Ночная гроза над Кипром

Главу всадников, а по совместительству и предводителя всего местного дворянства, звали Люмер Кациани. В Империи наиболее древними считались четырнадцать родов, главы которых обладали знаменитыми рунами — по одной на род. Каждому такому роду покровительствовал свой божественный предок, а глава рода называл себя полноправным патрицием Вечного Рима. В то время как возможности рун были вполне реальны, сам титул — весьма сомнителен, потому как никто из четырнадцати хозяев рун никогда не принадлежал к патрицианским родам. Все они были потомками тех, кто приплыл на материк с дальнего Юга, а о временах до приплытия энтари не помнил уже никто и ничего. Фамилия Люмера мгновенно сказала Клавдию, что если его знакомый и имеет отношение к полноправным патрициям, то это такая побочная и слабая ветвь, что при дворе императора о ней не слышал никто и ничего. Но выбора не было. По словам Люмера выходило, что здесь, на Кипре, именно Кациани обладают наибольшей властью. И хотя Клавдий понимал, что слова подобных самохвальцев нужно делить на два, власти у Кациани всё равно оставалось много. Двоих спутников Люмера звали Нитос и Сатэ, и они, как понял Клавдий, приходились Люмеру то ли сводными братьями, то ли кузенами — разобраться в хитросплетениях местных родственных связей с первого раза у него не вышло, потому как создалось впечатление, что на этом глухом забытом богами острове все женятся на собственных сёстрах. — Развлечений здесь мало, — признался Люмер, сидя в только-только прибранной гостиной нового соседа и беззастенчиво поглощая местное сладкое вино. — Балы бывают раз в год и то там собираются всё больше маменькины подружки. Нам поживиться нечем. — А игры? — с надеждой спросил Клавдий. Он отлично играл в бильярд и в карты. Люмер фыркнул. — Только для папаш. Клавдий скис. Он не ожидал, что здесь его посчитают приверженцем забав, популярных только у стариков. — Охота — вот основное развлечение! — возвестил Люмер. — Да?.. — вяло переспросил Клавдий, который ничего стреляющего в руках отродясь не держал. Ему не особенно нравилось травить беззащитных животных, скорее он предпочёл бы их приручать. — На кого? На лис? Кузены Люмера разразились громогласным хохотам. — Лисы — это прошлый век! — авторитетно заявил Люмер и поманил Клавдия пальчиком к себе. — Тогда?.. — Клавдий окончательно перестал что-либо понимать, а Люмер вдруг ткнул пальцем за окно — туда, где на заднем дворе, привязанный за руки к ветке дерева, висел один из недавних шутников. Клавдий сглотнул. — Что, на людей?.. — На эдайн! Зачем на людей? Клавдий недоверчиво покачал головой. — А как же закон?.. Пакт… Император… — А мы им не скажем, — Люмер подмигнул. Клавдий не знал, что ответить. Откинулся на спинку кресла и сделал вид, что очень занят очисткой очередного фрукта от кожуры. «Охота… на эдайн…» — мрачно думал он. Хотя Клавдий был энтари компанейским и, оказавшись в новом коллективе, всегда старался соблюдать местные порядки, это развлечение не вызывало у него энтузиазма. Во-первых, нарушители пакта о примирении двух народов карались с особой строгостью. Поговаривали, что у императора был любовник среди крылатых, и потому за соблюдением пакта следили пуще, чем за соблюдением любой другой императорской договорённости. А по закону за убийство эдайн полагалась не вира, как за какого-нибудь фракийца или нубийца, а отрубание головы — как за убийство настоящего энтари. Во-вторых, Клавдий не хотел участвовать в такой охоте. Не то чтобы он как-то особо любил эдайн… Но они были красивыми. Почти все. Клавдий невольно покосился на эдайн с изуродованным лицом, подвешенного во дворе. В чём-то их было жаль даже больше, чем лис. Аяре видел сон. Выточенные из полупрозрачного камня шпили взмывали в небо и силуэты крылатых парили между башен, как птицы над скалистыми утёсами. Он сам стоял на выступе скалы, который мог бы показаться естественным — а на самом деле был создан руками архитекторов эдайн много веков назад. Кругом толпились ученики. Подмастерья. Их было шесть. Аяре не любил брать много, потому что считал, что ни у одного мастера не хватит времени больше, чем на десятерых. Ученики спрашивали о чём-то, создавая невыносимый гвалт. Аяре вслушивался, пытаясь разобрать слова. — Мы убьём его? — внезапно спросил один из них голосом Кая. — Пока ещё нет, — ответил ему другой, с лицом Маране. — Сначала посмотрим, как он будет визжать. Аяре открыл глаза. Кая рядом не было, Маране тоже. Вместо них стояли двое молоденьких энтари — из тех, что напали на мальчишек. Аяре осклабился. Отлично знал, как действует его улыбка на тех, кто видит её в первый раз. Эти двое тоже скривились, но не столько от страха, сколько от отвращения. — Да что за радость, — сказал первый, во сне показавшийся ему Каем. — Его разделали и без нас. Первый ответить не успел, потому что за их спинами появился силуэт Гаюса. — Молодые господа! Прошу за стол! — возвестил он. Проследив, чтобы двое энтари прошли в дом, дворецкий недобро зыркнул на подвешенного за руки пленника, и сам направился следом за ними. Аяре качнул головой, разгоняя подступавший со всех сторон туман. Стало ещё хуже, но он заставил себя сосредоточиться и отвлечься от тошноты. То ли его уже слишком долго держали здесь, на солнце, то ли он крепко отхватил по голове. Аяре не помнил. Вообще не помнил ничего после того, как упал на землю. Он негромко выругался сквозь сцепленные зубы и попытался пошевелить руками в надежде растянуть узлы верёвки. Аяре попадался редко — хотя и случалось. Он хорошо понимал, что большинство тех, кто попадает в плен к энтари, возвращаются на свободу негодными к борьбе. Кого-то ломают унижениями, кому-то калечат тело. И то, что это был не первый его плен, не давало повода расслабиться. Уходить надо было немедленно, потому что в каждую следующую минуту энтари могло взбрести в голову что-нибудь новое. Хотелось надеяться, что Гаюс угостит этих резвых ублюдков правильными травками и они успокоятся до утра. Но Гаюс и так слишком часто им помогал. Не стоило надеяться на него лишний раз. Тем более, что теперь у него появился новый господин. Если никаких травок не будет, вино сделает энтари ещё более необузданными. И, поужинав, они могут вернуться — уже не просто болтать, а по-настоящему развлекаться. — Дурак… — прошептал он, вспомнив, из-за чего сюда попал. Сам позарился на мелкого бескрылого ублюдка, вот и итог. Никогда нельзя опускаться до их уровня, никогда! Не потому что это плохо, жестоко или запрещали учителя. Потому что эдайн должен властвовать над собой. Животное безумие — удел дикарей. Таких, как эти разряженные индюки. Ну, а тому, что Маране с Каем последовали его дурному примеру, и удивляться нечего — эти слишком молоды, чтобы у них была своя голова на плечах. На несколько долгих минут Айаре обвис на верёвках, размышляя о том, во что превращается его отряд. Айаре терпеть не мог расхлябанности и выходок наподобие тех, что могли устраивать римляне. Поэтому он не прижился в летучей крепости вольных эдайн — да, впрочем, не очень-то и хотел. На дорогах ему было лучше. Легче дышалось, и кровь энтари радовала глаз. Вот только теперь всё как-то поменялось. Айаре и сам не мог сказать, что именно не так. «Борьба потеряла смысл», — промелькнула в голове скользкая мысль. На мгновение захотелось перестать трепыхаться, обвиснуть на верёвках и позволить себя убить. Айаре скрипнул зубами и велел себе заткнуться. «Даже если хочется умереть — есть способы быстрее и проще, чем на привязи на заднем дворе римской виллы», — решил он и снова принялся за дело. Верёвки не поддавались. Тот, кто вязал узлы, явно был опытен в таких забавах. — Помочь? — звонкий молодой голос заставил Аяре скрипнуть зубами. В нём не было откровенной насмешки, но само равнодушие, да и то предложение, которое он в последнюю очередь ожидал услышать от энтари, заставляли думать, что над ним смеются. — Спасибо, справлюсь сам! — процедил Аяре. Мелкий ублюдок с копной роскошных чёрных кудрей подошёл ближе. Сегодня его волосы весь день были связаны в хвост — такой пышный и тугой, что хотелось рвануть за ленту и посмотреть, как густые пряди рассыплются по узким плечам. Аяре разглядывал нового хозяина виллы Тацитов. Тацит разглядывал его. Подошёл вплотную, так близко, что Аяре почти чувствовал его дыхание на своей изрезанной шрамами щеке. — Что с твоим лицом? — почти ожидаемо спросил Клавдий. Это был любимый вопрос всех, кто видел Аяре в первый раз. — По нему проехалась повозка, — соврал Аяре. — Незаметно? — Нет. Больше похоже на следы от кнута. Аяре дёрнулся в путах. Сейчас бы сорвать верёвки — самое время. И… и что? Аяре не знал точно, но был уверен, что перед побегом и сам сотворит что-нибудь с этой хорошенькой мордашкой. Чтобы эти тёмно-синие глазищи не смотрели на него так. Как будто ждали от него чего-то… чего? Клавдий отступил на полшага назад и оглядел Аяре со всех сторон. — С твоей стороны глупо отказываться от помощи. — Помощь энтари не бывает бесплатной. Клавдий пожал плечами. Взгляд его стал задумчивым. — А может, я и попросил бы что-нибудь взамен, — он чуть улыбнулся одним краешком губ. — Что с того? Разве тебе может быть хуже, чем сейчас? Аяре коротко хохотнул. В зрачках его полыхнула злость. Но в этот раз Клавдий не почувствовал страха. Он прекрасно видел, что связанный и подвешенный перед ним мужчина сейчас беспомощен. Притащив Аяре на задний двор, с него содрали одежду — абсолютно всю, включая редкие эдайнские штаны. И, хотя Клавдий не в первый раз видел обнажённых мужчин самых разных рас, почему-то вид этого тела — стоящего на носочках, вытянутого струной — вызывал у него особый интерес. Для того, кто принадлежал к народу крылатых, пленник был жилист, сух и, пожалуй, даже мускулист. Энтари тоже, как и эдайн, крайне редко бывали широки в кости — только если примешивалась континентальная кровь. Но всё же эдайн, чьи тела от рождения были приспособлены для полётов, всегда были ещё стройней. В худощавом теле пленника, несмотря на тонкую кость, явно таилась скрытая сила, и Клавдий с трудом сдерживал внезапное желание — провести рукой по натянутым мышцам, ощутить их твёрдость. Никогда, ни с кем из мужчин, с которыми он заводил свои игры, Антело не чувствовал этой нетерпеливой колючей жажды, спускавшейся от груди и пульсировавшей в паху. Он поднял глаза к глазам эдайн. Сейчас тёмно-серым, как грозовое небо. Когда пленник смотрел на него так пристально, Клавдий переставал замечать шрамы на его лице. Видел только глаза. Пальцы сами собой потянулись к его заведённой над головой руке. Медленно двинулись вверх по разгорячённой коже предплечья. Аяре не заметил, как наклонился к своему мучителю, пытаясь уловить крупицы его дыхания, изощрённый и нежный запах духов, какими не пользовались здесь, на Кипре. Пальцы Клавдия почти добрались до верёвок. Замешкались, когда энтари задумался о том, что делает. Несмотря на то, что пленник отказывался от помощи, Клавдий хотел его отпустить. Лучше сейчас, пока Люмер и остальные собираются спать. На утро они и не вспомнят о пленнике, а если и вспомнят, легко можно будет соврать, что тот сбежал сам. «Пусть мелет глупости сколько хочет», — думал Клавдий с лёгкой злостью. «Я не хочу быть соучастником того, что здесь произойдёт» Он коснулся узла и собирался потянуть его. — Вот ты где! — прозвучал бархатистый насмешливый голос у Клавдия за спиной. — Собрался поиграть без нас? Жаль тебя расстраивать, приятель, но я тебе его ещё не подарил.