Бешеный

Забытая на сковороде лопатка как-то подозрительно искривилась. Макс попытался ее убрать, но в руке остался только вялый обломок пластика. Остальное сползло вниз и полыхнуло, зацепившись за языки пламени. — Блядский ёбаный кокос с волосами набок! Мишка фыркнул, тут же прикрыл рот ладонью — видимо, из уважения к Максовым страданиям. — Ну и чё ты ржешь? — обиженно спросил Макс. — Для тебя же, блядь, стараюсь, корячусь тут с утра до ночи, а ты… — А я не ем горелую пластмассу, — серьезно кивнул Мишка. Макс несолидно хрюкнул, выключил плиту, выкинул обломок лопатки и горелое месиво, которое должно было сойти за ужин. — Бутерброды? — спросил Мишка. Макс с тоской посмотрел на остатки плетенки и покачал головой: — Макдак. — Серьезно? Мишкины глаза вспыхнули таким восторгом, что Макс насторожился: — А чё, Андрюха не разрешает? Мишка поджал губы, мгновенно каменея. — Ну и тем более поедем, — злорадно сказал Макс. А Андрюха пусть сосет хуй. По пути в «Макдоналдс» Макс осмелел и спросил: — Мишань, чё ты отцу не звонишь? — А на хуя? — Действительно. — Макс помолчал, барабаня пальцами по рулю, потом задумчиво сказал: — Златка мне каждый день звонит. — Потому что маленькая и ни хуя не понимает, — безжалостно отрезал Мишка. Макс попытался поймать его взгляд в зеркале, но Мишка это понял и отвернулся, старательно рассматривая жухлый лес за окном. — А раньше ты ему звонил? — Отъебись, а? Остаток пути проехали молча. Макс включил радио, чтобы хоть как-то заглушить тишину, но дурацкие мысли всё равно лезли в голову. Стало интересно, как Мишка вообще относился к Андрею — до смерти матери, до Карины, до всего. А еще тревожно билась эхом фраза про Златку. Может, она действительно просто маленькая? Может, с ней поэтому легко? А лет через семь… Макс поежился, представляя, как подросшая Златка посылает его на хуй и отказывается отвечать на звонки. Не может же быть, что все дети такие? Размышляя об этой невеселой перспективе, Макс припарковался, заглушил мотор и во вновь наступившей тишине констатировал: — Приехали. Мишка молча выбрался из машины, распахнул тяжелую дверь и замер, будто испугавшись гула толпы. — Иди занимай столик, — сказал Макс и на автомате добавил: — Тебе какую игрушку? — Единорожку, блядь. Обязательно розовую. — Так, стоп. Не тот ребенок. — Макс помассировал виски, попытался еще раз: — Чё тебе заказать? Мишка пожал плечами: — Похуй. — Не умеешь ты пользоваться ситуацией, — вздохнул Макс. — Самую вредную дрянь заказывай, пока есть возможность. Мишка бросил на него подозрительный взгляд и уточнил: — Это ты ему мстишь через меня? — Да блядь! Делать мне больше нехуй, что ли? — Макс закатил глаза, ощутив легкий укол совести. — Бери что угодно. Наконец определившись с заказом, Мишка удалился выбирать столик. Макс дождался своей очереди, старательно перечислил кассиру все заковыристые соусы, повторил, что кола должна быть без льда, в последний момент добавил: — А можно еще вон ту розовую ху… плюшевую штуку?