Цветы на камнях

      Рузанна, подперев голову рукой, смотрела на свою яичницу с беконом и помидорами, сжимала в руке вилку и думала об изменах мужа. Как он только мог лечь с Хисторией в постель? Совсем наглый тип без чувства стыда и совести.       Эрен заметил, что у жены опухшие от слёз глаза и не понимал, что происходит, как бы не думал об этом.       — Милая, что случилось? Скажи, что я сделал не так и как мне загладить свою вину?       — Научись держать своей член в штанах и не пихать его в чужих жён, урод, — злобно, с ненавистью выплюнула Рузанна и одарила мужа таким взглядом, что ему показалась, что на него посмотрела медуза Горгона и превратила его в камень.       — Я не…       — Всё ты понял, мразь! — Рузанна явно переходила границы. Эрен почувствовал злость и начал сжимать кулак под столом.       Рузанна раздражала, издевалась и надоедала своими бесконечными сменами настроения.       — Я не изменял тебя, я верен тебе.       — Врёшь и не краснеешь, ублюдок!       И чаша терпения переполнилась. Эрен так быстро подбежал, схватил за руку и потащил наверх, что Рузанна растерялась и пришла в себя только тогда, когда была брошена на кровать. Эрен вытащил из своих брюк ремень и жестоко отхлыстал им жену. Она сама виновата в этом. Она не имела права обвинять его. Она не смела оскорблять его. Она… довела его.       — Сука, — выругался Эрен, когда нечаянно ударил себя по руке. Платье Рузанны было разорвано, а сама она потеряла сознание. — Ты сама виновата! — обхватив её лицо, Йегер вздрогнул и громко сглотнул слюну. — Достала! Просто достала своим холодным характером, — и ушёл работать, оставив Рузанну в спальне.       Буквы не хотели складываться в слова, а бумаги постоянно перемешивались друг с другом в кучу.       Всхлипы, дрожащие руки, вокруг всё размыто — Эрен плакал. Сначала его посадили в темницу ни за что и били, били, били. Он будто перестал быть человеком. Просто кусок мяса без прав и возможности оправдаться. Потом — Рузанна с переменчивым характером, унижениями и оскорблениями. Эрену просто хотелось мира и покоя, но пока Микаса и Хистория ведут себя так, то ничего этого не будет.

***

      — Ай! Больно!       — Терпите! Я почти уже всё! — Саша с серьёзным видом обмазывала синяки и ссадины Рузанны вязкой, неприятной мазью.       Прошло две недели после избиения, но Рузанна сказала, что она поскользнулась на камне, когда ходила к морю. В это мало, кто поверил, но слуги решили не лезть в дела хозяев.       Эрен избегал встречи с женой, а она, к счастью, не выходила из спальни всё это время. Йегеру было очень стыдно за свою несдержанность, а ещё его обида слишком выросла. Ему было до тошноты противно слышать, как его обвиняют в том, чего он не совершал.       На флот приглашали молодых парней, чтобы обучать их и определить в военно-морской флот. Эрену захотелось уйти туда и отдохнуть от всех, но Армин намекнул, что после обвинения в убийстве, его вряд ли куда примут.       Но под одной крышей с Рузанной было невыносимо. Он слышал, как вечерами она всхлипывает в своей комнате, когда Саша уходит, или отказывается от ужина. Браус постоянно пыталась накормить хозяйку, переживая за её здоровье.       Хрустнув пальцами, Эрен прижался лбом к смежной двери и тяжело вздохнул, ибо не был уверен, что нужно переступать порог.       Повернув ключ в замочной скважине, Эрен почувствовал, что дверь открылась. Он неуверенно переступил порог и увидел Рузанну, съёжившуюся на кровати. Лицо её было чуть опухшим, а синяки «позеленели». Стодард сильно похудела и осунулась, а один глаз был полуоткрытым.       — Ч-что тебе нужно? — проглатывая слюну от нервов, спросила Рузанна.       — Я… — Эрен сделал шаг назад и одной ногой был в своей спальни. Он и не предполагал, что настолько сильно избил жену. Она была очень замученной и бледной. — Я не должен был поднимать на тебя руку и зверски бить, но ты не имела права обвинять меня в том, чего я не совершал!       Извинения были так себе, но Рузанна вдруг осознала, почему Эрен так остро реагирует на обвинения. Оказавшись на волоске от смерти, он начал ценить жизнь и правду. Вспоминал холодные ночи в темнице, свои попытки оправдаться перед всеми, что он не виноват и никого не убивал.       Метод кнута и пряника… Кнут не подействовал, а только усугубил ситуацию. Рузанна решила испытать метод пряника, только нужно теперь всё это? Ударил раз — ударит и второй.       — Я решил уйти на флот. Сначала — обучение, а потом меня возьмут в армию, — вздохнул Эрен.       — Что… Но ты не можешь уйти и… Нет… — Рузанна покачала головой. Меньше всего ей хотелось, чтобы Эрен подался в моряки и до конца жизни плавал по морям, пока какая-нибудь цинга не настигнет его. А потом «морской волк» будет рассказавать всем, как он рассекал бескрайний океан и сражался, заряжая пушку, а потом их подбили, и он пытался спасти всех своих сослуживцев.       Эрен опустил голову, будто маленький мальчик, которого отчитывала соседка за разбитое окно или другую детскую шалость. А внутри всё бурлило от злости. Опять Рузанна вставляет своё ненужное «Я» везде.       — Вы будете булочки? — без стука ворвалась в спальню Саша. Она частенько так делала теперь, волнуясь за хозяйку.       — Возможно, Рузи, мы пообедаем вместе? — улыбнулся Эрен. Он старался вести себя сдержанно, хоть Рузанна начала бесить странным сочетанием: страдальческий вид и попытка запретить мужу идти в моряки.       — Саша, принеси нам обед, — выдохнула Стодард, облакачиваясь на подушки.       Эрен подвинул стул поближе к кровати и присел на кровать, проводя рукой по синему покрывалу. Он понимал, что, возможно, его спонтанное решение быть моряком глупое, но боялся задушить Рузанну.       — Как гостиница? — Стодард приоткрыла глаза, стараясь увести разговор в другое русло.       К слову, Эрен выглядел болезненно: большие круги под глазами, уставший вид, растрёпанные волосы и помятая одежда.       — Всё хорошо. Армин занимается мебелью, а Энни помогает с расстановкой. Когда ты поправишься, то разрежешь ленточку в честь открытия?       — Вместе разрежем, — ответила Рузанна, удивившись, что Эрен не занимается своим детищем лично, а доверил всё Арлерту с Леонхарт.       Рузанна иногда думала об Энни, переживая, всё ли с ней хорошо? Она же такая гордая, что не придёт за помощью, а попытается разгрести свои проблемы в одиночку. Неплохо бы позвать её и Армина на ужин, когда все синяки окончательно уйдут, конечно.       — Как дела в целом? Овчарня теперь работает лучше? — спросила Рузанна.       — Да, Энни строго следит за всем, успевая помочь Армину с выбором мебели в гостиницу, — Эрен немного успокоился. Разговоры о делах разрядили обстановку и развеяли напряжение, витавшее в воздухе.       — Я рада, что Энни прижилась здесь. Ей трудно найти работу, она с опаской относится к людям и не любит много говорить без дела, — Рузанна задумалась: не ошиблась ли она? Возможно, Энни изменилась и сейчас более общительная и не такая отрешённая от всего как раньше.       Саша принесла обед, поставила его на стул и ушла. Эрен принялся есть, Рузанна ковырялась в тарелке, но аппетита не было совершенно. Тушёные баклажаны с луком, морковью, томатами и специями. Никакого мяса, но и без него очень сытно и вкусно.       — Ты чего не ешь? — с обидой в голосе спросил Эрен.       — У меня совсем нет аппетита. Я лежу целыми днями, поэтому мне некуда тратить энергию, — вздохнула Рузанна и съела ещё.       — Съешь хотя бы половину, и мы сходим погулять.       Рузанна ела через силу, но съела почти всю порцию, а потом Саша помогла ей собраться, и они с Эреном вышли на прогулку.       Свежий воздух, чуть прохладный, но очень приятный и лёгкий аромат осенних цветов. Море было спокойным, но Рузанна не пожелала спускаться к нему, а решила пройтись до гостиницы.       — Уверена, что ты выдержишь путь? Не думаю, что ты достаточно здорова, чтобы взобраться в седло, — задумался Эрен, придерживая жену за талию.       На Рузанне было тёмно-зелёное вельветовое платье и серая накидка сверху. Волосы были завиты в две косы.       — Я хочу пройтись.       — Ладно. Давай прогуляемся до гостиницы.       Рузанне казалось, что на её лицо упали капли дождя. Погода действительно портилась: лазурный небосвод был затянут тяжёлыми грозовыми тучами, а море слегка начало волноваться, выбрасывая на берег всё больше волн вместе с рыбами и остальными морскими дарами. А потом Рузанну чуть не оглушил гром, от которого зашаталась земля. Эрен тоже вздрогнул от неожиданности, надеясь выпить чашечку чая в гостинице и переждать там дождь.       Уже через пять минут Рузанна увидела трёхэтажное здание красивого лимонного оттенка с белыми резными ставнями. Гостиница выглядела, как кусочек солнышка, смотрящая прямо на пляж. Само строение стояло на возвышенности, что защищало его от моря и препятствовала затоплению. Учитывая, что Эрен сам выбрал это место, быстро смекнув, что оно идеально, Чарльз похвалил зятя за такой выбор и был рад, что Эрен стремиться что-то делать, а не прожигает деньги, сидя на шее у жены.       Едва Рузанна успела налюбоваться на белые ступеньки, ведущие от пляжа к главному входу, полил сильный дождь, мгновенно намочив девушку. Эрен подхватил жену на руки и поставил её на ноги только в холле, протирая насквозь влажный лоб.       — Т-тебе н-нужно обсохнуть! — клацая зубами, Эрен помог жене снять промокшую накидку. Платье было почти сухое, только подол намок. Эрен же вымок насквозь, хоть бери его и выжимай.       — Ты тоже промок! — Рузанна провела ладонью по мокрым волосам мужа.       — Да. Сейчас, найдём Энни и Армина, переодемся и выпьем чаю с булочками, — отвернувшись, Эрен стиснул зубы. Он всё же путался в себе, приятна ли ему Рузанна или отвратительна? Что он к ней чувствует? Да, она его жена, он должен уважать её, как и она его, но весь этот брак… всё было слишком сложно и неоднозначно.       Внутри гостиница была бежевая, красивая, большая и очень уютная. Пахло мокрой древесиной и не выветрившейся краской. Эрен направился в длинный коридор, где располагались подсобные помещения и комнаты для работников. Из одной из комнат раздавались приглушённые звуки и скрип. Эрен нахмурился, а Рузанна прикусила губу, думая, что в гостиницу пробрались бомжи.       Открыв одну из дверей, Рузанна открыла рот от увиденного, а Эрен всё стоял и хмурился. Там, на широкой кровати, лежала Энни, а Армин нависал сверху. Оба раскрасневшиеся, растрёпанные и вспотевшие.       — Да, Армин… О, боже… Армин! Армин! — Энни оттолкнула от себя любовника, раскрасневшись уже от стыда. Армин офигел и чуть не грохнулся на пол, хватая подушку и прикрывая ей свои прелести.       — Как вы… как вы могли? Энни?! — прикрыв рот руками, Рузанна тоже покраснела. Она не ожидала увидеть такого.       Энни сначала приоткрыла рот, замотавшись в простынь. Она была растерянна и явно не знала, что говорить, но тут же взяла себя в руки и выдохнула:       — Стучаться не учили?       Эрен подхватил падающую Рузанну, находя всю ситуацию комичной и смешной. Армин забился в угол, красный, как помидор. Он стеснялся Рузанну, а она даже не смотрела на него.       — Так, одевайтесь. Мы ждём вас в кухне, надеюсь, вы заварите нам чай и накормите чем-нибудь, — сказал Эрен и вытащил жену из любовного гнёздышка Энни и Армина.       Эрен кинул в печь побольше дров и вытянул свои замерзшие руки поближе к огню. Он переоделся в свою старую потёртую одежду, которую оставил здесь на всякий случай, а Рузанне дал свою клетчатую тёмную рубашку на пуговицах и штаны. Всё было велико, но Стодард нарядилась и тоже подсела поближе к печи.       Столовая была большая с деревянными столами и табуретками. На кухне стояла печь и три газовые плиты, но баллонов ещё не было. Окна были большие, и из них можно было увидеть море, но Эрен задёрнул шторы и зажёг свечи, чтобы не видеть тёмное злое море, кидающее огромные волны на берег.       — Как они могли? Это же неправильно! — возмущалась Рузанна. Её щёки порозовели и выглядела она намного лучше, чем с утра, а опухлость ушла с лица, но синяк никуда не делся, хоть и стал менее заметным.       — Это их жизнь. Они сами пусть решают, что для них правильно, а что неправильно.       — Есть же правила в нашем обществе, что без брака нельзя ложиться в постель. Точнее: никакая порядочная девушка не ляжет в постель без брака.       — И что, ты тоже до свадьбы на полу спала? — пошутил Эрен.       — Эй! Ты отлично понял, о чём я! — Рузанна стукнула мужа по плечу. Стукнула, конечно, громко сказано. В своём ослабленном состоянии она просто дотронулась до него.       — Понял, но повторяю: это их жизнь. Заниматься им сексом до или после свадьбы — их дело.       — О! Они должны пожениться! — осенило Рузанну.       Эрен тяжело вздохнул, зная, что Армин предлагал Энни руку и сердце, но она отказалась. Слишком она любила собственную свободу без клятв верности, быть в болезни и здравии. И любви между ними Эрен не замечал. Ну как не замечал, обычно влюблённые твердят, что жить друг без друга не могут, не смотрели влюблёнными глазами друг на друга, не целовались мило по углам, а просто делали всё вместе и советовались друг с другом.       Энни без настроения шла на кухню, зная, что Рузи будет надоедать своими моралями, что так делать нельзя. Армин был смущен и шёл, опустив голову. Ему было стыдно перед Рузанной представать в таком неприличном виде. К тому же они с Энни не закончили…       Эрен уже сам согрел чайник, а Армин трясущимися руками достал чашки, чай, сахар и пирожки с курицей и рисом, с луком и яйцом и мясом.       Рузанна молча присела на стул, ожидая, пока чай чуть остынет и посмотрела на двух блондинов, которые явно не выглядели, как возлюбленные. Стодард вообще считала, что Энни никто не нужен, и она из тех женщин, кто до глубокой старости живёт одна в окружении пресловутых котов (или собак), но то, что она сегодня увидела, не могло остаться без внимания.       — Раз ваши отношения перешли на такой уровень, то вы должны пожениться. Я приглашу завтра викария, и он вас поженит. А потом будете… Будете сколько угодно, — на последних словах Рузанна покраснела, вспоминая пошлую картину и довольные стоны Леонхарт.       — Это лишнее. У меня нет приданного. Мне нечего предложить Армину в обмен на брак с ним, — нахмурилась Энни. Её внутреннее равновесие пошатнулось.       — Мне не нужно приданное. Я готов взять тебя в жёны, хоть сейчас! — запротестовал Армин. Он сам был небогат, но не собирался поправлять своё финансовое положение с помощью богатой жены.       — Да будет тебе известно, что долги жены после свадьбы переходят к мужу. Моё приданное — отцовские долги, за которые я отдаю ползарплаты. Неужели тебе охото платить по чужим счетам? — Леонхарт смяла в руке салфетку. Её горло заболело от нервов и нервного кома, вставшего поперёк, а из глаз чуть не полились слёзы. Ей было стыдно признаться, что у его отца большие долги.       Все замолчали, а Армин опустил голову. Энни подумала, что он перехотел на ней жениться из-за долгов, но Арлерт думал о том, насколько сильная женщина сидит рядом с ним. Тянет долговую лямку отца на себе, не просит ни у кого помощи и старается быть независимой.       — Что ж, будем выплачивать долг вместе, — улыбнулся Армин. — Не думаю, что Эрен и Рузанна оставят нас голодными, если что.       — Не оставим, — кивнул Эрен.       Энни расплакалась от нахлынувших чувств. Она привыкла видеть в людях плохое. Особенно в мужчинах, которые приставали к ней, унижали и вели себя с ней отвратительно. А тут Армин собственноручно берёт её в жёны зная, что из приданного у него только долги. Дома у них своего нет, хоть у Арлерта в городе есть квартира, доставшаяся ему от родителей, но она очень маленькая. И работы там в городе хорошей нет, поэтому, можно считать, что молодожёны без жилья.       — Завтра с утра я отправлю Кигли за викарием. Он мне говорил, что отлично ладит с ним, поэтому проблем не будет. Из гостей будут мы и слуги, — говорила Рузанна, с болью в сердце вспоминая свою свадьбу и ненавистливые взгляды Хистории и Микасы.       — Это… Ладно, согласна, — отрешённо пробормотала Энни и начала дуть свой чай.       Викарий, низенький и толстый мужчина с некрасивыми усами, стоял в гостиной Мэнор-холла и расписывал брачующихся.       Энни была в кружевном платье телесного цвета, держа в руках скромный букет лилий, перевязанный атласной лентой. Армин стоял в коричневом костюме и внимательно вслушивался в слова викария, будто боялся пропустить хоть одно.       Церемония была скромная, но Арлертов она вполне устроила. Энни оценила медальоны из телячьей печёнки и нежное воздушное картофельное пюре. На десерт был большой торт сверху покрытый сливочным кремом и ягодами: малина, клубника, голубика и вишня, а внутри — вкусная пропитка из вишнёвого варенья и коньяка.       Все остались довольны праздником, а Энни и Армин наконец перестанут думать, что об их отношениях думают люди. Хоть Леонхарт и отрицала свой интерес к общественному мнению, но прослыть шлюхой ей не очень-то хотелось. Теперь у неё есть муж. Нужно написать отцу, что она вышла замуж, а потом поговорить с Армином, хочет ли он навестить её отца. Принуждать она мужа не собирается к знакомству.       День был чудесный. Яркое и тёплое солнышко согревало землю, а над клумбами суетились насекомые. Море сегодня было лазурным и красиво переливалось от тёплых, ярких лучей. Но сама земля уже была прохладная, и просто так по ней босиком не побегаешь — можно заболеть. Вот Энни осторожно и ступала по тропинке в своих светлых туфельках с ремешком чуть выше щиколотки. Армин шёл рядом, глупо улыбаясь и смотря себя под ноги. Он не думал и не гадал, что так скоро станет мужем, а его женой именно Энни. Она загадочная девушка. На вид, холодная как лёд, но он знал, что в душе она совсем другая. Да, её нельзя было назвать олицетворением нежности или доброты, но сострадание у ней было.       Около месяца назад, когда стрижка овец проходила полным ходом, один из стригалей состриг вместе с шерстью кожу овцы. Крови было много, а ветеринару пришлось сшивать рваные края раны. Энни сидела на коленях перед овцой, держа её голову и шептала успокаивающие слова, будто животное это понимало. Сама Энни старалась не смотреть, как ветеринар накладывает шов — ей самой было больно от этого.       — Ха! Лучше бы зарезали эту овцу, чем лечить! — сказал тот стригаль, когда Энни обрабатывала рану овцы и принесла ей поесть на следующий день.       Леонхарт была вне себя от гнева и приказала выкинуть этого стригаля и написать ему такую рекомендацию, чтобы никто его больше не взял на работу.       Армин улыбнулся ещё шире, вспомнив этот случай. Они зашли в дом управляющего, где каждый уголок был для них родным и любимым, разложили на столе еду, принесённую из Мэнор-холла, выпили по бокалу вина и завалилась в кровать.       Армину было хорошо, но сердце вдруг сжала необъяснимая тревога. Предчувствие, будто случится что-то плохое. Энни уже мирно посапывала на его груди, вымотавшись за весь день. Все эти тонкости свадебной церемонии её слишком сильно утомили, а сны ей снились тоже не слишком хорошие: корабль, попавший в шторм; корабль, который могучие волны подхватывали и пытались разбить о скалы. Корабль… к чему это?