Глава 18
8 октября 2020 г., 12:02
Флок перевернул лист, занимаясь подсчётами расходов-доходов, пока Рузанна провожала адвоката, которого ей посоветовал Смит. Форстер уже второй месяц жил в Мэнор-холле, наблюдая, как Рузанна каждый день берётся за чистый лист бумаги, пытаясь написать родителям письмо. Но не может… Внутренние обиды не позволяют ей этого сделать. Слишком сильно она обижена на мать, опекающую постоянно младшую дочь, будто старшей никогда и не нужна была мать и забота.
— Фух, этот разговор утомил меня. Скучно слушать перечень законов и лазейки в них, — плюхнулась на стул Рузанна, поправляя сиреневое шёлковое платье в области декольте. Её волосы волнами опускались на грудь.
— И? Что он сказал? — Флок отложил ручку и бумаги, скрещивая пальцы. Хотелось выпить чаю и перекусить, а от бесконечных цифр закипал мозг.
— Что от… Чарльз должен подтвердить, что моим отцом является Джером. Тогда я унаследую графский титул и земли, которые смогу поделить между детьми, если они у меня, конечно, когда-нибудь будут.
— Разделить графство? Мне кажется, это глупая затея. — Форстер посмотрел на окно. — Нам нужно перекусить. Хочешь сэндвичей с телячьей ветчиной и сыром?
— Да. Хочу.
В гостиной командовал Кигли, приказывая слугам вычистить занавески, диван, кресла и выгрести из камина золу. Одна из служанок использовала золу в колдовских ритуалах, хоть Кигли и не одобрял этого.
Флоку и Рузанне принесли чай, сэндвичи и малиновые кексы из нежнейшего теста. Выпечка пахла соблазнительно вкусно, возбуждая аппетит. Арлерты занимались своими делами, а Рузанне необходимо было съездить в гостиницу, встретить туристов. Каждый раз, проезжая мимо тех самых кустов, Рузанна вспоминала Эрена и Хисторию. Гнев мгновенно перекрывал остальные чувства, не оставляя и капли для скорби. Форстер задумывался, чтобы нанять людей, вырвать кусты и установить там фонтан или ещё что-нибудь. Помощь Флока для всего графства была огромна: он вёл бухгалтерские дела, встречался с покупателями овечьей шерсти, инвесторами и Леви Аккерманом начёт аренды портов.
Ходили слухи, что Кенни приболел, но эти слухи никак не было подтверждены. Ещё в обществе обсуждали жену виконта Брауна — нищую дочь рыбака, ну и жалели вдовца Леви, в одиночку воспитывающим маленькую дочурку.
— А не знаешь, кто у Кирштейнов родился? — спросила Рузанна, запрыгивая в седло. Нужно к обеду успеть доскакать до гостиницы, пообедать там с важными гостями, утрясти дела и к ужину вернуться домой. Флок сопровождал её практически всегда и везде.
— Хм, а действительно, никто не знает, кого родила Микаса, — задумался Флок. — Наверно, я напишу Марко и полюбопытничаю осторожненько.
— А, я слышала, что Зик опять выбивал долги из важных людей. Из-за этого их квартиру разворотили бандиты, убив их служанку.
— Фрида не пострадала? — сухо спросил Флок.
— Нет. Она в это время гостила у отца.
— Про любовницу Зика слышала?
— А? Что? Погоди, — удивлённо посмотрела на Флока Рузанна. — Зик… Господи, да у них вся семейка не умеет ничего держать в штанах, — она нервно рассмеялась, а из глаз хлынули слезы. — Как же я ненавижу Эрена! Даже после своей смерти он заставляет меня страдать… Когда же всё это кончится?
Форстер опустил голову. «Язык бы мой прикусить!» — подумал он, а потом слез с коня и подошёл к Стодард, похлопывая её по ноге, пытаясь поддержать.
— Я хочу пирожков с капустой… Кто последний доскачет до гостиницы, тот идиот! — резко шлёпнув коня по бокам, Рузанна помчалась галопом в сторону гостиницы.
— Эй! Так нечестно! — крикнул Флок, прыгая в седло. На душе скреблись кошки, но он пытался подавить в себе чувство вины, появившееся на пустом месте. Он ни в чём не виноват: ни перед Рузанной, ни перед Эреном.
***
Кенни считал деньги, складывая их в сейф. Он был мрачнее тучи, понимая, что Рузанна к нему не вернётся и никогда с ним не будет. Нет, он не любил её, просто она была выгодной партией для него. Изабелль росла, хорошо кушала, а кормилицу Кенни контролировал очень строго, чтобы она хорошо кормила его внучку. Даже Леви не был таким строгим к кормилице, как Кенни. — Ваша Светлость, завтрак готов, — сказала Нифа, заглянув в кабинет герцога. Кенни спрятал ключ от сейфа, поправил свою рубашку и посмотрел на Нифу. С Рузанной она, конечно, не сравнится: волосы сильно короткие и нет в ней упрямства, но тоже симпатичная и привлекательная. — Неси завтрак сюда, пока он не остыл, а потом заберёшь тарелки. Не забудь кофе, но он не должен был слишком горячим и слишком холодным! Нифа кивнула, стараясь побыстрее покинуть кабинет. Кенни последнее время стал пугающим и невыносимым. После завтрака, когда Нифа принесла грязные тарелки на кухню и взяла поднос с шоколадными пирожными и соком, которые попросил Кенни принести ему прямо в спальню, она не подозревала, что будет дальше. На Кенни был полосатый халат. Он махнул рукой на столик, и Нифа поставила туда поднос, собираясь уходить, но герцог схватил её за руку, подтягивая к себе. В итоге Нифа оказалась у него на коленях. Ловко расстегнув верхние пуговки её чёрного платья, Кенни сжал грудь Нифы и начал целовать её в шею. — Не сопротивляйся! Я же вижу, как ты на меня смотришь! — прошептал он ей прямо в ухо, защекотав его. Нифе действительно нравился герцог, но как он это заметил — стало страшно. Подхватив её на руки, принёс на кровать, суетливо поднимая её длинные юбки. От Нифы пахло душистым мылом и немного жиром из кухни. Кенни целовал её в губы, шею, щёки, виски, шепча приятные слова ей на ушко. Распахнув полы своего халата, Кенни лёг на Нифу, заранее раздвинув ей ноги. Она молча наблюдала за ним, слегка дрожа от стыда и страха, а потом он резко вошёл в неё, слегка сжимая её шею рукой, и неспеша задвигался. Нифа прикусила губу до крови. Мать говорила, что стонать нормальным девушкам неприлично, а ей сейчас было приятно. Кенни скривился, чувствуя отвращение к служанке. Бревно и то страстнее будет, а ещё это искривлённое лицо Нифы и прокушенная губа… — Иди отсюда, — не закончив, Кенни быстро слез с девушки, задёргивая халат. Нифа молча поправила юбки, спешно выходя за дверь. Она не понимала в чём провинилась, а герцог болезненно простонал, укладываясь в постель. Возможно, он заболел.***
Эрен, облачённый в большеватую светлую рубаху, вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Его все называли Нейм, а фамилия у него была Ноу. Ноу Нейм. Рико это не нравилось, но она не хотела давать ему другое имя, считая, что не вправе этого делать, ведь она ему не мать, хоть Пиксис и говорил, что она спасла ему жизнь и может сойти за вторую мать. Эрену совсем не снились сны. Он засыпал, а через семь-восемь часов просыпался, но ему казалось, что он просто прикрыл глаза на секунду. С другой стороны, после сна он был отдохнувшим и топал на берег, обжигать лодки, точнее учиться. Выживать ему было нужно, зарабатывать на хлеб и воду, помогать Рико отдавать долги за его лекарства. — Рико хорошая девушка. Ты бы пригляделся к ней, — сказал Дот, сделав перерыв от обучения на полчаса. — Я вижу, что хорошая, — Эрен потрогал свой безымянный палец на правой руке, будто там было обручальное кольцо. Он часто так делал раньше. — А я невечный. — Вы хотите, чтобы я женился на ней? — Эрен почувствовал горечь во рту от самого слова «женитьба». Он подумал, что раньше был ярым противником браков. — Это ты должен захотеть. Насильно мил не будешь, но людей сближают ситуации, как у вас. Она — твоя спасительница, а ты — благодарный выживший. У вас уже много общего; и голого она тебя видела, когда мыла тебя. Эрен опустил голову, не зная, что ответить. К Рико он не питал любовных чувств, а жить с девушкой, прикидываясь её любимым из чувства долга, — не слишком хорошая затея. Ничего из этого путного не выйдет. По берегу шли двое друзей Пиксиса. Оба были примерно одного с ним возраста, но работали они в местном баре, чтобы всегда быть поближе к выпивке. — Карл! Ты похудел, старина! — крикнул Дот, помахав друзьям рукой. У Эрена затряслись руки. Имя Карл… Такое знакомое и… родное, что ли. Возможно, его отца звали Карлом. Да-да, точно! «Карл… Мой отец… Отец… а как он выглядит?» Но образ не шёл. Йегер вздрогнул, чувствуя, что немного приоткрывает завесу своей прошлой жизни. А потом Эрен оказался в баре, выпивая кружку пива с новыми друзьями. Карл смеялся весь вечер, рассказывая про пятьдесят килограмм осетра, которого утащили с аккерманского цеха. — Аккерманский цех? Что это? — вдрогнул Эрен, чувствуя, что его неприятно это упоминание, но почему, он не знал. — Герцог Кенни Аккерман — акула среди других моряков. Он опустошает моря с немыслимой скоростью, снабжая рыбой даже несколько соседних небольших стран, — рассказывал Карл. — Понятно, — вздохнул Эрен, пережёвывая орешки. Память не собиралась возвращаться.***
Чарльз протёр лоб платком. Малика и Клодетта сидели на низеньком диванчике, а Гриша с Карлой сидели в креслах. Обстановка была напряжённая, особенно при виде измученной и опустошённой Карлы, переживающей гибель единственного сына. «У него даже могилы нет. Не позволили его по-человечески похоронить.» Карла сделала глоток чаю, поглядывая на Малику. Клодетта сидела молча, неотрывно смотря на мужа и держа дочь за руку, а вот Малика поглядывала на миссис Йегер с сочувствием и даже скорбью. Ей было жалко Эрена, сестру и своих родителей. Девочка понимала, что в отношениях мамы и папы не так всё гладко. Малике ужасно хотелось поговорить с сестрой об этом, но Рузанна так и не пригласила никого из близких к себе. Адвокат… Он ошарашил Чарльза, сообщив ему, что Рузанна собирается официально стать графиней, унаследовав земли и титул Джерома. Чарльз был не против этого и подписала необходимые бумаги, но его сильно обижал тот факт, что Рузанна ни разу не поговорила с ним или хотя бы с матерью. — Мои детективы узнали, кто убил служанку Имир. Теперь мы можем очистить имя вашего младшего сына, пусть и посмертно, но всё же… Однако, я должен спросить вашего разрешения, чтобы оправдать вашего младшего сына, — начал Чарльз. — Конечно! Я подпишу любую бумагу, только бы имя моего мальчика наконец-то стало незапятнанным, — прослезилась Карла. В душе она надеялась, что её сынок всё же жив, раз тело не нашли, а с другой стороны — не мог же он один выжить? Ситуации была двоякая. Надежда была, но слабая и прозрачная, а вот здравый смысл настаивал, что Эрен утонул — чуда не будет. — Ты говоришь так, будто есть подвох, — Гриша, тоже убитый горем, но не настолько сильно, как жена, напрягся, наблюдая за Чарльзом, которые доставал из папки документ. — Есть. Решать тебе, оправдывать твоего покойного сына или нет. Подумай, Эрену уже всё равно не репутацию и жизнь. Мёртвых не казнят, — Чарльз передал бумагу Грише и тот покачал головой, понимая, что ему предстоит принять трудное решение.***
Рузанна сидела перед зеркалом, рассматривая своё фиолетовое платье. Ночью она рыдала и тосковала по Эрену, а днём — злилась на него. Он предал её два раза: когда изменил и когда утонул. Эгоист! Предпочёл умереть, избегая развода. Сделал свою жену вдовой! И… уже пять месяцев прошло с момента трагедии, а Рузанна тоскливо вспоминала свою свадьбу и ненавистливые взгляды Микасы и Хистории. Они ненавидели её в тот момент, хоть сами и находились в браке. Эрен был для них трофеем, не более. Пока он был свободен, то особо и не нужен. Они думали о нём, как о запасном варианте. А когда он женился на Рузанне, ещё и не по своей воли, вот тогда-то он им и понадобился. Сняв его куртку с вешалки, Рузанна надела её на себя, прикрыв глаза. Тоскливо. Грустно. Одиноко. Сегодня должен прийти адвокат с подписью Чарльза или без неё. Стодард гадала: решил ли ей отец… то есть дядя подпортить жизнь. Если всё же Чарльз не подпишет чёртовы бумаги, то Рузанне придётся переступить себя, чтобы стать герцогиней и быть выше при дворе, чем её родители. В спальню заглянул Флок, качая головой, увидев куртку Эрена на плечах Рузанны. Она оглянулась, стыдливо снимая с себя куртку — ей не хотелось, что кто-то знал о её страданиях и тоске по мужу. — Там приехал адвокат… и твои родители, — сказал Флок. — Чего им нужно? Я не приглашала их! — начала ворчать Рузанна, направляясь к выходу из спальни. Флок схватил её за плечи, заглядывая ей в глаза. — Ты должна поговорить со своими родителями спокойно. Без нервов. Они всё-таки твои родители! Рузанна лишь недовольно хмыкнула и направилась в гостиную, где Кигли уже принёс поднос с чаем для дорогих гостей. Чарльз подскочил, увидев Рузанну. Клодетта просто посмотрела на дочь, чувствуя себя здесь неуютно. Этот дом так и не изменился с тех пор как они с Джеромом тут жили. И… были счастливы. Флок шёл следом за Стодард, чувствуя себя лишним. Разговор с родителями всё-таки личное дело, а он Рузанне никто, просто друг её мужа, не более. Однако, Рузанна попросила его посидеть рядом с ней, чтобы она чувствовала поддержку какую-никакую. Кигли принёс ещё чаю и малиновых пирожных. После возвращения Рузанны он чувствовал себя хорошо, хоть смерть Эрена опечалила его. — Что же, раз все в сборе, то мы может обсудить права наследования Мэнор-холла и близ прилежащие к нему поселения, а так же порты, гостиницу и конюшню на юге… — начал адвокат, перечисляя всё наследство. Но главным наследством был титул. У Джерома других детей не было, поэтому Рузанна вполне могла стать графиней. — Я согласен подписать необходимые документы, — сказал Чарльз, протирая лоб платком. Стодард очень нервничал, а когда подписывал документы, его руки сильно тряслись. Клодетта сидела молча сложив руки на коленях. На ней было красивое бордовое велюровое платье. Мать похудела, поэтому выглядела болезненно однако Рузанна знала, что с ней всё нормально. Ей хотелось обнять мать, рассказать обо всех проблемах и переживаниях, но Рузанна считала, что матери не интересно подобное выворачивание души. У неё же есть Малика, которую необходимо постоянно опекать. Малика. Малика, Малика, Малика… Рузанна прикрыла глаза и положила свою руку на руку Флока от волнения. Форстер от неожиданности побледнел и вздрогнул. Чарльз тяжело выдохнул, передавая документы адвокату. — Что ж, могу вас поздравить, миссис Стодард. Теперь вы — полноправная графиня и хозяйка этих земель. Я могу быть вашим адвокатом, но, думаю, вам нужно побыть сейчас одной. Если позволите, то я поеду к другому клиенту, — поклонился адвокат. Рузанна отпустила его, понимая, что нужно будет поговорить с родителями. — Прошу вас к столу. На обед — запечёный судак с картошкой, луковый суп и телячья печёнка со сливочным маслом, — Рузанна пригласила всех к столу. Чарльз и Флок заняли свои места, а Клодетта и Рузанна замешкались, а потом и вовсе отошли ближе к окну, чтобы их было не так слышно. Клодетта хмурилась и морщилась, подбирая слова. — Мам, я не пониманию, зачем ты приехала сюда? Твоей подписи нигде не нужно, а лицезреть твоё расстроенное лицо, думающее о Малике, — нет сил. Право, ты могла остаться дома не портя мне настроение, — монотонно говорила Рузанна. Вроде перед ней стоял самый дорогой и важный человек в её жизни, а вроде — самый чужой из всех чужих. — Я не понимаю, почему ты такая жестокая, — тихо произнесла Клодетта. — Потому что ты не любишь меня. Иногда и вовсе делаешь вид, что меня нет. — Это не правда! Ты моя дочь и я не могу не любить тебя! — Клодетта шмыгнула носом. — Малику ты любишь больше. Вечно рядом с ней, только и печёшься о её здоровье. Ты даже мной пожертвовала, моим счастьем, ради своей доченьки! — со злостью выплюнула Рузанна. — Это ложь! Я люблю тебя, возможно, больше, чем Малику. Тебе не понять, что значит видеть каждый день ребёнка от любимого мужчины, которого убил твой собственный муж, — спахнула с щёл слезинки Клодетта и опустила голову, разглядывая свои руки. — Конечно, не могу. Ведь у меня нет детей от любимого погибшего мужа! — Рузанна почувствовала, как сильно и больно сжалось её сердце. Неужели, она понимает мать? — Ты просто ищешь себе оправдание, что никогда не обращала на меня внимания. Ты пожертвовала моей судьбой, даже не попыталась надавить на отца, чтобы он не выдавал меня замуж за Эрена. Вы с Чарльзом страшные и жестокие люди, поэтому я не хочу вас видеть больше здесь. Вы достаточно испортили мне жизнь. Я хочу начать новую. — Неужели с этим наглым хлыщём? — с раздражением спросил Клодетта, взбесившись из-за едких слов дочери, которая не пыталась даже наладить свои отношения с матерью. Рузанна приспособилась с ранних лет обходиться без материнской любви, а теперь она и вовсе была ей не нужна. Нет, Рузанне и сейчас нужна была материнская любовь, поддержка и понимание или совет, но Клодетта раздражала своим присутствием и невинным взглядом, якобы она к страданиям дочери не имеет отношения — Ох, ну и денёк сегодня был! — разминая шею, Рузанна присела на кровать. Флок принёс чаю и кое-какие бумаги, срочно требующие подписи графини. — Не моё дело, но с родителями ты общалась неуважительно, — сказал Форстер, присаживаясь на стул. — Возможно, но они сами виноваты. Всю жизнь они трясутся над Маликой, будто мне не нужна их любовь и забота. Однажды в детстве, когда Малике было лет восемь-десять я специально упала на камни, сильно разбила колени и локоть, надеясь, что родители будут сидеть возле меня, как сидят возле Малики. Мама действительно пару часов провела возле меня, пока доктор обрабатывал ранки, а потом — помчалась к Малике, потому что у той заболел зуб. Доктор ещё пошутил тогда, мол, мои ранки заживут до свадьбы. Ранки-то до свадьбы зажили, но вот душевные раны до сих пор кровоточат. Мне стало легче после разговора с матерью, но и разочарование в родителях только усилилось, — Рузанна подошла поближе к Флоку, а он мгновенно напрягся и дёрнулся. Ему не нравилось, что графиня оказывает ему знаки внимания. — Я чай заварил, — пробурчал Флок. — Я отпустила Сашу и Петру спать. Будет невежливо их будить. Можешь помочь мне снять платье? — повернувшись к нему спиной, Рузанна прикрыла глаза. Ей больно. Было невыносимо больно. Просто хотелось спокойствия, но страдания опять начали опустошать изнутри. Ночью было невыносимо думать о себе, жалея. Хотелось почувствовать себя желанной и счастливой. Флок молча помог Рузанне избавиться от платья. Она осталась в красивой полупрозрачной сорочке до колен и развернулась. Лицо её было напряжённое, но уверенное. Она покусывала губы и перебирала пальцы от нервов. — Нет! Нет, Рузанна! Я никогда не предам Эрена, будь он тысячу раз мёртв! Нет! Ты просто сошла с ума! — Форстер чуть не упал со стула. Рузанна пугала своей отчаянностью в глазах. Нежный шёлк на сорочке красиво струился по телу переливаясь. Флок не мог предать Эрена, а со своими порывами и животными инстинктами он справится. Выбежав из спальни, Флок почувствовал, что весь вспотел. Ему было неприятно оставаться в этом доме, но оставить Рузанну в таком странном состоянии он не мог. Чтобы подумать, Форстер помчался в баню. Рузанна пару минут смотрела на захлопнувшуюся дверь, чувствуя себя одинокой и никому ненужной. Она впервые пожалела, что они с Эреном не завели ребёнка. Сейчас ей было бы не так одиноко и появился бы смысл жизни. Упав на колени, Рузанна зарыдала, не зная, что делать дальше и как жить.
