Бешеный

Выкрашенный глянцевой розовой краской домик сох на кухонном столе. Вокруг валялись баночки с блёстками, листы наклеек, рулоны лент и прочие финтифлюшки. Макс осторожно освободил угол стола, примостил на него свою чашку. Чай сегодня был особенно желанным и оттого вкусным. Из спальни доносились противные голоса поняшек, и Макс пообещал себе, что всё-таки посмотрит со Златкой хоть пару серий. Вот только чай допьет. Чашка пустела медленно. До дна оставалось еще с полдесятка глотков, когда телевизор замолчал. По коридору пронеслось нечто вроде стада спешащих к водопою гиппопотамов, и Макс удивился, как может в таких условиях выживать легенда про милый топот детских ножек. — Высох? — спросила Златка, влетая на кухню. — А кто его знает, — пожал плечами Макс. — Ты не трогал? — Не хватало еще, — фыркнул Макс. — Мне твой брательник голову оторвет, если испорчу. Вовремя подоспевший Мишка метнул в него убийственный взгляд, пока Златка осторожно пробовала кончиком пальца конек крыши. — Высох? — спросил Макс. — Совсем высох, — подтвердила Златка. — Можно украшать. Декором домика она занялась лично. Мишка, посмотрев с явной болью на то, как аккуратно прокрашенные стены и крыша тонут в щедрых мазках клея и блёсток, налил себе чаю и сел так, чтобы видеть как можно меньше. — Чё смотрели? — спросил у него Макс. — Про поней с единорожками, — мрачно ответил Мишка. — А-а… И про что там? — Папа, ты же тоже смотрел! — с упреком воскликнула Златка, на секунду оторвавшись от оклеивания балкона бабочками. — Мы с тобой все серии много раз смотрели. — Угу. Я это, про серию и спрашиваю, — пояснил Макс. — Так чё там было-то, Мишань? — Ну, про какую-то сиреневую лошадь, которая отбирала у остальных знаки отличия с жо… с боков. Она хотела сделать всех равными или типа того. — Всех равными? — переспросил Макс. — Коняка-коммуняка какая-то. — Не Коняка Муняка, а Старлайт Глиммер, — строго поправила его Златка. Мишка с Максом понимающе переглянулись. — Кстати, пап, мама просила, чтобы ты ей позвонил, — сообщила Златка, самозабвенно посыпая чердачный люк золотыми блестками. — Когда перестанешь дрыхнуть, — подсказал Мишка. — Ну да, — кивнула Златка, — она так и сказала. Макс застонал. Чё ей надо-то? Решив, что затягивать не стоит, он вынул айфон. — Кать, ты что-то хотела? — Максим, Злата говорит, у тебя там какой-то Миша? Блядь. И эта туда же. Порадовавшись, что не включил громкую связь, Макс осторожно подтвердил: — Угу. И чё? Сейчас потребует, чтобы он немедленно вернул Златку в родовое гнездо. Вот ведь зараза! — Слушай, ты бы мог сразу сказать. Это же совсем другое дело, — сказала Катя. — Если у тебя там еще один ребенок… — Кать!.. — воскликнул Макс и замолчал, не зная, как объяснить ей, что это не его ребенок, а Андрюхин, и при этом не нарушить царящую на кухне гармонию. — Максим, ты справляешься? — спросила Катя, и в голосе ее как будто бы прозвучала забота. — Да вроде, — растерянно ответил Макс. — Ты сразу же говори, если что, — велела Катя, и Макс узнал эту интонацию: точно так же строго и решительно Златка наставляет его, стоит в сотый раз забыть имя какой-нибудь летающей поняшки или уснуть в самый разгар серии. — Скажу, — пообещал Макс. — Пап, дай маму, — потребовала Златка и потянулась за айфоном перепачканной в блёстках рукой. Макс вздохнул и безропотно расстался с айфоном, предварительно сообщив: — Злата поговорить хочет. Пока Златка во всех подробностях расписывала матери чудесный домик, Макс подлил себе еще чаю. — Сгоняем в магазин за жрачкой, — сказал он, — может, заодно по городу прошвырнемся, в какой-нибудь парк зайдем или еще куда. Есть идеи? Мишка пожал плечами, гипнотизируя взглядом свою чашку.