водах Стикса и тебе хорошо, спокойно. Это истинно твой мир, ласковый и безопасный. А потом кто-то говорит, что пора возвращаться, и ты снова оказываешься в холодной воде, а твои легкие разрываются от боли… Мужчина поднял мальчика на руки, завернул в теплый плед и пустился в обратный путь, к жару камина и уюту мягкой постели. Вскоре о том, что они были здесь, напоминало только забытое кресло.