Ночная гроза над Кипром

Аяре привык просыпаться в одиночестве. Даже тогда, когда спал в бараках для рабов. Даже тогда, когда в походе не было возможности поставить шатёр, и они всей дюжиной засыпали у костра. Никто не смел прикасаться к нему во сне. Никому такое и в голову бы не пришло — даже ему самому. Именно поэтому ощущение чужой руки, пробравшейся под рубашку, заставило его мгновенно вырваться из дрёмы. Рука лежала у него на животе, слабо шевеля маленькими мягкими пальчиками. В первый момент Аяре не сразу и понял, где находится, и что из его воспоминаний — сон, а что правда. На мгновение ему показалось, что он снова в усадьбе энтари, и, возможно, кто-то из господ положил на него глаз. Потом он вспомнил о своём лице, и сумятица в мыслях усилилась. А ещё через секунду уха коснулось горячее дыхание, и юношеский голос забормотал что-то неразборчивое во сне. Аяре питал слабость к молодняку. Он мгновенно успокоился и вспомнил, кто находится рядом с ним. И замер, боясь пошевелиться и спугнуть. Энтарёныш доверчиво прижимался к нему со спины, как будто не понимал, что находится в шатре взрослого мужчины, как будто не знал, какие желания он у Аяре вызывал. «Да ты для него не мужчина, вот и всё…» — напомнил себе Аяре. «Эдайн. Беглый раб». Аяре стиснул зубы, но злости хватило лишь на то, чтобы перевернуться в обхвативших его слабых руках. Клавдий не проснулся, только перехватил свою грелку немного по-другому и плотнее прижался к горячему телу эдайн, опустился щекой ему на грудь. Аяре снова замер, не зная, что делать теперь. Близость чужого тела, тела не несущего угрозы, а напротив, как будто ищущего у него защиты, одновременно пьянила и вызывала растерянность. Аяре забыл, что такое уют. А может, и не знал никогда. Он плохо помнил времена Короны Севера, а всё, что случилось с ним потом, превратилось в один нескончаемый бой — иногда за себя, иногда за других. Ночи были одинаково холодными в бараке и в лесу, а шатёр да изредка горные пещеры — единственной крышей над головой, которую он позволял себе с тех пор, как сбежал. Маленькие ручки, которые сейчас оплели его поперёк спины, заставляли его почувствовать странное тепло, охватывавшее не только тело, но и сердце. «Ну и дурак же ты», — вяло подумал Аяре и отвёл прядь волос с виска энтари. Спутавшиеся кудри были уже не такими мягкими, как в их первую встречу, и Аяре подумал о том, что мальчишку нельзя оставлять здесь. Он не вынесет той жизни, которую они ведут. Отпускать его тоже было нельзя. Аяре вообще понятия не имел, что делать с ним теперь. Если он брал пленных — то лишь для того, чтобы допросить и убить. Никаких мальчиков для развлечений их образ жизни не предполагал. Не к месту вспомнился вчерашний поцелуй. Что бы там ни было, а для Аяре это означало некую связь. Случайную или нет, но теперь Клавдий превратился в того, за кого Аяре отвечал. «И кому я не осмелюсь причинить боль», — со вздохом подумал он, убирая за ухо ещё одну непослушную прядь мальчишкиных волос. Клавдий засопел, зашевелился. Снова что-то неразборчиво забормотал. Собирался, видимо, обнять Аяре покрепче, но вдруг остановился. Замер на мгновение и открыл один глаз. Несколько бесконечно долгих мгновений длилась тишина. Аяре зачарованно разглядывал огромные синие глаза. — Привет, — выдавил Клавдий наконец. Аяре стало смешно, но он не спешил помогать или даже просто показывать свои чувства. С любопытством ждал, что станет энтари делать дальше. Смутится ли или, может быть, испугается. Клавдий тоже осмысливал все возможные перспективы. На это у него ушло почти полминуты. Потом принял решение, вздохнул и улёгся обратно Аяре на грудь. Аяре выдержал около четверти часа. Теперь, когда оба бодрствовали, ситуация казалась ему всё более неуютной. — Мне надо осмотреть посты, — твёрдо сказал он, отодвинул от себя Клавдия и встал. Тот понаблюдал, как Аяре шарит по полу в поисках сапог, и тоже сел. — Можно с тобой? — Зачем? Ты чужак, и не должен знать, как устроена охрана лагеря. Вообще говоря, Аяре плохо представлял себе, чтобы Клавдий оказался засланным шпионом. Больше походило на то, что у энтарёныша в голове вообще нет никаких задних мыслей, только то, что на языке. — А что ещё мне делать? Сидеть весь день в твоём шатре? Аяре поколебался. Хотел снова возразить. Потом представил, что Клавдий пойдёт гулять в одиночку… наверняка снова наткнётся на Маране… и хотя тот вроде бы должен понимать, что проиграл, но на деле, скорее всего, попытается выместить обиду за своё унижение на мальчишке. Опять придётся их разнимать и снова указывать Маране его место. Аяре не нравились такие развлечения. Большинство из тех, кто входил в дюжину, делали это добровольно и следовали за своим нааре из уважения. Другие в звезде не засиживались. Но Маране завёл себе немало друзей, его лихой нрав, изобретательность и смелость вызывали восхищение — причём в основном у молодёжи. А поскольку стариков в звезде было всего двое — сам Аяре и Вальдаре — то и выходило, что многие, кто с почтением относился к Аяре и видели в нём героя, не меньше восторгались Маране и его выходками. Избавиться от Маране означало не только потерять хорошего бойца — а ведь среди эдайн таких было не много, это означало ещё и настроить молодняк против себя. Вздохнув, Аяре подобрал забытый на полу жилет и бросил его Клавдию. Тот, не говоря ни слова, принялся натягивать его на себя. Когда двое — эдайн со шрамами на лице и энтари с растрёпанными волосами, в слегка перекошенном жилете — вышли из шатра, дюжина встретила их многозначительными взглядами, смешками и перешёптываниями. — Почему они на нас так косятся? — спросил Клавдий, наклонившись к уху нааре. Тот предпочёл не отвечать. Клавдий насупился, обиженный этим пренебрежением, но поскольку деваться ему было некуда, продолжил молча следовать за вожаком. Аяре действительно обошёл посты — их было три, с разных сторон от лагеря. Если бы Аяре не переговаривался с ветками деревьев, Клавдий никогда бы не догадался, что в них скрываются эдайн. С удивлением энтари узнавал те места, в которых уже успел побывать, осматривая свои новый владения. И думал… — Аяре… — окликнул он, когда обход уже подходил к концу. — Что? — тот поморщился, услышав это фамильярное обращение, но ничего не сказал. — Я же везде здесь был! Ваш лагерь тут и… стоял?.. Аяре хмыкнул. — Почти. По крайней мере мы не покидали твоих земель в последние две недели. — И я… вообще ни разу вас не заметил? Аяре пожал плечами. Они уже удалились от последнего потайного дерева и сейчас двигались по тропинке вдоль обрыва, нависшего над морем. Клавдия посетила непрошенная мысль, что это место находится всего в десятке шагов от того, где Люмер сделал ему непристойное предложение. И будто специально, Аяре проделал эти самые десять шагов и остановился точно там же. Клавдий обождал в сторонке, но поняв, что эдайн не тронется с места, подошёл к нему и замер напротив. — Один раз ты меня видел, — тихо, со странной смесью мягкости и отстранённости в голосе, произнёс Аяре. Он смотрел в глаза Клавдию так же внимательно, как и утром, и у юноши захватило дух от этого пронзительного взгляда. Он сглотнул и хотел было спросить: «когда?» — но Аяре его опередил. — Я стоял под окнами твоей спальни. В первую ночь, когда приехал сюда. Ты так испугался, что, кажется даже закричал. — Я не кричал! — … и тут же скрылся за портьерами. Клавдий окончательно смутился и опустил взгляд. — Ну… ты… — он замолк, боясь назвать настоящую причину своего страха в тот момент. — Тебя напугало моё лицо, — закончил Аяре за него. — Ты не первый и не последний, Клавдий Антело и как-то там. Когда твой отец сделал это, — Аяре взмахнул в воздухе рукой, рисуя полукруг возле лица, — он хотел, чтобы никто и никогда больше не посмел испытывать ко мне тепла. Клавдий сглотнул. — Мой отец? — осторожно переспросил он. — Разве ты не понял? Я был в этом поместье рабом. Много довольно долгих лет. Клавдий молчал. Он помнил, что Люмер назвал Аяре беглым, но всё то недолгое время, которое он провёл рядом с этим мужчиной, тот никак не ассоциировался у него со словом «раб». Рабы были тихими. В их глазах всегда таился страх. В глаза Аяре было страшно смотреть. Даже сейчас, солнечным утром, в них бушевала гроза. — Я должен принести тебе извинения от лица своей семьи, — тихо произнёс Антело, не поднимая взгляда. — Но я полагаю, это случилось тогда, когда ещё не был подписан пакт… — Пакт… — Аяре подался вперёд, тень его фигуры заслонила Клавдию солнце и тот, не удержавшись, вскинул взгляд. Ярость и презрение настолько исказили лицо нааре, что Клавдий невольно подался назад. И тут же, в мгновение ока, лицо Аяре снова изменилось. — Ты даже сейчас боишься меня, — с горечью закончил он. — Ну если ты не хочешь, чтобы я боялся, то не надо меня пугать! — Клавдий сжал кулаки и тоже подался ему навстречу. — Ты отобрал у меня оружие, да и похоже опыта в боях у тебя куда больше! И говоришь ты сейчас со мной так, как будто я — твой личный враг! — Так и есть, — отрезал Аяре и отступил, чтобы не чувствовать исходившего от энтари тепла, не ощущать запаха цветов, пропитавшего его волосы. Клавдий отвернулся. Аяре повернулся к нему спиной и двинулся вперёд. Больше, до самого возвращения в лагерь, никто из них не сказал другому ни слова.