Ночная гроза над Кипром

— Корабль! — крик Маране встретил Аяре издалека, а Клавдий, едва услышав голос своего ненавистника, крепче впился эдайн в плечи. Аяре бережно, но твёрдо отодвинул его от себя и посмотрел на соратника. — Видел, — сказал он. — Готовь бойцов. К тому времени, когда Клавдий решился оглядеться по сторонам, Маране уже вовсю принялся за дело. В лагере царила суета — кто-то бежал к лесу, чтобы наломать веток для стрел, другие спешно собирали шатры. — Ты… ты что, собираешься на них напасть? На этот корабль? Аяре, уже отвернувшийся от пленника и оглядывавший воцарившийся хаос, повернулся на голос и нахмурился. — А ты не знал, что этим я живу? — Да… Нет… Не знаю… Подожди, но зачем?! — Тацит, ты не можешь быть так глуп. Клавдий обиделся, но виду не показал. А Аяре, не получив ответа, продолжал: — Нам нужно что-то есть. Нам нужны деньги на одежду и оружие. Которые, кстати, я и собирался купить через твоего слугу позавчера — а получил вместо провизии тебя. Последние слова окончательно сбили Клавдия с толку. Он растерянно хлопнул глазами, но едва понял, что Аяре снова собирается отвернуться — взял себя в руки. — Подожди! — он крепко вцепился в плечо эдайн. — Вам нужны еда, жильё, одежда… Я всё понял! Я могу помочь! Аяре с сомнением посмотрел на него. Даже приподнял бровь. — Ты же знаешь, у моей семьи этого в достатке! Даже тут, на Кипре, у нас огромный дом! Вы всё равно живёте на нашей земле — так зачем грабить, зачем спать под открытым небом! Вы могли бы мне служить!.. Мне нужны… — Тацит… — ярость вперемешку со злым смехом искрились в потемневших глазах Аяре, когда он назвал энтари по имени. Аяре сделал шаг вперёд, к своему пленнику, но на сей раз тот не отступил. — Кажется, ты не слышал, что я тебе сказал. — Я всё слышал! — Мы больше никогда не будем служить энтари! — Но я же не предлагаю вам вернуться в рабство! Я предлагаю вам кров и пищу! Мне нужна гвардия! Вы останетесь свободными воинами, но вам больше не придётся прятаться! Аяре какое-то время не знал, что ответить: смеяться ему или плакать. — Тацит, — мягко, как будто говорил с ребёнком, проговорил он. — Ни у одного энтари ещё не было гвардии из крылатых. И никогда не будет. Ты не понимаешь, о чём говоришь. Мой народ ненавидит убивать. Мы не воины. И никогда ими не станем. — Так значит быть воином для тебя зазорно, а разбойником — в самый раз?! — Вы вынудили нас так жить! — Вы, вы, вы!.. Мы разные! Я не отвечаю за других! Но я предлагаю тебе выход! Если тебе правда не нравится такая жизнь! — А с чего ты взял, что она мне не по вкусу? — Аяре усмехнулся, скрестил руки на груди и слегка отступил. — Я вижу это по твоим глазам! Аяре возвёл к небу эти самые глаза и вздохнул. — Тацит, иди в шатёр, — спокойно велел он. — Потом поговорим. — Не пой… — Мне приказать Маране тебя отвести? Клавдий замолк. Насупился. Огляделся по сторонам. Отыскал взглядом единственный оставшийся несобранным шатёр и демонстративно направился туда. Аяре проследил за ним взглядом. На сердце осталось тягостное чувство — как будто в какой-то момент разговор повернул не туда. А вот когда и как это случилось, он понять не мог. От одного слова «служить», ему становилось трудно контролировать себя, и потому до его сознания не сразу дошло, о чём шла речь. «Не слугой…» — с горечью думал он. «А кем, убийцей? Таким же пресмыкающимся, какими стали те эдайн, что согласились на пакт? Таким же, как те двое дикарей, которые сопровождали тебя, когда ты пришёл ко мне?» Что бы там ни было, Айаре не хотел быть свободным в Риме. Он был одним из последних крылатых, которые помнили Корону Севера. Принадлежал к расе, которая не так давно возвышалась над всем материком. И стать телохранителем энтари означало для него почти то же, что стать рабом. — Аяре! — окликнул его надтреснутый голос. — Вальдаре… — эхом отозвался Аяре и повернул голову. — Говорил же, не зови меня по имени при молодых… Вальдаре поморщился. Ему шёл восьмидесятый год, и хотя в прежние времена для эдайн этот возраст считался почтенным, но не таким уж большим, тяготы войны, плена и рабства серьёзно подорвали его здоровье. Многие новички, приходя в звезду, не могли понять, что делает в дюжине этот старик. Но Вальдаре не обращал внимания на их болтовню. Из прошлого — того прошлого, которое не помнил уже никто из них — Вальдаре принёс знания, которые приносили больше пользы, чем острый глаз. Новички понимали это сразу же, как только первая рана укладывала их на траву. Вальдаре был врачом. Он подошёл ближе. Спокойный и внимательный взгляд старшего эдайн заставил Аяре чувствовать себя неуютно, чувствовать себя глупым учеником, которого собираются отчитать. — Только не говори, что тебе понравилось его предложение, — сухо сказал он. — Предложение? Ты о том, чтобы перестать скитаться по лесам и найти себе дом? — О том, чтобы снова стать для энтари слугой. — Решать тебе, нааре. Я бы не сбрасывал эту идею со счетов. — Я не хочу никому служить, ты это знаешь. — Аяре! — одёрнул его Вальдаре. — Ты очень ловко прячешься за неизбежностью весь прошедший год. Аяре приподнял бровь, и в глазах его промелькнула насмешка. — Да-да. Намэ предал тебя. Откупился тобой. Впрочем, как и ты предал его. И ты говоришь себе, что у тебя нет выбора — только грабить и убивать. Говоришь, что другого пути нет. Но на самом деле тебе нужно решить — они не взяли тебя в свой пакт или ты не захотел его подписать. — Давай без поэзии, а? — Без поэзии никак, ибо это одно из пяти священных искусств! Аяре вздохнул и закатил глаза. — Вальдаре! — попытался он вернуть собеседника с неба на землю. — На самом деле я пришёл поговорить о другом, — внезапно сказал тот. — Хочешь ты примириться с энтари или нет — решать тебе. Я здесь потому, что не могу оставить вас умирать. — Думаешь, ты смог бы вернуться к нормальной жизни? Стать гражданином Рима? Думаешь — они бы тебе позволили? — Думаю, что найду способ, когда придёт время. Рим большой. — Но я — нет. На мне слишком много крови. — Твой способ сидит вон там, — Вальдаре ткнул пожелтевшим пальцем в шатёр. — Если ты не собираешься принять его предложение — то что будешь делать? Держать его здесь, в лагере? Один день, может два… На третий его примутся искать. Аяре молчал. Он думал об этом, но близость мальчишки весь день сбивала его с мысли. — Ты верно сказал — отпускать его нельзя, — продолжил Вальдаре. — Ты рискуешь не только своей жизнью, но и всеми нами. — Не думаю, что он побежит сдавать нас властям, — вяло возразил Аяре. — Он просто разболтает, что знает, вот и всё. — И что с того? — Аяре обнаружил, что начинает злиться. — Какой смысл сидеть на этом острове? Чем дольше мы прячемся, тем больше у молодняка зудит под хвостом. Если мы ничего не предпримем, Маране уведёт их за собой. — Хорошо, что ты это понимаешь. А конкретные идеи у тебя есть? Аяре долго молчал. — Можно уйти за горы, на восток, — наконец сказал он. — Если верить старым картам, там только степь. Ни римлян, ни других империй там нет. Но нужно выступить до зимы и нужен провиант. — То есть деньги, — ядовито уточнил Вальдаре. — Римские динарии, которых у тебя нет. — Каждый новый корабль даёт нам шанс. Вальдаре покачал головой. — Это маленький никому не нужный островок. Сюда не возят по-настоящему ценные грузы. — Да ты стал тактиком! — хмыкнул Аяре. — Когда-то это называлось талах-ар. — Я знаю, где взять деньги, — Аяре сделал вид, что не услышал его слов. — И пленник нам в этом пригодится. Потребуем выкуп у его отца. Вальдаре молчал, осмысливая эту перспективу. — Пусть расскажет и о том, сколько нас, и о том, где мы стояли лагерем — к тому времени, когда его довезут до Рима, это уже не будет иметь значения. Такой выход тебе подходит? — Мне он кажется разумным… — медленно произнёс Вальдаре. — И я рад, что ты не причинишь мальчишке вреда. Но понравится ли это Маране? Любой договор с Римом — пусть даже договор о выкупе — это всё-таки договор. — Маране не понравится любое моё решение, что бы я ни предложил. Я не могу равняться на него. Если это всё, — Аяре отвернулся. — То мне надо готовиться. Солнце уже садится. Пора в полёт. Сквозь щель в пологах шатра Клавдий наблюдал за тем, как пустеет лагерь. Эдайн за четверть часа схоронили вещи так, чтобы их не нашёл случайный путник. Если в обычное время на постах стояло три — четыре крылатых, то теперь на охрану не оставалось свободных рук — все до одного собирались в бой. По мере того, как солнце близилось к горизонту, небо затягивали грозовые тучи. Клавдий смотрел на то, как звезда готовится к бою, и думал. «Выкуп», — билось у него в голове. — «Нет, вернуться домой пленником я не могу». Отец и без того был в ярости, отправляя его сюда. Каким бы любимчиком он ни был, а сейчас было не лучшее время, чтобы доставить патрицию новые неприятности. Клавдий прижал руку к груди и стиснул пальцы в кулак. Ему ужасно не хотелось уходить и не хотелось оставлять всё вот так. Новая идея, куда более значимая для него, чем план обустройства сада, одолела Антелло. Нужно было разрешить конфликт. Разобраться, в самом ли деле виноват его отец или нет. И если нет — а что бы там ни было, Клавдию казалось, что Аяре не заслужил той боли, о которой говорил — если нет, то нужно было искупить его вину. Как-нибудь. Предложить эдайн кров казалось Клавдию правильным и разумным. Так каждый получил бы то, чего искал. Жаль, что Аяре не собирался и думать о такой перспективе. Клавдий хотел поговорить с ним спокойно, всё объяснить… Но если тот планировал продать его отцу, то времени на разговоры не оставалось. Вздохнув, он убедился, что в опустевшем лагере не осталось ни одного крылатого, и стал выбираться из шатра. …До полуночи бушевала гроза. Порывы ветра хлестали в распростёртые крылья эдайн, подбрасывая их вверх. Корабль энтари так и не вошёл в гавань. А когда Аяре вернулся в лагерь, оказалось, что Клавдия простыл и след.