Ночная гроза над Кипром

«Что я здесь делаю?» — билось у Клавдия в голове. В отдельные моменты лагерь крылатых разбойников вызывал у него любопытство. Но после слов Аяре о том, что значит для него вражда с семьёй Тацитов, Клавдий задумался и о другом. Этот беглый был врагом его отца. И хотя Клавдий-старший был не самым мягким человеком, Клавдий-младший всё-таки его любил. Он доверял отцу и в глубине души понимал, что строгость возникла не на пустом месте. И если патриций так сурово наказал этого раба… А из уст Аяре дело звучало так, как будто отец сделал это едва ли не своими руками… Если патриций решил изуродовать ему лицо, значит, наверное, эдайн это заслужил. Легко было извиняться, не зная причин, не зная, что происходило здесь годы назад. Но чем больше проходило времени, тем сильнее Клавдий задумывался о том, что отец, возможно, был прав. Аяре явно был непослушным рабом. Наверняка он был грубым и, возможно, пытался бунтовать. Что касается бунта, то тут взгляды Клавдия были довольно просты — эдайн он не сочувствовал никогда. Ему не нравилось, что они разрушили множество красивых римских городов и что устроили беспорядки в Риме. Пакт так пакт — он был готов его соблюдать. Но уж если проиграли в войне — то должны были своё поражение признать. От всех этих размышлений ближе к лагерю у юного энтари разболелась голова. Он шёл, то и дело потирая висок, пока Аяре не обернулся и не спросил: — Что с тобой? — Заболел! На мне плохо сказывается пребывание в плену! — буркнул Клавдий и в который раз потёр голову. Аяре коротко хохотнул. — Ты понятия не имеешь, что такое — настоящий плен! — Чувствую — ты хочешь мне это показать! Аяре задумался, а потом резко качнул головой и улыбнулся — сам не заметив, что его губы исказило это непривычное старому эдайн выражение лица. — Нет, не хочу, — он шагнул к Клавдию. Коснулся зачем-то его плеч, как будто хотел обнять. Но Клавдий, одолеваемый мыслями о правоте отца, напрягся, и Аяре мгновенно ощутил это отторжение. Едва слышно вздохнув, он положил руку пленнику на лоб. — Температуры нет… Думаю, тебе просто нужно подышать. Клавдий не успел ни понять смысла его слов, ни возразить, когда объятие Аяре сомкнулось у него на пояснице. Энтари коротко вскрикнул и судорожно вцепился в плечи эдайн, потому что обнаружил, что его поднимают в воздух. — Не надо — не надо! — затараторил он. — Я буду хорошо себя вести! Аяре не слушал. Крылья плавно поднимали его в небо. Клавдий вцепился в крылатого так, что руки свело судорогой. Вжался в него и теперь через плечо Аяре видел, как стремительно удаляется земля. Как остаются внизу верхушки деревьев… У него захватило дух от смеси страха и восхищения. Он не заметил, как ослабил хватку, и только короткий окрик эдайн привёл его в чувство: — Эй! Без твоей помощи я тебя не удержу! Клавдий поспешно перехватил плечи эдайн поудобней и снова вжался в него. — Что ты делаешь? — спросил он. — Ничего. Хочу показать тебе одно местечко, вот и всё. — Ты же не сбросишь меня со скалы?! — мысль пришла Клавдию в голову после того, как он увидел, как приближается отвесный каменный утёс. — Я подумаю, — пообещал Аяре. Клавдию захотелось стукнуть его хотя бы по плечу, но он боялся отцепить руку. Так и висел, пока земля не стала приближаться и даже когда ноги Аяре коснулись песка, продолжал прижиматься к эдайн, боясь наступить на землю. Аяре его не торопил. Наслаждался. Опустил лицо в густые чёрные кудри и вдыхал их чарующий аромат. — Пусти… — мягко произнёс Клавдий, когда страх отступил. Осторожно погладил эдайн по плечам, которые не успел до конца отпустить. Он сам почему-то боялся спугнуть этот момент, в котором не было места ни ненависти, ни вражде. Аяре сделал шаг назад. Клавдий попытался прочитать его чувства по лицу, но шрамы не давали ничего разобрать. А глаза оставались такими же бездонными, как всегда, разве что стали чуточку светлей. Клавдий отошёл и принялся оглядываться по сторонам. — Где мы? Зачем ты меня сюда принёс? Они стояли на песчаном пляже, который со всех сторон окружали отвесные скалы. Зато с моря вид не ограничивало ничего, мягкие лазурные волны катились к берегу от самого горизонта. Небо было абсолютно ясным, и золотистый шар солнца медленно полз через линию полудня. — Просто так, — Аяре пожал плечами и опустился на песок возле камня. — Не держать же тебя в лагере целыми днями. Тем более, у тебя от тягот плена разболелась голова… Клавдий покосился на спутника. Почему-то в словах эдайн ему почудилась насмешка. Но лицо Аяре оставалось абсолютно беспристрастно. Поразмыслив, Клавдий опустился на песок возле него и принялся расстёгивать жилет. Он никогда бы не позволил себе ничего подобного рядом с энтари, но во-первых, Аяре он уже видел без жилета, а во-вторых, было слишком жарко, чтобы соблюдать приличия. Аяре даже не глянул на него, продолжал сидеть, уставившись на горизонт, и внезапно Клавдия озарила догадка. — Ты часто здесь бываешь, да? Аяре кивнул. Помолчал, решая, стоит ли продолжать, но всё-таки произнёс: — Здесь хорошо одному. Никто… не мешает мыслям. Клавдий наконец расправился с жилетом, расстелил его на песке и уселся сверху, рядышком с эдайн. — Аяре… — окликнул он после паузы. — Что? — Как это произошло? Ну, то, о чём ты говорил. За что? Аяре поморщился. — Не порть такой хороший день. — Ты сам завёл этот разговор. Аяре вздохнул и покосился на него. — У твоего отца был раб, — снова отворачиваясь, произнёс он. — вообще-то, конечно, у него было много рабов. Но этот мальчишка был ему уж очень люб. — Это… был ты? — Вот ещё! — Аяре едва удержался от смеха. — Я ему глаз резал. Прислуживал его младшей сестре. Тётушке твоей, не знаю уж, что с ней стало. А патриций играл в свои игры. Хотел добиться взаимности от раба, которого сам же и пытал. Я не люблю на такое смотреть. — Я не верю, что отец на такое… — «способен», — хотел было сказать Клавдий, но Аяре не обратил никакого внимания на его слова и продолжал рассказ: — Я его выхаживал, если мог. И когда представилась возможность, помог бежать. Переправил на материк. Патриций пришёл в ярость. Решил, что Линаре был в меня влюблён и что я подговорил его бежать. Наказать его Клавдий уже не мог — и решил отыграться на мне. Он сказал, что позаботится о том, чтобы подобное не повторилось. Чтобы ни один мальчишка на меня больше не посмотрел. Клавдий растерянно молчал. Всё сказанное с таким трудом укладывалось в картину его мира, что он и не знал, верить или нет. — Мой отец… — он хотел было снова заговорить о том, что его отец никогда не делал подобных вещей. Но потом вдруг вспомнил обрывки разговоров, случавшихся в столичном особняке, и моменты, на которые ему не разрешали смотреть — тут же закрывали двери. Клавдий замолк, не договорив, и только после долгого молчания произнёс: — А ты? — Что я? Сделал ли я что-нибудь в ответ? — Нет. Ты… был в него влюблён? Аяре характерно хрюкнул. — Мальчишка… — вздохнул он. — Что? Ты про него? Аяре покачал головой. Подумал, притянул Клавдия к себе, но уже через мгновение снова отодвинулся от него. — Есть много более важных вещей, Тацит-младший, чем любовь. Поверь, пока я был в доме твоего отца, мне было абсолютно не до неё. Клавдий не верил. Но спорить не стал. Они посидели ещё так, в молчании. Клавдий слушал шелест волн и почему-то жалел, что прикосновение Аяре длилось так недолго. — Странно, что ты решил вернуться, — после паузы произнёс он. — В смысле… Думаю, если бы я бежал из этого дома… то это было бы последнее место, куда я бы решил отправиться, став свободным. Аяре пожал плечами. Выкопал из песка небольшой камешек и задумчиво швырнул его в море. — А мне некуда идти, — спокойно сказал он. — Я вне закона. — Но почему? Ведь эдайн теперь свободны… — Те, кто подписал пакт. — Так почему бы тебе… его не подписать? Аяре хмыкнул. — Всё очень сложно, маленький Тацит. И далеко не всё зависит от меня. — Объясни. — Во время восстания я делал вещи, которые римляне не захотят мне простить. Когда подписывали пакт, намэ Савен обещал отдать таких, как я, под суд. «Справедливый суд», — Аяре сплюнул в песок. — С меня хватит судей и наказаний. Я не буду больше подчиняться никому. Моя свобода не в том, чтобы пресмыкаться перед энтари и просить у них милости. Если намэ это не понимает — пускай отправляется под суд сам. Я стану ему судьёй. Я — и моя тетива. Клавдий молчал. Он всё ещё не понимал, а Аяре надоело объяснять. Он повернулся к энтари и спросил совсем о другом: — Ну, а ты? Как тебя сюда занесло? Клавдий пожал плечами. — Так вышло… — он абсолютно не знал, с чего начать рассказ, да и Аяре слушать дальше не стал. Вскочил на ноги, вглядываясь в горизонт. Клавдий понял, что что-то произошло, но разглядеть ничего там, куда смотрел его спутник, так и не смог. — Надо возвращаться в лагерь, — не дожидаясь ответа, Аяре обнял его за талию и взмыл в небо. Там, в белёсой дымке, застилавшей линию горизонта, он разглядел белые паруса римского корабля.