the smell of the lycoris

Что бы не случилось в нашем мире, константой всегда остается одно – время. Какие бы манипуляции ученые не пытались с ним произвести, например, отправиться в будущее или вернуться в прошлое, но все это лишь останется сюжетом фантастических книг. Однако, иногда человеку кажется, что время утекает сквозь пальцы, словно песок. Мы только задаемся вопросом, почему все происходит так быстро, а на самом деле время течет с обычной скоростью. Тогда что же это, магия? Такие чудесные вещи происходили и с маленьким мальчиком Лео и Даниелем. Для них время бежало слишком быстро. С той самой ночи, когда вампиреныш доверился Даниелю прошел уже месяц. За это время они стали друг другу ближе, чем когда либо. Лео, который раньше не имел друзей, ведь все двенадцать лет жил в лесе, обрел настоящего друга, что мог помочь ему и посоветовать как правильно поступить. Малыш считал Даниеля сродни старшему брату, что всегда защитит его от всех: и от убийц родителей, и от этого жестоко мира. Малыш понимал, что в тот злополучный день, когда он врезался в Даниеля, убийцы остановились лишь благодаря могуществу семьи Монтгомери. Они не могли просто убить Лео, которого уже защищал Даниель, на глазах у наследника такой семьи. Вампиреныш решил, что наиболее безопасное место в этом мире – возле Даниеля. Лео так и не рассказал Даниелю правду о его сущности. Малыш был достаточно умным, чтобы понимать, что рано или поздно, люди все же начнут спрашивать его о запахе, что начнет исходить от него. Это будет где-то через четыре-пять лет, однако охотники все равно найдут Лео по нему. Он боялся, что идя в один прекрасный день по поручению на улицу за пределы поместья Монтгомери, его подстерегут и так же воткнул клинок, как это было с его родителями. Поэтому вампиренышу оставалось только два варианта: или он убегает через несколько лет с поместье обратно в лес, или он доверит все свои тайны Даниелю и попросит помощи у него. Но защитит ли его молодой господин на этот раз, спасет ли? А вдруг он так же посчитает правильным его убить, как и те люди, что убили его папу и маму? Даниель же за этот месяц нашел отдушину в этом ребенке, что делал его мир красочнее и веселее. Постоянные дни учебы, часы чтения в библиотеки, фехтования, множество ненужных ему лекций, и что самое главное, нравоучения отца, которые были все чаще и чаще, не могли испортить день молодого наследника, ведь он наверняка знал, что придя вечером в свою комнату, он встретит там Лео. Этот маленький сорванец постоянно ходил к нему вечером, жалобно держа подушку возле входа, словно мокрый пес, что ждет своего хозяина перед входными дверями. Нельзя было сказать, что Даниелю это не нравилось. Как раз наоборот, оно уже привык, что его кровать, которая раньше была пустая и холодная, греется теплотой тела Лео. Он уже привык, что каждый раз мальчишка открывается ему все больше и больше с разных сторон. Например, молодой наследник не ожидал, что у этого спокойного ребенка могут случаться истерики. И не из-за смерти его родителей или каких-то печальных воспоминаний, а из-за простых обыденных вещей. К примеру, когда Даниель шутил, а Лео краснел, резко вскакивал с кровати и начинал бить его подушкой, проклиная весь людской род. Да, такой мальчишка нравился Даниелю еще больше. Сколько же еще новых сторон молодой господин сможет открыть в своем слуге? — Почему тебя так долго не бывает дома? — с тоской спросил Лео, лежа на кровати Даниеля и смотря в его освещенное от свечи лицо. — Как только ты уходишь, в поместье становится серо и скучно. — Вот как? — словно довольный кот промурлыкал Даниель. — Неужели ты скучаешь по мне, пока меня нет? Сначала Лео не хотел отвечать на это, уж больно разоткровенничались они, но переведя взгляд на окно, в котором была большая и светлая луна, Лео еле слышно ответил, любуясь ею: — По кому мне еще скучать... оставаясь здесь? Даниель с опасением посмотрел на унылого мальчика, и придвинув его к себе поближе, заглянул в его глаза, полные какой-то... загадкой, и сказал: — Тогда тебе следовало бы знать, что я тоже скучаю по тебе, - улыбнулся Даниель. — Ты, пожалуй, единственное, что красит мою жизнь в этом доме. Жаль, мы не встретились раньше... Лео опустил глаза и зевая, улегся головой на грудь Даниеля, как на подушку. Тот не оттолкнул его, лишь погладил по волосам и задув свечу, сам лег поудобнее, так же с головой мальчика у себя на туловище и почти мгновенно уснул, слыша в голове этот детский и нежный голосок Лео, который говорит: "По кому мне еще скучать, оставаясь здесь?". Почему его так зацепил этот мальчик, почему он не раз, и не два в день думает о нем, и не просто думает? Ждет, чтобы прийти к себе в комнату и заснуть с ним в таком положении, перед этим болтая обо всем, о чем можно. В душе умиляться и смеяться с поведения мальчика, от того, как он разговаривает порой и ведет. Все эти мелочи Даниель видит в Лео, когда кто-нибудь другой бы и не обратил внимания. Но как бы то ни было, лишаться всего этого он не хотел, ведь он не врал, когда говорил, что вампиреныш - единственное, что отныне красит жизнь юноши в этом доме. Это была чистая правда, и такая правда нравилась обоим. Часто ли бывает такое?

***

Все прекрасное рано или поздно кончается. Даже прекрасная атмосфера, что летала в окружении этих двоих. Главный дворецкий уже давно заметил, что его молодой господин не ровно дышит к этому мальчишке. Дворецкий сначала думал, что может это проявлялся характер господина по отношению к бедным жертвам и поиску справедливости. Однако чем больше он присматривался, тем яснее понимал, что молодой господин привязался к этому ребенку. Вот и сейчас, когда он решил проследить за ним, то сразу все понял. Вздыхая, дворецкий развернулся и пошел в кабинет главы дома, имя Монтгомери. Глава всегда имел строгий характер по отношению ко всем людям, даже к единственному сыну. С малых лет он растил Даниеля, как наследника, понимая, что больше детей у него не будет. Поэтому его цель была воспитать стойкого, хладнокровного и воспитанного мужчину, на которого не походил юноша сейчас. Он был слишком… мягким. Даниель с детства тягал домой всяких бездомных кошек и собак, что неимоверно злило Вильяма Монтгомери. А эта его тяга к справедливости вообще убила в корне старания отца вырастить из него подобие себя. Глава семьи понимал, если его сын пойдет таким в мир, то его просто съедят. Этот мир слишком жесток, особенно если ты - будущий глава такой великой и влиятельной семьи, как Монтгомери. Однако какие бы не были причины в таком отношении главы семьи к Даниелю, это не оправдывает его деяния по отношению к сыну. С детства юноша почти каждую неделю получал не только нравоучения, но еще и дюжину ударов в придачу. Это никогда не были удары, что могли как-то навредить, нет, это были пощечины. Пощечины, что были столь унизительны для Даниеля. Иногда от слов отца юноше было не столько больно, как от них. Они унижали морально, показывали его место. Дворецкий был правой рукой Вильяма Монтгомери уже много десятилетий кряду. Иногда он выполнял столь грязные дела семьи, что понимал, если он захочет уйти с этой семьи, его вынесут только вперед ногами. Однако он привязался к этому поместью и к его жителям. Включая и молодого господина, которого каждый раз провожал к отцу, словно на казнь. Он относился к Даниелю, как будто к родному сыну. Да и к Лео, что был совсем еще ребенком, он тоже проникся. Как же было дворецкому тяжко идти и сообщать господину Вильяму о непростительной привязанности его сына к мальчишке. Как же ему было больно от этого, но он понимал, что если правда всплывет раньше того, как он скажет, то плохо будет не только ему, а и всей прислуге. Стоя перед Вильямом, смотря в его холодные, раздраженные глаза, дворецкий начал: — Господин. Как ваш верный слуга я ведь, верно, должен быть предельно честным с вами?... — Известное дело должен. Есть что-то, что я должен знать? — сверкнул глазами мужчина. — Да, есть. Это касается... молодого господина, — сквозь нежелание выдавил дворецкий. — Ах, вот оно что... — задумчиво почесал подбородок Вильям. — И что же мой сын натворил? — Он и слуга, мальчик двенадцати лет, сблизились как никогда. — Слуга?... — повторил Вильям. Глава семейства недовольно фыркнул, но почти сразу же злорадно усмехнулся. — Вы... будете что-то предпринимать? - робко спросил насторожившийся дворецкий. — Само собой. Я уже придумал какое наказание понесут оба за такое невежественное поведение. Давно пора было это сделать, да вот все откладывал на потом... Можешь идти. Дворецкий кивнул и чувствуя осадок на душе, удалился из кабинета Вильяма Монтгомери, человека, что верен своим словам. Он мысленно извинялся перед молодым господином, но поделать ничего не мог. Такова его работа прислуги - служить и подчиняться тому, кто выше тебя. Так и устроен мир для всех, кто не имеет ни статуса, ни богатства, ничего. Дворецкий так и успокаивал себя, смотря на картину из Даниеля и Лео, что так дружно гуляли по двору, мило разговаривая друг с другом. Но как бы он не успокаивался, он не мог подавить это жгучее чувство вины и совести перед тем, кто был ему не чужим. Как можно назвать все то, что было когда-то давно, если этот поступок так похож на нож в спину? Пустыми воспоминаниями? Жалкими моментами, что были ложью?...