5. Попробуй и оцени
12 августа 2020 г., 19:20
Кто такой был этот пресловутый Жюльен Анри, самый известный и самый популярный шеф-повар и ресторатор на территории искушенной вкусовыми изысками Франции? Он нередко брался за написание книги о себе, но всегда останавливался на предисловии, теряясь в словах и выражениях при обращении к читателю. О нем можно было сказать слишком много. Иногда создавалось ощущение, что он жил жизнь лишь для того, чтобы однажды утомить своего собеседника рассказом о себе.
Жюльен вырос в аристократической семье. Его отец был бароном, происходил из очень знатного рода, который корнями врастал в те времена, когда только зародился феодализм. Прошло несколько столетий, потом десятилетий, и дух аристократизма, всегда преследовавший семью Анри, наконец, получил так необходимый ему свежий ветерок, в лице Жюльена, младшего из двух сыновей Бертрана Анри, владельца крупнейшего издательского дома на территории Старой Европы.
Жюльен сочетал в себе слишком опасные для традиционного аристократического воспитания черты: он был богат, талантлив во всем, а также волшебно хорош собой. Даже в свои тридцать четыре года он производил впечатление вдохновленного всеми возможными романтическими мечтаниями молодого человека. Он был достаточно высок и по-мужски изящен. Длинная шея, увенчанная небольшой кудрявой светловолосой головой, главной достопримечательностью которой являлись большие голубые глаза с длинными, немилосердно для впечатлительного взгляда загнутыми ресницами, органично сочетающимися с густыми бровями и тонкими губами. Широкие острые плечи, тонкие запястья, переходящие в узкие ладони с длинными пальцами, тонкая талия, плавно и без каких-либо очевидных изгибов переходящая в длинные ноги с изящными щиколотками.
Получив блестящее техническое образование, сразу после окончания университета он женился на своей преподавательнице, которая была старше него на девятнадцать лет. Когда стало известно о помолвке, сразу понеслись слухи о том, что женщина позволила себе непозволительную для ее положения роскошь — отношения со своим студентом. Но потом стало известно, что Жюльен сделал ей предложение без какой-либо романтической предыстории. Несмотря на ожидания общественности, они прожили в браке пять лет и развелись лишь потому, что Жюльен почувствовал, что его жена к нему охладела. И это было действительно так, потому что сразу после развода она завела отношения с другим мужчиной. Как и Жюльен, внезапно проявивший интерес к молодому человеку, рьяно страждущему стать великим поваром. Они вместе окончили престижнейшую кулинарную школу мира, но в отличие от своего любовника, Жюльен проявил себя намного более талантливо, обнаружив у себя отменный вкус. Его отношения прекратились сразу после того, как он категорически отказался сделать по доброте душевной свою на тот момент еще любовь су-шефом на своей же кухне.
Но это не значит, что Жюльен был не добр. Наоборот. Он был исключительно приятен, никогда не обнаруживая в себе какие-либо притворные или зловредные черты. Он был непосредственен и оптимистичен, дружелюбен и, что самое главное, он никогда не козырял своим благородным происхождением.
Его репутация всегда находилась на грани приличного и принятого в светском обществе. Возможно, именно поэтому он был так интересен и популярен. За ним было интересно наблюдать. И Чон Хосок, предлагая ему сотрудничество, не надеялся, что такой замечательный во всех отношениях шеф-повар согласится на его авантюру, но он сразу согласился. Именно потому, что это была авантюра.
Первый день во Франции предполагал размещение в отеле, как и было обещано Хосоком — в роскошном отеле, а затем вечернее мероприятие. Ужин в ресторане Жюльена Анри, в его обществе, за дегустацией его собственных блюд. Ради этого шеф-повар, без каких-либо дополнительных рекомендаций, закрыл свой ресторан для других посетителей, при этом потребовав обязательно вечерний дресс-код. Сказать, что Хосок был рад этому, это было ничего не сказать. Он почти мгновенно организовал костюмы для Юнги и для Джина, которые знали лишь о том, что им предстоит дегустация блюд, за приготовлением которых они в последствие будут соревноваться.
Стоит сказать, что по прибытии оба шеф-повара не проронили ни слова, лишь многозначительно наблюдая друг за другом, когда представлялась такая возможность. Между ними было какое-то едва уловимое напряжение, которое, очевидно, не было обусловлено их кулинарным соперничеством. Хотя, возможно, это напряжение было более уловимым, чем могло показаться на первый взгляд. Чон Хосок поторопился запустить в эфир первый выпуск своего шоу «На ножах», и после этого количество платных подписок стало расти не по дням, а по часам. Создавалось ощущение, что Хосок выиграл джек-пот в какой-то роскошно беспроигрышной лотерее.
— Ну, как я выгляжу? — Джин стоял напротив большого напольного зеркала в своем номере, до этого тщательно одеваясь и собираясь под присмотром Хосока, который взял в поездку только одного стилиста-гримера, который теперь одевал Юнги.
На Ким Сокджине был темно-синий костюм-тройка из плотной, прекрасно облегающей и сохраняющей форму костюмной ткани без блеска, белая хлопковая сорочка и шелковый, глубокого винного оттенка галстук.
— Никогда не носил жилетки. — Джин с сомнением смотрел на свое отражение, пальцами проведя по лацканам пиджака, затем остановившись на прорезных карманах жилета.
— Зря. Выглядишь просто потрясающе. — Хосок звучал достаточно искренне, чтобы суметь убедить Джина в том, что он достаточно неотразим, несмотря на отражение в зеркале.
— А Юнги? — Джин обернулся, прямо посмотрев на Хосока, который улыбнулся.
— Я не знаю, насколько потрясающе выглядит Юнги, но что-то мне подсказывает, что вы будете прекрасно сочетаться.
— Сочетаться? — Джин вновь повернулся к зеркалу, теперь немного взволнованно проверяя лаконичные запонки на манжетах. — Не хотелось бы.
Но они действительно сочетались. На Юнги, как потом узнал Джин, когда они встретились в роскошном холле находящегося в центре Парижа отеля, который на неделю стал их домом, был надет похожий костюм-тройка, только серого цвета с интеллигентным холодным металлическим блеском и винного оттенка галстук-бабочка. Юнги выглядел достаточно хорошо для того, чтобы на нем мог задержаться взгляд. Заинтересованный взгляд. Заинтересованный, как весь Джин. Заинтересованный даже чуть больше, чем два года назад, когда он с первого взгляда прельстился его милыми миниатюрными чертами и острым языком.
— Почему нас одели как парочку? Я надеялся, что мне удастся делать вид, что я с ним не знаком. — Юнги обращался к Хосоку, поглубже засунув руки в карманы своих роскошно сидящих брюк.
— С твоими габаритами тебя в принципе вряд ли заметят рядом со мной. — Джин, также держа руки в карманах, уже решительно направлялся к выходу, игнорируя желание… игнорируя всё, что внезапно поднялось внутри него.
— Ай, тебе давно стоило бы придумать что-то более оригинальное. — Сказав это в спину идущему немного впереди Джину, Юнги получил возможность откровенно полюбоваться им. И это было глупо. Юнги отдавал себе в этом отчет, но всё-таки не решался с этим ничего делать.
***
— Очень рад видеть вас, господа. Простите, что заставил облачиться в костюмы. Возможно, вы надеялись на более неформальную обстановку, но я решил, что что-то должно компенсировать отсутствие изыска в моих блюдах. — Жюльен Анри, одетый в простой, но идеально скроенный черный смокинг, с интересом, после знакомства и рукопожатий, разглядывал Юнги и Джина, всё чаще задерживая свой взгляд на Джине, который, как обычно, всем своим видом транслировал безупречное очарование. В отличие от Юнги, сохраняющего лишь приличное для первой встречи выражение лица. Напряженного лица. — Уверен, вы просто скромничаете. — Джин проследовал на указанное ему хозяином ресторана место за роскошно сервированным фарфором и свежими орхидеями круглым столом, сразу заняв предусмотрительно отодвинутое для него кресло, в то время как Юнги, не дожидаясь подобного учтивого проявления, сам по-хозяйски устроился, сразу откинувшись на мягкую спинку. — Да, так и есть. Спишем это на неумелое проявление вежливости. — Жюльен занял оставшееся для него место, дав знак находящемуся чуть поодаль официанту. — Приступим сразу к делу или же побалуемся пустыми светскими разговорами? Настроение хозяина ресторана, его по-детски заговорщицкий тон, заставили Джина улыбнуться своей самой очаровательной улыбкой, которую он никогда не адресовал Юнги, при том, что тот ее очень высоко ценил. — Светские разговоры лучше вести с набитым ртом, потому предлагаю начать. — Юнги немного нервно расправил полы своего пиджака, взяв со стола салфетку и одним ловким движением расположив ее на своих коленях. — А вы знаете толк в светских беседах… — Жюльен, наконец, обратил свое внимание на Юнги, но взгляд его проницательных голубых глаз на этот раз не таил в себе того небрежного восхищения, которое до этого было обращено к Джину. Скорее любопытство. — Разумеется. — Без тени лести, он знает толк во всем, и особенно в мастерстве сочетания вкусов. — Джин вернул на себя вновь заинтересованный взгляд Жюльена, при этом аккуратно разглаживая на коленях салфетку, не имея возможности этот взгляд оценить. — Джин, это акклиматизация? А как же упоминание о том, что я не умею готовить стейки и гребешки? — Юнги со сомнением смотрел на спокойного Джина, отчаянно пытаясь найти подвох в его словах, но не находя его. — В моем меню, к слову, нет ни того, ни другого. — хозяин ресторана сделал еще один знак официанту, и через минуту на стол были поставлены три изысканно сервированных блюда с закуской. — Это Вишисуаз, холодный луковый суп-пюре, к которому мы традиционно подаем легкий салат из креветок, фенхеля и зеленых яблок, приправленный оливковым маслом с добавлением бальзамического крема, чеснока и свежего базилика, для настроения. Джин и Юнги с любопытством разглядывали тарелки, почти одновременно сдобрив густой и ароматный сливочный крем-суп приготовленными для этого белыми сухарями. — Приятного аппетита, господа, и я очень буду ждать ваши отзывы. Возможно, даже пожелания, к которым я обязательно прислушаюсь. Юнги первым ощутил на языке вкус закуски. Несмотря на то, что суп был холодным, насыщенный вкус сливок очень органично перемешался со сладковатым привкусом жареного салатного лука, одновременно с этим отдаваясь легкой приятной горчинкой немного обугленных листьев лука-порея. — Вы обуглили лук-порей специально или это было досадное недоразумение? — Юнги продолжал пробовать суп, всё еще не притрагиваясь к салату. Хозяин ресторана удивленно поднял бровь, затем утвердительно слегка наклонил голову, улыбнувшись. — Так было задумано. Мне показалось, что это придаст немного больше изысканности простому домашнему супу. Во время небольшого обсуждения, Джин внимательно изучал свою тарелку, то и дело набирая в ложку суп, затем вновь выливая его, как будто проверяя консистенцию. Его брови были сдвинуты, и он всем видом излучал любопытную сосредоточенность. — Сливки немного отслоились. Это не критично, но я все-таки чувствую жирный осадок на языке. Не до конца охладили луковую основу, прежде смешать ее с холодными сливками. Хотя я бы выбрал другую технику, смешав часть холодных сливок с частью лукового бульона, тем самым дав возможность двум главным составляющим блюда подружиться, и только после этого смешав всё вместе. Жюльен Анри тут же развернулся к Джину, поставив на стол руку и облокотив о нее свою голову. Он очаровательно улыбался. — Что такое? — Джин явно смутился от такого внезапного проявления внимания. — Если бы я знал, что вы такой специалист, я бы отдал вам свою порцию. Вы правы. Я изначально немного не рассчитал с луковой основой и пришлось в срочном порядке ее доготавливать. Поэтому не удалось все хорошо остудить, хоть я и извел все доступные мне на тот момент запасы льда. — Жюльен теперь смотрел на Джина, улыбаясь только своими большими голубыми глазами. — А что скажете насчет заправки? Джин мгновение посмотрел на шеф-повара, затем опустив глаза и улыбнувшись. — Об этом лучше спросить Юнги. Я не слишком хорошо разбираюсь во вкусах. — Хм, это можно легко исправить. — Жюльен Анри выпрямился, откинувшись на спинку кресла и положив изящные руки на колени. — Задержитесь сегодня после ужина, я вам кое-что покажу. — Так просто? — Джин посмотрел сначала на невозмутимого хозяина ресторана, затем взглянув на чем-то очень озадаченного Юнги. — А что вас смущает? Я всегда охотно делюсь своими профессиональными секретами с другими профессионалами. — Жюльен спокойно улыбнулся, видя все отразившееся на лице Джина замешательство. И это он еще не смотрел на Юнги. — Просто в таком случае, мне придется задержать своего соперника, потому что… — Ах, вы слишком много внимания обращаете на пустяки! Я легко смогу вас доставить к месту вашего проживания. Я знаю, что вы расположились где-то в центре, поэтому дорога отсюда не займет больше десяти минут. Только… — Жюльен поднял вверх руку. — Попрошу без камеры. Профессиональные секреты — это довольно интимный момент, и я не хочу, чтобы он стал достоянием общественности. Хосок, который стоял рядом с оператором, что-то активно прикидывал в уме, затем жестом дав хозяину ресторана добро на осуществление его задумки. А Юнги тем временем принялся за салат. — Бальзамический крем в заправке лишний. Его сладость слишком приторна на фоне кисло-сладких яблок. Баланс не соблюден, нет гармонии вкуса. — Он попробовал лишь только одну креветку, ловко насаженную на вилку вместе с кусочком яблока и ломтиком фенхеля. Жюльен теперь повернулся к Юнги. В его взгляде не было ни шутки, ни раздражения. Казалось, он был готов к конструктивному диалогу. Но вместо конструктивного диалога, он взял свою вилку, выцепил из тарелки Юнги креветку, яблоко и фенхель и, страхуя вилку снизу раскрытой ладонью, поднес ее ко рту немало удивившегося такому проявлению Джину. — Попробуйте. Я ограбил его блюдо просто потому, что на разных тарелках слишком сложно добиться идентичного совпадения вкусов, несмотря на то, что использованы те же ингредиенты. А мне очень хочется узнать ваше мнение. Джин, слегка растерянно, в рамках приличного приоткрыл рот, и за его обхватившими содержимое вилки пухлыми губами в этот момент внимательно следили две пары глаз. Одна, та, что голубая, смотрела слегка прищурившись, с приподнятыми в легкой улыбке уголками рта. Другая, принадлежавшая Юнги, была возмущена подобным телодвижением. Возмущена, но все-таки немного заворожена. — Итак, что же вы скажете? — Хозяин ресторана вновь с интересом уставился на медленно жующего Джина. — Креветки очень хорошо приготовлены. — Ай, ты начал с того, что тебе знакомо. А стоит начать с того, что по твоему мнению, тебе не удается. Каков салат на вкус? — В голосе Юнги было раздражение, но оно было обусловлено явно не словами Джина. — Он кисло-сладкий. — Джин сверялся с ощущениями на языке. — Я почти не чувствую соли. — Так, я тоже начал с этого. А теперь попробуй прислушаться к более тонким оттенкам. Попробуй отделить яркие вкусы друг от друга и посмотри, что останется. — Юнги, откуда… — Джин смотрел на серьезного, без тени обычного в контексте их общения игривого сарказма Юнги, и не мог понять, что с ним произошло. — Ты хотел воспользоваться моим ртом, а я сейчас покажу тебе возможности твоего. — После этого Юнги с помощью своей вилки вновь взял со своей тарелки креветку, яблоко и фенхель, в следующее мгновение, на манер Жюльена Анри, поднеся ее ко рту все еще не особо понимающего, что происходит Джина. — Давай, нужно обновить вкусовые ощущения. И Джин на удивление послушно приоткрыл рот, на этот раз чуть высунув язык. На протяжении мгновения, когда содержимое вилки постепенно оказывалось в губах Джина, Юнги не сводил с него взгляд, явственно ощутив удар тока в момент, когда Джин поднял на него глаза. И Юнги пришлось крепче ухватиться за вилку, как за спасительную соломинку, которая должна была помочь удержаться от потрясения. Ладно, не потрясения, но это было их первое действительно интимное взаимодействие и… Юнги не отказался бы за это выпить, чтобы немного собраться с рассыпавшимися по всему черепу мыслями. Но прежде он аккуратно пальцем вытер с уголка пухлого рта Джина каплю вырвавшегося и перемешанного с оливковым маслом яблочного сока. Гулять так гулять. — Ну, что ты можешь сказать? Джин, как ни в чем ни бывало, принялся за изучение вкусов, задержавшихся на его языке. Он пытался сосредоточиться на блюде, старательно каждый раз одергивая свое сознание от стремления обратиться к чему-то более приятному, чем фенхель, сдобренный бальзамическим кремом. — Яблоко стало слаще, а фенхель немного потерялся. Как будто не хватает кислоты или немного соли. — И чем бы вы могли это блюдо дополнить? — Жюльен Анри решил разбавить разворачивающееся у него на глазах явно обусловленное не только кулинарным интересом взаимодействие. Джин задумался. — Очевидно, здесь нужен цитрус. Лимон — это банально. Апельсин — также сладко, как яблоко. Грейпфрут или лайм? Возможно, сок лайма в заправку и мякоть грейпфрута в салат. Оба устремивших на него всё внимание повара сохраняли молчание, которое первым решился разбавить Юнги. — Браво, Джин. Правда, я бы вместо сока добавил в соус цедру, предварительно ошпаренную кипятком и избавленную от белой кожуры. — Ты серьезно? — Джин с недоверием смотрел на Юнги, который задумался по поводу предложенного им вкусового сочетания, анализируя создавшийся в его воображении вкусовой баланс. — Абсолютно. Это было грамотно. До меня тебе еще далеко, разумеется, но ты уже сделал первый решительный шаг. Ко мне навстречу. Или я сам сделал этот шаг. Джин задумчиво смотрел на Юнги, который в это время выбрал наиболее безопасным для себя смотреть на Жюльена, в то время как Жюльен Анри подзывал официанта. — Господа, знаете что, запомните все свои пожелания! Завтра, когда мы вместе будем готовить под моим присмотром, мы воплотим всё, что вы сегодня распробуете или уже распробовали и дополнили. А пока… Бёф бургиньон, или, говоря простым языком, говяжья вырезка, тушеная в густом соусе из бургундского вина.***
Юнги сидел в баре отеля, который предоставлял свои услуги проживающим в нем скучающим постояльцам круглосуточно и смотрел, как убийственно медленно таял в его опустевшем стакане с виски лед. Потому что у него были холодные руки. И потому что он слишком быстро осушал содержимое, не давая льду быстрее растворяться в элитном алкоголе. Это был третий стакан, интеллигентно заполненный на две фаланги и никак не отразившийся на вестибулярном аппарате Юнги, который просто пока не пробовал встать. Он только внимательно изучал циферблат своих часов, про себя невольно отсчитывая время, которое Джин отсутствовал. Один час с небольшим хвостиком. Но это были пустяки в сравнении с тем, что он, наконец, смог избавиться от пиджака и жилета. И еще большим пустяком свидание Джина с французским шеф-поваром покажется, когда Юнги доберется до ванной. Но это не сейчас. Для начала он еще… — Это такая своеобразная борьба с джетлагом? — Юнги сразу обернулся на раздавшийся в непосредственной близости знакомый голос, сразу заметив присевшего рядом Джина, пиджак которого, как и жилет, были расстегнуты. — Спокойной ночи. — Юнги, отставив стакан, решительно поднялся, сразу распознав, что выпитый виски не смог все-таки нанести непоправимый ущерб его вестибулярному аппарату. И он в этом убедился, когда сделал первый шаг к выходу из чарующего своей теперь приглушенной и интимной атмосферой бара. — Загадай животное. — Внезапно раздавшийся голос Джина заставил его обернуться. — Чего? — Юнги был застигнут врасплох подобным вопросом. — Просто загадай в уме животное. — Джин взял его недопитый стакан, сделал глоток и шумно выдохнул, затем улыбнувшись, наверняка, оценив дорогой купаж. — Загадал. — Котик. — Джин снял свой пиджак, повесив его на спинку кресла, жестом показав бармену, что он хочет то же, что и Юнги, в количество двух порций. — Угадал. И что дальше? — Честно сказать, я не знаю, потому что мне до этого никогда не удавалось попасть в цель. Однако, всегда удавалось задержать того, когда нельзя было остановить. Садись. — Джин удобнее расположил неловко отставленное до этого Юнги кресло. — Пожалуйста. — Ты что-то хочешь обсудить? — Юнги как будто нехотя занял до этого оставленное им место, смотря в стакан и не желая смотреть на Джина. — Если хочешь, мы можем просто помолчать. Просто рядом. Честно сказать, мне всегда так было проще переживать стресс, в чьем-то молчаливом присутствии. — Джин звучал устало и расслабленно. — Почему у тебя стресс? — Юнги сделал глоток, на этот раз ощутив как охлажденная льдом жидкость, слегка обжигая горло, моментально согрела до этого холодные руки. — Перелет, знакомство с таким большим в кулинарном мире человеком, предстоящее состязание… — Кстати, как прошло свидание? — Тепло стало медленно отливать от кончиков пальцев, и Юнги сделал еще один большой глоток, подумав о том, что здесь не помешала бы долька горького шоколада. — Какое свидание? — Джин с сомнением и непониманием смотрел на Юнги, который продолжал вертеть в руке стакан, ощущая, как постепенно ослабевает стальная хватка здравого смысла, всегда очень эффективно сдерживающая полет его мысли. — Знаешь, в определенный момент я почувствовал себя на шоу «Холостяк», претенденткой, которая выбыла из борьбы за сердце жениха и теперь с экрана телевизора наблюдала за другой, более удачливой соперницей. Хотя нет, не выбывала, но находилась в менее выигрышной позиции, чем та, другая, которая уже успела разок пообжиматься с женихом, пообещав ему что-то, от чего ему обязательно будет трудно отказаться… — Юнги вновь отпил из своего стакана, на этот раз, осушив его. — Никогда не понимал такие шоу. Джин смотрел на него внимательно, пытаясь на его лице по возможности разглядеть скрытый подтекст только что высказанного пространного предположения. — Я стесняюсь спросить, но кто в этой ситуации жених? — Джин опрокинул стакан за один раз в стремлении скорее ощутить ту приятную и умиротворяющую согревающую расслабленность, которой уже достиг Юнги. Тем более, после съеденного ужина риск опьянеть до неприличного состояния был сведен к минимуму. — Чему тебя научил мсье шеф? — Юнги всерьез намеревался приняться за пятый стакан виски, который после 23.00 предоставлялся за счет заведения. — Французскому поцелую. — Джин изучающе смотрел на Юнги, который устало улыбнулся. — Всё правильно. Нет лучшего применения для языка. И в этом случае уже не до вкуса… — Он угостил меня кофе и поделился своими записями, которые сохранились у него после прохождения кулинарного курса и стажировки с различными поварами. Сказал, что одно время хотел издать книгу, но потом ему стало лениво. Так что, теперь возможность издать книгу будет у меня. Но записи эти я получу только после нашего с тобой кулинарного поединка, чтобы всё было честно. Юнги немного рассеянно посмотрел на Джина, а затем вновь поднялся. — А лучше бы научил французскому поцелую. Чтобы у меня появился повод убить его на дуэли. — Меня не надо учить. Юнги поравнялся с Джином, положив ему руку на плечо и слегка нагнувшись к его уху, все еще находясь на приличном для светского общества расстоянии. Он постепенно начал ощущать подступающее к сознанию головокружение, которое необходимо было опередить, оперативно заняв горизонтальное положение. — Я думал, что из нас двоих только у меня техничный язык. Спокойной ночи. — На этот раз Юнги не собирался останавливаться. Пары элитного этилового спирта приятно ослабили крепко державшие его изнутри мысли и чувства. Всё стало легко и просто. А завтра с утра он уже ни о чем не вспомнит, полностью готовый к труду и обороне. Надо только не забыть поставить около кровати бутылочку минералки. — Юнги, это ревность? — В голосе Джина слышалась приятная и волнующая самоуверенность. Юнги улыбнулся, не поворачиваясь и ничего не ответив, мысленно уже отодвигая край белоснежного и мягчайшего одеяла на слишком масштабной для одного кровати. Завтра они будут примеряться к кухне голубоглазого шефа, а послезавтра он будет судить их стряпню. И в шоу «Холостяк» именно голубоглазый, похожий на ангела шеф бы был той самой преуспевшей многообещающей кандидаткой на сердце жениха, к которому Юнги так настойчиво хотел и не мог приблизиться, вынужденно, в силу характера испытывая себя на прочность после каждого остроумного и двусмысленного выпада в свой адрес. Если ты не можешь побороть смущение, нужно начать смущать самому.
