На ножах

      Юнги сидел за круглым деревянным столом, накрытым тактильно очень и очень приятной белой скатертью, на которой располагались все положенные для грамотной сервировки предметы. Юнги очень удобно расположился в кресле, сидение которого было обито мягким и гладким материалом приятного бежево-розового цвета, держась на укрепленной, выполненной из черного металла треноге. Светлый цвет стен, представляющий собой волшебный оттенок, собранный из серого и пурпурного, с теплой примесью терракотового, разбавленный белым, очень умиротворял. Особенно в сочетании с мебелью и расставленными здесь и там не слишком контрастными цветовыми акцентами, составляющими разные по теплоте и насыщенности вариации розового. Юнги был готов полюбить это место только за успокаивающий сознание интерьер.       Тем временем вокруг слышались оживленные разговоры предвкушающих вкусный и изысканный ужин гостей.       — Я ничего не пропустил? Извини, съемка затянулась. —  Напротив Юнги быстро опустился молодой человек, одетый в простые, но грамотно сидящие на сильных ногах синие джинсы и заткнутую за их пояс белую рубашку, закатанную в рукавах и целомудренно расстегнутую лишь на пару пуговиц у воротника.       — Ничего не пропустил. Как тебе интерьер, Чон Чонгук? Я уже готов дать сто очков Гриффиндору только за этот умопомрачительный цвет… — Юнги еще раз огляделся.       — Да, очень фотогенично. И особенно мне нравится, как красиво всё сочетается с теплым электрическим светом. Давно хотел такие лампы к себе в квартиру, как раз повесил бы на кухне, над барной стойкой. Думаю, Тэтэ понравится такое решение… — Чонгук, расслабленно откинулся на удобную мягкую спинку, с удовольствием озираясь и подмечая всё новые и новые приятные, попадающиеся на глаза детали.       — Когда ты меня познакомишь с этим загадочным Тэтэ?       — А ты обещаешь быть паинькой и сдерживать свой характер? — Чонгук забавно сощурился, в следующий момент уже серьезно смотря на брата. — Скоро. У нас всё серьезно, и я думаю, что… Что это?       Чонгук смотрел куда-то за спину Юнги, который тут же обернулся, заметив, как официант и один из линейных поваров размещали прямо на всеобщем обозрении мобильную стойку с широкой рабочей поверхностью, затем расположив на ней большую разделочную доску и, как можно было понять, несколько ножей.       — Ты уже сделал заказ? — Чонгук с любопытством вытягивал шею, наблюдая за тем, как к стойке стали медленно подходить, покидая свои удобные посадочные места, гости ресторана, оживленно перешептываясь.       — Нас кормят за счет заведения — шеф Ким угощает. — Юнги сделал несколько глотков из наполненного минеральной водой кристально чистого бокала. — Перестань уже глазеть!       — Там сейчас что-то будет! Пошли, посмотрим! — Чонгук решительно поднялся, уже стаскивая с кресла своего старшего, кряхтящего и ворчащего брата.       — Гук, это ресторан, а не цирк! Как думаешь, что тебе тут могут показать? Как лепить пельмени или резать редис… — Юнги, влекомый сильной рукой младшего, на ходу одергивал свои узкие черные, интеллигентно подранные джинсы, то и дело путаясь в свободно спадающей с плеч черной шелковой рубашке.       — Извините, простите, у меня здесь шеф-повар! — Очень быстро Чонгуку удалось заняться место в первом ряду, на приличном расстоянии от места будущего представления, но всё равно в наиболее непосредственной близости.       Наконец, двери кухни открылись, и из нее показался повар с большим металлическим подносом в руках, который он в следующее мгновение расположил на разделочной доске. Это была целая туша лосося, свежайшая, источающая приятный и щекочущий память воспоминаниями о морском отдыхе запах соли.       — Кажется, это главный ингредиент карпаччо. — Юнги внимательно смотрел на рыбу, прикидывая, сколько килограмм она весила и на какое количество порций потенциально ее может хватить.       Затем из кухни появилась еще пара линейных поваров с подносами, на которых лежали, как мог понять Юнги, огурцы, стебли сельдерея, редис и что-то, пока скрытое от его глаз. Все это расположилось с краю импровизированного рабочего стола. Наконец, из дверей кухни появился шеф-повар, который быстро давал какие-то наставления внимательно внемлющему су-шефу.       — Боб? — Глаза Юнги округлились.       — Нет, Ким Сокджин. — Чонгук смотрел в ту же сторону, что и его брат.       — Он взял в су-шефы Боба. Мы вместе участвовали в «Белых кителях». — Юнги так тщательно всматривался за широкую спину Джина, что стоящий там повар обратил на него внимание, сразу явив на своем лице радостное удивление и помахав рукой.       Юнги с удовольствием откликнулся на этот приветственный жест, но его воодушевление сразу исчезло, как только на что-то сказанное ему на ухо, повернулся Джин. Чертов Джин. Однако Юнги знал о своей слабости, потому начал держать себя в руках задолго до того, как пришел в ресторан.       Вообще, это была не слабость, это был сущий пустяк. Просто ему очень нравилось, как сидел на Джине поварской китель. Всего-то. Как он деликатно, но настойчиво обрамлял мужественно широкие плечи, плавно спускаясь на вызывающе изящную талию, затем заканчиваясь в районе задерживающих на себе вгляд бедер, обозначая начало длинных ног. Всего-то. Это была не слабость, просто Юнги нужно было прилагать некоторые усилия для того, чтобы перестать бесстыдно пялить на фигуру шеф-повара, который теперь спокойно расположился напротив разделочной доски, профессионально не обращая внимание на собравшихся вокруг и предвкушающих какое-то интересное действо гостей.       Он взялся за тонкий и, очевидно, безумно острый филейный нож, быстро и умело проверив лезвие, прежде чем приступать к рыбе. В пару движений он удалил плавники и жабры, отложив их на край разделочной доски. Затем он, быстро примерившись к туше, вонзил нож в районе головы и как по маслу стал продвигать его параллельно хребту, мягко и плавно срезая с костей мясо вместе с кожей. Дойдя до хвоста, он отложил нож и аккуратно взял в руки только что отрезанную и отделенную от ребер часть жирного и дорогого рыбного брюха. Он отложил его на доску кожей вниз, сразу продемонстрировав во всей красе освобожденное таким образом от костей роскошное красное мясо.       — Ого! И это за две минуты. — Чонгук, кажется, был совершенно поглощен процессом, в то время как Юнги старался не спускать глаз с рыбы, без возможности смотреть на повара, с ней профессионально расправляющегося.       А Джин всегда очень умело управлялся с ножами и сковородами, как будто они были не потенциально представляющими угрозу инородными кулинарными инструментами, а непосредственным продолжением его совершенного тела. Мистер совершенство. Юнги довольно быстро научился бороться с сердцем, каждый раз замирающим при виде ловко орудующего ножом Джина. Да, это было красиво. И он, как человек обладающий тонким кулинарным вкусом, похоже обладал не менее тонким эстетическим чутьем. Да, в этом была эстетика. И теперь Юнги все-таки решился быстро поднять взгляд от разделочной доски к повару, сразу увидев его сосредоточенное лицо с чуть приоткрытыми пухлыми губами и сдвинутыми к переносице бровями. Просто эстетика, только и всего. В сильных руках, умелых пальцах, так бережно обращающимися с нежным мясом, и венчающими всё великолепие широкими плечами, становящимися еще более масштабными в сравнении с талией. Эстетика и ничего сексуального. Сексуальное предполагает так или иначе какое-то личное отношение к объекту восхищения, но это было не про Юнги. Разумеется, нет. Полнейшая чушь.       — Юн, о чем ты думаешь? — внезапно раздавшийся голос Чонгука заставил Юнги покинуть свои тяжело ворочающиеся в голове мысли. — Ты так внимательно смотришь… Учишься?       Юнги, прежде чем обратить свое внимание на брата, взглядом еще раз проследовал от ножа к плечам, затем внезапно остановив глаза на красивом лице шеф-повара. Мистер совершенство, черт бы его побрал. И шеф-повар вдруг на мгновение отобрал свое внимание у рыбы, обратив его на Юнги, который явственно почувствовал, что его тряхнуло от неожиданности.       — Пошли, здесь больше не на что смотреть. — Застигнутый врасплох, но быстро вернувший себе самообладание Юнги уже направлял своего сопротивляющегося младшего к их столу.       — Но ведь он мастер. — Чонгук всё ещё пытался оглядываться, успев рассмотреть на лице шефа Кима легкую улыбку, прежде чем он приступил к шинковке овощей.       — Мастер. Разумеется, мастер. Всего, что не касается вкуса. — Юнги сел в кресло, сразу ощутив себя в безопасности.       Эстетика. И ничего сексуального.

***

      — А почему вы просто не подружились? Если у вас изначально не было поводов для ссор. — Чонгук сидел, расслабленно откинувшись на мягкую спинку, изредка обращая внимание на находящийся перед ним запотевший стакан с классическим имбирно-огуречным лимонадом.       Прохладительный напиток прекрасно дополнял оставленную после съеденного карпаччо из лосося морскую свежесть. Когда у тебя есть настолько свежая и настолько грамотно разделанная рыба, тебе не нужны приправы. Все, что ты можешь — это не испортить тот вкус, который уже был полностью в твоем распоряжении. И Джин не испортил его, наоборот, очень сдержанно дополнив легким салатом из нашинкованных соломкой огурца, стебля сельдерея, кисло-сладкого зеленого яблока и с легкой заправкой из оливкового с добавлением кунжутного масла и лимонного сока. Очень просто.       — А мы должны были? То, что мы могли уживаться в одном гостиничном номере на протяжении пары недель совсем не говорит о том, что мы обязательно должны были подружиться. — Юнги ненадолго замолчал, задумавшись. — Мы были соперниками, и в этом контексте любая дружба неизменно привела бы к трагедии. Особенно если учесть, что мы боролись в финале.       — Трагедии? Какой такой трагедии? — Чонгук с сомнением поднял брови.       — Столкновение интересов всегда приводит к трагедии в той или иной степени.       — А сейчас ты бы мог с ним подружиться? Прошло столько времени…       — Пф, он слишком самонадеян и самоуверен и вообще... — Юнги пренебрежительно огляделся по сторонам, как будто желая увидеть Джина, которому и предназначалось сказанное.       Правда, Юнги не успел договорить и додумать то, что должно было быть после слово вообще. Эстетика и ничего сексуального. Ни тогда, когда они только начали жить вместе, вначале кулинарного состязания, молча и с любопытством изучая друг друга, ни тем более теперь.       — Слушай, ты тоже тот еще цветочек, так что это не повод. Но вы уже взрослые мальчики, чтобы решать подобные вопросы самостоятельно. А пока… — Чонгук вновь с интересом заглядывал за спину Юнги. — Кажется, тебе несут стейк с картофельным салатом, а мне — запеченного лаврака с цитрусовым кускусом.       — Мне даже не нужно пробовать стейк, чтобы знать, что его средняя прожарка идеальна. Мистер Ким всегда был мастером всего, что касалось техники приготовления. — Юнги спокойно разглядывал принесенное ему блюдо, на котором лежал сочный кусок мяса, покрытый аппетитной, чуть подсмаженной на краях корочкой, и гармонично сочетающий в себе цвета картофельный салат. Традиционно он вмещал в себя, помимо картофеля, яйца, зеленый лук, сельдерей и белую заправку из приправленного яблочным уксусом домашнего майонеза. — И мне не нужно пробовать салат, чтобы понять, что он будет намного более пресным на вкус, чем я хотел бы ожидать.       — Слушай, ты вообще можешь не есть. Оставь мне тарелки. Как можно ворчать, когда… Это действительно вкусно! — Чонгук с восторгом уминал кускус, в котором виднелись кусочки лимона, апельсина, мята и кинза, придающая гарниру совершенно неповторимый аромат, эффектно предваряя более близкое знакомство с еще отдающей пар рыбой.       — Я вижу кускус и сразу могу сказать, что этот рецепт гарнира ему точно подсказали. Он бы никогда не отважился в одном блюде совместить мяту и кинзу, при том, что они отлично играют на одном поле, когда дело касается кислого вкуса. — Юнги улыбнулся, быстро стянув с тарелки брата немного гарнира. — Ммм, сочно. Но не хватает соли и сахара, потому что апельсин недостаточно сладкий, чтобы усмирять кислоту лимона. Однако… Достойно.       — Рыба еще лучше. Просто тает во рту. — Чонгук жевал, раздувая от удовольствия ноздри. — И все равно, что не досолена.       — Ах, Ким Сокджин, время идет, а ты всё не меняешься… — Юнги на этот раз улыбнулся как-то слишком лично для сложившейся почти рабочей атмосферы, решив приняться за стейк. — Мясо тоже тает во рту. И приправлено по моему вкусу. Черный перец и соль. Джин решил не добавлять ничего в сливочное масло, на котором доводил стейк до готовности, и я могу сказать, что это грамотно. Все решает это волшебное масло с травами.       — Дай попробовать! — Чонгук, как когда-то в детстве, открыл рот, приглашая в него стейк и салат, которые с помощью рук Юнги довольно быстро там оказались. — Ммм, хочу еще. Обалдеть, как вкусно!       Он активно жевал, в то время как Юнги ковырялся в его рыбе.       — Слушай, а почему заправка из майонеза, но она как будто…ээээ… легкая? Ощущение, что она просто тает на языке, не оставляя после себя противной жирности.       — Тщательное взбивание. И нейтрализующий жирность и придающий свежесть яблочный ускус. Нравится? — Юнги не мог скрыть довольную улыбку, наблюдая за тем, с каким аппетитом ел его младший брат.       — Очень! Приготовишь мне такое как-нибудь?       — Уверен, у меня получится лучше. — Юнги, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди, очень самодовольно улыбнувшись.       — Он тебе сразу понравился, я уверен. — Чонгук продолжал теперь очищать то, что осталось на тарелке Юнги.       — Ещё чего. Никогда не нравился. Слишком отвратительный характер. — Юнги, как будто оскорбившись, но при этом заметно порозовев, немного нервно стал отбивать кончиками пальцев только ему известный ритм.       Чонгук смотрел на него с удивлением, даже на мгновение прекратив тщательное пережевывание.       — Вообще-то я про картофельный салат. Но…       — Господа, ваш десерт. — Очаровательная официантка ловко забрала из-под носа всё еще недоумевающего Чонгука почти чистые тарелки и поставила перед Юнги большую керамическую креманку, украшенную мятой и клубникой. — Наслаждайтесь.       Она быстро улыбнулась и стремительно удалилась.       — А ты почему остался без десерта? — Юнги с любопытством смотрел на принесенную ему порцию потрясающего на вид крем-брюле. Он уже предвкушал, как разобьет покрывающее десерт сверху тонкое карамельное стекло.       — Я думаю насчет еще одной порции стейка. — Чонгук задумчиво облокотил голову о поставленную на стол руку, теперь наблюдая за захваченным десертом братом.       — Слушай… — Юнги взял ложку и пару раз легко постучал по сахарной корочке, с удовольствием вслушиваясь в хрустящий звук.       Затем он ударил более решительно, и карамельное стекло треснуло. Юнги зачерпнул воздушный крем, захватив небольшой сахарный обломок. И на его лице сразу отразилось удовольствие, граничащее с гастрономическим оргазмом. Потому что это была поразительная текстура. Несмотря на то, что крем состоял из тяжелых жирных сливок и яиц, на языке он словно таял, оставляя после себя деликатно отдающую ванилью сладкую пелену, которая не прилепляла язык к небу, крича о своей приторности, а наоборот. Эта сладость идеально балансировала на грани приторно-пресно. Мягкий, как будто согревающий и умиротворяющий после насыщенного обеда рецепторы сливочный вкус, который никак не контрастировал и не перебивался привкусом желтков. Волшебное послевкусие, которое с последней ложкой заставляло с нетерпением ждать новой встречи.       — Этот десерт Джин готовил на финале. Судьи съели всё без остатка, признав в нем гения десертов, при том, что это вполне классическое сочетание без какого-либо особого изыска. Но… Это действительно восхитительно.       — И ты мне ничего не оставил, да?.. — Чонгук с удивлением заглянул в пустую креманку, затем подняв глаза на вытирающего губы Юнги.       — Да, малыш, я слишком жаден до настоящего удовольствия. Но у тебя еще будет шанс попробовать, а пока… Мне нужно подготовиться к интервью.

***

      — Юнги! Я так рад тебя видеть! — Юнги, который сидел в одном из кресел под прицелом гримера, находящегося уже в полной боевой готовности приступить к подготовке его лица к съемке, обернулся на знакомый голос и тут же поднялся.       — Боб! Очень взаимно! Честно сказать, не думал, что увижу тебя здесь. — Юнги сразу пожал руку, протягиваемую ему очаровательным блондином с густой аккуратно постриженной бородой. — Что он тебе пообещал? Чем заманил?       Боб смущенно улыбнулся.       — Мы сошлись на том, что я сразу получу должность су-шефа, без стажировки и испытательного срока. Хорошо, я хоть успел пройти профессиональное обучение, чтобы получить хотя бы символический сертификат.       — Ой, да мы все знаем о твоих талантах. — Юнги положил ладонь на плечо довольного прозвучавшей похвалой повара.       — Подними руки и отойди от моего су-шефа на безопасное расстояние. Я тебе не доверяю. С виду милый, а на самом деле… — Это был голос шефа Кима, который, наконец, отважился покинуть свою кухню.       — Джинни, ты оставил мне работу? Не хочу, чтобы тебе пришлось задерживаться после съемок, особенно после сегодняшней бешеной смены. — Боб сразу повернулся к подошедшему Джину, который почти по-отечески взял его за плечи с немой, но очень красноречивой благодарностью в глазах.       — Там минимум. И чтобы я без тебя делал!       — Да, Боб, уверен, без тебя он бы не выплыл. — Юнги скрестил руки на груди, как будто борясь с желанием прикоснуться к так гордо и привлекательно выглядящему в поварском кителе Джину, на самом деле просто всем своим видом транслируя как будто безразличие.       Су-шеф улыбнулся, медленно переведя взгляд с Мина на Кима.       — Рад был увидеться, Юнги. Надеюсь, еще встретимся. И да, не ругайтесь. — Боб напоследок подмигнул Джину, затем скрывшись за дверьми профессиональной кухни.       — Ну что, шеф Мин, как тебе пришлась по вкусу моя стряпня? Уже придумал, как именно будешь плеваться в меня ядом? — Шеф Ким направился к месту их съемки, игнорируя тот факт, что Юнги не торопился сходить со своего места.       — Я буду тебя хвалить. Неистово. Самоотверженно. Так, чтобы ты потел от восторга и удовольствия. — На этих словах шеф Мин все-таки сел рядом с немного пораженным шефом Кимом.       — Тебя кто-то укусил?       — Нет, просто я уже предвкушаю тот момент, как выйду отсюда и поем нормально на ближайшем уличном развале.       — Неужели остался голодным? — В голосе Джина была наигранная, но вполне себе задорная интонация, всё еще не имеющая ничего общего с агрессией.       — Представь себе! Отдавал всё брату — он не столь притязателен в еде, как я.       — Странно. — Джин задумчиво коснулся длинными пальцами подбородка. — Хотя, понимаю. Ты вполне плотно поел глазами.       И глаза Юнги, которым он, оказывается, плотно поел, округлились.       — Что-что?       — Тебе понравилось мое представление с рыбкой? Скажу честно, хотел тебя впечатлить, и, судя по тому, как заворожено ты пялил на меня, мне удалось.       Палево. Говоря простым языком, всегда наиболее эффективно передающим истинное положение вещей. Юнги всё-таки спалился. И теперь не стоит надеяться на то, что он сможет сдержать подступающую к щекам кровь.       — Эстетика. И ничего сексуального.       Джин внимательно смотрел на него, затем развернувшись к подоспевшему гримеру.       — Как скажешь. Не имею ничего против. И даже в мыслях не было ничего сексуального.       Теперь Юнги был удивлен. Слишком спокойная реакция. И никаких подначиваний и издевок. Очевидно, он просто устал и счел слишком энергозатратным продолжать вгонять и без того успевшего смутиться Юнги в краску.

***

      — Я могу сказать сразу, что восхищаюсь техникой шефа Кима. Серьезно. Несмотря на то, что мы соперники, я не могу не признать то, что он превосходит меня во всём, что касается потребности орудовать ножом или там сковородой…       Шеф Ким от прозвучавших в его адрес слов выпрямился в кресле, и Юнги вновь пришлось смотреть на его широкие, поражающие воображение своим размахом, деликатно подчеркнутым безупречно сидящим кителем плечи. Это было жестоко. Это была слабость Юнги, и он все чаще ловил себя на мысли о том, что Джину эта слабость становится все очевиднее. Однако… Теперь он был хозяин положения.       — Однако, когда дело касается вкуса… — Юнги про себя вдохнул и выдохнул. — Мне иногда становится обидно. Знаете, это можно сравнить с тем, что человеку дали талант рисовать и не дали возможность смотреть. Он прекрасно разделывает и жарит, при этом совершенно не умея приправлять. Изысканно приправлять. В наше время высокая кухня достигла того уровня, когда сложно удивить хорошо прожаренным стейком или очень свежей рыбой. Конкуренция на рынке внесла свои коррективы, и вот если у тебя в меню будет оригинальное сочетание… Вот это другое дело. Хотя, представление с карпаччо удалось на славу.       — Я знаю, что еду тебе можно было не подавать — ты остался довольным тем, что увидел. И будешь долго об этом вспоминать, я уверен. — Джин как будто расслабленно откинулся на мягкую спинку, одновременно с этим став очевидно раздраженно качать ногой, при этом подпирая пальцами подбородок.       — Ты много на себя берешь. — Юнги невозмутимо улыбнулся, при этом сглотнув, что, разумеется при его природной везучести именно в этот день, не прошло мимо взгляда Джина.       — Как думаешь, может мне стоит у тебя поучиться вкусовым сочетаниям? Научиться делать языком то, что умеешь делать ты? Использовать рот не по прямому назначению, а с большим коэффициентом полезного действия?       Эстетика. Ничего сексуального.       Тем временем, Джин продолжил.       — Я всегда признавал, что не являюсь мастером вкусовых сочетаний.       — Ты просто не способен выйти из зоны комфорта, как всегда прикрываясь старым добрым «нет ничего лучше, чем естественный вкус», просто не зная, на деле, как его можно подчеркнуть или усилить. Так было два года назад, так, наверняка, есть и сейчас. Приготовление это не только техника. Это творческий процесс, в котором ошибки так же важны, как и положительный результат. Совершая ошибки, ты раз и навсегда усваиваешь, как не надо делать, а это очень и очень полезно.       — Я должен буду что-то заплатить за эту краткую, но емкую лекцию? — Джин смотрел на Юнги спокойно, но за этим спокойствием явно что-то скрывалось.       — Шеф Ким не умеет нормально и конструктивно беседовать и идеально солить на глазок, зато он делает лучший крем-брюле на континенте.       Джин, услышав неожиданно искреннюю похвалу в свой адрес, невольно смутился.       — Серьезно?       — Серьезно. Но всё остальное слишком посредственно. Уверен, у меня не возникнет сложностей при приготовлении блюд из этого меню.       — Учти, я заставлю тебя заплатить за каждый испорченный на моей кухне стейк. — Джин крепко сцепил перед собой руки в замок и прямо смотрел на Юнги.       — Интересно как.. — И Юнги отважился на прямой взгляд в ответ, тщетно пытаясь найти в Джине лишь эстетику, теперь отчаянно замечая только…       — Увидишь, если повезет. Тебе. — Джин уверенно поднялся, как только погас красный огонек записи на профессиональной камере, рядом с которой стоял контролирующий весь процесс, довольный как слон Чон Хосок.