Необходимое зло

— Я тебя провожу, детка. Джимми вздрогнул, но возражать не решился. С одной стороны, ему совершенно не хотелось нового скандала с братом, а с другой — пусть лучше Рик осознает и примет его выбор сейчас, чем придёт на свадьбу и устроит на ней драку. Впрочем, в том, что Рик не устроит драки, Джимми в любом случае уверен не был. Уж слишком сильно брат любил его и ненавидел Сида, жениха Джимми. Жениха, кто бы мог подумать. Уж точно не Джимми, знакомясь несколько месяцев назад в супермаркете с симпатичным альфой. И уж тем более Джимми не мог подумать, что этот самый альфа окажется виновником его с братом бед. Всё начиналось красиво и безоблачно: ухаживал Сид так, словно Джимми принц, а альфа его благородный рыцарь. Когда арестовали Рика, именно Сид поддерживал Джимми и помогал ему во всём, не требуя ничего взамен. Просил лишь об одной мелочи — не рассказывать об их отношениях брату, чтобы не добавлять лишних волнений. Джимми полностью разделял беспокойство Сида и делал как велено — не рассказывал. Как оказалось, зря. Тот факт, что рыцарь совсем не благороден, выяснился случайно. Джимми подслушал телефонный разговор Сида и едва сумел взять себя в руки, не наворотив дел. Уж больно привлекательной показалась тяжёлая статуэтка Бастет, стоящая на столе в гостиной Сида. Проломил ублюдку голову — и проблема решена. Правда, сидел бы он тогда вместе с Риком. И если на себя было плевать, то реальной судимости брата-полицейского Джимми допустить не мог. Сид обещал помочь со снятием обвинений, и он поможет. Тем более, что заварил эту кашу сам. Джимми мелко колотило, когда Сид вышел из кабинета. Пришлось сослаться на плохое самочувствие и позволить отвезти себя домой. Теперь при взгляде на красивого и строгого альфу в душе рождалось не восхищение, а отвращение. А в памяти всплывали обрывки фраз: «всё оказалось проще, чем я думал, Джимми Мортон совсем колокольчик», «просто посадить Рика скучно, пусть смотрит, как я трахаю его обожаемого братишку, он за помощь готов хоть сейчас из штанов выпрыгнуть», «как раз то, что мне нужно — отец заебал с наследником, родит и пусть хоть вешается». Добравшись до дома в тот день, Джимми долго сидел в ванной под горячей водой и никак не мог согреться. Трясло так, что лейка всё время выпадала из рук, почистить зубы так и не получилось. Прокрутившись всю ночь, Джимми принял для себя решение. Брат учил его быть сильным, а отец с папой — бороться за свою семью. Пусть Сид дальше считает его наивным оленем, он будет соответствовать, пока это выгодно. — Ты ведь не пойдёшь со мной на свидание с братом? Мы ему уже сообщили о свадьбе, но он всё ещё агрессивен. Никак не могу понять, почему он считает тебя чудовищем. Я благодарен судьбе за то, что в тяжёлый момент ты был рядом. Джимми позволил Сиду поцеловать себя и тут же мысленно наподдал сам себе, не позволяя обманываться его нежностью и привлекательностью, теперь он знал, что жених насквозь фальшивый. — Мы говорили об этом, детка. У нас был конфликт с твоим братом, он зачем-то решил защитить от меня омегу лёгкого поведения, хотя тот получал огромные деньги за секс. Прости, что пришлось посвятить тебя в эту грязь, но у меня не складывались отношения до встречи с тобой, и я предпочитал пользоваться услугами профессионала. А после нашей ссоры у твоего брата на работе начались неприятности, и он почему-то решил, что я имею к ним какое-то отношение. Нелепо и смешно, где я, а где полиция. Я только из любви к тебе пошёл на нарушение закона и дал взятку, чтобы подкупить свидетелей. И после этого он продолжает на меня нападать. Джимми тяжело вздохнул и уткнулся носом в плечо Сида. Как же хотелось ему верить, до дрожи, до кома в горле и слёз. Джимми поначалу даже спорил с Риком, доказывая, какой Сид хороший, за что теперь очень себя винил. Не верить собственным ушам было невозможно. — Надеюсь, что Рик смирится. А если нет, я буду постоянно между двух огней. Мне бы этого не хотелось. — Посмотрим, как твой брат себя проявит, я буду зол, если он огорчит тебя. Джимми нахмурился, но постарался скрыть беспокойство. Нужно будет поговорить с Риком, когда он выйдет, и объяснить, что всё делается только ради его блага. Надежда, что брат поймёт, слаба, но она всё же есть.

***

Карл массировал плечи Майлза и улыбался, пользуясь тем, что его не видят. Странно, но Карл довольно быстро привык к тому, как негативно Майлз реагирует на любые проявления нормальных чувств и эмоций. Почему-то закидоны Майлза не раздражали, а иногда даже умиляли, правда говорят, истинность плавит мозги. Коснувшись губами волос Майлза, вдохнув любимый аромат розмарина и чабреца и снова не услышав возражений, а также ворчания о ненужных нежностях, Карл приободрился. Иногда босс неделями изводил его, не давая прикоснуться, а тут внезапно подобрел: либо скоро течка, либо сказывается договорённость по поводу фиктивных отношений. Для кого как, Майлзу — фиктивные, а вот у Карла вполне реальные планы и желание завоевать расположение папы Майлза, раз уж тот имеет на сына такое влияние. В честные игры Карл наигрался, и раз его преданность и любовь ничего не значат, он зайдёт с другой стороны. В любви и на войне все средства хороши. — Знаешь, — Майлз так и не открыл глаза, а слова тянул лениво, медленно, — я благодарен тебе за помощь. Возможно, я не всегда к тебе справедлив, но ты не должен забывать, у нас ничего не будет по-настоящему. Семья и дети не для меня. Я не говорил, но даже если бы я захотел детей, ничего бы не вышло. Ты сейчас думаешь, что я твой единственный вариант, но если я соглашусь быть с тобой — очень быстро возненавидишь. А я этого не хочу. — Поэтому мучаешь меня, не подпускаешь? Ты никак не поймёшь, я никогда не буду тебя ненавидеть. Такое совершенно невозможно. Майлз вздохнул и посмотрел на Карла из-под ресниц. Хотелось сказать упрямому, наивному и, чего греха таить, красивому альфе, как жестоко он ошибается. Или как трудно Майлзу оставаться безразличным и изображать равнодушие. Но вместо этого Майлз поступил, как обычно. Дотянувшись до форменного галстука Карла, Майлз потянул его вниз, заставляя опуститься на колени перед креслом, и слегка расставив ноги. Он знал, Карл сделает всё без слов. А когда в его рту окажется член Майлза, им обоим будет не до разрушительных мыслей и разговоров. Они выиграют или проиграют ещё один день, а Майлз сохранит иллюзию свободы, которую теперь и сам не рад охранять.