Бешеный

— У тебя там трупы, да? — спросил Мишка, кивая на закрытую дверь угловой спальни. — Почему трупы? — ошарашенно спросил Макс. Мишка пожал плечами: — По закону жанра. — Ты чё, ни разу не заглядывал, что ли? — удивился Макс. — Там же даже не заперто. — А чё я буду заглядывать? Я не люблю, когда трупы… И мухи… Блядь. Мишка старательно заморгал, потер уголок глаза ребром ладони, будто он у него вдруг зачесался. — Какие мухи, Мишань, ты чего? — Ненавижу блядских мух. Чё ты заладил? Мухи и мухи! — беспомощно воскликнул Мишка. — Да нет там мух, — запротестовал Макс, почему-то чувствуя себя виноватым. — Идём. Он не дал Мишке возмутиться, подвел его к угловой спальне и распахнул дверь. — Ой, блядь! Макс с трудом сдержал веселье и пояснил: — Это Златкина комната. — Да неужели, блядь, — фыркнул Мишка, наконец обретая равновесие. Он прошел по мягкому розовому коврику к застеленной пушистым сиреневым покрывалом кровати, плюхнулся на нее, придирчиво разглядывая балдахин из какой-то невероятной жестко-прозрачной ткани, похожей на крылья стрекоз. — И тут, блядь, единорожки! Макс молча кивнул. Единорожки действительно были: несколько плюшевых на оттоманке, пара десятков пластмассовых на полке и еще троица акварельных на стене. — А Златка вообще существует? — подозрительно спросил Мишка. — То есть? — удивился Макс. — Ну… Может, ты сам в нее переодеваешься, — пожал плечами Мишка. — Мало ли. — Действительно, блядь! Вон, — сказал Макс, открывая зеркальный шкаф и вытаскивая жуткое пенисто-блестящее платье с воланами. — Мой размерчик? Мишка фыркнул, но не пренебрежительно, а как-то по-доброму, будто оценив и приняв эту плоскую шутку. — Она существует, — сказал Макс, вешая обратно платье. — С матерью живет, я же говорю. — И чё, реально в Саратове? — Почему в Саратове? — Ну, ты говорил… — Вот ты неуч! — возмутился Макс. — Про деревню и глушь — это цитата такая. Из классики. — Из какой? — А хуй ее знает. Мишка сосредоточенно крутил в руках розовую единорожку. Макс подумал немного, вынул айфон, нашел фотографию: — Вон она. На меня похожа, правда? Мишка сочувственно вздохнул: — Может, это с возрастом пройдет.