Ночная гроза над Кипром

Клавдий не сразу отправился во двор, хотя картина, которую он успел разглядеть в окне, преследовала его с тех пор, когда они ещё не успели сесть за стол. Из окна было плохо видно детали, только худощавый силуэт обнажённого тела с руками, вытянутыми над головой. Клавдий ещё подумал: «Зачем они его раздели?..» Он никогда не видел, как отец наказывает рабов. То есть, конечно, Клавдий предполагал, что кто-то их наказывает там, на заднем дворе, и конечно же за дело, потому как сам был не понаслышке знаком с нерасторопностью слуг. «А этот ведь даже не раб», — думал он, направляясь в столовую. «Да и вроде бы не очень-то виноват». Из всего, что произошло в парке, Клавдий пока что понял несколько вещей. Во-первых, его действительно подловили какие-то шутники, притом шутники даже не из расы энтари. Во-вторых, спасители во главе с Люмером за какой-то неясной целью забрались на его землю — уж не для того ли, чтобы развлечься и поохотиться на эдайн? Благо, эти самые эдайн вот они, как раз и бродят по отцовскому парку. Кто их только сюда пустил… Клавдий снова вспомнил изуродованное лицо, которое видел ночью. Исполненные ненавистью глаза. Он не успел разглядеть лица этого эдайн, сунувшегося спасать своих дружков… Но был почти уверен, что это он и есть. «Зачем он следил за мной?» — Клавдий тщетно пытался сосредоточиться на еде. «Тоже хотел «пошутить»? Так почему не сделал ничего и просто исчез?» В голову закрадывалась нехорошая мысль, что то, что тут происходит, очень скоро выйдет за пределы шуток — если ещё не вышло. «А он всё-таки ни в чём не виноват», — тут же вспоминал Клавдий. Наказаний Клавдий раньше не видел, но видел некоторые другие развлечения с участием рабов. Отец запрещал младшему сыну участвовать в подобном, говорил, что он ещё слишком мал, но в комнатах есть окна и двери, и многое можно подсмотреть. «Но это же домашние рабы!» — тут же всплывало в голове. «Их кормят и поят для того чтобы они могли ну… служить!» И снова получалось, что с этим конкретным рабом собираются сделать что-то бесчестное. «К тому же, закон!» Выходки Клавдия никогда не переходили черту закона. Её вообще трудно было перейти в Риме, где разрешалось очень многое — не было запретов ни на азартные игры, ни на насилие по отношению к рабам, ни на наркотики, драки, кровавые игры на арене. И надо ж было этим провинциальным аристократишкам придумать себе развлечение, которое всё-таки нарушало закон! Клавдий злился и на себя, и на всю эту ситуацию. Он ужасно не хотел ссориться с новыми знакомыми. По всему выходило, что других друзей ему тут не отыскать. А сколько он ещё проваландается в этой глуши? Хорошо, если лето. А что, если год? Когда оттает отец — Антело не знал. Да даже если через месяц — тридцать дней в изоляции казались Клавдию сущим тартаром. От его взгляда не ускользнул момент, когда, перед самым ужином, двое приятелей Люмера исчезли из виду, ничего не объяснив. «Может, у них естественные дела?» — пытался убедить себя он, но фантазия настойчиво рисовала их возле пленного эдайн. В видениях, посетивших Клавдия, те щупали обнажённое тело пленника. Что-то более внятное он представить себе боялся. К концу ужина Антелло так себя накрутил, что ждать уже не мог. Сказав, что собирается переодеться в более лёгкий наряд, он затерялся в хитросплетениях коридоров и через потайную дверь, ведущую из кабинета на террасу, вышел во двор. Увидев пленника воочию, Клавдий не сразу решился подойти. Стоял, наблюдая за тем, как тот пытается перетереть верёвки и, к своему удивлению, чувствовал, как в груди зарождается нечто, что порядочному энтари не полагалось испытывать ни к эдайн, ни к любому другому из покорённых народов… Кажется, это было восхищение. Восхищение сильным и гибким телом, красивым несмотря на десятки шрамов, изрезавших его тут и там. Восхищение твёрдой волей, которая заставляла пленника искать путь к свободе прямо сейчас. Восхищение колючим взглядом его тёмных глаз — ещё недавно казавшихся синими, как ночное небо, а теперь потемневшими и напоминавшими о летней грозе. И конечно же, он не смог стоять так долго. Предложил помочь. Недоверчивость пленника злила, но Клавдий её понимал. Местные порядки вообще не располагали к искренности. Но Клавдий всё-таки хотел помочь. И хотел остановить то, что наверняка скоро произойдёт. До тех пор, пока не увидел Люмера на другом конце двора. Все опасения моментально возродились в его душе. Клавдий смотрел на красивое лицо Люмера с точёными скулами, удлинённым носом и слегка припухлыми губами, на его чёрные, слегка растрепавшиеся за день, но явно уложенные щипцами волосы… Смотрел и видел иссушенное тело эдайн, висевшего сейчас у него за спиной. Его тускло-серые от пыли волосы, выбившиеся из небрежной косицы, перекинутой через плечо. Клавдий и сам не заметил, как инстинктивно заступил пленника, своей спиной закрывая его от глаз нового друга. — Мне бы и в голову не пришло брать чужое, и тем более развлекаться с твоим трофеем без тебя, — Клавдий нарочно старался добавить во фразу побольше слов, тянул время, судорожно соображая, что делать. Сам факт, что он пришёл сюда, ставил едва зародившуюся дружбу под удар. Если он станет сейчас противиться планам Люмера, то и вовсе выставит себя наивным дураком. Что-то вертелось в его голове, какая-то задумка, но Клавдий никак не мог выловить её и облечь в слова. Немалую роль в его заминке сыграло и то, что, когда Люмер шагнул вперёд, Клавдий тоже сделал шаг — назад, почти прижался к телу пленника… и обнаружил, что нечто знакомо твёрдое и опасно горячее упирается ему между ягодиц. Клавдий даже пискнул от неожиданности, дёрнулся, повернул голову к пленнику, пытаясь на его лице отыскать ответ на вопрос: «Как это понимать?» Лицо эдайн оставалось отстранённым, и он вообще не смотрел на Тацита. Выяснить подробности этого инцидента Клавдий не успел, потому что Люмер уже подошёл вплотную и, отодвинув его в сторону, сам принялся осматривать добычу. — Так-так… — насмешливо протянул энтари. — Смотрю наш раб дождаться не может, когда мы с ним поиграем. Взгляд Люмера упал Аяре пониже живота. Тот скрипнул зубами. Никакой самоконтроль не помог, когда к нему прижалось юное горячее тело. Аяре никогда не считал себя сладострастцем, не до того было, да и не внушали особого желания ни мерзкие избалованные бескрылые римляне, ни истощённые и грязные соплеменники. «Седина в перья бес под ребро», — только и прошёлся он по собственной глупости старой эдайнской поговоркой. — Жду не дождусь, — согласился он вслух. — Когда ты разденешься и станешь ко мне спиной. Аяре обращался к Люмеру, но Клавдий пискнул, оскорблённый пошлостью этих слов, и Аяре вдруг стало стыдно. Он бросил на Тацита быстрый взгляд. Было бы время — извинился бы, но второй ублюдок явно не собирался давать ему такой возможности. — Ты не хочешь спросить его, кто он и что тут делал? — подал голос Тацит. Люмер покосился на него. — А много вариантов? — хмыкнул он. — Беглый. Их тут полно. Пиратствуют да разбойничают вдоль берегов. Новость поразила Клавдия до глубины души. — Эдайн — разбойничают?! Но… — он запнулся, наблюдая, как Люмер достаёт нож и кончиком принимается чертить узоры на обнажённой груди пленника. — Они же драться… не умеют… Большинство… Люмер и Аяре хохотнули почти в унисон. Аяре догадывался, что ему полагается бояться. Повод был — чокнутый дикарь недолго думая очередным движением мог прекратить царапать кожу и попросту всадить тот же нож ему под ребро. Аяре знал, что должен бояться, но попросту не мог. Он слишком устал думать о том, что может случиться в следующий миг. Что взбредёт в голову дурного господина… или дурного намэ, если уж на то пошло. Он только хотел сказать этому ублюдку, как он смешон вместе со своим маленьким ножом, когда наступившую тишину разрезал голос Тацита: — А тебе не кажется, что пытать его просто так, без прелюдий, попросту скучно? Раз уж он один, а нас четверо, может устроим какую-нибудь игру?