Я разлюблю тебя в феврале

На кухне вечером всегда пахнет одинаково: папиной яичницей, свежим хлебом, мужским парфюмом и полицией. Папа приходил домой усталым, оттого редко со мной разговаривал, поэтому я уже даже не интересовалась, как у него дела. Оля не отвечала весь день, не заходила в сеть, не брала трубку, и никто её не видел сегодня. Я переживала. На каждое уведомление подскакивала, как умалишенная, и со злостью кидала телефон обратно на кровать, увидев очередное "что задали по матеше?"... -Ты какая-то нагруженная, Лен. - я сидела на кухне и уже минут 5 бесперерывно мешала ложкой чай без какой-либо цели. -Все хорошо, пап. -А меня повысили! - он гордо улыбнулся, прожевывая ужин; когда-нибудь его желудок откажется есть лапшу быстрого приготовления и яичницы на постоянной основе. -Правда? -Да. Ты рада? -Очень. Я горжусь тобой. - я слабо улыбнулась, разделяя радость отца. -А у тебя, это... Как это... Как дела в школе? -Все хорошо. -Мне звонили, сказали, ты прогуливаешь. Почему? -Есть там одни обстоятельства... -Арсений? Черт. Мы так давно с ним не говорили о чем-то из-за его работы, что он и не в курсе моей личной жизни. Огорчать его "Олей" я не была готова, да и не знала, как он отреагирует на расставание с Арсом. То самое "ты вернёшься ко мне?" беспощадно крутилось в голове, заставляя задумываться, что же побудило его бросить Антона и вернуться мыслями к бывшей. -Да, Арсений. -Знаешь, - отец поперхнулся горячим чаем, - Я бы на твоём месте бросил бы его. Никогда он мне не нравился, да и вид у него как у педика, если честно. Ты уверена, что он тебя любит вообще? Я фыркнула, на что он странно оглядел меня. -Мне кажется, он по углам жмется с мужиками. -А ты против такого? - сквозь смех ответила я. -Не то чтобы против, но, как по мне, ты лучше всяких мужиков. -Спасибо. - странно, что когда-то так не считал Попов. -Елена Попова... Не звучит даже. Если выйдешь за него замуж, то фамилию оставь свою. Ладно? Он говорил это с наигранной печалью в голосе - актер - отчего я не могла свести улыбки с лица. -А как тебе Серябкина Елена? - я сделала акцент на фамилии, особенно заинтересовано глянув исподлобья. -Серябкина? Кто этот Серябкин? Я его знаю? - я все больше захлебывалась от смеха в ответ на его непонимание; так забавно звучало слово "этот". -Это не так важно! -Ну, в принципе, звучит. - он закончил с ужином и довольно почесал подбородок. - Ты только не будь, как твоя мама. -А как моя мама? -Ушла к соседке. Ну, и не вернулась. Глаза мои выпали, руки бережно взяли телефон и после крепко вцепились. Папа никогда не говорил про маму, я ее никогда не видела. Я банально не знала, кем являлась моя мама. Он только фотографии ее показывал, часто упоминая, что я очень на нее похожа. И даже сейчас он поправил мою прядь за ухо, подтерев большим пальцем тушь с щеки, и все же подметил: -Ты необыкновенная. Как мама. Он резко взгрустнул, тяжко выдохнул и прошел в комнату. Я пошла за ним, наблюдая у двери, как он включил свои любимые сериалы про ментов на НТВ. -Как она могла уйти к соседке, пап, ты что? В смысле? -Она оказалась по девочкам. - видно было, как тяжела ему эта тема, и признаться ему в "Оле" как в причине прогулов было бы для него особенно болезненным. - И оставила тебя на меня. -И ни разу не писала? Не звонила? -Нет. Хочешь, можешь сходить в дом на Алексеевской, десять минут ходьбы. 25 квартира. Мама все это время была так близка. Пиздец. -Я был удивлен, знаешь. Я даже никогда не рассказывал тебе почему-то, как мы познакомились. -Расскажи. -Я первую неделю в полиции работал, а она была этой... Как её... Ну, это самое... Ему всегда было почему-то тяжело формулировать предложения, особенно с "запретными" словами. -Куртизанкой. Вот. -И как же вы начали встречаться? -Я помню, как вчера. - его глаза засветились, - Она стоит, ярко накрашенная, каблуки под потолок, короткая юбка... Самая раскованная и открытая. Главная среди всех них будто. Стоит и смотрит так выразительно исподлобья, как ты прямо любишь смотреть, когда недовольная. Ты ещё маленькая была, а уже обижалась, как она. Я сразу влюбился... -И ты ухаживал за ней? -Да. А потом ты появилась... С каменным лицом шока я прошла в комнату, вспомнив, что Оля так и не ответила. Совсем не переживает за мое состояние, эгоистка. Мне одновременно и страшно было, и любопытство мучило, кто же моя мама. Чем она увлекается и с кем живёт. Телефон завибрировал. Я снова будто сорвалась с цепи; подлетела к кровати, взяв его, увидев родное "Оля" на экране, дрожащим пальцем взяла трубку и услышала сбитое дыхание по ту сторону трубки: -Оля? -Оля, Оля, кто ещё! Ты где сейчас? Неугомонная женщина. Таким радостным, задорным голосом в восемь вечера она мне говорит, совсем забыв, что я тут нервничаю, переживаю, настроила в голове теорий - машина сбила, по пути домой изнасиловали... -Ты совсем ебанулась, Серябкина? -Что? -Ты весь день трубку не брала. -Прости меня, любимая. Выйди на секунду, прошу. Я агрессивно сбросила звонок, начав лениво надевать куртку. Взяла из папиной пачки сигарету, медленно обуваясь. -Ты куда? Я испугалась и тут же спрятала стрельнутую сижку. -В магазин. -Купи хлеба тогда. Я кивнула и с облегчением вышла из квартиры. Папины "marlboro" я не курила давно, давясь "kiss". Вышла из подъезда, где нетерпеливо ожидала Оля. Она улыбается так же невероятно широко (я готова отдаться за эту улыбку), берет меня за шею и целует в губы. Я ее нехотя остановила: -Не здесь, Оль. Не под моим окном. -Хорошо. Потом зайдём куда-нибудь. Очень хочу тебя поцеловать. -Ты где была весь день? Она смотрит, не отрываясь, горящими глазами в мои. Молчит, улыбается, как ребенок. Казалось, если ее тронуть, она сорвётся и начнет бегать, прыгать по стенам и визжать. -Ну? Серябкина с невероятным нетерпением открывает рюкзак и достает оттуда шуршащий пакетик. Я понятия не имела, что там могло быть, но ее глаза давали мне понять, что там что-то невероятное, важное, большое. И я хотела верить, что там действительно что-то необходимое. Она просовывает его своими наманикюренными пальчиками; я беру, волнуюсь, но не подаю виду. Открываю и почему-то нисколько не удивляюсь подобной выходке от Серябкиной. "Сосиска в тесте. 125 гр." Я гуляю глазами от сосиски к Оле и назад. -Ты серьезно? -Я специально ездила в соседний район, чтобы купить тебе именно эту сосиску. -Сосиску, блять? -Да! Ты таких вкусных в жизни не ела... Я заливаюсь смехом, забыв ее дослушать. Оля ничего не понимает и искренне удивляется моему хохоту. -Что ты смеёшься? -Господи, милая, дай я тебя обниму... Я крепко прижимаю ее, утихая. Ее губы втихаря целуют мое пальто. А мне тепло и спокойно. Она садится на скамейку, а я ложусь на ее колени. Закуриваю папину сижку и смотрю в ее глаза в отражении фонарей. -Спасибо, Оль, но ты у меня такая дура, ей-Богу...