На ножах

      — Итак, мои милые одаренные кулинары, сейчас я подробненько распишу вам правила игры на сегодняшний день. — Чон Хосок, удобно расположившийся на переднем пассажирском сидении немецкой машины представительского класса, сверялся с экраном своего смартфона. — Сейчас вы будете готовить на профессиональной кухне шефа Анри, в непринужденной атмосфере. Будете готовить, разговаривать, делиться опытом и всё остальное, что у вас, у поваров, обычно происходит на домашней кухне. Съемка продлится около двух часов. После этого у вас предусмотрена, как мы и договаривались, небольшая экскурсия по Парижу, которая будет сниматься нашим оператором. Это чисто для того, чтобы показать ваше взаимодействие вне кухни. Ведите себя естественно, и даже если вы за всё время, а это около трех часов, не пророните ни слова, чего бы мне, конечно, очень не хотелось бы, это будет нормально. Как я и говорил, у меня нет сценария и… Венчать вашу прогулку будет небольшой обед в местном ресторане, в почти домашней атмосфере. Запись там также будет вестись, но, могу вас уверить, вы ее не заметите. И вот после этого вас в отеле будет ждать небольшой, но крайне приятный сюрприз. Только, предупреждаю сразу, завтра очень ответственный день, и я чисто по-дружески советую вам хорошенько выспаться. Переживете завтрашнее испытание, и у вас останется еще три полноценных дня для того, чтобы отдохнуть. Всё ясно?       Хосок, наконец, обернулся на заднее сидение, на котором должны были располагаться его дорогие повара, и его глаза невольно округлились.       — Хоби, а мы можем немного задержаться в машине? — Джин взглядом указал на мерно сопящего у него на плече Юнги, именно в этот момент неожиданно вцепившегося в светло-розовую футболку Джина, явно не осознавая своего порыва. — Он…ммм… ночью не мог долго уснуть из-за джетлага, и, думаю, ты согласишься, что ему лучше немного наверстать упущенный во время бессоницы отдых. Думаю, полчаса будет вполне достаточно для того, чтобы он не распугал зрителей своими красными глазами в кадре.       Хосок до сих пор смотрел на двух мирно соприкасающихся поваров, думая о том, что его изначальная задумка начала осуществляться раньше отведенного ей времени. Он улыбнулся.       — Хорошо. Мы пока организуем качественную съемку и предупредим господина Анри. Думаю, он с пониманием отнесется к этому.       — Спасибо. — Джин очаровательно улыбнулся.       — А ты хорошо спал? — Хоби совершенно по-дружески и с искренней заботой смотрел на широкоплечего повара, который в уме высоко оценил проявленную заботу.       — Да, я в полном порядке. Меня не так просто выбить из колеи ранним подъемом.       Хоби улыбнулся.       — Отлично. В таком случае, пусть шеф Мин отдыхает.       И шеф Мин, кажется, чувствовал себя совершенно комфортно, расположившись на широком плече шефа Кима, при этом, правой рукой держась за его футболку, иногда рассеянно сжимая и разжимая пальцы, как будто в такт быстро проносящимся в его спящем сознании сновидениям.       Он был настолько близко, впервые за все время их знакомства. Настолько близко, что Джин очень явственно ощущал свежий морской аромат от кондиционера для волос, чисто рефлекторно быстро скользнув носом по мягким взъерошенным темно-русым волосам. Это был новый опыт. Юнги был теперь совершенно безобиден и, более того, беззащитен, как любой беспечно спящий человек. Джин отчетливо слышал только его глубокое дыхание, отдающее мятой и едва уловимым ненавязчивым запахом перегара после вчерашнего виски.       У Юнги было похмелье. Когда они встретились на этаже, на нем не было ни лица, ни желания жить. Он, разумеется, очень быстро собрался, чтобы не выдать свое реальное состояние нестояния, но в машине силы, отведенные на это, иссякли, и он, без своего на то осознанного согласия, очень быстро упал Джину на плечо, сразу заснув.       Он был очень мил теперь. Он всегда был мил, когда не открывал рот, но теперь особенно. Пока одна щека была прижата к мягкой ткани футболки, покрывающей плечи, другая больше округлилась, очень эффектно подчеркивая маленький торчащий носик, которым он иногда утыкался в плечо, затем вновь разворачивая голову. И эти надутые, чуть приоткрытые губы… Если слабостью Юнги были широкие плечи и высокий рост Джина, то слабостью Джина были эти милые черты, которые лишь подчеркивали другую слабость — миниатюрную в сравнении с его фигуру, которая все же обладала всеми мужественными чертами, только в слегка уменьшенном масштабе.       Время тянулось медленно, но как-то по-особенному приятно в установившейся безмятежной атмосфере. Сознание Юнги уже бодрствовало, но он не спешил открывать глаза, чтобы не шокировать свои и так стрессующие после испытываемой похмельной головной боли рецепторы. Но первое, что смог зафиксировать Юнги — какой-то волшебно приятный аромат. Нежно-сливочный, мягкий сандал, в сочетании с ванилью заставляющий сделать более глубокий вдох, чтобы запечатлеть внутри это чарующее сочетание, и ненавязчивая, но очень эффектно оттеняющая сладость цитрусовая нотка. Хотя, судя по мягкости, это был цветок цитруса. Неосознанно Юнги повел носом за источником этого нежно обволакивающего аромата, и очень быстро его нос уткнулся в… Кожу? Кожу, очевидно, потому что к аромату мигом подмешалась едва уловимая мускусная нота. Он открыл глаза и сразу понял, что именно так мог бы пахнуть его сердечный приступ. В слишком опасной близости на него смотрели глаза Джина, с безобидно насмешливой улыбкой.       — А кто это у нас тут проснуууулся?.. — В его тоне была наигранная, но от того не менее очаровательная забота.       Юнги поднял голову, с удивлением заметив, что одной своей рукой он почему-то бережно сжимал светло-розовую футболку, а затем медленно, чтобы не волновать свой вестибулярный аппарат, выпрямился.       — Извини. Мне никогда не было так плохо от старого доброго Далмора. Дорогущий отель, а всё равно разбавляют элитный алкоголь. — Голос Юнги звучал низко и хрипло, и Джин не мог перестать улыбаться.       — Просто не нужно было столько пить.       — Ай, я был расстроен. — Юнги не достаточно быстро осознал, что его только проснувшееся сознание против его воли решилось на откровения. — Наверное. Это сказался долгий перелет. Хотелось снять стресс что ли…       — И обрести на утро головную боль. Понимаю и не осуждаю. О вкусах не спорят. — Джин потянулся, распрямив успевшее чуть окаменеть плечо. — Предупреждаю, если ты напускал слюней, я заставлю тебя купить мне новую футболку.       — Да ты только грозишься. — Юнги всё еще не торопился отодвигаться, в тайне от самого себя наслаждаясь такой внезапной близостью.       — Пошли, нас уже ждут. И, если что, я не выдал твое вчерашнее стремление к виски. Поэтому, если что, ты просто мучился от бессонницы. Вызванной ревностью.       Все, что сделал Юнги — это издал звук, полный скрывающего истинные эмоции недовольства, и потянулся к ручке, в стремлении выйти и вдохнуть полной грудью свежий утренний воздух.

***

      — Ну, как вам первая проведенная в Париже ночь? — Жюльен, одетый в легкие светлые брюки и белую футболку, завязывал фартук, с любопытством смотря на Юнги, облаченного в черные джинсы и черную рубашку, и Джина, на его фоне выделяющегося своими голубыми джинсами и небрежно заправленной в них светло-розовой футболкой.       — Плохо. Но это не вина Парижа. Скорее… — Юнги ненадолго запнулся, поймав на себе хитрый взгляд Джина. — Сбившийся долгим перелетом режим.       — Понимаю. Хосок, кажется, говорил именно об этом. — Жюльен сочувственно улыбнулся Юнги, затем обратив все свое окрашенное неподдельным интересом внимание на другого шефа. — А ты, Джин?       Ты, Джин? Юнги недоуменно посмотрел на Жюльена, прикидывая, в какой именно момент и при каких обстоятельствах они смогли перейти на ты? Кофейный брудершафт? Завершившийся, в силу отсутствия в кофе этилового спирта, целомудренным поцелуем в лоб?       — Спасибо, я спал отлично. Нет ничего более важного в этой жизни, чем хороший ортопедический матрас. — Джин ловко управился с фартуком, заняв свое место у предназначавшегося ему рабочего места, расположенного рядом с шефом Анри, который по-детски звонко рассмеялся.       — Я думал, что ценю такие вещи, просто потому, что неуклонно старею, а, оказывается, нет… — Он с заинтересованно трогательной улыбкой посмотрел на Джина.       — Просто с молоду нужно беречь не только честь, но и позвоночник. — Джин многозначительно посмотрел на Жюльена, затем рассмеявшись. — Знающие люди утверждают, что комфортный и здоровый сон — это залог вечной молодости не только души, но и тела.       — Молодость души ничем не испортить, когда в двадцать семь твой ментальный возраст стремится к нулю. — Юнги примерялся к завязкам своего фартука, расположив руки за спиной. — Можно нескромный вопрос?       — Да. — Шеф Анри в готовности улыбнулся.       — Нет. — Джин разглядывал разложенные на его разделочной доске ножи.       — Когда вы успели перейти на ты?       Жюльен улыбнулся, бросив на Джина быстрый, но многозначительный взгляд.       — Прошу прощения, это невежливо. Мы тоже можем перейти на ты, легко и непринужденно.       — Отлично. Но…       — С чего мы начнем? — Джин невозмутимо смотрел на шефа Анри, который с любопытством смотрел на Юнги, который, в свою очередь, надулся, с силой оперевшись двумя руками о находящуюся перед ним разделочную доску.       — С закуски, разумеется. Хотя, логичнее было бы начать с мяса, но так как мы готовим не на подачу, а лишь для ознакомления с точной технологией приготовления, можем позволить себе любой порядок. С чего бы начал ты?       Чем больше Юнги смотрел на то, как Жюльен Анри смотрел на Джина, тем больше ему хотелось начать с рагу из французского шеф-повара, но он понимал, что все это слишком глупо.       — С говядины по-бургундски. Я подозреваю, что основной изыск в этом блюде запрятан в соусе. Хочу узнать все тонкости. — Джин, казалось, совершенно не замечал направленный на него заинтересованный взгляд, всерьез готовясь узнать кулинарные секреты, без какой-либо дополнительной подоплеки.       — Твое слово — закон. Начнем с говядины. По традиционному рецепту, она готовится около трех часов. Мы готовим ее заранее, ставим в печь примерно за два часа до начала смены, чтобы к моменту первого заказа ее уже можно было подавать. Вообще, это блюдо может храниться без потери качеств изысканного вкуса довольно долго, так как в процессе мясо лишь больше напитывается растворенными в соусе богатыми ароматами. Вы же будете готовить ее в скороварке. Не могу сказать, что я люблю данный агрегат, но зато могу сказать, что при правильной технике исполнения вкус будет отличаться не столь сильно. В любом случае, я сделаю на это скидку. Что ж, приступим.       Шеф Анри положил на разделочную доску кусок свежайшей говядины.       — Мы используем вырезку из лопатки. Нарезаем одинаковыми кубиками. — Шеф быстро и ловко расправился с мясом.       — Против волокон, Юнги. — Джин говорил куда-то в сторону находящейся на разделочной доске говядины, улыбаясь, в то время как стоящий рядом Юнги в привычной манере закатил глаза.       — Совершенно верно. Чтобы не заставлять гостей выковыривать из зубов жесткие части мяса. — Шеф Анри обернулся к себе за спину и взял большую чугунную сковороду с толстым дном. — Здесь будет происходить главная магия, которая в последствии будет скрыта крышкой скороварки. Я уже подготовил все нужные ингредиенты, пока вы спали, так что… Просто наблюдайте и, если что, задавайте вопросы, хотя уверен, что таким профессионалам, как вы, всё будет понятно без лишних слов.       Он спокойно посмотрел на Юнги, затем также спокойно на Джина, а потом он ему подмигнул. И это было настолько естественно и игриво очаровательно, что Юнги тут же вновь почувствовал себя лишним. Джин лишь быстро улыбнулся в ответ, но Юнги продолжал чувствовать себя лишним. Он скрестил руки на груди и стал совершенно безучастно смотреть на колдующего прямо перед ним на электрическом огне шефа.       Сначала на разогретую сухую сковороду он бросил порезанный на кубики бекон, который тут же начал очень приятно шкворчать, распространяя по кухне первый запах слегка тронутых золотистой корочкой слабосоленых мясных прослоек. Затем к бекону тут же отправилась нарезанная до этого говядина, которую шеф очень ловко и эффектно перекидывал от одного чугунного борта до другого, тем самым обеспечивая мясу всестороннюю прожарку. Когда все кусочки были покрыты чуть золотистой корочкой, не гарантирующей качественный прогрев, но придавшей более презентабельный вид, и говядину, и бекон шеф отложил на блюдо, сковороду же заполнив нарезанными луком и морковью, которые по мере каждого нового нежного и деликатного помешивания становились более блестящими, все больше проникаясь ароматом обжаренного до этого мяса.       Как только лук стал прозрачным, а морковь — золотистой, Жюльен вернул на сковороду говядину и бекон, тут же присолив и поперчив мясо и овощи, несколько раз ловко перемешав всё без помощи лопатки. Затем шеф как будто припорошил мясо мукой, на этот раз аккуратно, без резких движений и воспользовавшись тонкой металлической лопаткой помешивал всё до того момента, пока мука не вписалась однородно и без комков в выделившийся в процессе готовки мясной сок.       — Четыре минуты, и будем приступать к соусу.       Жюльен продолжал аккуратно помешивать мясо и овощи, тщательно следя за тем, чтобы образовавшийся после добавления муки мясной соус не прилип ко дну чугунной сковороды, а также за тем, чтобы Джин не отвлекался от процесса готовки. И Джин не отвлекался, с интересом переводя свой любопытный взгляд со сковороды, на руки готовящего шеф-повара, а затем к его сосредоточенному, но все-таки не упускающему улыбку лицу.       Наконец, шеф Анри взял скороварку и переложил в нее все содержимое сковороды. Затем он тут же заполнил ее подготовленным говяжьим бульоном и вином, добавив к нему мелко нарубленный чеснок, свежий тимьян, лавровый лист и петрушку.       — Я немного выпариваю вино на сковороде, хотя мог бы добавить это всё в скороварку, лишь для того, чтобы дать возможность испариться части этиловых паров. В противном случае, мясо приобретет очень… ммм… крепкий вкус, из горячего блюда превратившись в закуску для соуса.       Спустя пару минут Жюльен аккуратно перелил соус в скороварку, крепко закрыв крышку.       — У нас есть час. И этот час стоит потратить с пользой. Я предлагаю вам приступить к готовке и… Вы поняли, что традиционный соус прост и потому гениален. Я хочу, чтобы вы импровизировали и придали этому блюду оригинальности. Думаю, это будет интереснее, чем просто добавить в вино веник из лавра, тимьяна и петрушки.       Юнги думал о том, что интереснее будет только в том случае, если он выйдет из кухни. Ну, или хотя бы перестанет тратить свой изысканный французский шарм и обаяние на Джина, который, если судить по его лицу, даже не подозревал о том, что шеф Анри выделяет его из всего многообразия представленных на этой кухне поваров.       — Жюльен, а можно вопрос? — Юнги тонко нарезал бекон, только что расправившись с мясом и поставленной на огонь чугунной жаровней. — А вы можете гарантировать, что ваши личные предпочтения никак не отразятся на результате завтрашнего соревнования?       Шефу Анри явно понравился этот вопрос.       — Разумеется. Хотя бы потому, что я не буду знать, кто из вас что приготовил. Дегустация будет проводиться вслепую.       — Ммм… интересно. — Юнги вывалил на сковороду все мясо разом, сразу принявшись за его перемешивание. — А вот если бы перед вами поставили блюдо, подписанное мной, и блюдо, подписанное вот этим широкоплечим шефом?       — Я бы выбрал то, что вкуснее. — Жюльен был невозмутим и спокоен, подойдя к Джину и встав рядом с ним, наблюдая за тем, как он, ожидая томящееся на сковороде мясо, профессионально шинкует овощи.       — А если бы шеф Ким вам, допустим, пообещал что-нибудь за свою победу? Ну, скажем, обнадежил. Ну, допустим, дал бы вам что-то попробовать, пообещав, что вы сможете это доесть только тогда, когда он получит свой бал за конкурс.       Джин порозовел, но не вмешивался.       — Я бы мог ответить, что сначала бы рассмотрел хорошенько предложение, и если бы оно меня устроило… Но, нет. У меня есть принципы, и я бы в любом случае выбрал самое вкусное блюдо, независимо от своих предпочтений.       — Значит ли это, что между мной и Джином вы все-таки выделяете его? — Юнги был поглощен содержимым своей сковороды, из которой доносились ароматы, свежие, но уже немного потяжелевшие от насыщенного вкусом и запахом мясного сока. И Юнги явственно ощущал на себе тяжелый взгляд предпочтения шефа Анри.       — Жюльен, не отвечай, это обычная неумелая провокация. — Джин отмерял необходимое для обжарки количество муки.       — Провокация неумелая, но у тебя уже покраснели уши. — Юнги улыбнулся, не смотря, но зная, что Джин сдвинул брови к переносице, крепко сжав свои губы.       — Вообще, это никакая не провокация. И на этот вопрос у меня есть простой ответ. — Жюльен был замечательно спокоен.       — Да, да, я представляю. Ты никого не выделяешь, потому что мы оба сногсшибательные, правда слегка все же уступающие тебе профессионалы, а демонстрация личного отношения на кухне совершенно неуместна.       — Неуместна? Мне кажется, что ты сейчас занимаешься именно этим: демонстрируешь свое личное отношение. — Жюльен подошел к Юнги, заглядывая через плечо в его сковороду, одновременно с этим с любопытством поглядывая на него из-под своих длинных ресниц.       — К кому это, интересно? — Его вопрос был озвучен слишком напряженным тоном, и Джин не мог упустить возможность, чтобы рассмотреть получше выражение его лица в этот момент.       — Не к кому, а к чему. К моему судейству, сомневаясь в моей компетентности. И в принципе, оправданно сомневаясь, потому что все мы люди и ничего человеческое нам не чуждо… Однако, как я уже сказал, у меня не будет шанса подыграть кому-то из вас. — Жюльен мягко положил руку на плечо Юнги, в следующий момент вернувшись к Джину. — Время по особенному заправлять соус, друзья. Что задумал ты?       Шеф Анри очень ловко ушел от ответа на прямые вопросы, но Юнги отчетливо видел теперь его заинтересованность. Джин что-то увлеченно ему рассказывал, нарезая и освобождая от корки и прожилок апельсин, в то время как Жюльен с интересом наблюдал не за руками шефа, а за его лицом.       — Джин, зачем тебе апельсин? Мы не глинтвейн варим, а говядину тушим… — Юнги отлил немного вина из открытой бутылки, чтобы оценить его кислоту.       — В таком случае, тебе стоит перестать так самоотверженно дегустировать вино, потому что мы говядину тушим, а не опохмеляемся.       Юнги про себя показал ему язык, в то время, как шеф Анри продолжил что-то говорить Джину. И Джин, что-то отвечая, не переставал улыбаться. А Юнги вдруг решил, что ему надоело чувствовать себя лишним. Он взял тяжелую крышку от чугунной жаровни и, незаметно подвинув ее к краю кухонного стола, с успехом уронил на покрытый каменной плиткой пол. Звук получился громким и эффектным. Таким же, как реакция до этого воркующих поваров. Джин даже, кажется, подскочил на месте.       — Ай, какой я нелооовкий, извините! — Юнги наигранно раскаивался, наигранно обхватив свою правую стопу. — Ой!       — Что такое? На ногу упала? Может, нужен врач? — В голосе Жюльена, в отличии от интонаций Юнги, была совершенно искренняя обеспокоенность. Любой повар знал, что кухня — это опасное производство.       — Кажется, всё в порядке. — Юнги заметно успокоился, как только шеф Анри подошел к нему. — Просто задумался насчет трав.       — И что выбрал? — Несколько раз пробежавшись глазами по Юнги и удостоверившись, что он не собирается умирать и уверенно подает признаки жизни без риска для здоровья, Жюльен с любопытством посмотрел на него, тут же принявшись разглядывать его рабочую поверхность, в надежде найти подсказки.       И это была победа.       — Так, для чистоты эксперимента, я разложил приготовленное нами мясо по тарелкам, сразу сервировав его мятым картофелем. Завтра, кстати, не забудьте о гарнире, потому что… Ну, вы знаете. — Шеф Анри, находящийся за столом, поставил перед расположившимися напротив него поварами три одинаково сервированные тарелки. — Начнем с первого.       — Это явно классический рецепт, приготовленный тобой, Жюльен. Очень чувствуется кислый привкус вина. И, честно признаться, мне не хватает сладости. Мясо, морковь и лук, по моему скромному мнению, не справляются с балансом. Но говядина настолько мягкая, что ее можно просто оставить во рту и ждать, когда она сама растает. — Юнги аккуратно отложил вилку.       — Да, ты прав. На самом деле, многие говорят, что к тушеной в вине говядине нужно привыкнуть, потому что у нее очень специфический для не погруженного в традиционную французскую культуру вкус. Это совершенно нормально. И, могу тебе признаться, я сам всегда порываюсь добавить немного меда или сахара, но традиция меня останавливает. — Жюльен очаровательно и почти заговорщицки улыбнулся Юнги. — Теперь второй вариант, который я тоже, пожалуй, попробую. — Шеф Анри первым взялся за вилку.       Джин, сосредоточенный на вкусовых ощущениях, расположившийся по правую руку от Юнги, поставил свою правую ладонь на кухонный стол, тем самым обнаружив точку опоры, слегка развернувшись. У Юнги вдруг появилось почти непреодолимое желание сделать шаг и прислонится к его груди и широкому плечу, но вместо этого, он лишь перенес свой вес на другую ногу, чтобы максимально незаметно хотя бы минимально приблизиться к объекту своей самой большой слабости. Это было почти неосознанно, но Джин также сделал небольшое движение навстречу, так, что теперь их рукава соприкасались. Почти незаметно, но почему-то волнительно.       — Так, я отчетливо чувствую мед. — Жюльен, не замечая разворачивающуюся у него на глазах драму, увлеченно смаковал помещенный в рот кусочек говядины. — Мед, гвоздика и кинза. Далеко от традиции, но близко к моим вкусовым рецепторам. Очень вкусно! Гвоздика и мед создают очень приятную мягкую сладкую пряность, более изысканную, чем обычный рафинированный сахар, но не перебивающую аромат и вкус вина.       — Мне тоже нравится. И мясо тает во рту, и оригинальная нарезка тонкой соломкой… Даже выглядит красиво. И более привычно нашему вкусу. — Джин потянулся за второй порцией, только закончив дегустировать первую, и Юнги не мог скрыть довольную улыбку.       — Третий вариант, очевидно, твой. Посмотрим, что за глинтвейн ты наварил. — Юнги без промедления первым нарушил сервировку, в следующее мгновение уже активно пережевывая и сверяясь с ощущениями.       — Жюльен, скажи, ты приложил руку к этой задумке? — Юнги внимательно и совершенно серьезно смотрел на шефа Анри, который сосредоточенно жевал.       — Когда я к нему подошел, он уже разделывал апельсин, так что нет. Я тут ни при чем.       — А что, плохо? — Джин почти испуганно переводил свой взгляд с Жюльена на Юнги и обратно.       — Ну, как тебе сказать… — Юнги вновь потянулся за второй порцией. — Это хорошо. Очень хорошо по своей задумке. Особенно хорошо вышло сочетание сладкого апельсина и свежего розмарина. Но не хватает сладости. На фоне кислоты вина сладость выпаренного апельсина немного теряется, постепенно совсем растворяясь.       — Я согласен. Тебе просто нужно было попробовать в процессе готовки, и ты бы сразу понял, чего не хватает. — Жюльен отложил вилку. — Что ж, господа, считаю, что сегодняшний день прошел очень плодотворно. Напоминаю, завтра мне нужен традиционный рецепт и гарнир. Но ваши вариации я обязательно запомню…

***

      — На самом деле, я очень уважаю и чту искусство, особенно такое старое, но стоять в очереди в музей больше трех часов… Серьезно, это не то, что нужно, чтобы отдохнуть и познакомиться с культурой страны. — Джин шел за учтивым официантом, который направлял их с Юнги на веранду, где для них был заказан столик. — Всё равно потом будешь раздраженный, уставший и вымотанный, и какое уж тут наслаждение прекрасным. — На этих словах Джина официант остановился на пороге открытого балкона, на котором располагалось всего три столика, на почтенном расстоянии друг от друга. — Просторно.       Официант остановился, Джин остановился, и следовавший за ним Юнги тоже остановился, теперь выглядывая из-за широких плеч и деликатно держась за узкую, облаченную в светло-розовое талию. Это было, возможно, слишком деликатно и достаточно естественно, потому что Джин никак не реагировал на такое воздействие.       — Вы можете выбрать любой столик из предложенных, но я бы советовал вам вот этот. — Официант сделал несколько шагов, оказавшись у стола, окруженного диваном, который был развернут к открывающемуся с веранды виду постепенно опускающегося в интимный полумрак города, который тут и там начинал блестеть теплым светом уличных фонарей, разбавляемых зелеными насаждениями.       — Большое спасибо, мы так и поступим. — Джин очаровательно улыбнулся, уже поспешив занять самое выгодное с точки зрения открывающегося вида место.       — Блюда будут поданы вам в течение десяти минут, а пока наслаждайтесь и отдыхайте. — Еще раз улыбнувшись и слегка поклонившись, официант удалился.       — Ну, и что мы стоим как неродные? Проходи. — Джин, расслабленно откинувшись на мягкую спинку, живописно заваленную яркими и мягчайшими подушками, похлопал ладонью по мягкому сидению рядом с собой. — Присаживайся. Только отсюда открывается хороший вид.       — Так близко? Ты не брезгуешь? — Юнги пытался разгадать скрытую подоплеку такого смелого предложения.       — А ты? — Джин хитро сощурился, в следующий момент уже смотря за спину Юнги, на сильно склонившееся к горизонту красно-оранжевое солнце, окаймленное прекрасными светло-сиреневыми и розовыми облаками, разбавленными белыми обрывками успевших почти рассеяться в вечернем небе дневных кучевых облаков.       — Мне в детстве сделали все нужные прививки, так что я ничего не боюсь. — Юнги осторожно пробрался на указанное ему Джином место, так же, как он, облокотившись на мягкую спинку, сразу положив под свою спину несколько подушек.       — Умащиваешься как кот. — Джин все еще смотрел на закатное небо, при этом его улыбка явно была адресована Юнги. — Настолько хорошо, что я почти забыл о стоптанных ногах.       — Я предлагал тебе просто посидеть рядом с фонтаном и помолчать с закрытыми глазами, слушая шум воды…       — Ты бы уснул, а я бы умер со скуки. Пока Тэхен не приехал, мы должны развлекать друг друга, я так считаю. — Джин поднялся, теперь облокотившись о деревянную поверхность приятного по конфигурации круглого стола, накрытого темно-синей, как его вчерашний костюм-тройка, льняной скатертью.       Юнги расслабленно, немного устало, но с удовольствием наблюдал очертания широких плеч и длиной шеи на фоне теплого закатного неба. Внезапно, Джин развернулся к нему, и на фоне закатного неба Юнги теперь мог наблюдать не только плечи, но и красивые, идеально вылепленные черты. И пухлые губы.       — Как тебе проведенный день?       Юнги с характерным для пожилых людей звуком поднялся, и сразу оказался очень близко к Джину, буквально на расстоянии только что выпеченного, еще хрустящего и горячего мини багета.       — Я устал, но вполне доволен собой. — Юнги поставил руку рядом с бедром Джина, приблизившись еще совсем немного.       — Тем, что очень профессионально научился ронять чугунные крышки, лишь бы не дать мне нормально поговорить с… — Джин сидел неподвижно, не рискуя ни приблизиться еще чуть ближе, ни отдалиться, все-таки боясь нарушить установившийся забавно волнительный момент.       Юнги же придвинулся еще чуть ближе, и теперь их лица с Джином были на расстоянии хрустящего круассана.       — Просто я немного не расторопен. — Юнги смотрел куда-то за спину широкоплечего шефа, затем вдруг посмотрев ему в глаза.       Для этого понадобилось собрать всю свою волю в кулак. На самом деле, Юнги надоело играть по чужим правилам. Джин бессовестно пользовался тем, что Юнги большую часть времени терялся в его присутствии, как неопытный школьник, стоически переживая колкие и двусмысленные выпады, вместо того, чтобы давать адекватный ответ.       — Давно ли? — В голосе Джина слышалось более волнительное, чем, наверняка, было задумано, подначивание, которое закончилось ровно на выдохе, а его взгляд стал все чаще опускаться к носу Юнги, не ограничиваясь лишь его глазами, что было наиболее прилично при деловом общении.       — Как тебе пришло в голову соединить розмарин и апельсин? — Юнги сохранял дистанцию свежеиспеченного круассана, при этом смотря на закатное небо, уходящее за горизонт, которое теперь наверняка красиво отражалось в глазах Джина.       — Подумал о тебе и о твоем языке. Попытался представить, что сделал бы ты. — Голос Джина стал звучать мягче, и присутствующее в нем подначивание было скорее нежным, чем острым.       Юнги придвинулся настолько, что между ними перестал помещаться круассан. Расстояние между носами стало опасно сокращаться, и взгляд невольно и бесконтрольно стал то и дело опускаться к губам.       — Ты слишком часто думаешь и говоришь о моем языке.       — Хочешь узнать, почему? — На этот раз чуть больше наклонился Джин.       Юнги чуть дальше подвинул руку, которой он упирался в мягкий диван, и уловив это движение, Джин рефлекторно закрыл глаза и приоткрыл свои пухлые, вблизи еще более манящие губы. Юнги улыбнулся. Он приблизился максимально, так, что между губами оставались считанные миллиметры. Так, что Джин явно мог почувствовать на своей коже его дыхание, в то время как Юнги вновь попался в сладкий плен до этого успевшего запечатлеться в памяти парфюма. А потом…       — Заграбастал себе все подушки. — Той рукой, что Юнги упирался в диван, он выудил из-за спины Джина пухлую, исключительно мягкую на вид подушечку, сразу положив ее за свою спину и вновь откинувшись на спинку дивана.       Джин всё еще сидел с закрытыми глазами, однако на его лице появилась настолько очаровательная улыбка, обнажающая зубы и округляющая щеки, что у Юнги защемило сердце и ему пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не закончить прерванное им добровольно начатое дело. Он сделал глубокий вдох.       — А ты чего замер? Эй, отомри. Или ты думал… Нет, постой… Ты думал, что я тебя поцелую? — Юнги старался звучать невозмутимо и, кажется, ему это удавалось.       Джин медленно открыл глаза, все еще не спуская с лица улыбки.       — Хорошо, Юнги, один — ноль в твою пользу.

***

      — Чон Хосок, когда они уже приедут? Мне не терпится обнять своего братца и посмотреть на его полное поддельного отвращения лицо… — Чон Чонгук крепко прижимал к себе Тэхена, облокотившись на спинку роскошного дивана, пока Тэхен нежно сжимал своими длинными пальцами его натренированное бедро.       — Я думаю, что буквально минут через пять. — Хосок сверился со своими часами, затем заговорщицки посмотрев на приятно милующихся перед ним молодых людей. — Нехило вы разорились…       — Можем себе позволить. Правда, все люксы были заняты, и пришлось взять даблкомфорт. — Тэхен стал выводить пальцем на коленке Чонгука какие-то узоры, и тот, забавно засмеявшись, сразу попытался убрать явно знающие, что делают руки.       Хосок уже было собирался задать вопрос, как вдруг все замерли, услышав явно направляющиеся к лифту голоса.       — Перестань, ты ведешь себя как ребенок. — Это был расслабленный голос Джина.       — В смысле, как ребенок?! Может, мне теперь страшно... — Это был слишком дерзкий, для того, чтобы быть испуганным голос Юнги.       — Ты захотел поиграть, следующий ход за мной.       Тэхен, быстренько освободившись от рук Чонгука, поднялся.       — Джинни, во что это ты собрался играть без меня? — Тэхен с удовольствием наблюдал, как Джин несколько раз обернулся, потом, наконец, с очаровательно счастливой улыбкой заметив своего брата.       — А ты — без меня? — Чонгук также встал, сзади за плечи обняв Тэхена, который повинуясь лишь чистому чувству и выработанному рефлексу, сразу откинулся на его грудь.       — Мне кажется, или это… Чонгук?! — Юнги, стоявший в рядом с Джином быстро закончил вглядываться. — Какого?..