Цветы на камнях

      Микаса терялась в выборе платья: фиолетовое или зелёное? Опять на неё накатывала непонятная тоска, она была готова задушить себя за такую частую смену настроения, но решила надеть фиолетовое платье и наконец-то спуститься к завтраку. Жан наверняка там опять нервничает и злиться на жену, а Хистория вторую неделю не встаёт с постели, выгоняя из спальни врачей и слуг.       — Леви всё ещё не объявился! — с толикой раздражения в голосе сказал Жан, когда Микаса присела к столу и начала есть тыквенный суп.       Комната, которая была и столовой, и гостиной и прихожей, выглядела мрачно и уныло. Тёмные обои снизу и терракотовые с непонятными узорами сверху. Фрески на потолке тоже были тёмные, хоть там и были нарисованы облака и херувимы. Стулья — большие, тяжёлые и очень старые; Микаса с трудом могла сдвинуть этот увесистый стол из дуба, а сидеть на нём без подушки было жёстко. Жан говорит, что эти стулья ещё принадлежали его прадеду по отцовской линии. О родственниках по материнской линии он никогда не рассказывал, а Микаса не интересовалась особо.       Подсвечники в этой комнате, по мнению Микасы, были похожи на сутулую саранчу с уродливыми конусообразные подставками, на которых стояли свечи.       И постоянно пахло какой-то затхлостью, как бы помещение не проветривалось.       Раньше Микаса не замечала насколько уродлив и мал этот охотничий дом, а сейчас он просто раздражал её. И бледная Хистория раздражала. Почему Леви не отвезёт свою беременную жену к Кенни, чтобы она валялась там? А если она умрёт прямо здесь?       Микаса нахмурилась, с силой сжимая ложку. Каким мерзким на вкус был суп, а этот привкус тыквы!       — Я хочу… Я не хочу суп. От него меня тошнит! — заявила Микаса.       Жан вздохнул, последнее время поглядывая на две скрещенные сабли, висящие над камином. Может, зарезать себя? Он был морально угнетён из-за Микасы и Хистории, но молчал.       — Что тебе принести? — спросил Кирштейн, поглядывая на жену. Вряд ли он когда-нибудь забудет её зелёное лицо, когда она склонялась над ночным горшком, в очередной раз опустошая свой желудок. Сейчас все приступы тошноты прекратились, а капризность — нет.       — С-селёдку, — неуверенно сказала Микаса, сама не зная, чего она хочет. Хистория в плане еды была не привередлива и ела всё, что ей приносили.       — Селёдку? Вчера ты говорила, что видеть её не можешь, — Жану хотелось напиться в баре, а не вот это вот всё. Он впервые пожалел, что женился так рано и вдоволь не нагулялся. Все острые углы их брака теперь было видно, как никогда, даже Жану.       — … или картошки. Я хочу варёной картошки с маслом и тыквой. Печёной.       Пока Микаса пыталась разобраться со своими гастрономическими желаниями, Хистория доела свой тыквенный суп, устроилась в мягком старинном кресле и взяла в руки сборник стихов о любви.       Настроения не было. Воли к жизни не было. Ничего не было, ещё и мужа рядом не было, а Микаса дико раздражала со своим приторно-заботливым мужем. Почему Леви не может сделать вид, что ему не плевать на неё? Нет, Хистория не предполагала, что брак по расчёту будет таким мерзким и неприятным, а Леви таким отрешённым от всего, даже от их будущего ребёнка.       Поговорить даже толком было не с кем. Вокруг лишь слуги и Микаса, с которой нет желания разговаривать и видеть её. Ещё и Эрен не отвечает на её письма с просьбой приехать и забрать её отсюда к себе. Плевать, как это будет выглядеть, что замужняя беременная женщина поехала с чужим мужем в его дом. Хистории хотелось, чтобы Эрен был с ней рядом в такие трудные моменты.       — Вы уверены, что вам можно вставать с постели? — в спальню влетела белокурая Шерри, служанка, лично нанятая герцогом для дорогой невестки. У Шерри волосы были настолько белые, что даже снег на их фоне казался серым. А сама она была невысокая, но крупного телосложения, что совершенно убивало в ней любой намёк на женственность, зато она была ученицей какого-то светилы медицины, и её посоветовала Ханджи.       — У меня поясница болит, — раздражённо ответила Хистория. — И суп был пересолёный.       Шерри поправила постель и присела на стул, открывая книгу по медицине. Хистория тяжело вздохнула, чувствуя неприязнь к Шерри. Она раздражала своей опекой и постоянным нахождением рядом. По триста раз в день спрашивала о самочувствии и приносила корзинки с фруктами. В них были витамины, которые сейчас для Райсс были необходимы, но она не хотела есть эти яблоки, груши, бананы и прочее. Ей хотелось к Эрену, он был её самым главным витамином. Микасе тоже, кстати, хотелось к Эрену.       Окна Хистории выходили на беседку, окружённую жимолостью, клумбами роз и небольшими берёзками. Райсс нравилось ранним утром вдыхать свежий прохладный воздух, кутаясь в шаль. В замке Аккерманов таких живописных мест всё же не было, лишь многовековые дубы и огромные клумбы с различными цветами, будто выращиваемые на продажу. Здесь же клумбы выглядели по-домашнему милыми, будто садовники вкладывали в них часть души. В остальном же этот домик был уродлив и угрюм. Он совершенно не подходил для Хистории, по её мнению. Впрочем, старинный замок предков её мужа тоже далеко не ушёл по мрачности и угрюмости. Хистории казалось, что в замке даже приведения обитают, наблюдая за живыми своими белёсыми глазницами. Жуть накатывала и мурашки бежали по коже.       Интересно, а как живёт Эрен?       Хистория разочарованно посмотрела на свои руки, понимая, что так и не погостила у Эрена. Интересно, не слишком ли это будет странным, если она навестит его сейчас?       Хм, хороший вопрос!

***

      — Рузи! — кричал Эрен через весь дом. Он отобрал у Кигли почту и зверски разорвал одно из писем, кружась с ним в воздухе, будто ему пришло огромное наследство и королевский титул.       Рузанна, наряженная в бордовое платье с широким воротом, стояла на лестнице, нахмурившись. Неделю назад было открытие гостиницы, Энни и Армин завели лабрадора, а октябрьские дни радовали теплом, поэтому туристов было достаточно. Только они не купались, а бродили по берегу, собирая камушки или просто смотря вдаль.       — Чего ты кричишь через весь дом? — Стодард осторожно спускалась с лестницы, а когда ей осталось всего пару ступеней, Эрен подхватил её на руки в радостном припадке.       — Ко мне скоро приедет друг. Я учился с ним вместе, а теперь он служит на флоте. Надеюсь, ты не против?       Рузанна напряглась. Что это за друзья-моряки ещё? Утащат ещё и Эрена на корабль, а они только-только наладили свои отношения.       — Я не против друга, но пообещай, что ты навсегда оставил свои эти глупые мечты податься в моряки! — нахмурившись, Рузанна почувствовала лёгкое отвращение к этому другу-моряку. Её чутьё подсказывало, что ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит.       — Ладно, ладно, — махнул рукой Эрен и подошёл к окну. Он написал письмо с просьбой принять его в моряки, а теперь ждать ответа, помня слова Армина о своих обвинениях. Репутация уже знатно подпорчена и с этим ничего не сделаешь, как не старайся.       Следующий день был прохладным. С утра Эрен успел побывать в гостинице и до обеда провёл в кабинете, перебирая бумажки. Рузанна составляла с поваром меню, а потом отдала Саше клубки шерсти, из которых Браус обещала навязать шарфов и шапок на зиму.       Рузанна предпочитала не вспоминать разногласия с мужем, хоть иногда и чувствовала обиду на Эрена. Он замечал косые взгляды, направленные на свою персону, но на конфликт первым не шёл. В конце концов он привык к этим резким и непонятным сменам настроения жены.       Закончив дела, Рузанна присела на диван и решила полистать журнал с новой мебелью. Ей понравился один комод для украшений, но он стоит чересчур много. А ещё нужно не забыть на следующей недели отдать торговцу деньги за чудесный фарфоровый сервиз, который Стодард спрятала в сервант, на праздник.       За полчаса до обеда, когда Рузанна держала в руках потёртый сборник местного поэта и драматурга, в гостиную явился Кигли. Дворецкий был слегка напуган, что было удивительным. Рузанна сразу напряглась.       — Госпожа, к вашему мужу приехали гости, — промямлил Кигли.       Рузанна нахмурились. «ГостИ?!» Он же говорил, что приедет только один друг, а тут вдруг гости. Хотя, возможно, друг приехал с подругой?       — Пусть проходят в дом, Кигли. Петра, позови Эрена, — раздала приказы Рузанна и поправила своё лиловое платье, немного пригладила волосы и терпеливо ждала гостей.       Эрен быстро сбежал с лестницы, предвкушая встречу с другом, который, кстати, должен приехать позже. На неделю.       Приобняв жену за талию, Эрен улыбнулся, однако, увидев Хисторию, Микасу, Жана и бомонд из их слуг, настроение Йегера пропало. Он смотрел на них исподлобья, недовольный этим спонтанным приездом без предупреждения.       Хотелось бежать от этого абсурда и надоедливых двух женщин. Что Микаса, что Хистория — обе никак не угомонятся.       — Я решила приехать сюда, потому что морской воздух полезен! — сказала Хистория, облачённая в тёплую накидку. Райсс подошла к Эрену и протянула ему руку, чтобы он поцеловал её.       — Добро пожаловать в Мэнор-холл, — выдавила из себя Рузанна вместе с улыбкой. Ей хотелось подняться наверх, зарыться в подушки и громко рыдать, но она не хотела показывать никому, что ей сейчас очень больно от происходящего. Невыносимо больно.       — Моей госпоже действительно полезен морской воздух в её положении! — сказала Шерри.       — Это Шерри, служанка Хистории, а это Марко — друг и камердинер моего мужа, — представила незнакомых людей Микаса. У неё же была всё та же взрослая служанка Элис с седыми волосами и миниатюрной фигурой.       — Вы хотите принять ванну или пройдёте к столу? — спросила Рузанна, чувствуя, что её шатает. Если бы Эрен не держал её, то она бы точно грохнулась в обморок от происходящего.       — Я хочу есть! — заявила Хистория. — Шерри, приготовь мне таз с тёплой водой, мне нужно помыть руки и лицо. Надеюсь, здесь кормят лучше, чем в том угрюмом охотничьем домике, — она была напряжённой и с яростью смотрела на Рузанну. Казалось, что Райсс вот-вот кинется на Стодард и сделает ей новую причёску.       — Саша, Петра, покажите Шерри, Марко и Элис, где можно взять таз с горячей водой, дайте им новые полотенце и готовьте на стол. — Рузанна оглянулась и направилась на негнущихся ногах к дивану. Эрен помчался за ней. Ему было плевать на гостей и гостеприимство. Сейчас он переживал за свои отношения с женой.       Обед был разнообразным. Хистория и Микаса ели и мясо, и рыбу, и креветки, и варёную картошку, и морскую капусту, запивая всё клюквенным морсом.       На Рузанне и Эрене не было лиц. Йегер отчаянно предлагал жене то одно блюдо, то другое, а она лениво выковыривала из своего салата кукурузу, подперев голову рукой. Она изо всех сил старалась быть хорошей и гостеприимной хозяйкой, но эмоции брали вверх. Ей вспомнилась картина из галереи одного графа, к которому она ездила к отцу в гости, картина называлась «Я, мой муж и его любовницы». На ней была изображена знатная дама, сидящая в беседке в окружении двух миловидных девушек, а на заднем плане, в тени деревьев, был изображён солидный мужчина с охотничьей собакой. Он смотрел на своих женщин, а они пили чай и улыбались. Рузанне картина показалась тогда абсурдной, а сейчас… и сейчас абсурдной, но реалистичной. Только она не могла подавить в себе эмоции и так же весело и беззаботно улыбаться любовницам, как та знатная дама с картины.       — Рузи, съешь кусочек телячьей печени. Ты её так любишь! — Эрен подвинул к жене тарелку с аппетитной печенкой.       — Спасибо, передашь мне ещё картошки? — улыбнулась Рузанна чуть искренней, чем до этого.       Эрен передал, не спуская с жены глаз. Хистория и Микаса, наевшись вкусностей, ожидали чай с лимонными пирожными. Жан, нахмурившись как дождевая туча, доедал буженину с белым ароматным хлебом и допивал вино. Завтра с утра Кирштейн планировал проехаться до публичного дома и немного отдохнуть. В конце концов, Микаса тоже сидит и раздевает глазами Эрена. На Жана Микаса никогда не смотрит и не смотрела с таким вожделением и желанием, а ему тоже хочется любви и ласки, а не холодную королеву в постели.       — Вам не стоит так налегать на сладкое. Для ребёнка это вредно! — говорила Шерри, когда Хистория съела сразу четыре пирожных.       Микаса пожелала прилечь — слуги как раз подготовили им с Жаном спальню. Хистория же сказала, что хочет посидеть в гостиной с хозяин… хозяевами. А Жан взял Марко и направился посмотреть гостиницу, а Эрен решил улизнуть с ними, чтобы не нагрубить Хистории.       — Уберите со стола, — сказала Рузанна слугам и направилась к лестнице.       — Как негостеприимно с вашей стороны оставлять гостью одну в гостиной, — фыркнула Хистория.       Что ей нужно?       — Почему вы без мужа? — спросила Рузанна, присаживаясь на диван.       — Потому что Леви занят и не смог приехать.       — А Кенни вас отпустил в такую даль и тоже не сопроводил?       — Герцог Аккерман уплыл. Ему не до меня! — Хистория скорчилась при упоминании своего свёкра. Кенни был герцогом, а Леви — никем. Обидно было.       — Понятно.       — Ваш муж не хочет детей, верно? — хитро спросила Хистория. — Хотя зачем ему ещё один?       Рузанна готова была взять диванную подушку и задушить ей Хисторию. Но сдержалась.       Они с Эреном действительно никогда не говорили о детях, даже мельком. Рузанна тоже о них не думала, но сейчас посчитала себя слишком молодой и неопытной для деторождения.       «Хистория — крыса, явно пытается намекнуть мне на причастность Эрена к её ребёнку, — думала Рузанна. — Неужели она не боится гнева герцога, если эти слухи дойдут до него?»       Зерно сомнений поселилось в душе Стодард, а тайные страхи подтверждались. Рузанна уже твёрдо была уверена, что отец ребёнка Хистории — Эрен, а не Леви. Интересно увидеть лицо Кенни, когда невестка произведёт на свет ребёнка, похожего на Эрена.       — И… Вы хвалитесь изменой, от которой понесли бастарда? Хотя, что ещё можно ждать от незаконнорождённой дочери лорда Райсса? — Рузанне хоть и было обидно, но она не могла упустить возможности укусить Хисторию, напомнив о её низком происхождении.       — Отец признал меня дочерью, когда его законная жена скончалась. Жаль, моя мать не дожила до этого, — Хистория опустила голову, поймав себя на мысли, что ей жаль собственную мать, которая была полна надежд стать женой лорда Райсса. Но покинула этот мир слишком рано, а Хистории пришлось переехать в дом отца, чувствовать холодный взгляд его жены и мночисленных сестёр и братьев. Одна лишь Фрида ласково относилась к Хистории, не обращая внимания на её происхождение, хоть мать Фриды и говорила, что лучше родиться в семье бедняков, чем быть жалким бастардом, запятнавшим репутацию Райссов.       Хистория всегда чувствовала себя лишней. Да, у неё было много платьев, игрушек, пони и сладкого, но не было родительской любви и объятий.       — Вы всё равно останетесь дочерью любовницы, как бы ваш отец не признавал вас. Кигли, принеси нам чаю, — Рузанна укуталась получше в шаль и посмотрела на окно. Опять тучи набежали. Вероятно, Эрен, Жан и Марко намокнут. Нужно нагреть воды для них, чтобы они не успели заболеть.       — Вас так волнует моё происхождение, а не измена вашего мужа? — приподняла одну бровь Хистория.       — Эрен должен переживать, что нарушил клятву верности, а не я! — флегматично ответила Рузанна. — Зачем вы вообще мне рассказываете про измену? Или вы желаете прослыть в обществе шлюхой, позарившейся на убийцу-изменника?       — Эрен никого не убивал. Ваш брак — ошибка. Его женой должна была стать я, а не вы. Я! Мы давно любим друг друга, наши отцы почти договорились о свадьбе, но ваш отец нагло влез в их доровор, сетуя, что вы уже такая взрослая, а не замужем, — говорила Хистория.       Рузанна покачала головой. Оставалось написать Чарльзу с просьбой приехать и приструнить Хисторию, а ещё можно написать родителям Эрена, пусть они привяжут достоинство сына, раз он не может сам держать его в штанах. Рузанна устала от Хистории и от её присказок, что она жена Эрена.       — Может, Микаса тоже не против стать его женой? Эрен не желает стать султаном, отрастить бороду и взять сразу себе гарем? — Рузанна нервно засмеялась, представив Эрена в роли султана. Ему явно подошёл бы новый наряд.       — С Микасой у них был просто первый опыт. Не более, а любит он меня. Кому, как не меня ему любить? Вас что ли? — Хистория смерила Рузанну оценивающим взглядом и презрительно хмыкнула.       — Я дочь графа, моя семья довольна уважаемая в обществе, с чего это вы смотрите на меня, как на пыль под своим сапогом для верховой езды? — Рузанну взбесил этот презрительный взгляд. — Вы просто удавиться готовы за Эрена, а он не жалуется на меня.       — Потому что вы его спасли своей жертвой. Он чувствует долг перед вами, вот и не жалуется.       Спустилась Микаса, чтобы выпить чаю. Ей не слишком хотелось спорить об Эрене, так как дорога её вымотала очень сильно, но и лежать одной в спальне не хотелось.       — Я — жертва?! — возмутилась Рузанна. — Мне повезло, что отец выдал меня именно за Эрена, а не за какого-нибудь хлыща-развратника. Хватит тешить себя фантазиями об Эрене. Он мой муж и вашим никогда не станет, пока жива я и Леви.       — Это вы тешите себя фантазиями. Сколько, думаете, продлится ваш брак? Год? Два? Пять? Да как только найдут убийцу Имир, то я лично подключу все свои связи, чтобы с Эрена сняли все обвинения, а вы развелись! Ваш брак признают недействительным! — закричала Хистория.       — Я не хочу разводиться с Рузанной, независимо оправдают ли меня или нет! — грубо и громко сказал Эрен, стоящий сзади девушек. Он был насквозь промокшим, у него стучали зубы, а взгляд выражал презрение.       Девушки повернулись в его сторону. Хистория смотрела на Йегера с обожанием и даже закусила нижнюю губу, находя парня очень сексуальным в мокром состоянии. Микаса, почувствовав приступ тошноты от переедания, прикрыла глаза, откинувшись на спинку дивана, а Рузанна подбежала к мужу, помогая ему снять мокрый плащ.       — Тебе нужно принять горячую ванну. Я распорядилась, чтобы подогрели воды.       — Кигли сказал мне об этом. Я отправил Марко с Жаном в дальнюю баню, а ты поможешь мне искупаться? — целуя руки жены, говорил Эрен, трясясь от холода. Ему было до тошноты противно, что Хистория не хотела отлипать от него и несла какой-то бред про связи и развод. Остальную часть диалога он не слышал, иначе взял бы и вышвырнул Райсс на улицу, не посмотрев на непогоду и её положение.       — Да, я помогу тебе, — монотонно пробормотала Рузанна. Слова Хистории, что Эрен отец её будущего ребёнка, прочно въелись в сознание, рисуя картину измены. Интересно, в каких позах эти сволочи имели друг друга?       Медленно уходя в другую баню, Рузанна едва сдерживала слёзы и руки, чтобы не ударить мужа кулаком промеж глаз. Или не задушить его. Эрен тоже шёл опустив голову, понимая, что жене неприятны эти незваные гости.       — Я позову Петру, чтобы она помогла тебе прополоскать голову и втереть в твоё тело эвкалиптовое масло для профилактики простуды, — шмыгнув носом, сказала Рузанна и развернулась.       — Не нужно. У них с поваром, кажется, намечается интрижка. Я справлюсь сам, — тяжко вздохнув, ответил Эрен, понимая, что отношения с Рузанной опять пошли по одному месту.       — Сука! Тупая сука! — выругался Эрен, кулаком ударив в стену.       Рузанна остановилась, вытирая слёзы.       — Я не про тебя. Иди к себе. Ясно же, что всё опять пошло по пизде. Что эта белобрысая эгоистка тебе наговорила? — скорчился от злости Эрен и схватил жену за плечи.       Рузанна открыла рот и хотела что-то сказать, но закрыла рот, понимая, что сейчас Эрен в приступе ярости. Пойдёт и убьёт Хисторию, а Рузанна так и не узнает, от кого на самом деле был ребёнок. А Эрена после этого точно казнят.       — Отвечай! — заорал Эрен и затряс жену. Она разрыдалась в ответ, не в силах вымолвить ни слова.