7. Отступать некуда
15 августа 2020 г., 02:50
Когда Юнги и Джин подошли к собравшимся в лобби, первым среагировал Тэхен.
— Как я рад тебя видеть! — Он кинулся Джину на шею, и Джин, улыбнувшись небывало нежно, крепко сжимаемый в объятиях, погладил брата по голове. — Всё в порядке? Тебя никто не обижал?
— Ну как тебе сказать… — Джин посмотрел на Юнги, уже предусмотрительно закатившего глаза.
Но не от адресованного ему взгляда.
— Братец, ты знаешь, я успел по тебе соскучиться… — Чонгук медленно направлялся к Юнги, на лице которого изобразилась целая гамма эмоций, как всегда маскирующая неподдельную братскую любовь.
— Не приближайся, или я вызову полицию…
Однако в следующее же мгновение он взмыл над полом, легко поддерживаемый сильными руками Чонгука. За развернувшейся трогательной, но немного омраченной выражением лица Юнги картиной со странным и неподдающимся объяснению любопытством и интересом наблюдал Джин, которого Тэхен теперь крепко держал за руку.
— Ты что, похудел? Почему такой легкий?
— Шутка про поваров, умерших от голода, будет? Если нет, срочно опусти меня на пол. — Юнги звучал строго, но из его устремленных на брата глаз так и сквозила любовь. — Мы не виделись меньше недели.
— А я ТАК соскучился! Представляешь, какая сильная между нам связь?! — Чонгук приложил руку к сердцу, прикрыв глаза, в следующее мгновение уже притянув к себе Тэхена. — Познакомься. Это любовь всей моей жизни. Ким Тэхен.
Ким Тэхен сразу обернулся к Джину.
— А вот это любовь всей моей жизни, Чон Чонгук.
— Кажется, мы оба теперь должны расплакаться от умиления. — Юнги задумчиво переводил свой взгляд с одного лица на другое, затем остановившись на Тэхене. — Несмотря ни на что, очень приятно познакомиться. Юнги.
— Взаимно. Брат мне много о тебе рассказывал. — Тэхен, широко улыбаясь, пожал протягиваемую ему руку.
— Брат, значит… — Юнги, хитро прищурившись, посмотрел на невозмутимо счастливого Джина, затем строго посмотрев на Чонгука. — А мой брат, значит, не рассказывал..
— Рассказывал, но у Джина просто получалось увлекательнее.
— Страшно представить… — Юнги наблюдал за тем, как Чонгук знакомился за руку с так много, оказывается, рассказывающем о нем Джином.
— Мне очень приятно, что вы все познакомились и понравились друг другу, но завтра важный день. Все увлекательные истории лучше оставить на завтрашний вечер. — Хосок, который до этого терпеливо ждал окончания трогательной сцены родственной встречи, уверенно поднялся, и его тон не требовал возражений.
— Это правда. Расходимся. — Юнги уже решительно направился в сторону лифта.
— Покажешь свой номер? — Чонгук, заинтригованный, последовал вслед за братом, который резко остановился.
— Еще чего. Вдруг ты решишь наведаться в гости. — Услышав после этого сдавленный смех со стороны Джина и Тэхена, Юнги смягчился. — Завтра, всё завтра. Джин, ты идешь?
Джин, что-то сказав на ухо брату, подошел к Юнги.
— Да, иначе придется долго ждать лифт.
— Лифт. Ну-ну… — Тэхен встал между Чонгуком и Хосоком, которые с каким-то задумчивым подозрением смотрели на шеф-поваров.
— Без ну-ну. У нас номера на одном этаже и… Какого черта я вообще оправдываюсь? — Юнги возмущенно всплеснул руками. — Всем спокойной ночи.
Как только соперники скрылись за дверьми лифта, оставшаяся троица переглянулась.
— Вы тоже заметили, да? — Хосок почти заговорщицки смотрел на своих друзей.
— Это было понятно с самого начала. — Тэхен хитро улыбнулся, обняв Чонгука за плечо.
***
До конца времени, отведенного на приготовление основного блюда, а именно Бёф бургиньон, оставалось пятнадцать минут. Вишисуаз с салатом удались ему на славу, и теперь Джин пребывал в прекрасном настроении. Закуска Юнги также была выше всяких похвал, но, возможно, это также внесло определенную лепту в его воодушевленный настрой. Ему не хотелось ожесточенного соперничества с Юнги, потому он мог порадоваться его успеху. В сущности, всё зависело только от него: если он приготовит идеально, то никто ему не помешает добиться победы. Или всё решит чувство вкуса находящегося в обеденном зале шефа Анри, который дегустировал поданные ему блюда и давал свои комментарии, которые оставались для конкурирующих шеф-поваров загадкой. В этом был замысел: они узнают все результаты только на финале. Ожидая окончания приготовления говядины, Джин справлялся с картофельным пюре, уже подогревая жирные сливки, чтобы без потери качества консистенции добавить их к уже слегка растолченному картофелю. Юнги находился примерно на той же стадии приготовления и теперь направлялся к расположенной на жарочной поверхности скороварке, чтобы с помощью клапана быстро сбросить накопившиеся в процессе приготовления этиловые пары. Быстро справившись с поставленной задачей, он по воле случая бросил взгляд на скороварку Джина. И на его лице отразилось сначала недоумение, а затем… — Джин, у тебя клапан не закрыт! Ты вообще его проверял?! Услышав взволнованный голос своего соперника, Джин бросился к скороварке. — Мать твою! А скороварка называлась скороваркой потому, что плотно прилегающая крышка и наличие клапанов позволяли создать в кастрюле нужную температуру и концентрацию пара, которые и обеспечивали в конечном итоге качественное сокращение времени приготовления трудоемких и времязатратных блюд. С незакрытыми клапанами скороварка ничем не отличалась от обычной кастрюли. — Ты открывал клапаны в процессе или… — Юнги увидел красноречиво иллюстрирующее ответ лицо шеф-повара. — Твою ж мать, Джин! Весь этот час изысканная говядина, на приготовление которой хорошие повара отводят больше трёх часов, просто тушилась в вине. А значит, если она просто тушилась в вине, до готовности ей оставалось примерно два часа. Но у Джина было только пятнадцать минут. — Может добавить крахмал, чтобы загустить? — Ты превратишь винный соус в кисель, соображаешь? — Юнги стоял рядом с Джином, и они оба смотрели на скороварку. — Нужно выпарить соус. Ставь сковороду на плиту. — Думаешь, есть шанс? Юнги задумчиво посмотрел на Джина, который уже доставал использованную до этого для обжарки мяса сковороду. — Попробуй деглазировать. Поставив жаровню на сильный огонь, Джин аккуратно вскрыл скороварку и быстро избавил её от содержимого. Процесс деглазирования предполагал растворение с помощью жидкости со дна сковороды остатков приготовленных до это ингредиентов. Чисто теоретически, это могло внести определенную лепту во вкус соуса, пока больше походившего на суп, сделав его чуть более насыщенным, для чего и необходимо было трехчасовое томление. — Выпаривай, я займусь твоим пюре. — Юнги решительно направился к нагревающимся на медленном огне сливкам. — Нет! Я всё сделаю сам! Это нечестно! У нас соревнование. — Джин, ловко орудуя металлический лопаткой, стремительно мешал тушеное в вине мясо, сделав максимально возможный огонь. — Откуда ты знаешь, может я собираюсь его испортить… — Юнги снял с плиты сливки. — Это трехминутное дело. — Просто вылей их в картошку и поставь рядом. Я управлюсь. — Джин не слишком уверенно посмотрел сначала на выпаривающийся соус, затем на кастрюлю с картофелем. — Как скажешь. — Юнги аккуратно вылил сливки в картофель и, положив туда же металлическую толкушку, поставил кастрюлю рядом с плитой, на которой теперь решалась судьба говядины. А дальше была ловкость рук и никакого мошенничества. Джин очень быстро переключался с непрерывного помешивания соуса на картофельное пюре, и обратно. Огонь под Бёф бургиньон был настолько сильным, что минута промедления могла навсегда запечатлеть и бёф, и бургиньон на дне жаровни живописным черным нагаром. Но Джин справлялся. И Юнги вздохнул с облегчением. — Господа, время вышло. Сервируйте. На кухне появился официант, терпеливо ожидающий минуту, отпущенную на сервировку. — Выглядит очень неплохо. — Поместив на поднос своё блюдо, Юнги теперь наблюдал за тем, как аккуратно Джин раскладывал по воздушному картофельному пюре ароматную говядину, вместе с почти идеальным по консистенции соусом. Как только официант покинул пределы кухни, Джин опустился на стул. — Я сейчас упаду в обморок. — Только лицом в Клафути. Вставай, у нас всего полчаса на приготовление. У нас. Они больше походили на команду, чем на соперников. Однако десерт действительно не мог ждать. Клафути представлял собой вишневый пирог, включающий в себя простые ингредиенты, составляющие по итогу гениальное в своей простоте тесто. Единственной сложностью было то, что это было заварное тесто, которое требовало определенных навыков и сноровки. Юнги прекрасно знал рецепт этого пирога. Вишня уже просыхала на бумажном полотенце, когда он взялся за приготовление яичной основы для теста. Он добавил в миску яйца, сахарную пудру и муку и стал тщательно взбивать, добиваясь идеально однородной консистенции. Отставив смесь подышать, он наполнил небольшой сотейник жирными сливками, молоком, бросив в него стручок ванили, и поставил его на огонь. Как только сливочная смесь нагрелась, вся кухня наполнилась волшебным сладковатым ароматом ванили. Примерно таким же, как в парфюме Джина, который в этот момент слишком профессионально и уверенно управлялся с завариванием теста. Юнги вдохнул и выдохнул. Поставив перед собой миску с яичной основой, он вооружился венчиком, взяв в другую руку сотейник с доведенными до кипения сливками. Рука дрогнула, во взбитые яйца вылилось слишком большое количество горячей жидкости и… — Яйца свернулись… — Юнги почти беспомощно смотрел, как его тесто превращается во взбитый омлет. Джин, уже успев поставить пирог в духовку, тут же подоспел к растерянному Юнги, который никогда не дружил со сложными техниками приготовления, и заварное тесто для него оказалось такой же лотереей, как и средняя прожарка стейка. — Делай новую яичную смесь. — Джин взял у него кастрюлю со сливками, вернув ее на плиту, тут же стянув со своего стола мерный металлический стакан с тонким носиком. — Секрет в том, что вливать горячие сливки нужно очень тонкой струйкой, неустанно помешивая. Очень тщательно помешивая, чтобы не дать возможность белку свернуться. Яичная смесь тем временем была готова. — Я сам. — В голосе Юнги было слишком много неуверенности, чтобы Джин смог без потерь доверить ему заваривание теста. — Как-нибудь в другой раз. — Джин мягко отодвинул от миски с яичной основой Юнги, вооружившись его венчиком. — Мы же соперники. — Я бы мог всё испортить, но один омлет у нас уже есть. — На этих словах Джина Юнги с грустью посмотрел на испорченное им тесто. Затем, как завороженный, он наблюдал за тем, как быстро и ловко Джин смешивал горячие сливки, всё еще волшебно благоухающие ванилью, со взбитыми яйцами, очень технично перемешивая получающуюся смесь металлическим венчиком. Через две минуты всё было готово. — Закончишь сам. — Джин передал Юнги заварное тесто, которое почти сразу оказалось в невысокой керамической форме, смазанной сливочным маслом, припорошенной мукой и разложенными в творческом беспорядке ягодами вишни. — Управились. — Джин, в ожидании сигнала от таймера на духовом шкафу, прислонился к кухонной столешнице, смотря на сидящего напротив Юнги. — Знаешь, мы с тобой плохие соперники. У нас не выходит нормальное ожесточенное противостояние. — По крайней мере, не на кухне. — По крайней мере, не в вертикальном положении.***
— Так, Тэ и Гук подъедут чуть попозже. У них запланирована насыщенная культурная программа на эти три дня, так что вам, мои друзья, походу придется все это время развлекать друг друга самостоятельно. — Чон Хосок снял свою блютуз гарнитуру и положил ее в нагрудный карман пиджака, отложив смартфон на стол и перевернув его экраном вниз. — На сегодня больше никакой работы. Честно сказать, я во время конкурса сам переживал так, будто это у меня не желала готовиться говядина и… — Не напоминай! — Джин решительно поднял вверх руку. — Я не хочу об этом вспоминать, говорить и думать. Страшный сон профессионала. Удивительная беспечность. Ладно, Юнги — он никогда не умел заваривать тесто, но не закрыть крышку кастрюли… Беспечность, граничащая с идиотизмом. — Ты ноешь об этом уже несколько часов. Скажу тебе по секрету: чем меньше ты говоришь вслух о том, насколько не состоятелен интеллектуально, тем меньше люди обращают на это внимание. Вот я, например, успел почти забыть об этом… — Юнги пожимал плечами, при этом улыбаясь, как ребенок, которому удалась фееричная шалость. — Я уже говорил тебе, Юнги, это просто старческий склероз, и тебе теперь не стоит обольщаться. Потому что скоро за ним подтянутся слабоумие и импотенция, и остается только надеется, что они не приведут с собой друзей. Хотя… Тогда у тебя появится хоть какая-нибудь компания, способная выносить твой характер. Хосок задумчиво смотрел на изучающих меню поваров, в то время как их мысли явно не были связаны с чем-то кулинарным. — Я не понимаю, как вы это делаете? На кухне работаете как команда, при том, что вы формально соперники, а за пределами кухни, где вам и делить-то нечего по сути, постоянно балансируете на грани интеллигентного оскорбления и ожесточенного заигрывания. — Ну, так это флирт. — Джин, кажется, определился с выбором блюд. — Я выбрал и для себя, и для своего скрытного братца. Кстати, Чон Хосок, а этот ужин за счет канала или нам придется опустошить свои кошельки? — Флирт? Теперь понятно, почему ты один… — Юнги, всё еще смотря в меню, пытался задушить расползающуюся по его лицу улыбку, за которой Джин теперь слишком внимательно следил. — О! Кстати об ужине! Шеф Анри приглашает вас послезавтра к себе, мы уже все организовали и уладили. Он просил извиниться за то, что не смог уделить вам достаточно времени, но это лишь потому, что у него намечается открытие ресторана и... — Надолго ли… — Джин улыбался, а Юнги оторвался от меню, не сразу поняв, что эта фраза была ответом на его реплику. — Жюльен уже интересовался моими кулинарными предпочтениями. О твоих, Юнги, мне пришлось заставлять его слушать. — Я смотрю, вы подружились… — Хосок с особой хитростью смотрел на немало не смутившегося Джина. — Можно сказать и так. Приятный во всех отношениях мужчина. Хосок улыбнулся. — Это правда. Он обладает удивительной способностью — располагать к себе людей, при том делая это настолько ненавязчиво и естественно, что ты совершенно не можешь отследить тот момент, когда хочешь назвать его своим другом или... — Это просто аристократическое воспитание. Вам, плебеям, это кажется удивительным, но если присмотреться, всё очень даже логично. И это совершенно не значит, что мы ему нравимся. По крайней мере, не мы с тобой, Чон Хосок. А что касается Ким Сокджина… Здесь аристократическое воспитание заканчивается и начинается… — Юнги многозначительно смотрел на готовящегося узнать истину бытия Хосока. — Твоя глупая, абсолютно беспочвенная ревность, которая один раз довела тебя до похмелья, и страшно представить, до чего дойдет во второй. — Джин был спокоен, и его скорее всего довольно приятное волнение демонстрировалось лишь небрежно перебирающими салфетки длинными пальцами. Юнги уже собирался что-то возразить, испытывая на себе прямой и слегка задумчивый взгляд Джина, как вблизи раздались знакомые голоса, которые стремительно приближались. — А я хочу ее! — Тэхен уверенно продвигался к их столику, пока Чонгук следовал за ним с отпечатавшимся на лице решительным негодованием. — Только через мой труп. — Он остановился, скрестив руки на груди. — Мне не нужна и статуя, и твой труп. Я хочу что-то одно, и так как ты нужен мне живой… — Тэхен подошел к нему, мягко погладив по голове. — Пожалуй, закажу доставку самолетом. Я хочу увезти отсюда не только воспоминания, но и сувенир! — Этот сувенир ростом с тебя, нормальные люди обычно ограничиваются магнитиками и миниатюрой Эйфелевой башни! Тэхен опасно приблизился к лицу Чонгука, двумя пальцами взяв его за подбородок. — А кто вообще сказал, что мы нормальные?.. — Он громко чмокнул находящиеся перед ним губы, затем, наконец, быстро добравшись до нужного стола, за которым их уже нетерпеливо ожидали продюсер и герои кулинарного шоу. — Ай, Ким Тэхен, говори за себя! — Чонгук, несмотря на проявленную в его сторону нежность, крепко сжал челюсть, ее остро выдающимся краем рискуя порезать находящихся по близости людей. — Это смахивало на семейную разборку… Вы не поделили конфеты? — Юнги смотрел на опустившегося напротив него за круглым столом Чонгука, который надул губы и скрестил руки на груди. — Мы не разделяем любовь к искусству. Современному искусству. — Тэхен, без лишних сантиментов, быстро взглянул на меню, затем тут же отложив его и принявшись за салфетку и свои колени. — Джинни, ты же уже выбрал то, что мне понравится? — Как всегда. — А ты, Юнги? — Чонгук, немного сдув щеки, с недоверием смотрел на своего брата. — Сам справишься. — Тогда я доверюсь мнению лучшего шефа и буду то же, что и Тэ. — Чонгук откинулся в кресле, с улыбкой смотря на то, как Юнги средним пальцем разглаживал переносицу. — Устами младенца, как говорится… — Джин посмотрел на Чонгука, в привычной манере подмигнув и вызвав у младшего немного смущенную, но довольную улыбку. — Этому младенцу тестостерон давит на мозги. Так и быть, я закажу за тебя. — Прошу прощения, а может кто-нибудь заказать за меня? Я до сих пор не могу выбрать между… — Хосок сосредоточенно сощурился, смотря в меню. — Между Киш лореном и Гратен дофинуа, чтобы это ни значило. — Я не брошу тебя в беде, дорогой продюсер, и закажу за тебя. — Тэхен мягко положил руку на плечо сидящего рядом Хосока. — Мы оба будем есть то, что выбрал Джин.***
— Так, думаю, мы достаточно уже выпили, чтобы теперь выведать у господина продюсера все секреты предстоящего финала… — Джин, отложив столовые приборы на тарелку с только что доеденным филе миньон, откинулся на спинку кресла, взяв в руки бокал с ароматным, выдержанным сухим красным вином. Чон Хосок, только заканчивающий дегустацию утиного конфи, резко поднял глаза. — Что, недостаточно выпили? В таком случае у меня есть тост! — Джин уже было собирался подняться, но его отвлек вдруг раздавшийся смех Тэхена. — Перестань, его сейчас хватит сердечный приступ. Ты не знаешь, но мистер Чон становится слишком сговорчивым, когда в нем оказывается даже минимальная доза этилового спирта. Я обязан его спасти и… — Тэхен оглядел собравшихся за столом. — Мне кажется, самое время вам узнать, как началась наша с Гуком история любви. — Так, господин продюсер, ты спасен. — Джин вновь принял расслабленную позу. — На самом деле, ты должен был рассказать намного раньше, но… Только потому, что ты мой брат… — Соглашусь со своим соперником. Теперь самое время. — Юнги как-то странно для своего обычного настроения мягко улыбнулся. — В таком случае, я начну. — Тэхен придвинул свое кресло ближе к сидящему рядом Чонгуку, и тот, как будто уже по давно выработанной привычке, обнял его за плечо. — Мы встретились на финале, куда были приглашены семьи финалистов. Я сразу его заметил. Его невозможно было не заметить. Он стоял, облокотившись о перила балкона, на котором мы располагались, и смотрел на происходящее внизу действо так заворожено, как будто вовсе не дыша. Его глаза были широко открыты, как и рот. Он был слишком захвачен. Это было забавно, и я, зная, что мой братец — самый лучший в мире повар, некоторое время смотрел именно на Чонгука. Наконец, он заметил мой взгляд. И вот тогда… Юнги, я уверен, ты знаком с этим выражением лица. Его глаза мигом сузились, рот захлопнулся стремительно, заострив край нижней челюсти. Увидев мою улыбку, вполне, кстати, безобидную, он бросил в меня такой взгляд, что я мог бы смутиться, если бы не мой врожденный талант смущать. — Сказать честно, это было слишком неожиданно, заметить на себе такой пристальный взгляд таких… красивых глаз. — Чонгук с нескрываемым обожанием посмотрел на Тэхена, который тут же взял его руку, покоящуюся на его предплечье, и быстро поцеловал, заставив всех за столом до защемления сердца умилиться. — Так вот. После всех церемоний, я подошел к нему и, сказав, что мне срочно нужно уехать на съемки, дал ему свой номер. — Очень хитрый ход — просто переложил на меня всю ответственность. — Чонгук надул щеки, и Юнги, внимательно слушающий, невольно улыбнулся. < Несмотря на то, что Чонгуку было ого-го сколько лет, он до сих пор видел в нем десятилетнего мальчишку. — И он написал мне почти сразу. И почти сразу у нас завязался разговор. И почти сразу появилось осознание того, что мы просто обязаны быть вместе. Особенно после того, как выяснилось, что мы проживаем почти в непосредственной близости друг от друга. — И мы встретились. Потом встретились еще. Потом еще раз. Тэхен не решался сделать первый шаг. — Чонгук, после произнесенных слов, сразу улыбнулся, не дожидаясь полного негодования взгляда со стороны своего возлюбленного. — Как у тебя только язык поворачивается?! — Затем Тэхен вновь обратился к внимательно слушающим. — Однажды, он пригласил меня посниматься. Ему необходим был материал для проектной работы на его операторском факультете. Он знал, что я начинающий актер, потому этот выбор был вполне оправдан. Он взял с собой крохотную камеру, и мы отправились в городской парк. — И я понял, что влюбился. Удивительное чувство, когда ты смотришь на кого-то и понимаешь, что лучше быть не может. Ты настолько уверен в своем выборе и в испытываемых чувствах, что сразу задумываешься о том, как вообще такое можно выразить? — Только съесть. — Джин невозмутимо поднял бровь. — Хороший вариант, но он тогда до этого не додумался. — Тэхен улыбнулся. — Я сразу заметил, что он о чем-то думает. А потом уверился, что мы наверняка думаем об одном и том же. И я настоял на том, что он должен поснимать нас вместе. На память. Как напоминание о проведенном совместном досуге. Он установил камеру на рукоять, и стал отчаянно смущаться, пока я пытался разрядить атмосферу. — Да, тебе это удавалось. Особенно в тот момент, когда ты поцеловал меня. — Чонгук переместил свою руку с плеча Тэхена в его шевелюру, и молодой человек подался за этим движением, блаженно прикрыв глаза. — Ждать больше нельзя было. Это была бы слишком бесполезная потеря времени. Плюс к тому, я надеялся, что у нас сразу появятся памятные кадры первого поцелуя, но господин великий оператор, позабыв о камере, сразу крепко прижал меня к себе, и всё, что удалось записать — мою спину и иногда пробивающуюся в кадр часть пейзажа. — А почему ты не рассказал мне? А я даже не заметил, как ты, наверняка, был взволнован в то время… — Джин с неожиданной грустью опустил глаза. — Ну, во-первых, он был братом твоего заклятого врага, а… — И вы возомнили себя героями шекспировской пьесы, которым семьи запрещали любить друг друга… — Юнги закатил глаза, затем недовольно остановив взгляд на Чонгуке. — Немного. — Чонгук улыбнулся, и брат сразу смягчился. — Ты тогда был поглощен исполнением своей мечты, как и Джин, и мы решили, что это всё может подождать до лучших времен. — Зато я всё знал во всех подробностях, потому что Тэ сразу нас познакомил. — Хосок, явно почувствовавший себя в безопасности, с обожанием, которое усиливалось плескавшимся в нем вином, смотрел на своего друга и его пару. — Кому, как не лучшему другу. Хоть мы и были на тот момент знакомы всего… год? — Это была любовь с первого взгляда. С первого дубля. И мой дебют на канале. — Много воды утекло, да? — Тэхен с мягкой улыбкой, вызванной приятными воспоминаниями, смотрел на своего такого же приятно задумчивого друга. — Да, и притекло немало. — Юнги посмотрел на находящийся в руке полупустой бокал, затем взглянув на Джина, который тут же встретил его взгляд. — Ладно, раз уж мы так самоотверженно окунулись в ностальгию, давайте вспомним, как вы познакомились с Джином! — Тэхен, как будто в предвкушении интересного и долгого рассказа, совершенно откинулся на плечо Чонгука, который сразу поддержал его инициативу. Вопреки всем ожиданиям, за столом вдруг повисла гробовая тишина, на минуту, сопровождаясь устремленными друг на друга взглядами двух шеф-поваров. Первым тишину нарушил Юнги. — Нас заселили с Джином в один номер, и мы прекрасно уживались, потому что он никогда не нарушал так нежно обожаемую мной тишину. И я даже начал ценить его за это, пока однажды на шоу Джин не открыл рот. — Я молчал, просто потому, что… — Джин на мгновение запнулся. — Уже тогда знал, что с тобой не о чем говорить. А если говорить не о чем, не стоит зазря растрачивать ценный кислород. — Самый счастливый момент нашего знакомства — это расселение. Нам больше не нужно было по утрам делать вид, что мы рады друг друга видеть. — Голос Юнги звучал слишком спокойно и отрешенно, не слишком сочетаясь с его суетливым разминанием пальцев. — И каждое утро сразу стало добрым. И за столом вновь повисла тишина. — Да, наша история любви с Чонгуком романтичнее, чем ваша, однако намного менее увлекательная… — Тэхен задумчиво смотрел куда-то в сторону. — Что? — в голосе Джина появилось на этот раз совершенно искреннее волнение и недоумение. — Что? — Тэхен спокойно посмотрел на него, затем улыбнувшись. — Как полезно иногда выудить из памяти приятные и волнительные воспоминания… И завтра мы активно пойдем нарабатывать новые, прошу не забывать! — Что вы задумали? — Хосок, чуть сощурившись, с некоторой опаской смотрел на влюбленных, которые были собой в этот момент абсолютно довольны, одновременно вспомнив все планы разом. — Ничего такого, от чего можно умереть, заболеть или расстроиться. Вам понравится. Причем всем! А пока… — Тэхен выпрямился, вновь облокотившись на стол и с хитрым любопытством оглядев собравшихся. — Кто какой выбрал десерт?***
— Ты вспомнил? — Джин первым нарушил тишину, установившуюся в лифте. Этажи сменялись довольно медленно, и к моменту, когда роскошно отделанная кабина остановилась на восьмом, Джин так и не услышал ответ. Юнги был задумчив, и по его выражению лица нельзя было прочитать, насколько тяжелы были его мысли. Они вышли из лифта, и Джин направился прямиком к своему номеру. Возможно, Юнги слишком сильно задумался, потому что он, вопреки ожиданиям, проследовал за Джином. Они остановились у двери, находясь теперь друг напротив друга на почтительном и приятном любому по-светски воспитанному человеку расстоянии. — Тебе действительно настолько неприятны воспоминания о нашем… — Джин не стал договаривать, просто внимательно и в ожидании откровения смотря на изучающего ковровое покрытие Юнги, который в следующее мгновение поднял свои глаза. — Я не понимаю, ты вина про запас набрал в рот, или тебя уже успела настигнуть старческая тугоухость, опередив слабоумие? Или они пришли вместе? Что… Юнги, все также сохраняя молчание, сделал шаг ему навстречу. — О нет, я не поведусь. Хватило одного раза. Больше я не хочу чувствовать себя идиотом, и, знаешь… Юнги крепко обхватил Джина за шею и, чуть наклонив его не успевшую одуматься голову, стремительно впился в пухлые губы. Настолько стремительно и уверенно, что застигнутому врасплох Джину оставалось лишь взяться за его талию, и в момент, когда в его рту оказался язык, крепче прижать к себе. Это были как будто знакомые ощущения. Что-то похожее уже происходило когда-то. Что-то похожее по технике, но не по исполнению. Юнги слишком самоотверженно вкладывался в этот поцелуй, запустив пальцы в волосы Джина, который начинал испытывать вызванное не только вином головокружение. Это было похоже на наваждение, когда во время прилива тебя внезапно накрывает с головой, и ты не можешь сделать вдох, лишь чувствуя, как постепенно закладывает уши. У Джина заложило уши, и он не мог вдохнуть. Или не хотел, потому что для этого нужно было бы оторваться от Юнги, который теперь был нестерпимо близко, буквально в его руках, на его смятых в стремлении глубже ощутить язык губах... Это не было мягко, это не было чувственно. Это было почти болезненно и голодно. И теперь было не время для сомнений. Джин уверенно направил Юнги к стене, в следующее мгновение своими широкими плечами полностью отгородив его от внешнего мира, тем самым изолировав все острые, испытываемые от откровенного поцелуя ощущения, постепенно начавшие проникать в кровь. Джин уперся ладонями в стену, и Юнги тут же переместил свои руки на его талию. Напряжение нарастало пропорционально нетерпению, с которым соприкасались во рту языки. Необходимо было, наконец, сделать вдох. Джин усилием воли оторвался от Юнги. Вдох, и его губы влажно и чувственно оказались на шее, заставив Юнги еще чуть больше прижаться, как будто пытаясь раствориться в Джине. Он схватился пальцами за его плечи. — Пойдем ко мне. — Голос Джина, срывающийся, хриплый, возбужденный раздался почти внезапно. Он смотрел на Юнги, глаза которого до сих пор были закрыты. В следующее мгновение он улыбнулся, вновь вернув свои ладони на талию Джина, на этот раз без какого-либо напора. — Два — ноль, Джин. — Юнги явно хотел придать своему голосу невозмутимого спокойствия, но зарождающаяся в брюках эрекция и доведенная почти до кипения кровь слишком низко и хрипло выдавали его возбуждение. Джину понадобилось некоторое время. Он слегка отстранился, переводя дыхание и собираясь с мыслями. — Два — ноль. Ты же не думал, что мы проведем эту ночь в одной постели? Я просто решил воспроизвести то, что мы вспомнили на двоих, но там не было ничего, что касалось бы секса. — Юнги ловко выскользнул из-под широкоплечего повара, в следующее мгновение направляясь к своему номеру, пытаясь силой разума нормализовать зашкаливающее сердцебиение. — Я отыграюсь. — В голосе Джина возбуждение вынужденно сменилось усталым раздражением. Юнги обернулся. — Не хочется тебя расстраивать, но задел слишком велик. Это будет разгром. Который обязательно послужит мне утешением в случае...ммм...кулинарного проигрыша. Дверь за Юнги захлопнулась. Джин, войдя в свой номер, задумчиво улыбался. Он знал его слабые места, и теперь... придется надавить на них посильнее…
