Глава 4
16 августа 2020 г., 13:49
Энни отлично выспалась, поднялась в начале восьмого и начала умываться. Морские волны были совершенно не слышны из поместья и никак не мешали сну. Ещё Энни ужасно боялась, что во время шторма море затопит поместье, но оно было достаточно далеко от Мэнор-холла. Им можно было любоваться вдалеке, не опасаясь быть затопленными.
Жан всю ночь не мог уснуть, размышляла над словами Рузанны. Раньше он и думать не смел, что Микаса может ему изменять, а теперь, прокручивая в голове всю их семейную жизнь, душу Кирштейна терзали смутные сомнения.
Микаса всю ночь проспала, выпив на ночь снотворное, не желая никого видеть и слышать, а Рузанну теперь хотелось задушить вдвойне сильнее.
Армин полночи просидел с открытой книгой на коленях, думая об Энни. Она была такой необычной и милой за столом, что хотелось узнать её поближе.
Эрен всю ночь периодически просыпался в холодном поту от кошмаров. Ему снилась темница, конвойные, другие заключенные и прочие «прелести» пребывания в темнице. Итог: Йегер ужасно не выспался и чувствовал себя так, будто конвойные действительно избивали его полночи. Если сегодня друзья соберутся покататься на яхте, он точно откажется из-за ужасного самочувствия.
Смежная дверь открылась в начале шестого. Заспанная и злая Рузанна спросила:
— Ты чего орёшь всю ночь?
— Ору? — потирая глаза, Эрен тяжело вздохнул. — Мне просто кошмар приснился.
— Двадцать раз за ночь один и тот же кошмар?
— Нет, разные.
— Обратись к врачу. Ты мешаешь мне отдыхать. Или я попрошу Кигли переселить тебя в домик управляющего и ори там сколько угодно. — Рузанна со злостью закрыла дверь и упала на кровать, зарываясь в подушки. После ночных криков Малики, Рузанна испытывала панические атаки от любых криков среди ночи. Обняв одну из подушек, девушка прикусила губу в очередной раз поймав себя на мысли, что сме… если бы Малика перестала дышать вдруг, то многие проблемы старшей сестры были решены.
«Не хочу! Не хочу жить в Мэнор-холле! Не хочу быть замужней дамой! Хочу быть фрейлиной и жить при дворе! Хочу себе нормального мужа без психических расстройств и уголовного прошлого!» — Рузанна заплакала под грузом осознания во что превращается её единственная жизнь. Репутация уже знатно подпорчена замужеством с уголовником-душителем служанок, графского титула она лишилась навсегда, так как Джеверли она не унаследует, пока жива Малика.
Значит, нужно задушить Малику, подставить Эрена и стать единственной наследницей.
— О чём я только думаю? Зачем я думаю вообще? С каких пор я стала настолько кровожадной? — прошептала Рузанна, переворачиваясь на спину. — Наверно, я просто плохой человек, раз думаю о смерти своей сестры ради наследства. Это неправильно. Возможно, мне стоит исповедоваться?
Прикрыв глаза, Рузанна смогла задремать.
— Герцог Аккерман прислал вам красную икру и коробку банок тунца, — говорил Кигли.
— Сделайте салат из тунца, а красную икру подайте… в чём её там обычно подают? — равнодушно бормотала Рузанна, чувствуя вину перед сестрой за свои грязные и преступные мысли.
— Да, миссис.
— С чего вообще герцог делает вам такие дорогие подарки? — с подозрениями спросила Микаса, держа в руках маленькую чашечку кофе.
Жан стоял у окна в гостиной и оглянулся, посмотрев на жену, сидящую на диване.
— Откуда мне знать? Я с ним толком и не общалась никогда! — с раздражением ответила Рузанна и добавила себе в кофе сливок.
— Энни, вы не против, если мы с тобой прокатимся верхом сегодня, посмотрим местность? — осторожно спросил Армин.
— Если… Рузанна, ты не обидишься? — Энни посмотрела на подругу, явно находящуюся не в настроении сегодня.
— Нет. Отличная идея — прогуляться на воздухе. Можете за одно сделать для меня доброе дело, — Рузанна улыбнулась. — Доедете до домика управляющего, посмотрите в каком он состоянии, а по дороге можете заехать на страусиную ферму, где держат ещё и павлинов.
— Павлинов? Я буду рад посмотреть на них, спасибо! — обрадовался Армин.
— Мы поедем вдвоём? — спросила Энни.
— Микаса обещала утром, что мы спустимся к пляжу, — сказал Жан.
— Эрену тоже не помешает сходить с нами! — заявила Микаса.
— Рузанна, ты же покажешь нам пляж? — спросил Эрен.
— Кто бы мне его показал, — пробормотала Стодард, недовольная предстоящим походом к пляжу.
После завтрака Энни и Армин поехали к дому управляющего, а остальные направились на пляж, надев панамки.
Рузанна шла по тропинке, выложенной маленькими камушками. Подол её длинного голубого платья подметал камни и цеплял сухие травинки.
Микаса была одета в сиреневое платье с открытыми плечами, а на голове была милая шляпка, защищающая от солнца. На пальцах поблёскивали драгоценные камни, а на шее висела цепочка с большим топазом.
Вокруг росли небольшие дикие цветы: жёлтые, оранжевые, красные, розовые, синие и даже двухцветные бутоны, покачивались от лёгкого ветерка. До пляжа было идти около тридцати минут, спускаясь по некрутому холму вниз. Скалистый берег и звук разбивающихся о скалы волн уже давали о себе знать. Рузанна чуть не упала, поскользнувшись на собственном платье и нечаянно ухватилась за Жана, а тот её придержал за талию. Микаса, воспользовавшись ситуацией, схватила Эрена под руку и прижалась к нему.
— Осторожней, Рузанна! — придерживая девушку за талию, Жан шёл вперёд.
— Спасибо. Фух! Больше не буду надевать такие длинные платья. Они опасны для здоровья, — выдохнула Стодард и продолжила спукаться вниз к пляжу, а Жан отпустил её и пошёл рядом, сунув руки в карманы.
— Чайки! Их не слышно из дома, — Кирштейн увидел чаек, бегающих по пляжу, и рыбу, выброшенную на берег.
— Мэнор-холл постоен специально так, чтобы из него не было слышно моря и чаек, а приливы и отливы не затопили дом, — рассказывала Стодард.
Наконец-то они пришли на берег с маленьким белым песком. На берегу было очень много рыбы, выброшенной на берег, и чаек, подбирающих эту рыбу. Море пенилось, выбрасывая на берег рыбу очередной волной.
Эрен и Микаса о чём-то перешёптывались, а Жан, обернувшись, едва не набросился на Йегера с разборками, но сдержался. Увидев реакцию Кирштейна, Рузанну посетила гениальная мысль: стравить Эрена и Жана друг с другом. Кирштейн убьёт Йегера и отправится в тюрьму, а Рузанна избавиться от фиктивного муженька. И Микасе будет больно от этого.
— Жан, — обхватив руку парня, Рузанна ласково спросила: — Вы же владеете пивным заводом?
— Ага, — ответил парень, но было видно, что он не в восторге от этих объятий.
— Угостите меня пивом? — Стодард была похожа на мартовскую кошку: ласковая, нежная и мурлыкающая.
— Ага, когда вы приедите к нам в гости, — ответил Жан и покосился на Эрена, который вместе с Микасой стоял прямо у воды.
— Ой, вы такой высокий! — Рузанна ещё сильнее прижалась к Кирштейну. — И духи такие классные. Обожаю, когда мужчины так пахнут! И ваша рубашка… Это же лён высшего качества! Мой отец без ума от таких рубашек! Вам не жарко? Не стоит расстегнуть пару пуговиц? Я помогу? — Потянувшись рукой к пуговкам, Рузанна осторожно расстегнула парочку из них.
Взгляд Микасы был бесценен. Миссис Кирштейн нахмурилась, скривилась и бросила любимого Эрена, подбежав к мужу и застегнув его пуговки обратно. Рузанна продолжала прижиматься к Жану.
— Я, конечно, понимаю, что ваш брак с Эреном фиктивный, но это не даёт тебе, грязная шлюха, домогаться до чужих мужей! — рявкнула Микаса и одарила мужа пощёчиной. — А ты почему разрешаешь этой суке раздевать себя прям здесь, при мне?
— Вы же всё равно не любите мужа! — пропустив оскорбления мимо ушей, сказала Рузанна и отошла на пару шагов от супругов.
— Не твоё сучье дело, люблю ли я его или нет. Он мой муж и никто, кроме меня, не имеет права раздевать его на моих глазах! — Микаса была похожа на пантеру: чёрная, грациозная, опасная.
У Жана больно кольнуло в сердце. Он понимал, что жена не испытывает к нему таких же сильных чувств, как и он к ней, но всё равно было больно об этом слышать из уст постороннего человека.
Эрен даже отвернулся от этого балагана, устав от склок между женщинами. Хорошо, хоть Хистории здесь нет для полноты картины «Йегер и его воздыхательницы».
Хистория… Совсем скоро и она станет женой, а после свадьбы они с Микасой споются в дуэт против Рузи. Как Стодард будет справляться с двумя любовницами мужа — непонятно.
Жан и Микаса, выясняя отношения, пошли обратно. Кирштейн обвинял жену в том, что она липнет к Эрену, как муха на мёд. Микаса что-то возражала и боялась оглянуться, чтобы посмотреть на Эрена. Не хотелось злить мужа ещё сильнее.
Рузанне впервые стало стыдно за своё поведение и открытый флирт с Жаном. Отец за подобную глупость выпорол бы её ремнём по заднице. И был бы прав.
«Как это всё унизительно… Как вытащить этого похитителя дамских сердец из тюрьмы — все замужем и обвенчаны, а теперь Микаса прилипла к нему, как репейник к юбке и не стесняется даже своего мужа! — думала Рузанна, приподнимая свою юбку, чтобы пойти по другой дороге домой. — Ненавижу всех. Начиная с моих родителей. Как они могли сломать мою жизнь своими руками? Я хотела быть фрейлиной и нормального мужа, а не этого… За какие такие грехи я теперь отдуваюсь?»
Рузанна поползла по тропинке наверх, ненавидя в мыслях всех и вся, а Эрен остался внизу.
— Надеюсь тебя сожрёт акула или чайки-людоеды, — прошептала Рузанна.
***
Армин налил в глиняную чашку чая и присел за простенький деревянный стол. Домик управляющего был явно обчищен. Даже зелёный диван унесли. Спасибо, хоть деревянную мебель и светлые обои не украли. И глиняную посуду из кухни. — Не зря Кигли дал мне заварку и несколько бутербродов с собой, — улыбнулся Армин, разворачивая салфетку с бутербродами. Энни обхватила руками кружку с чаем, подула и сделала глоток. Горячо. Два с сыром, два с клубничным с джемом и по яблоку. Неплохой перекус. — Дом явно заброшен пару месяцев, — сказала Энни, взяв бутерброд с джемом. — Я слышал, что управляющий украл деньги и сбежал отсюда. Возможно, сел на корабль и уплыл далеко-далеко. — Армин начал пить чай, осматривая домик. Здесь всего три небольшие комнатки, но так уютно! Энни дом тоже понравился. Она зачем-то даже мысленно поменяла в нём обои и приблизительно расставила мебель. В самой большой комнате, в которую сразу заходишь с улицы, можно поклеить персиковые обои, поставить серый диван и стол из хорошего дерева. — Им же управляющий нужен! Точно! — вдруг осенило Арлерта. В овцах он ничего не мыслит, а вот управлять цифрами, вести амбарные книги и выполнять прочую работу управляющего — проще простого. — Управляющий? — Энни тоже положила глаз на эту должность. Рузанна должна взять её. Она будет строго следить за работой в овчарне и текстильном цеху. — Да! Им стану я, и сделаю здесь ремонт! Энни оцепенела, смотря на Армина. Она чётко разглядела в нём опасного соперника на свою должность. — Нет. Управляющим стану я! — уверенно заявила Леонхарт.***
В этот день все поругались: Жан с Микасой, Энни с Армином, Рузанна с Микасой. И только Эрен остался в стороне, хотя, по факту, он тоже был виноват в скандале между Кирштейнами. Все сидели за ужином хмурые, уткнувшись в тарелку. На ужин был рыбный пирог, рыбные котлеты и шоколадные кексы. Спасибо, что хоть десерт не из рыбы. Кигли открыл одну, вторую бутылку вина, купленного сегодня утром у местного винодела. Микаса и Жан напились первее всех. Потом утопили своё «горе» в вине Армин и Энни. И двух бутылок как не бывало. — Сколько не закажи вина, им мало будет! — с отвращением сказала Рузанна, уничтожая третий кекс подряд. — Почему Энни и Армин такие напряженные? Неужели Энни чем-то задела Армина? — задумался Эрен. — Если твой друг обесчестил мою подругу в домике управляющего, то я ему голову откручу, надену сутану и обвенчаю их! — заявила Рузанна. — На такую свадьбу я бы с удовольствием пошёл. Уверен, тебе пойдёт сутана! — рассмеялся Эрен, собираясь идти ложиться спать. — Льстец! — злобно ответила Рузанна. — И подхалим! Девушка вытерла руку и губы об салфетку и отправилась к себе, а Эрен пошёл за ней следом, думая о сложившейся ситуации. Нужно поскорее найти овчара и управляющего. Кигли обещал составить список тех, кто подойдёт на эти должности. Ещё и свадьба Хистории… Её нужно посетить обязательно. Первый выход в свет, встреча с братом и родителями — всё это довольно волнительно. Ещё и люди будут пристально наблюдать, подшучивая и переговариваясь. Микаса тоже вряд ли отстанет от него, а муж там будет вообще не помеха. Особенно во время танцев. — Рузи, ты, — остановив девушку у двери спальни, Эрен развернул её к себе лицом, — не вноси разлад в брак Кирштейнов. Микасе противопоказан развод! Рузанна, моргая глазами, тяжело вздохнула и ударила парня по руке. — Нет, я серьезно, — он опять схватил её за руки, уверенно пытающиеся ударить его по щеке. Страшнее всего было, что сегодня Рузанна не осыпала оскорблениями, а молча переходила на рукоприкладство. — Зачем ты вообще сегодня полезла к Жану? Понравился? Хочешь сделать его своим любовником? Увы, вынужден тебя разочаровать: Жан любит только Микасу. Никто больше ему не нужен. — Мне он тоже не нужен, — сквозь зубы ответила Рузанна, пытаясь вырваться из цепких рук Эрена, схвативших её за запястья. Было больно, но она старалась не показывать этого. — Ты, как и весь этот фарс с браком, — ошибка. Меня никогда бы не отдали замуж за тебя, если бы Малика не была больна и не нуждалась в эксклюзивном лечении твоего отца. Я бы ни за что в жизни не вышла за тебя! Скажи спасибо, что отец знает, как и чем на меня можно надавить. Ты бы до сих пор сидел на холодном полу темницы в тяжелых кандалах и мечтал бы об освобождении. А путь к эшафоту для тебя бы показался раем после нескольких месяцев заточения в сырой темнице! — Я благодарен тебе и твоей семье за то, что меня освободили, но это не значит, что у тебя есть право унижать меня постоянно! — слегка возмутился Эрен. — Я бы тоже никогда не женился б на тебе и, честно говоря, побаиваюсь, что ты мне подсыпешь яду в еду. Раз уж так получилось, что мы женаты, то давай относиться друг к другу с уважением? — А я тебя не уважаю, а презираю. Вместе с твоей любовницей, которая так и крутится вокруг тебя, — девушка опять попыталась освободить руки, но Йегер со злости сжал их сильнее. Теперь стало настолько больно, что Рузанна немного присела и вскрикнула. — Я не сплю с Микасой. Она мне не любовница! — в глазах Парня промелькнул нездоровый огонёк. Он продолжал сжимать запястья девушки, перебарщивая с силой. Рузанне было больно, но она старалась терпеть и дёргалась, пытаясь высвободить свои руки и не привлекать лишнего внимания. Неожиданно Эрен сам отпустил девушку, а потом, хватая на руки, занёс в спальню и закрыл дверь. — Ты… Что себе позволяешь? — забившись в угол своей спальни, Рузанна растирала то одно запястье, то второе. Они будто горели огнём. — Когда с меня снимали кандалы, я чувствовал, что мои запястья горят. Я просыпался, и понимал, что наступило утро лишь по скудному лучу света, заглянувшнему в мою камеру сквозь малюсенькое отверстие с решеткой, — Эрен сократил расстояние между дверью и проходом между кроватью, где в угол забилась девушка, не зная, что ей делать. Она испугалась. Неизвестно, на что способен этот психопат, рассказывающий о своих приключениях в заточении. Эрен подошёл ещё ближе, рассказывая, как в темнице пахнет сыростью, как там ужасно кормят и как начинаешь радоваться обычному солнцу и горячему хлебу, оказавшись на воле. У Рузанны по спине прошёлся холодок от взгляда Эрена. Она не знала, куда бежать. Ноги тряслись, а в горле пересохло от страха. Можно было, конечно, закричать и перебудить весь дом, но не хотелось лишних сплетен. — Ты — зажравшаяся эгоистка, но я женат на тебе, поэтому мы должны попытаться уважать друг друга. — Эрен подошёл к Рузанне ещё ближе и положил руки ей на плечи. Он был выше где-то на голову. Рузанна была не выше Микасы, но выше Хистории. Рузанна заплакала от страха и затряслась как осиновый лист. Эрен обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как она дрожит, а её сердце стучит так быстро и громко, что вот-вот и вылетит из груди. — Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, не сделаю тебе больно, но прошу тебя, прекрати унижать меня и цеплять Микасу. Не трогай её, пусть они живут себе с Жаном. — Т-ты ч-чуд-довище! — заикаясь из-за нервов и слёз, сказала Рузанна, упераясь ладонями в грудь парня. Она боялась поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но чувствовала, что его сердце тоже ускорилось, значит, он тоже нервничает. — Ох, Рузи, — с сожалением вздохнув, Эрен положил одну руку на талию девушки, а другой начал прижимать девушку к себе, гладя её по мягким золотистым прядкам. Рузанна продолжала рыдать, дёргаясь в нервных конвульсиях. Ей было неимоверно страшно. Эрен был таким уверенным в себе и относительно спокойным. Можно подать на развод, но кто их разведёт? Он её не бьёт, занимается делами, а факт измены нужно ещё доказать. Нельзя же прийти к судье или священнику и сказать: «Мой муж обнял на моих глазах свою названную сестру, с которой когда-то состоял в интимной связи. Я считаю, что он мне изменяет, хоть я сама с ним не сплю, а значит — нарушаю закон, не исполняя один из супружеских долгов.» Безвыходная ситуация, как не крути. Даже плохая репутация Эрена не будет основанием для развода. Среди знати много мужей и их жён имеют плохую репутацию. И что? А ничего. Всё равно продолжают быть связаны узами брака, имея множество связей на стороне. Вот если бы Рузанна застала Эрена в постели с Микасой, а вместе с ней это увидели не менее трёх людей и подтвердили это, то можно было думать о разводе. — Не плачь. Всё хорошо. Найдём овчара и управляющего, а через недельку выберемся в свет, на свадьбу Хистории и Леви, — Эрен приподнял подбородок Рузанны, заставляя её посмотреть на него, а потом достал из кармана платок и начал вытирать слёзы с щёк. — Тебе пора отдыхать. Я тоже немного вымотался. Спокойной ночи, милая. Эрен скрылся за смежной дверью, оставив Рузанну одну. Она не могла сдвинуться с места и закрыть смежную дверь на ключ. Обессиленно упав на кровать, девушка, даже не раздевшись, свернулась клубочком и заснула.
