Бешеный

Так и не разобравшись с телевизором, Макс перебрался на кухню, зарылся в холодильник в поисках чего-нибудь съедобного. Подскочил от подозрительного шороха за спиной, развернулся, воинственно сжав в руке палку колбасы, уткнулся взглядом в Мишку, тут же отвел глаза. Мишка положил на стол несколько смятых сотен. — Кого ограбил? — насторожился Макс, отчетливо представляя себе бедного наивного Сеньку, лежащего в луже собственной крови. Телевизор так и работает, отсвечивает синевой на мертвом лице, вокруг уже вьются мухи… — Заработал. Грядки полол, — пояснил Мишка, и Макс заметил, что руки у него действительно какие-то непривычно грязные. — Охуеть теперь. Макс сел за стол и свирепо вгрызся в колбасу. Мишка пододвинул деньги поближе. — Чё? — мрачно спросил Макс, пытаясь освободить надкусанную колбасу от шкурки. — Ну, это… За телефон. — Да не надо мне от тебя ничего, — сказал Макс, чувствуя, как обида и раздражение отступают под напором холодного равнодушия. Он снова встал, полез в холодильник, жалея, что не купил пива, а когда обернулся, Мишки уже не было. Купюры сиротливо лежали на столе. Ну и пусть лежат, хуй с ними. Макс неторопливо догрыз колбасу, запивая ее приторной малиново-клубничной газировкой, встал, вытер руки о штаны. Прошел мимо Мишкиной спальни, мысленно фыркнув на запертую дверь: больно надо ему туда ломиться! Окинул печальным взглядом путаницу проводов на полу своей комнаты, решил наплевать на гордость и попросить о помощи. Потенциальный помощник обнаружился на лавке возле забора. — Сень, ты с техникой как? — спросил Макс, присаживаясь рядом. Сенька задумчиво посмотрел на Макса, пожал плечами. — Телек подключить не могу, — продолжал Макс, чувствуя, как его реплики повисают в теплом летнем воздухе. Сенька всё так же молча докурил, поднялся. — Сень! — жалобно воскликнул Макс. — Ты тоже против меня, да? — Да нет, почему. Я за мир во всём мире. — А чё молчишь на меня? — А чё говорить? — Ну, я не знаю… Притчу про руки из жопы давай. Сенька снова опустился на лавку, задумчиво запрокинул голову, глядя в темнеющее небо. — Давай лучше про десять коров. — Чё? — Ну, была у какого-то там вождя страшная дочка, а тут понаехали путешественники, — начал Сенька, вынимая следующую сигарету. — И один давай жениться на этой страшненькой, хотя кругом и красивых было полно. — Кого? — Ну, дочек у вождя. Они ж там многоженцы все, дочек этих навалом. — А-а, — понимающе протянул Макс. — А этот путешественник уперся, хотя ему нормальных предлагали. Страшную подавай — и всё. — А чё это он? Фетишист, что ли? — Цыц. Слушай. И стал он платить за невесту коровами. Десять коров притаранил, а вождь ему и говорит, мол, такую страхопудалу хоть даром бери. Ну, хочешь, для приличия заплати одну корову. А тот уперся опять, говорит, полную цену отдаст. — Тупой! — фыркнул Макс. — Не перебивай. Короче, заплатил он, женился, осел со своей уродкой, — продолжал Сенька. — Лет через пять приезжают его коллеги по путешествиям, а там хата шикарная, детишки туда-сюда носятся, баба роскошная… — А страшненькую чё, крокодилы съели? — заинтересованно спросил Макс. — Не-е. Это она же и была. — Так страшненькая же! — Вот и гости так удивились. Спросили ее, чё за дела, откуда в племени пластический хирург и ботокс, а она им и отвечает, что никаких операций не делала. Просто однажды поняла, что стоит десяти коров, и расцвела. Макс на секунду подвис. — Мне-то ты это на хуя рассказываешь? У меня с бабами всё нормуль, они сразу красивые. Без коров. — Ну, понимаешь… — Сенька вздохнул. — Вот она поняла, что стоит десяти коров, и расцвела. А есть такие люди, которые в лепешку расшибутся, чтобы доказать, что даже одной хромой козы не стоят. — Чё? Сенька расстроенно покачал головой: — Безнадежный случай… — Реально, Сень. Не в тему вообще эта байка. При чём тут мой телевизор? Сенька промолчал. — Это ты с грядками придумал? — вдруг спросил Макс. — Ну, вдохновил немного, а чё? — Заберешь деньги. — Ни в коем случае. Мишаня их честно заработал. Макс тяжело вздохнул, потом заговорил, разглядывая кружево погрызенных жуками листьев шиповника: — Я всё понимаю. Когда он мне морду разбить пытался, когда капот ухайдокал… Вообще, блядь, всё понимаю. Перец, шмотки… Ну, мстит пацан в меру своих возможностей. Но вот это… Просто назло, понимаешь? Я к нему со всей душой, а он, блядь… Вот как отрезало после этого. Видеть его не могу. — Злишься? — Не злюсь. Раньше придушить его хотелось, а теперь — ничего. Как-то улеглось всё, пусто. Макс замолчал, сосредоточенно мусоля шиповниковый листик. — Макс, ты бы у него спросил, чё он психанул, — сказал Сенька. — Угу, давно меня на хуй не посылали. — Да не пошлет. Мне кажется, расскажет. Макс бросил на соседа подозрительный взгляд: — Чё-то ты темнишь. Сенька сунул окурок в старую жестянку из-под кофе, поднялся и сообщил: — Я пойду, там новая серия вышла. — Сень! — Не, извини, с телеком как-нибудь сам разберешься. Или Мишаню попроси. — Ну, Сень… — Спокойной ночи, Максик.