Бешеный

— Легко, блядь, сказать! Макс уже минут пять слонялся по своей комнате, соображая, как применить все эти важные факты, всплывшие в беседе с Сенькой. Да и вообще, разве это факты? Одни догадки. Наверное, Сенька на почве своих сериалов и «Одноклассников» размяк мозгами. Не может быть, чтобы пацан так переживал из-за Наташки. Но всё-таки… Всё-таки. Макс вздохнул, вышел в коридор, чувствуя, как противно слабеют ноги. Как будто на казнь идет. Подошел, постучал, подождал. Вот ведь блядь… Говорить ничего не стал, всё равно ответа не будет. Нажал на дверную ручку — и наткнулся на непредвиденное препятствие. Нажал сильнее. Ручка поддалась с третьего раза, что-то тяжелое, не дававшее ей повернуться, глухо бухнулось об пол, и Макс подпрыгнул от неожиданности. Раскрыл дверь, увидел лежащую у порога кочергу. Мишка тоже сверлил ее взглядом, стоя у кровати. — Мишань, я мириться пришел. — Охуеть теперь. От такого энтузиазма Макс растерял все заготовленные слова. — Ну, это… Серьезно, блин. Я же понимаю, что слишком… Ну, слишком. Не стоило оно того. Макс сделал шаг вперед. Мишка отступил к окну. Макс притормозил. Вещать о том, что Наташка никак не повлияет на Мишкино будущее, казалось совершенно абсурдным. Не в ней дело. — На хуя было шмотки резать? Чё, нельзя было просто сказать? Чё я тебе сделал-то? — Я тебя ненавижу и надеюсь, что ты сдохнешь, — отчеканил Мишка и добавил: — В ближайшем будущем. — Да вот я тоже, блядь, надеюсь, — воскликнул Макс. — Лучше сдохнуть, чем… Он осекся, но Мишка явно понял. — Ну и сдохни! — крикнул он. — Сдохни, блядь, на хуй! Ненавижу! — Миш… Макс сделал шаг вперед, и на этот раз Мишка выскочил в окно. Рыжие патлы мелькнули за кустом и пропали. — Помирились, блядь, — заключил Макс, растерянно оглядываясь.