Я разлюблю тебя в феврале

от лица Оли: Тело дрожит. Душа рвется, губы не могут разжаться, чтобы ответить на вопросы учительницы, ответы на которые я прекрасно знала. Я всячески пыталась удержать слезы - губами, глазами, попытками ровно дышать. Телефон в руке я сжимала так, будто он - самое ценное, что есть. Рядом сидит Лена, периодически заглядывая мне в глаза. Заглядывает и садится назад. Перебирает какие-то тетрадки. Я нервно била ногтем по экрану, не открывая зажмуренных глаз. Телефон тихо жужжал от уведомлений, и с каждым сообщением я сжимала его все сильнее и сильнее. -Отключи звук. Там неинтересно. - посоветовала мне Лена, которая тоже была в этом чате, будучи в состоянии прочитать то же самое, что шлют мне. - Наши из компании сегодня гулять собираются. Я пойду. Ты пойдешь? -Не знаю. -Серябкина... Темникова обеспокоенно берет меня за подбородок, поворачивая меня к себе, отчего я отталкиваюсь и агрессивно выдаю: -Убери от меня руки. Добавив: -Пожалуйста. Лена не послушалась, и тогда я уже дрожащими руками убрала ее руки от себя. Сидящий спереди одноклассник удивлённо наблюдал за этой сценой. -Что-то случилось? - давай, Лена, не придавай случившемуся значения, делай вид, что ничего не произошло, бей побольнее, чтобы я вся закровила ещё больше и всё-таки не сдержала слёзы. -Нет. Отворачиваюсь к учителю, разжимаю покрасневшие глаза, подняв голову резким движением; закружилась голова. -Давай поговорим? -Поговорим? - актриса я, конечно, охуенная, играть равнодушие могла вполне умело. - Давай поговорим. Я разворачиваюсь к Лене так же резко, гордо, полная ненависти, но снова это все исчезает, стоит её глазам столкнуться с моими. Как бы высоко я не держала нос, дыша ей прямо в лицо, стоило ей взять мои ладони в свои, я тут же теряла безвозвратно свою наигранную гордость и злобу. Да блять... Я так сильно ненавижу ее за присвоенный ей мне статус любовницы "на раз". Если бы она могла подержать весь мой душевный груз в руках хотя бы на минуту - всю ту тяжесть, всё то переживание и боль, - она бы его уронила, не выдержала. Слезы не льются. Уже хорошо. Пока историчка что-то писала в тетрадях, мы находились слишком близко друг к другу, слишком тесно и душно было. Я бы отодвинулась подальше, но мне не хватало воли. "Ты волевая баба...". Правда, Арсений? И где же теперь моя вольность? Валяется где-то под партой. Под ее подошвой. -Это ты из-за того случая на новый год? - она говорила шёпотом, чтобы никто не слышал. -Ты не писала мне с тех пор ничего 2 недели. Ничего, блять, совсем... -Мы переспали. Спасибо. Мне понравилось. - и ни капли сострадания. -И всё? -Ты хочешь что-то ещё? -Ты любишь меня? Ее глаза тут же забегали, а я задышала ещё чаще. Дрожь оковала пальцы, закрыла разум. -Ты хочешь это слышать прямо сейчас? Тебя это может убить. -Я сама справляюсь. - шёпот невольно становился все громче, и одноклассник спереди все внимательнее наблюдал. - Так любишь? -Люблю. -Скажи прямо. Чётче. - губы задрожали, Боже, только без слез, я умоляю, только без слез. -Тебе это что-то даст? -Да. -Я люблю тебя. Одноклассник от такой близости между нами, когда под смешанными волосами не было видно тревожных лиц, открыл рот так, что туда бы влезла вся Москва. -Как ты меня любишь? -Я люблю тебя. Это все то, что я умею сказать. - ее дыхание осталось прочным следом на моих губах. - Ты меня любишь? -Я тебя люблю. -И что ты этим сейчас решила? -Я люблю тебя, ебаная ты тварь. Не как подругу. -Мы давно уже не подруги, заметь. -А кто? -Ебаные любовницы. -Не говори так. - мой взгляд становился все суровее и суровее. -Зато здесь каждое слово правдиво. -Ты бросишь Олега? -Не смотри на меня так. - вот-вот эта кошка напротив меня укусит, честно. -Почему ты избегаешь этого вопроса? -Он даёт мне быть властной. -Ты его не любишь. -А вдруг? -Ты всех любишь? -Иди нахуй, Серябкина. От всех этих неоднозначных ответов мои глаза всё-таки не выдержали. Шепот, небрежно сорвавшийся с губ, окружил меня и прочно остался эхом в голове. Я лишь толкнула Лену в грудь, где должно было быть сердце (оно у нее слишком большое, я знала это, несмотря ни на что оно оставалось добрым и любящим), отчего ее стул перевернулся и она с грохотом рухнула на пол. -Тварь. -Серябкина, Лена... - историчка наконец-то оторвалась от своих тетрадок и встала из-за стола, - Что случилось? -Тебе бы пошла моя фамилия. - язвительно подметила я. -Закрой рот. -Вы чего ругаетесь? - огромные глаза учителя посмотрели прямо в мои, пока Лена неумело вставала с пола. -Да так, любовь не поделили. Если бы не звонок на перемену, Боже, я бы умерла прямо там, на месте, или упала бы в обморок. Клянусь. Лена тут же агрессивно собрала шмотки со стола, оставив свой запах в воздухе, пересела на другой ряд, пока я медленно соображала, что сейчас случилось. С соседнего ряда донёсся крик прокуренным голосом: -Я люблю тебя, дура, а ты меня пытаешься в чем-то уличить! -Так брось его, артистка! Не устраивай концерты на весь класс. Я скрестила руки, спрятав красное лицо под волосами. Тварь. Мразь. Скотина. Но такая красивая... -Покурим? - Арсений рядом снова мог стать обезболивающим, словно змей, позвав меня в школьную курилку. -Пошли.