Бешеный

Кое-как оттерев краску хозяйственным мылом и мысленно напомнив себе, что нужно купить новый шампунь, Макс вылез из-под душа и запустил стиралку. Особой надежды на то, что она справится с пятнами, не было, но Макс помнил золотое правило: чтобы разгрузить голову, нужно нагрузить руки. Он и нагрузил: протер полотенцем пол, равномерно развезя воду по всей поверхности, потом этим же полотенцем обмахнул крышку унитаза и раковину, удивляясь, откуда в ванной вечно какой-то липкий пыльный налет, наконец отжал полотенце и повесил его сушиться на стенку душевой кабины. Наведенный снаружи порядок действительно помог, мысли немного улеглись. Если Андрею хочется думать, что Мишка с ним не разговаривает из-за Макса, пусть думает. В конце концов, кому это мешает? Макс решительно выдохнул, плеснул на лицо холодной воды, утерся всё тем же полотенцем, оделся и пошел на кухню. Мишка уже восседал на своем привычном месте, невозмутимо намазывая вареньем толстый кусок плетенки. — Хуясе, в тебя это влезет вообще? — спросил Макс. — А это не мне, это тебе, — сообщил Мишка и вручил ему бутерброд, лучезарно улыбаясь. — Месть? — фыркнул Макс. — Тонко… Мишка выжидательно смотрел на него, и Макс, вообще-то не собиравшийся есть эту липкую гадость, решил поступить совсем наоборот. Он откусил от бутерброда сразу четверть, тщательно прожевал и сообщил: — Ничё, съедобно. Варенья маловато. В глазах Мишки промелькнуло что-то вроде восторга. Макс наконец одолел истекающий вареньем бутерброд, полез в холодильник за новой банкой колы, вспомнил кое-что, закрыл холодильник. — Мишань, а куда подевалось пиво из спальни? Неожиданно оказалось, что веснушек на лице у Мишки намного больше. Просто самые мелкие отчетливо проступили только сейчас, когда от лица отхлынула вся кровь. — Выпил, что ли? — недоверчиво спросил Макс. — Да ладно! Мишка неловко поерзал в кресле, оглянулся на окно, будто прикидывая, успеет ли в него выскочить. — Да и хуй с ним, — махнул рукой Макс, решив не устраивать сцену. — Вылил, — одновременно с ним пробормотал Мишка и отвернулся, сверля взглядом стену. — Та-ак. Это еще с какого пуркуа? — Чё? — С какого хуя, говорю, — пояснил Макс, радуясь, что паника на Мишкином лице немного разбавилась недоумением. Мишка пожал плечами. — Что ты имеешь против моего пива? — спросил Макс, присев на край стола и тут же пожалев об этом опрометчивом решении. — Оно воняет, — чуть слышно ответил Мишка, пока Макс ерзал, придумывая, как встать и вытереть с жопы варенье, при этом не испортив момент. — Ну, блядь, начинается! — Макс горестно всплеснул руками. — Одной не нравятся мои сигареты, второму — пиво… Вы мне вообще никаких радостей в жизни не оставите, да? — Ты чё, куришь? — недоуменно спросил Мишка. — Да уже, блядь, нет. Теперь, видимо, еще и не пью… А потом что? Дышать мне запретите? — Ну и пей, хуй с тобой! — Всегда со мной, — машинально ответил Макс и тут же спохватился: — Чё ты завелся? Как будто я его бочками пью, это пиво… — Да насрать. — Так, блядь. Не нравится, что я пью? Так и скажи. — Да мне похуй, от чего ты сдохнешь! — Охуеть… Мы меня уже в землю закопали и надпись написали? Две блядских банки пива в неделю! — воскликнул Макс. — Да хоть двадцать две, — процедил Мишка. — Насрать на тебя. Можешь сдохнуть хоть сейчас. — Размечтался! Макс гневно фыркнул, слез со стола и направился к холодильнику. — У тебя варенье на жопе, — мстительно сообщил Мишка. — Я знаю, — отмахнулся Макс, доставая пару банок колы. — Будешь? Мишка молча поймал брошенную банку, открыл ее, но пить не спешил. — Это тебе Наташка курить не дает? — брезгливо спросил он. — Пф-ф. Она что, жена, чтобы не давать? — фыркнул Макс. — Златка, — понимающе кивнул Мишка. — Златка, — согласился Макс. — А чё ты вдруг с крыши-то слез? — Красить помогал, — скромно сказал Мишка. — Да видел я, как ты помогал, — скривился Макс. — Чё, всю стену хуями изрисовал? — Иди ты на хуй, — беззлобно отмахнулся Мишка. — Мы все рамы докрасили, пока ты психовал. — Вы с Сенькой? — подозрительно переспросил Макс. — Ну да. А чё? — Ничё. А чем это вы красили, если я всё ведерко расхуячил? — А там в сарае было еще полбанки. Правда, не зеленой… Мишка как-то слишком загадочно улыбнулся. Полбанки. В сарае. Там же не было никакой краски, только остатки декоративного лака, которым Макс со Златкой красили деревянную лошадку… — Блядь! Макс кинулся на улицу, чтобы подтвердить свою догадку. Мишка не соврал. Они действительно докрасили все рамы, продолжив ровно с того места, где Макс остановился. Неровно оборванный бледно-зеленый аккуратно перешел в вырвиглазный розовый с блестками. Мишка тоже вышел на порог и смотрел на плоды своих трудов с некоторым сомнением. — Златка будет в восторге, — заключил Макс.