На ножах

      — Тэ, это просто… просто… потрясающе! — Хосок сидел напротив своего друга, как тогда, когда заявил о своем желании заполучить его брата, и теперь он был примерно также воодушевлен, правда, на этот раз с примесью немного болезненного на первый взгляд простого обывателя восторга.       — У меня дежа вю. — Тэхен держал в своих длинных пальцах покрывшийся испариной стакан с ледяным мохито.       — В общем! Я однажды просматривал весь отснятый материал, и ко мне пришла гениальная мысль...       — Теперь мне становится страшно… Прям чувствую, как холодный и липкий ужас начинает медленно… — Низкий голос звучал почти зловеще, пока Чон Хосок, где-то на мгновение растеряв былой энтузиазм, скривился.       — Я серьезно! Так вот. Я решил, что мы в телевизионный эфир будем пускать не всё, оставляя самое интересное для платной подписки.       — Ах, вот оно что. Обычный маркетинг, а я уж было подумал…       — Нет, серьезно. В шоу будет только самая суть, предусмотренная изначальным планом кулинарных мероприятий. Ну, там, готовка, интервью о готовке и прочие дела, а вот в платной подписке будет всё, что осталось за кадром и что непосредственно связано только с их взаимоотношениями…       Тэхен нахмурился, уже готовясь что-то возразить, но Хосок остановил его, уверенно подняв вверх указательный палец.       — Всё законно. Они дали согласие на съемку и публикацию всего отснятого материала в те моменты, когда видят направленную на них камеру. А я, ну вот как знал, постоянно гонял за ними оператора, когда они находились вместе. Самые шикарные кадры — это подготовка к интервью. Ммм, там просто клондайк… — Продюсер почти мечтательно закатил глаза. — И вот теперь я подбираюсь к новости. Но начну немного издалека. Я взял небольшой отрывок видео и разместил его на нашем сайте с заголовком, типа, всё самое интересное всегда остается за кадром. И добавил кнопку «Сделать предзаказ», разумеется, не прикрепляя никаких переходов на онлайн посредники будущей оплаты. И знаешь что? Откликнулось ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК!       Глаза Тэхена, который в принципе был далек от всего, что касалось вдумчивого зарабатывания денег посредством финансовой аналитики и планирования, удивился, но не настолько эффектно, как предполагал Хосок.       — В общем. Я вижу, что ты ещё не слишком поражен. Ладно. Посоветовавшись с нужными людьми, мы создали коммерческое предложение. Один выпуск после каждого, показанного по телевизору эфира, минут на 25-30, включающий в себя моменты подготовки, создания показанного в эфире материала и, разумеется, общение двух шефов. Установили стоимость в семнадцать долларов. И…. Здесь должна быть барабанная дробь…       — Которая очень качественно заменяется биением твоего сердца, которое я слышу отсюда... — Тэхен постарался выглядеть захваченным.       — Мы выручили четыреста тысяч долларов за день. За первый день предзаказа. Четыреста тысяч. Часть которых, как я и обещал, пойдет на удваивание выигрыша. И это, заметь, мы еще не запустили все подписанные до этого рекламные контракты и не вышли в телевизионный эфир.       — А Джин с Юнги знают об этом? — Тэхен до сих пор сомневался в том, насколько это честно по отношению к пока ничего не подозревающим шефам.       — Я обязательно их уведомлю. И, чтобы быть честным, во Франции организую им шикарный отель в центре Парижа, на неделю. Мой помощник уже активно занимается мониторингом Букинга. Ну, знаешь, люксы, круглосуточное обслуживание в номера… Ну, как ооочень важным персонам, потому что, мать его, они полностью оправдали мои самые смелые ожидания!       — Знаешь, я рад за тебя. Серьезно. — Тэхен поставил стакан на стол и откинулся в кресле, положив руки на мягкие подлокотники. — Но я надеюсь, что всё, что ты затеваешь, правомерно и никак не нарушает интересы моего брата. И что ты не будешь пытаться заставлять его делать то, что он не хочет делать. И…       Хосок тут же стал почти смертельно серьезным.       — Ким Тэхен. Участники моего шоу — талантливые повара, а не ручные обезьянки. У меня нет сценария подковерных интриг, драк и других видов кровопролитных выяснений отношений. Я организую испытание их профессиональных навыков, никак при этом не затрагивая их личные взаимоотношения. Все выяснения отношений на этом уровне происходят, если происходят, по их личной инициативе. И я не подсылаю операторов в туалеты, подсобки и спальни, чтобы запечатлеть что-нибудь скандальное. Вся съемка ведется только в помещении ресторана. Во Франции выделен один, обозначенный в контракте день, когда оператор проведет несколько часов с ними вне стен ресторана Жульена Анри, но все это было прописано в подписанном ими контракте. Так что…       — Извини. — Тон Тэхена смягчился. — Я всегда догадывался о том, что ты порядочный человек, просто хотел уточнить…       — Подлец. — Хосок качал головой, в следующий момент близко придвинувшись к столу и прямо посмотрев на заметно более расслабленного друга. — Значит, сегодня платишь ты. И что-то я отчаянно захотел еще один десерт…

На кухне Мина

      — Итак, Элли, познакомься. Это шеф Ким, мой соперник, так что, при возможности, всегда можешь подсолить любое стоящее на его столе подачи заказов блюдо. — Юнги, облаченный в свой парадно-выходной черный поварской китель указывал в сторону Джина, который сначала закатил глаза, а потом до защемления сердца очаровательно улыбнулся девушке, которую уже однажды видел в ресторане Мина.       — Очень приятно, Элли. И ты можешь звать меня Джин. — Шеф Ким протянул смутившейся девушке руку. — Уверен, что Юнги рассказывал тебе обо мне страшные вещи. Так вот теперь, надеюсь, ты убедишься, что он просто бессовестный враль.       — Поосторожнее с выражениями, иначе за подсаливание твоих блюд возьмусь я. — Юнги, уже почти смирившийся с маячившим в непосредственной близости Джином в полном шефском облачении, как всегда исключительно эффектно подчеркивающем все достоинства его экстерьера, лишь многозначительно поднял бровь, в следующий момент обратив свое внимание на стоящего рядом су-шефа. — А это Боб. Мы участвовали в «Белых кителях», и Боб очень талантливый повар. На самом деле, по моему скромному мнению, их стоило бы поменять с шефом Кимом местами.       — Ты сегодня как-то слишком игрив. Сказывается волнение? — Джин прямо смотрел на все-таки предусмотрительно избегающего долго задерживать на нем взгляд Юнги.       — Очень приятно, Элли. — Боб протянул девушке руку. — Надеюсь, к концу смены они не подерутся.       Девушка хитро улыбнулась.       — Взаимно. Я надеюсь, что всё ограничится только словесными выпадами. Правда, Юнги?       — Правда, Элли. Ты же меня знаешь.       — Бедная девушка. Вот же не повезло в жизни. — Джин наигранно сочувственно качал головой. — Если Юнги забыл, отчаянно борясь с желанием на меня посмотреть, смена начинается через десять минут и теперь самое время проверить кухню.       Юнги собирался было что-то остроумно возразить, но Джин поднял вверх руку.       — Да, Юнги, это действительно заметно.       — Надеюсь, двух проведенных здесь дней тебе хватит, чтобы не уронить репутацию моего ресторана за один вечер. — Шеф Мин, обращаясь к Джину, теперь обратил всё свое внимание на блестящую металлическую поверхность своего стола подачи заказанных и приготовленных блюд, для верности пройдясь по ней чистым белым полотенцем, которое затем повесил на свое плечо.       — С этим ты прекрасно справишься без меня. — Слова шефа Кима прозвучали неожиданно близко от уха Юнги, но в следующее мгновение не осталось и следа от его слишком близкого присутствия.       На кухню вошел Хосок с черным кожаным планшетом в руках, к которому были прикреплены, очевидно, очень важные записи.       — Итак, друзья, быстро напоминаю правила. Всего десять столов в зале, по пять столов на пару шеф — су-шеф. Заказы будут приносить и уносить два разных официанта, мы проследим за этим, поэтому ваша единственна задача — виртуозно готовить. Комментарии по поводу проведенных смен мы будем записывать после второго ужина на кухне шефа Кима. Кажется, всё. — Хосок сверился со своими записями, затем дав какой-то знак проверяющему установленные камеры оператору. — Желаю вам удачи!       — Элли, на тебе три порции гребешков, пока я буду заниматься тартаром. — Юнги отложил только что полученный от официанта листок бумаги, сразу направившись к секции холодных закусок, в то время как его су-шеф уже заняла свое место у плиты.       — Так вот кто так виртуозно жарит за тебя гребешков. — Джин, только закончивший распределение обязанностей со своим су-шефов, повернул голову в сторону Юнги. — Элли, мое почтение. Прекрасная техника.       — Спасибо. — Девушка порозовела от прозвучавшей похвалы, уже поставив на огонь сковороду, успев заметить, как скривился Юнги, и скрыть по этому поводу улыбку.       — Боб, на тебе четыре порции тартара, а на мне — две порции гребешков. — Джин так же, как су-шеф Юнги поставил сковороду на плиту, сразу отправившись к уже принявшемуся за нарезку говяжьей вырезки Бобу. — Давай, я быстро помогу тебе. Займись севиче. Я быстро управлюсь.       Джин стал ловко орудовать ножом, профессионально отмеряя на глаз порции идеально порубленного мяса.       — Джин, гребешки! Я закончу. — Боб, почти управившись с нарезкой овощей, подоспел к доске с мясом, сразу забрав у шефа Кима нож.       — Где соль? — Джин стал суетливо оглядываться по сторонам, вдруг потеряв из виду солонку.       — Ого, ничего себе! Ты, оказывается, используешь соль?! — Юнги, не отрываясь от говядины, подал Элли солонку, и она в следующее мгновение уже передала ее шефу Киму, который, решив не отвечать на колкий выпад в его сторону, лишь улыбнулся су-шефу, начав приправлять разложенные на бумажном полотенце рядом с жарочной поверхностью гребешки.       Он не слишком удачно рассчитал время, впопыхах проигнорировав запах раскалившегося антипригарного покрытия. Это было эффектно и страшно одновременно. Как только он уверенно плеснул на сковороду масло, она мгновенно полыхнула, устрашающе высоко выбросив несколько языков пламени. Джин не успел запечатлеть этот момент, успев лишь закрыть лицо рукой тогда, когда пламя уже опустилось.       К плите тут же подскочил Боб.       — Отойди! — Юнги, уже вооружившись полотенцем, до это висевшим на его плече, быстро подскочил к все еще полыхающей сковороде, с помощью всё того же полотенца схватившись за успевшую раскалиться ручку и, выругавшись, быстро бросил ее в находящуюся под жарочной поверхностью металлическую нишу для использованного в процессе готовки кухонного инвентаря. — Черт, Джин!       Он повернулся к шефу Киму, который уже было потянулся руками к закрытым глазам, вовремя остановив его движение. Юнги взял лицо Джина в свои ладони.       — Открывай! Открывай глаза!       Веки дрогнули, и из-под ресниц тут же градом потекли слезы.       — Джин, попытайся открыть глаза. — Юнги, не на шутку теперь обеспокоенный, мягко провел большими пальцами по его щекам.       Спустя пару мгновений шеф приоткрыл веки. Его глаза были пугающе красными и блестящими от градом льющихся слез. Безусловный рефлекс, защитный механизм. Юнги чуть наклонил к себе его голову.       — Ты меня видишь? — Низкий голос звучал неожиданно мягко для сложившейся ситуации, вызванной беспечностью Джина, который в следующее мгновение кивнул. — Отлично. Судя по всему, у тебя вполне совместимые с жизнью травмы.       Юнги аккуратно большими пальцами вытер мокрые следы на его щеках, затем уверенно взяв за руку и направляя к расположенному в углу кухни, рядом с большой печью стулу. Джин не сопротивлялся, все еще изредка встряхивая головой, как будто пытаясь смахнуть застилающую воспаленные глаза защитную влагу.       — Посиди. Я сейчас быстро метнусь за глазными каплями, и ты скоро будешь как новый. — Еще раз заглянув в глаза Джина и удостоверившись, что серьезных видимых повреждений роговицы не было, Юнги поднялся. — Элли, Боб, вам придется поработать за двоих. Но я быстро приведу его в чувство.       — Всё нормально? — Боб был очень встревожен, никак не решаясь вновь подойти к приправленным, но пока холодным как лед гребешкам, вместо этого обеспокоенно смотря на Джина.       — Да. Если ожог и есть, то он совсем небольшой. Принимайся за работу. — В следующее мгновение Юнги уже выпорхнул из кухни, сразу направившись в небольшое подсобное помещение, в котором располагалась собранная по всем правилам основательная и внушительная аптечка.       Спустя минуту он вновь вошел на кухню, но уже с глазными каплями в руках. Джин сидел, низко опустив голову, расположив предплечья на своих коленях.       — Как себя чувствуешь? — Услышав голос Юнги, он поднял голову, сразу продемонстрировав всю болезненную красноту своих пострадавших от огня глаз.       — Мне безумно стыдно. Извини, что так получилось. Я отвлекся…       — Запрокинь голову. Это Дексаметазон. Я закапаю тебе глаза, чтобы уверить твой организм, что слезы больше не нужны, и ты в безопасности. Этого должно хватить до конца смены. — Юнги аккуратно открутил крышечку небольшого пластикового бутылька, свободной рукой деликатно расположив свои пальцы на щеке Джина, большим пальцем чуть оттянув его нижнее веко. — Смотри вверх и постарайся не моргать. Они не будут печь.       Юнги вызволил из тюбика несколько тяжелых капель спасительного лекарства и, убедившись, что все они остались в глазах, позволил Джину закрыть красные, чуть припухшие веки, не опуская головы.       — Элли, как дела? Боб, ты справляешься? — Юнги, ожидая, пока раненый шеф Ким сверялся со своими ощущениями, повернулся к снующим между кухонным столами поварам, которые, почти в унисон уверили его в том, что все под контролем, позволив Юнги вновь приняться за Джина. — Как ощущения? Пока не открывай глаз.       — Лучше. Откуда ты всё это знаешь?       — Однажды зазевался у плиты, как и ты, и Элли пришлось меня спасать обычной минеральной водой. А мне потом пришлось буквально выживать до конца смены. После этого офтальмолог посоветовал капли, на такой экстренный случай, сказав, что потом обязательно нужно показаться к врачу, чтобы он убедился, что нет никаких рисков продолжать лечение дома.       — Комплексный подход. — Джин открыл второй глаз, и Юнги тут же повторил все манипуляции уже со вторым глазом.       — Не печет?       — Нет. Спасибо тебе большое. И еще раз извини, что так получилось. — По голосу Джина можно было понять, что он перестал чувствовать угрозу своему здоровью и теперь лишь раскаивался за свое поведение.       Юнги, подождав буквально минуту, вновь, как в первое мгновение после инцидента, взял лицо Джина в свои руки, чуть ближе наклонившись к нему.       — Открой глаза.       На этот раз Джин разлепил веки без труда, и Юнги с удовольствием отметил, что его глазные яблоки теперь были намного менее красными, чем сначала.       — Всё, можешь приступать к работе. Только перестань считать ворон и разрушать мою кухню, пытаясь себя убить. — Он отпустил Джина, который не сводил с него серьезный взгляд, лишенный какого-либо игривого или саркастичного настроения.       — Наверное, я просто влюбился. Нужно попробовать всё на пересол. — Джин, пару раз проведя по коленям ладонями, чтобы избавиться от проступившего на них нервного пота, поднялся, сразу направившись к своему су-шефу, затем обернувшись и обратившись к на мгновение замершему Юнги. — Тебе стоило поручить моё спасение кому-то другому. Чувствую себя виноватым.       Если бы не было необходимости сразу возвращаться в так резко прервавшийся рабочий процесс, Юнги бы обязательно почувствовал себя неожиданно и несовместимо с жизнью взволнованным, при этом испытывая какие-то странные, размытые по всему внутреннему миру эмоции и мысли, но теперь…       — Это моя кухня, а значит, я лично несу ответственность за каждого работающего здесь повара. — Взяв себя в руки, он уже готовил к подаче размещенные Элли на столе выдачи заказов закуски.

На кухне Кима

      Юнги необходимо было сосредоточиться, но он не мог. Он до этого два дня жарил и парил на профессиональной кухне Джина, чтобы приноровиться к плитам и… Теперь, кажется, он совершенно разучился готовить и смотрел на сочный, приправленный на сковороде стейк, как дебил. Это был ступор.       — Юнги, сколько? У меня четыре минуты на лаврака. — Элли, сосредоточенная и деятельная, крутилась рядом с печью, заканчивая приготовление гарнира.       — Три минуты. — Юнги попытался собраться, вспомнив о том, что он все-таки шеф-повар.       Он надавил на самую толстую часть все еще находящегося на сковороде стэйка пальцем, сверяясь с ощущениями. Ему нужна была средняя прожарка. Идеальная средняя прожарка. Ладно, в тех условиях, что теперь находился он, просто средняя прожарка. И какова теперь вероятность, что это именно она? Юнги очень хорошо готовил полную прожарку, однажды выработав внутреннее предчувствуие того момента, когда мясо заканчивает готовиться и начинает сохнуть, но средняя прожарка до сих пор была для него лотереей. Он так и не изобрел собственную технологию приготовления, просто в один момент решив не включать стейк в своё меню. Когда он уверял Джина, что с легкостью справится, он явно лукавил.       — Юнги, я подаю! — Элли уже несла к столу две порции запеченного лаврака с гарниром, и Юнги пришлось поторопиться с сервировкой, все-таки успев довести ее до идеала.       Но через несколько минут стейк вернулся.       — Мистер Мин, гости остались недовольны прожаркой. Стейк почти сырой. — Официант поставил перед Юнги возвращенную тарелку, на которой красовался уже не кровоточащий, но все-таки слишком розовый для средней прожарки кусок мяса.       Джин, который за соседней плитой только что справился с третьим по счету стейком, теперь намереваясь приняться за сервировку картофельного салата, остановился, с любопытством смотря на становящегося все более растерянным Юнги. А какой у Юнги был выбор? Снять с рыбы Элли, заняв ее место? Возможно.       — Элли, заменишь меня на стейках? — Юнги подошел к плите, всё еще сопровождаемый прямым и внимательным взглядом шефа Кима.       — Я не могу, у меня проблема с лавраком, никак не удается подгадать нужную температуру — всё время приходится проверять. У тебя сильная запарка? — Девушка не могла посмотреть на своего шефа, вынужденно уделяя все внимание находящейся в фольге рыбе.       — Один стейк вернули, но… — Юнги вдохнул и выдохнул. — Ладно, я справлюсь.       Не услышав в его голосе и тени уверенности, Джин принялся за сервировку картофельного салата, все-таки поглядывая на взявшегося за тяжелую чугунную сковороду Юнги.       У него было слишком мало времени и еще три заказа на стейки, с учетом вернувшегося.       — Средняя прожарка это по две минуты с каждой стороны на сильном огне, и около трёх минут доводишь горячим маслом. — Голос Джина выдернул Юнги из его довольно тягостных мыслей по поводу возникших на пути к средней прожарке трудностей.       Спокойный, серьезный голос, как будто Джин не хотел поиздеваться или подколоть, пользуясь сложившимся, почти трагическим для Юнги положением вещей, намереваясь лишь помочь.       — Спасибо. — Юнги поставил рядом вторую сковороду, чтобы немного ускорить процесс.       — Четыре минуты на лаврака, и я смогу подать. — Элли ловко управлялась с печью, теперь вызволяя рыбу из фольги, чтобы удостовериться в ее готовности.       Четыре минуты. Юнги как будто строго соблюдал обозначенный Джином тайминг, но… Его злило то, что он слишком беспечно отнесся к стейкам. И через восемь минут случился очередной возврат, который на этот раз постиг сразу два поданных блюда.       — Да что ж такое, мать твою! — Юнги в сердцах швырнул на пол находящееся на его плече полотенце.       — Тебя заменить? У меня три рыбы в печи, и еще одну нужно будет туда поставить. Еще нужно приготовить гарнир…       — Занимайся своим делом. — Джин, видя испытываемые по поводу средней прожарки душевные терзания шефа Мина, решительно, удостоверившись, что его стейки только ждут подачи, направился к расположенной на противоположной стороне плите, встав рядом с растерянным и теперь обозленным на самого себя Юнги. — Заправь все стейки и иди сервируй мой картофельный салат.       — Нет, нет, нет! Это нечестно. Я сам справлюсь. А если не справлюсь — так мне и надо. — Юнги перегородил путь к сковороде, слишком оперативно схватившись за ее рукоять. — Призову на помощь Элли, если что.       — Элли слишком отладила процесс подачи лаврака, а мы с Бобом всё равно уже почти закончили. С тебя вкусный картофельный салат, с меня — три стейка идеальной средней прожарки. Вперед.       Юнги колебался.       — Джин, вообще-то я бы не отказался, чтобы ты мне помог… — В голосе Боба не было паники, но уже явственно чувствовалось напряжение.       — Бобби, ты всё сможешь! Ты высококлассный повар, твои навыки, таланты и способности безграничны. Ты бог готовки и творец кулинарии… — Джин смотрел на своего су-шефа, восторженно его мотивируя, одновременно с этим аккуратно оттирая Юнги от плиты.       — Спасибо, шеф, очень остроумно. Возможно, этого хватит. — Боб, у которого как будто прибавилось энтузиазма, о чем свидетельствовала проступившая на его лице улыбка, тут же вновь принялся за работу.       — Так, ты ещё здесь? Перестань так смотреть на мясо — оно от этого само не приготовится, только напитается твоим негативом. Кыш отсюда! Как ты там говорил… — Джин задумчиво потер подбородок. — Это моя кухня, я тут начальник и блаблабла.       — Спасибо. — Юнги, смирившись и всё расценив рационально, в следующее мгновение уже сервировал готовый картофельный салат.       Джин справлялся очень хорошо. На плите стояло сразу три сковороды, на которых трещало и поджаривалось заправленное Юнги мясо. Он по очереди брал в руки сковороды, ловко переворачивая сочные мясные ломти. Он был так уверен в себе, что выглядел почти расслабленным. И Юнги не мог не восхититься. И не только потому, что Джин владел навыком правильной прожарки намного более виртуозно и профессионально, чем он. Нет. В этом было что-то…       — Юнги, то, что я вызвался пожарить твои стейки не предполагало того, что ты просто будешь смотреть. Боб, как там рыбка? — Джин занялся доведением мяса с помощью горячего сливочного масла, которое, наклонив сковороду, то и дело собирал от борта ложкой, затем поливая мясо.       — Минута, Джин! — Су-шеф звучал уверенно, и это успокаивало.       — Элли, а как там твои дела?       — Две минуты, шеф! Я почти усмирила твою печь. — Девушка звучала уже намного более уверенно, чем до этого.       — Отлично. Видишь, Юнги, мы справляемся. Как там мой картофельный салат?

***

      — Впечатления от совместной готовки? Ну, мы готовили в противоположных концах кухни, полагаясь лишь на своих су-шефов, так что я бы не сказал, что это была совместная готовка. — Юнги сидел, откинувшись в кресле, и Джин на этот раз повторил его позу.       — Если говорить о кухне шефа Мина, то я могу авторитетно, совершенно честно и не кривя душой, сказать, что это был срам. И осрамился не шеф Мин, а я.       — Да перестань. Это было эффектно.       — И здесь я должен сказать, что Юнги почти что спас мне жизнь.       — Что за страсть к преувеличениям? Это все из-за ширины плеч, которая отпечаталась на подсознании? — Юнги не мог определиться с тем, чего в нем теперь было больше: смущения или удовольствия.       — Он оказал мне первую медицинскую помощь, сохранив мою работоспособность и… Эй, перестань так закатывать глаза! Я вообще-то пытаюсь тебя в коем-то веке хвалить, чтобы ты почувствовал себя героем, особенно после того, что случилось сегодня. А ты… — Джин устало качал головой.       — Ну, я спас твои глаза, а ты спас мою репутацию. По-моему, один — один.       — Скажи мне, что произошло между тобой и средней прожаркой, что ты так категорически отказывался ее получать на стейке? — Джин с любопытством прислонился к подлокотнику, который был ближе к Юнги.       — А что произошло с тобой, когда ты так самоотверженно плескал масло на раскаленную сковороду?       — Я отвлекся на твои остроумные подколы. И на твой черный китель.       — Мой черный китель?       — Да, он тебе очень идет. — Джин невозмутимо смотрел перед собой, как будто в его словах не было подвоха, однако Юнги все-таки закатил глаза.       — Ай, перестань. В таком случае, я не мог справиться со стейками, потому что думал лишь о том, как ты хорош со своими мужественными плечами, сильными и уверенными движениями…       — Так, продолжай… — Джин обратил теперь всё своё внимание на Юнги, который, увлекшись перечислением своих слабостей, тут же взял себя в руки.       — Ты постоянно на это ведешься. Но я тебя расстрою: я не мог справиться со средней прожаркой просто потому, что всегда уделял ей мало времени.       — Меньше, чем моим плечам и форме?       — Но мне повезло, что ты так самоотверженно вызвался мне помочь. Ты большой профессионал, и я должен сказать тебе спасибо. — Юнги продолжил как ни в чем не бывало, старательно игнорируя все летящие в его сторону игривые и явно непрофессионально окрашенные выпады.       — Ай, Юнги, перестань расшаркиваться: у нас один-один, и мы ничего не должны друг другу. — Джин, как будто что-то предвкушая, хитро улыбнулся, начав забавно качать ножкой, смотря прямо в камеру, в то время как Юнги внимательно смотрел на него.       — Тебе нравится со мной ругаться.       — Я не ругался с тобой ни разу как следует. — Джин отрицательно качал головой, став вдруг серьезным.       — Препираться? — Юнги вопросительно поднял одну бровь, и Джин бросил на него быстрый взгляд, затем вновь уставившись в камеру.       — Теплее. Тебе тоже нравится, я знаю.       — Я что, похож на извращенца? — Юнги тоже теперь смотрел в камеру, сохраняя внутри себя и на лице невозмутимость, которая все же постепенно начинала выходить из берегов.       — Честно сказать, да. Особенно когда смотришь на меня, не моргая. Признайся, о чем ты думаешь в такие моменты? — Джин теперь повернулся к Юнги, с удовольствием наблюдая за тем, как медленно розовеют его щеки. — О моем крем-брюле и о том, как ты хочешь ощутить его на своем языке?       — О том, как хорошо было бы тебя научить пользоваться твоим ртом, чтобы ты, наконец, смог нормально создавать действительно стоящие вкусы и адекватно высказываться.       — Знаешь, я тоже порой думаю о том, как хорошо было бы иногда пользоваться твоим ртом. Точнее, твоими вкусовыми рецепторами, чтобы понять, каково это быть гением кулинарии… — Джин с виду был спокоен и серьезен, однако сделанная им краткая, но очень многозначительная пауза после первого предложения выдавала его истинное настроение.       — Толсто, Джин. — Юнги думал о том, почему он так старательно и, главное, так умело его провоцирует.       — Действительно, толстоват, но откуда ты знаешь? Я разве тебе показывал?       — Я про твой неприкрытый сарказм.       — Прикрытый. Мой сарказм практически всегда прикрыт. — Джин вновь бросил в Юнги быстрый, почти безразличный взгляд, если бы не бешеный блеск глаз, затем вновь обратив всё внимание на устремленный на него объектив. — Однако, теперь стоит вернуться к ужину.       Чон Хосок уже в уме прикидывал, какие именно моменты из интервью необходимо будет вырезать из телевизионного эфира, поместив в платный контент, а также возможный итог поездки во Францию для обоих шефов.       Столица чувственного кулинарного наслаждения, говорящая на языке любви… O la la…