Бешеный

Хмурый и сонный Мишка слез с антресоли, едва не наступив на голову Максу, который услужливо придерживал ему лестницу, и попытался было выскользнуть из сарая, но Златка его перехватила. Мишка попятился под полным обожания взглядом, обернулся к Максу: — Чё это? — Это Злата, — пояснил Макс. — А ты теперь эти, как их… Большие Ромашки, во. — Чё?! — Ну, Большие Ромашки. Имя такое. У них у всех дурацкие клички. Всякие там Баттерфляи и Вундервафли, — пояснил Макс. — Папа! — Златка возмущенно подбоченилась и набрала в легкие воздуха. — Мы же с тобой учили все имена! Не Большие Ромашки, а Большой Маки, не Баттерфляй, а Пинки Пай! А Вафлю ты вообще придумал, как тебе не стыдно! Макс смущенно опустил глаза. Мишка злорадно фыркнул, потом уточнил: — А чё я-то сразу? — Чё? — не понял Макс. — Сам будь своими Ромашками, я не хочу. — Не Ромашки, а Большой Маки, — пояснила Златка, ухватив Мишку за руку. — Ты прямо в точности такой, как надо, я всё-всё нарисовала… — Злата, давай-ка это, не это самое, — решительно сказал Макс. — Не приставай к человеку. Златка обиженно выпятила нижнюю губу, явно подумывая о том, чтобы расплакаться. — Чё ты? — растерялся Мишка, обращаясь то ли к Максу, то ли к Златке. Макс зарылся лицом в ладони, глубоко вдохнул, выдохнул и объявил: — Короче, Злата, это Мишка, твой двоюродный брат. Мишаня, это Злата. — Угу. Мишка со Златкой уставились друг на друга. Наконец Златка объявила: — И всё равно ты точно такой, как я хотела. — Взаимно, — пробурчал Мишка и отвернулся. — Ну и всё, познакомились, — сказал Макс. — Мишань, чё ты тут дрых-то? Мишка неловко дернул плечом: — Прибирал, задумался. У тебя-то так не бывает, наверное. Макс сердито фыркнул и промолчал. — Миш, а кто у тебя самая любимая пони? — серьезно спросила Златка. — Пинки Пай, — уверенно ответил Мишка. Макс уставился на него со смесью удивления и уважения. — У меня тоже! — радостно завопила Златка. — А помнишь, как она себе наделала двойников? — Не помню, — признался Мишка. — Это ничего, мы сейчас пойдем и пересмотрим, — утешила его Златка. — Папа нам включит, да, папа? Макс подавил стон отчаяния. Любимую Златкину серию про слишком много Пинки Пай он помнил. Многократно повторяемое «весело» после каждого просмотра звенело в ушах еще неделю. Златка, будто угадав, чем именно может добить любимого папу, вприпрыжку побежала во двор, нараспев повторяя: — Весело, весело, весело! — Ненавижу Пинки Пай, — шепотом признался Макс. — Спасибо, Мишань. — Ну, а чё она, — обиженно сказал Мишка. — Нет, правда, — сказал Макс, сообразив, что Мишке в его голосе послышался сарказм. — Спасибо. Мишка неопределенно хмыкнул. Макс понял, что другого ответа не предвидится, и вышел из сарая, шарахнувшись от притаившегося за дверью цементного призрака. — Не сквозит? — спросил Мишка. — А? Макс растерянно оглянулся. Мишка мотнул подбородком, указывая куда-то вниз, и Макс вспомнил, как зацепился штанами за забор. Очень надеясь, что Мишка преувеличивает, он изогнулся, пытаясь разглядеть нанесенный ущерб. Выдранный с мясом карман свисал, приоткрывая приятный вид на сиреневые трусы с розовыми морскими звездами. — Блядь! То есть блин. Златка хоть не видела? — Да чё? Розовые же, — беспечно махнул рукой Мишка.