Осколки Стража

По гробнице гулял слабый сквозняк, хоть немного разгоняя затхлость и запах мшистой сырости. Вода в небольшом бассейне не плескалась, даже не шла рябью, спокойная, как большое зеркало, отражающее высокие своды забытой усыпальницы, по которым метались отсветы трескучего пламени. Если бы у Валока работали легкие, он бы вздохнул. Жрецу было печально знать, что былое величие предков забыто, а сами они стали пережитком прошлого. Только потертые и полуистлевшие гобелены и стяги служили напоминанием о славе и достоинстве Драконьего Культа, да только вот и те рассыпались в прах, ветхие и уже долгое время не знавшие рук реставраторов. До них, как до самих обитателей гробницы, никому не было дела. Еще пару лун назад веки удавалось смежить, но сейчас, проведя в покое слишком много времени, высохшая плоть отказывалась подчиняться. Из саркофага, почти заставив вздрогнуть уцелевших драугров, раздался хриплый глухой рык, разочарования в котором хватило бы на пятерых человек. Даже голос, мелодичный и сильный, утратил свою мощь, ныне напоминал сипение, попытки зверя говорить. Теперь он был покорен лишь Словам, что шли из самой сути жреца и зависели от его души, а не состояния ссохшейся глотки. Правда, что толку, если Валок все равно молчал летами, ограничиваясь лишь редким кряканьем для того, чтобы удостовериться в способности издавать хоть какие-то звуки, кроме хруста суставов и скрежета старых костей о металл одеяния. Незаметно наступило время энергетической подпитки. Валок прекрасно слышал из гроба ковыляющие шаги проворных и ловких некогда слуг, лучших воинов, верных приближенных. Среди тихого хруста и шелеста слишком отчётливо раздалось клацанье древнего, но исправного механизма. Нажимная пластина на полу активировалась, заставив с две дюжины отравленных дротиков впиться в плоть неосторожного драугра. "Харальд и при жизни был неловким," — улыбка вышла больше похожей на оскал, — обитатели храма тысячи раз исходили его что при жизни, что посмертно; он мог бы запомнить, где ловушки... Приятно знать, что хоть кто-то настолько прекрасно сохранился, — со слабой светлой завистью подумал жрец, когда неживое тело с громким плеском упало в бассейн, потеряв равновесие". Валок долгое время размышлял о том, что он собственные ноги, после долгих лет покоя, не смогут удерживать тело, а значит, его удел - левитация. Сильные тела нужны были воинам, защитникам, стражам гробницы: чтобы удержать меч в руках и выдержать вес доспеха, безжалостно расправляться с мародерами, по-живому ловкими… Даже те, кто был способен управиться с простыми заклинаниями, нуждались в крепкой руке и твёрдой поступи. Жрецы же обладали мощной магией, но атаковать чем-либо, кроме неё, они неспособны. Иногда Валок с тоской вспоминал свою юность, когда он мог практически беспрепятственно носиться по лесам с лучшим другом, пропадать весь день на верховой охоте или с шумным смехом убегать от рассерженного очередной шалостью наставника, грозящегося отстегать лозой. Когда гибкие и подвижные пальцы одинаково ловко сплетали цветы в венок, сжимали рукоять меча, блокируя удары, или натягивали тугую тетиву. Картины прошлого прежде не трогали древнего Стража, но теперь вновь из саркофага раздался рык, уже тише и тоскливее первого. Валок ещё какое-то время провел в думах о былом, однако мысли его, как сон чуткого паука, прервало колебание нитей магии. Кто-то чужой активировал колдовской мост. Вскоре послышались шаги. Сначала одна пара ног, потом вторая. Драугры, охранявшие жреца, затаились в нишах, выжидая до поры. Лязг доспехов, шумное дыхание одного из гостей, тихие разговоры, тяжёлая походка — все это становилось ближе и громче с каждым мгновением. Грабители? Нет, те быстро находили свою смерть у входа в руины или едва в них войдя. Учёные? Те корпели над книгами, да и древняя гробница для них слишком опасна. Может быть, искатели приключений? В любом случае, незваным гостям здесь были не рады. Накануне Валок пробудился, но не почувствовал опасности, лишь напряжение. Нечто затевалось, сгущаясь, как тучи перед штормом. Жрец чувствовал это, но сломить камень крышки саркофага ему пока было не под силу. Ещё не время. Шаги, тем временем, приближались. Едва стоило им раздаться у входа — на чужака накинулась толпа нежити, щедро одаривая его взамен одного удара шквалом своих. Второй куда-то делся. Ни звуков боя, ни дыхания. Ничего. — Yol Toor Shul. Как давно он не слышал драконьего языка. Крик был совсем слабым, по сравнению с собственными умениями Валока, а Говоривший должен был сорвать голос, однако этого не произошло. На саркофаг обрушилась слабая "Безжалостная сила". — Выходи, Валок, драконий жрец. Я пришёл сразиться с тобой, — огласил низкий голос. "Нехорошо заставлять людей ждать,— решил Валок, — особенно когда тебя так настойчиво приглашают“. Высаживая легко поддавшуюся крышку и услышав тихий треск костей, жрец с горечью подумал о том, что собственные ноги сейчас едва ли были бы в состоянии поддерживать его. Тело воспарило над гробом, приняв вертикальное положение и одарив наглеца, потревожившего покой, чересчур осмысленным взглядом мутных глаз. Пользуясь паузой явно что-то соображавшего воина, Валок перехватил свой посох и ткнул его концом в грудь пришельца. Тот встрепенулся, перехватил удобнее лук и натянул тетиву, целясь в жреца менее чём с трех шагов. Глупец. "Потанцуем," — пронеслось в голове жреца за мгновение до всполоха молнии.