Я разлюблю тебя в феврале

от лица Арсения: Она стоит напротив меня - моя девочка, моя младшая сестрёнка, но стоит в совершенно не привычном мне образе. Глаза четко подведены черным, помаду она будто взяла у Темниковой - темно-красная, ногти нарощены и покрашены в чёрный, а огромные ботфорты сделали ее чуть ли не с меня ростом. Глаза виновато опущены. Я нашел ее на автопарковке, где Антон попросил меня забрать его мотоцикл. -Это что? - я провожу рукой по ее щекам, на что она несмело трясет головой в попытке отдалиться. Молчит. Стыдится будто. -Посмотри на меня, Шашина. Я так много прошу? Голубые глаза с катышками туши на ресницах были подняты ко мне, и эти самые катушки я поспешил убрать пальцами, отчего она брезгливо защурилась. Я ее очень любил и очень берёг. -Что ты тут делаешь? И да, откуда деньги на весь этот прикид? Даша облокотилась на стену, закатив глаза. -Не смотри на меня так. - она откашлялась, с вызовом глянув, - Ты напоминаешь отца, не надо. -Он опять тебя бьёт? Ваня опять тебя ударил? -Не твое дело, Арс. Шашина прикрыла ладонью синяк на щеке. Такая молодая, а уже с абьюзером. Я бы и сам набил ему ебало, но Даша станет меня ненавидеть. Из кармана торчит пачка сигарет. Я не видел ее около недели и уже не узнал. Она тусовалась то у подруг с ночёвками, то пила с Ваней, и когда я приходил поздно домой - уставший, сонный, голодный, - мне было не до поисков сестры. На вопросы маме о том, где она шляется, она сухо отвечала, что не знает. Отчим тоже ушел в загул или запой, никто его не видел, а трубки он не брал. -А в рюкзаке у тебя что? - из портфеля торчала огромная коробка.ш

-То, что тебе неинтересно. -Курить начала? Да? Я выхватил у нее рюкзак. Возможно, это было неправильным - пользоваться ее беззащитностью передо мной, но я считал это нужным. Два пакетика травы, три коробки солей... Боже. -Ты этим торгуешь или ты заказчик? -Торгую. Если ты будешь осуждать мой выбор... -Буду, родная. Я буду, блять, осуждать твой выбор. -Я же твой не осудила. -Какой мой? -Ну, я про Антона. Она посмотрела легко, уверенно, со слабой улыбкой на необыкновенных губах, которые она ненавидела только потому, что они достались ей от моего отчима - ее родного отца. Ладно. Допустим. Кто ей рассказал? Или сама догадалась? -Я к вам в комнату зашла однажды... -Хорошо, я понял. И давно ты наркодилер? -С тех пор, как дома не появляюсь. -И кем ты стала? - я окинул ее полным печали взглядом, отчего она вздрогнула. - Тебе это нравится? -Да, сука, мне это нравится. Иди, куда шёл. -Ты сегодня... -Да, я буду дома сегодня. Я послушно отошёл от нее, со злости ударив соседнюю стену. У машины рядом сработала сигнализация. Я что-то упустил, не сберёг, запутал. Мне стало казаться, что и Антон в моей жизни лишь ошибка. Я не мог понять, кто я, и в поисках себя я упустил сестру. Может, Лена и была моей "той единственной навсегда"? Ненавидел себя за правду. А может. А может и нет. Даша ушла с этим грузом. Это ее выбор, безусловно. Из-за угла показался Шастун - как первая помощь, как обезболивающее, вечно беззаботный, вечно растрёпанный, неловкий, невнимательный, - идёт мне навстречу, улыбаясь, с букетом цветов. Я невольно усмехнулся, отводя глаза от смущения: -Ты серьезно, Антон? -Да, блять, я серьезно. Ты какой-то нервный в последнее время. - он поворачивает меня к себе на 180 градусов и нежно целует. -Цветы очень красивые. Прямо как ты. -Хотелось бы верить тебе. -Я люблю искусство. И тебя поэтому тоже. Понимаешь? -Боже, давай лучше покурим. - он ущипнул меня за кончик носа, протянув мне ментоловый винстон меж пальцев. Он стал перенимать мои привычки. Антон начал перенимать мою манеру общения, курить мои сигареты, использовать почти все то, что использую я. Я не имею право осуждать - он невольно. Он слишком близок ко мне, сам того не понимая. Куда-то в пустоту ночи, на холодной парковке, чтобы убедить себя в лишний раз, я разрушил воздух тихим шепотом, взяв Шастуна за костлявые пальцы: -Я люблю тебя.