Глава 19
11 октября 2020 г., 11:49
Эрен вынырнул из моря, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из своей прошлой жизни. Жить «белым листом» было невыносимо. Иногда в его памяти всплывали какие-то огрызки, которые нельзя было собрать воедино.
Рико… она была очень милой, по-матерински заботливой, но не более. Эрен чувствовал отвращение, когда пытался подумать о Рико, как о своей женщине.
Ему хотелось вспомнить всё: не важно, хорошее или плохое. Человек состоит из воспоминаний, а без них он — пустое место, неполноценное существо.
Эрен опять вздохнул. Он чувствовал, что ему нравилось нырять и долго купаться, особенно, когда он не в духе.
Йегер пытался вспомнить Люси, но не помнил, кто она и почему он выкрикнул её имя. Возможно… мать? Нет, у Эрена не складывалась картинка о родителях. Карл — отец, наверное. Имя Карл было до боли знакомым и родным, вызывая дрожь в теле.
— Опять купался? — Рико подбежала к парню, накидывая на него полотенце. Ей не нравилось, что парень упрямо лезет в море после того, что он пережил.
— Кажется, я вспомнил овец… Мягких, — пожал плечами Эрен. Что за овцы? Может, он был стригалём или жил возле овчарни? Или его отец работал овчаром?
— Овец? — вздохнула Рико, растирая парня полотенцем. — Нейм, ты постоянно говоришь, что вспомнил то лошадь, то овец. Мне кажется, что это не слишком поможет вернуть тебе память. Я хочу дать в газету объявление с описанием твоей внешности. Вдруг, тебя кто узнает?
— Дот говорит, что это плохая идея. Если вероятность, что шторм был прикрытием моего убийства, поэтому я не хочу подвергать тебя опасности, — он сжал её руки, массируя её костяшки большими пальцами.
— Ладно. Я приготовила лепёшки с сыром и грибами. Тебе нужно поесть, а потом пойдёшь рыбачить. Корабли совсем не плавают возле…
— Корабли не плавают, а ходят! — вырвалось у Эрена. Это было неожиданно, а в голове эта фраза прозвучала чужим голосом.
Рико нахмурилась, понимая, что что-то Эрен говорит на подсознательном уровне, сам пугаясь сказанного. Иногда он говорил о блюдах, которые не попробуешь в обычной семье; рассказывал о морских ежах и устрицах; мог часами болтать о ярких летних цветочках, которые невыносимо воняли в летнюю жару и… частенько подскакивал посреди ночи, бормоча о ресепшене, но какой именно он не помнил.
— Я бы съел кролика в сливочном соусе, — сказал Эрен, уплетая лепёшки.
— Здесь не продают кроликов. Вот, выпей чаю, — Рико хлопотала вокруг стола, подставляя то кружку, то ложку, то тарелку с кетчупом.
— Не знаю, мне кажется, я вспомнил рассказ о девушке, которой стало жалко овечку, которой нечаянно распороли брюхо во время стрижки. А ещё цифры… Много цифр и все нужно посчитать, — Эрен глотнул чаю. Его руки иногда чувствовали, что писали какую-то отчётность и крепко держали поводья.
— Ты явно с фермы. Например я, практически ничего не знаю об овцах, кроме того, что они дают шерсть из которой вяжут много тёплых вещей. С лошадьми у меня дела постоят лучше — на работе я постоянно была в седле, — Рико вздохнула. — Кстати, я услышала про методику по восстановлению памяти по именам. Тебе говорят много имен, замеряя пульс. Когда он изменяется, значит имя тебе знакомо. Не хочешь попробовать?
— Хочу. Невыносимо просыпаться с осознанием, что ты не знаешь ничего про себя, даже имени, — кивнул Эрен, готовый на любые эксперименты, лишь бы вернуть память.
Сутки Эрен с Пиксисом провели в море, наловив несколько килограмм рыбы и немного креветок. Рико засолила часть рыбы, часть повесила сушиться, а остальное — пожарила.
Эрен отсыпался, очень устав от бессонной ночи и моря. Пару раз они видели касаток, плывущих по своим делам. В эти моменты было страшно и хотелось поскорее оказаться на берегу, но всё обошлось.
Маленькая хрупкая девочка в простеньком платье плакала возле живой изгороди. Эрен подбежал к ней, спрашивая, что случилось и чем он может помочь. Она посмотрела на него своими большими голубыми глазами и опять заплакала.
— Меня никто не любит! Никто, кроме старшей сестры! — обиженно лепетала девочка. Однако её слова не были похожи на слова ребёнка, которому не купили конфету или куклу, скорее её слова были пропитаны грустью, разочарованием, но в тоже время она была такая милая и выглядела хрупкой, что не хотелось видеть её слёзы.
Эрен вздрогнул, когда оглянулся, увидел море и корабль, который бросало из стороны в сторону. Люди кричали, но всплеск воды и шум дождя перекрывали крики людей. Незнакомый парень со знакомым голосом просил передать девушке послание…
Эрен проснулся в холодном поту, хватая ртом воздух. Потом — резко закашлял. Он вспомнил, как ледяная вода забиралась ему под одежду, в рот, в уши, нос… Вода хотела утащить его на дно, но он удержался.
— Хитч! Хитч! Я вспомнил… Но я не знаю её… Она живёт… Хитч! — засуетился парень, понимая, что записку от Марло он потерял в море и не понимает, что нужно говорить.
Рико спросонья не понимала, что бормочет парень, бегая в одних трусах по домику, вспомнив, что записки и не было, значит, нужно вспомнить слова. Но какие?!
— Ты… Как ты сказал, Хитч? — Рико сделала глоток воды. Эрен был насквозь мокрым и до ужаса суетливым, перебирая свои пальцы от нервов. Ему до сих пор не хватало воздуха в лёгких, а в ушах забулькала вода.
— Хитч… Она девушка… Она его… Я не помню, как его зовут! — Эрен потёр глаза, а руки его очень сильно тряслись, будто он пил несколько месяцев, не просыхая.
— Хитч? Хитч… — Рико вздохнула, понимая, что утопленник вспомнил бесполезную информацию и ни о чём не говорящее имя.
— Хитч… Он попросил меня передать послание, если утонет. У меня зубы так болели. Капитан корабля сказал, что у меня авитаминоз… я… не помню, что за послание. У меня недостаток витамина С… я тону… Тону. Захлёбываюсь… Боже, я молился… переживал, что утону… Рико, я… Я…
— У тебя жар. Приляг, — Рико дотронулась до лба парня и обожгла руку. Эрена опять всего тряслось, а потом начало выворачивать наизнанку. Опять лихорадка по новой, а долги за предыдущие лечение ещё полностью не погашены. Этот чёртов утопленник — настоящая проблема.
***
Армин, переминаясь с ноги на ногу, ждал, пока Рузанна прочитает отчёт о строительстве новой овчарни. Энни вычитала в газете о новом виде овец, которые дают больше шерсти: более качественной и прочной. Стодард решила, что нужно расширить немного хозяйство. Флок не знал, как теперь ему себя вести рядом с Рузи. Ему было некомфортно рядом с ней, а она его будто не замечала, нося старомодные платья и широким воротом, строгие причёски и минимум украшений. Стодард стала похожа на женщину в возрасте, которая всю жизнь командовала всеми, поэтому стала холодной и бесчеловечной, а в голове — сплошные цифры. — Я слышала, что на месте затопления поставят небольшой памятник? — монотонно спросила Рузанна. — Да, — сухо ответил Арлерт. Стодард постепенно превращалась в строгую хозяйку, и им с Энни это не нравилось. Армин уволился бы отсюда, но место было хорошее, зарплата удовлетворительная и неплохой дом, где можно жить хоть до глубокой старости. — Ладно, отчёт я перечитаю чуть позже. Как Энни? — не смотря на Армина, спросила Рузанна. Она не понимала, почему утонул именно Эрен? Почему именно она в свои двадцать два уже вдова? За какие такие грехи она страдает? — Хорошо. У нас всё хорошо, — Армину хотелось поскорее уйти отсюда. — Ладно. Иди. И он ушёл. Энни обещала к обеду приготовить сырный пирог, который им обоим очень нравился, и сырный пирог был одним из блюд, которые Энни могла вкусно приготовить. Вообще Арлерты жили спокойно, особых скандалов не было, но ссорились — без этого никак, но быстро мирились. Армину всегда хотелось к жене, никогда не было такого, что его посещали мысли, что зря он женился на Энни. Долг они уже выплатили и теперь посылали её отцу деньги, но он постоянно писал дочери, что не нужно этого делать и его заплаты ему хватает на проживание. Энни пробовала себя в вышивке. Нет… кропотливый труд, требующий выдержки — не для неё. А вот вязать из шерсти носки, шапки и шарфики на зиму — пожалуйста. Армин носил с любовью все вещи, что связала ему жена. Даже чуть перекошенный свитер, который она хотела выкинуть, переживая, что ничего не получилось. Армин отнял свитер, сказал, что ему он очень нравился и проносил практически всю зиму, не снимая. С утра Рузанна помчалась в гостиницу с Сашей и Петрой в сопровождении. Ей нужно было встретить новую партию отдыхающих и проконтролировать, чтобы всё постельное в номерах было заменено, полы хорошо вымыты и нигде не было пыли и грязи. Её смыслом жизни стала работа, которую Стодард начинала ненавидеть. Каждый день Арлерты — влюблённые друг в друга, счастливые и — самое главное — всегда вместе. Вместе едят, засыпают, просыпаются, работают, общаются… Раздражает… Когда ты счастлив, то хочешь сделать счастливым весь мир. А когда несчастен, то чужое счастье приносит страдания. Было прохладно, поэтому Рузанна накинула на плечи куртку Эрена. Это получилось само собой, Стодард очень тосковала по мужу, ещё и вокруг всё напоминало о нём, а ночи были невыносимо холодными и длинными. Флок был слегка подавлен, когда узнал, что Рузанна поехала в гостиницу без него, но не стал мчаться за ней, а поехал к овчарням и взял с собой отчёты, чтобы передать из Армину.***
Эрен дёргался, метался в бреду по подушке и ничего не пил. Как Рико не пыталась влить ему в рот лекарство. Он всё бормотал что-то, извинялся перед кем-то и хватал воздух губами, будто опять тонул. Эрен действительно тонул в своих снах. Перед глазами мелькала мутная вода. Опять тошнило, выворачивало наизнанку. До Йегера нельзя было дотронуться: он весь горел и потел. Рико думала, что Эрен подцепил где-то холеру, поэтому брезговала, но сидела до утра рядом с ним. Рассвет. Лучи солнца, ослепляюще яркие, разбудили Рико, уснувшую не больше часа назад. Девушку сильно клонило в сон, но она боялась уснуть, а потом проснуться и увидеть труп Эрена. Ей казалось, что он умрёт, только она на секунду прикроет глаза. И вот, она поняла, что вырубилась. Рико было страшно смотреть в сторону парня, а в комнате, как назло, было оглушающе тихо. Когда есть звук — легче. Тяжело вздохнув, она повернулась, нервно глотнув и чуть не упав на пол. Эрен лежал лицом вниз на матрасе, одной рукой он обнимал подушку, а другой — сжимал свой тапок. Он дышал. Это хорошо. Значит, жив. Да и вспотевшим он больше не выглядел. Рико выдохнула, понимая, кризис миновал, можно самой пойти и выспаться, а с утра накормить парня чем-нибудь сытным, но не слишком тяжелым для желудка. Рико проснулась в начале девятого. Пиксис уже накормил Эрена бутербродами и напоил травяным чаем. Оба сидели возле дома, молча переглядываясь. Рико сразу почувствовала неладное, а ещё сильную слабость… На этого утопленника никакого здоровья не хватит! — Почему не в постели? Тебе нужно лежать, так плохо было всю ночь! — ругалась Рико. Дот посмотрел на неё с грустью, но когда хотел что-то сказать, Эрен его опередил: — Рико, я благодарен тебе за всё, что вы с Дотом для меня сделали, но мне пора уходить. Я, к сожалению, вспомнил своё прошлое, стал полноценным человеком, а не половинкой. У меня есть мать, Карла, я так долго думал, что моего отца зовут Карл, а оказалось, что так зовут мою мать, — он нервно хихикнул. — А ещё я вспомнил Хитч Дрейс. Я обещал Марло передать ей послание от него и хочу исполнить его. Я пришлю тебе денег, вы ведь оба потратили на меня столько сил, денег, времени… Я для вас чужое человек и точно бы не выжил без вас. Вы отнеслись ко мне, как к родному сыну, брату… У меня перед вами неоплатный долг. Мне нужно ехать. — Как тебя зовут? — единственное, что спросила Рико. Внутри был неприятный осадок. Она не ожидала, что утопленник так быстро всё вспомнит. Ей нравилось ухаживать за ним и наблюдать, как он ходит по берегу, учится чинить лодки и иногда выпивает с мужиками в баре. — Эрен Йегер, — представился он. Рико заметила, что Эрен изменился после болезни. Его взгляд стал более уверенным, опасным даже. — Понятно. Сходи завтра на пристань, узнай, когда нужный тебе катер отплывает. Я дам тебе денег на дорогу, — сказала Рико, чувствуя обиду, хоть и понимала, что не права. До неё у Эрена была своя жизнь. Просто теперь заботиться не о ком. — Спасибо, Рико. Я не забуду твою доброту! Через три дня Эрен плыл на катере, потом — три дня на лошади до Хитч. Всю дорогу он чувствовал слабость в теле, а иногда его подташнивало и немного потряхивало, но он старался не раскисать окончательно. Он не знал, куда поедет сначала: к родителями или в Мэнор-холл. Мать там вся испереживалась, убита горем, а в Мэнор-холле гостиница без присмотра уже седьмой месяц. Эрен тяжко вздыхал, едя в дилижансе. На станции он съел пирожок с капустой и выпил чаю, а теперь сидел, прислонившись лбом к окну, и жалел, что поел. До Хитч он доехал на следующее утро. Она жила в общежитии, и к ней его не пустили. Строгая женщина лет пятидесяти попросила одну из девушек позвать Хитч, потому что приехал её парень. Эрен не стал перебивать, боясь, что девушка может не выйти к незнакомцу. — Пфф, это ты, что ли, мой парень? — Хитч рассмеялась, увидев бледного, худого Йегера в чуть растянутой и давно вышедшей из моды одежде. — Хитч Дрейс? — официально спросил Эрен, будто он какой-нибудь судебный пристав. Ему всё ещё было нехорошо — последствия лихорадки давали о себе знать. — Угу. Я. А ты кто? Чего нужно от меня? — Хитч поправила свои волосы, продолжая ехидно улыбаться. — Эрен… Я от… Марло попросил тебе передать кое-что, — тихо сказал Эрен. Ему не хотелось забыть те слова, что друг просил передать Дрейс. С каждым словом, глаза Хитч округлялись, а улыбка исчезла с лица. Она и не думала, что Марло был способен на такие слова. Теперь она ощутила внутри себя ужасную потерю и начала жалеть, что никогда не замечала это смешного паренька, влюблённого в неё по уши. Он любил бы её до конца дней, а она… — Глупая дура! Ну почему он пошёл служить на флот? Идиот! Марло, ты глупый идиот! Мог бы раньше рассказать мне о своих чувствах, и сейчас было бы всё по-другому! — топнула ногой Хитч, убегая плакать. Эрен опять поплёлся к дилижансам. Ему пришлось купить чаю и простую ванильную булочку, чтобы желудок не отвлекал от мыслей своим пением. Присев на лавочку, Йегер начал считать свои деньги: до Мэнор-холла ему хватит. Он доедет до станции, а там — его все знают, поэтому без проблем дадут лошадь. До родителей же ехать дороже и дилижанс поедет только через три дня, а столько на станции он не протянет. Терзаясь от душевных мучений и совести, Эрен сел через полтора часа в дилижанс до Мэнор-холла. Рузанна вышла замуж за Кенни, наверняка его не пустят даже на порог, но он тогда займёт денег у Армина. А вдруг Арлертов уволили? Что теперь делать? Занимать у овчаров или служанок? Настроив себя на самый плохой исход, Эрен устроился поудобнее. Одна из пассажирок налила ему кофе, пожалев парня, который ехал без припасов в дальний путь. Хмурый мужчина сунул в руки бутерброд с ветчиной и сыром. Эрен прикрыл глаза и уснул. Путь был очень трудным. Эрену хотелось прилечь, а дилижанс трясло. Но поспать Йегер всё же смог, сильно замёрзнув. Кое-где шли дожди, от который стояла лёгкая прохлада. Для здорового человека ехать в такую прохладу — хорошо, а вот у Эрена и так была температура, поэтому его сильно знобило. Он даже пожалел, что не остался у Рико ещё на пару дней, чтобы набраться сил. Рузанна долго ковырялась в тарелке с пловом, выбирая оттуда мясо, чтобы съесть потом. Флок сидел напротив, пытаясь что-то сказать, но лишь бесшумно открывал рот и опускал голову. Ему хотелось вернуться на флот, но Рузанна была в подавленном состоянии, закрывшись от всего мира своим безразличием. Неизвестно, что она может сделать с собой, оставшись совершенно одна. Флок не хотел, чтобы Рузанна однажды залезла в петлю. — Вкусный плов, — вырвалось у Фостера. — Рис чуть переварен, — пробурчала Стодард, подцепив вилкой немного риса — Может, прокатимся верхом? Погода чудесна! — откашлялся Флок. — У моей лошади порвалась узда вчера. К завтрашнему дню должны сделать новую. — Рузанна, с момента гибели Эрена прошло семь месяцев. Почему бы тебе не выйти замуж за другого? Я вижу что ты страдаешь от одиночества! — решился на откровенный разговор Флок. — Потому что… Вот ты говорил, что страдал от неразделённой любви. Смог бы ты предать любимую и жениться на другой? — устало произнесла Стодард. По её тону можно было предположить, что она несколько дней занималась тяжёлой физической работой. — То есть ты хочешь сказать, что любишь Эрена, несмотря на все ваши разногласия? — Форстер подпёр голову рукой. Рузанна ничего не ответила, а продолжила есть плов. Ей захотелось плакать. Подняться к себе, забраться под одеяло, свернуться клубочком и рыдать. Флок заставил её опять и снова возвращаться к мысли, что её жизнь кончена. Она не может позволить другому мужчине коснуться её, а мысль о том, что она чуть не легла в постель с лучшим другом мужа — была до тошноты противной. Стодард не представляла, что ей двигало в тот момент, когда она предстала перед Форстером в ночной. — Мне тоже его очень не хватает. Знаешь, раньше я и не ощущал, что он мне так дорог. У меня всегда было мало друзей. Говорят, что у меня характер заносчивый, — попытался разрядить обстановку Флок. — Мне Хистория написала. Мать Райнера не слишком в восторге от выбора сына, но быть Виконтессой ей нравится, хоть она и скучает по малышке Имир. — Да, Леви иногда рассказывает про дочь. Она уже ползает, а скоро начнёт ходить и говорить. Жаль, что Хистория не может быть рядом с дочерью, — Флок тяжело вздохнул. Он задумался, понимая, что вокруг много несчастных людей, которые потеряли что-то важное в своей жизни. — Пока жив Кенни, Хистория не сможет видеть дочь. Леви, я думаю, не будет против их встреч. Он не такой уж и плохой, каким его многие рисуют, — Рузанна выпила сока, пробуя кусок мяса из плова. — А вот мясо получилось неплохо. Внезапно в столовую вбежал один из конюхов весь бледный и испуганный. Он тяжело дышал и крестился. — Чего ты такой взъерошенный, будто призрака увидел? — насторожился Флок. — А я и увидел, сэр, — снова перекрестился конюх. Флок и Рузанна растерянно переглянулись.
