Бешеный

Макс услышал, как хлопнула дверь, как яростно щелкнула щеколда. Примерно на этом щелчке пришло осознание. — Ну блядь! — жалобно воскликнул Макс. Он пересек коридор, помялся, решил не стучать. Но и разговаривать с дверью не хотелось, поэтому он сел на пол и стал ждать. Сначала из спальни доносились приглушенные всхлипы, потом стало тихо. Макс решил уже, что Мишка уснул с горя, но тут снова раздался металлический щелчок. Макс подождал, но отпертая дверь открываться не спешила. Тогда он поднялся, коротко постучал и вошел. — Чё надо? — спросил Мишка, окинув его враждебным взглядом. Конечно, Макс не ожидал, что будет легко, но почему-то всё равно растерялся. — Блядь, ну это… Ну, протупил я. Мишань, я твою маму видел два раза. В первый раз — когда мне было шестнадцать. Представляешь меня в мои шестнадцать? Мишка, вставший было при его появлении, плюхнулся обратно на кровать и сердито фыркнул. — Во-от, — радостно подхватил Макс. — Полная морда прыщей, моднявые портки — ну, знаешь, пятеро насрали, один таскает. А, сережка еще. С огромной такой стекляшкой, чтобы за бриллиант сошла. Короче, красавец, блядь, завидный жених. Мишка недоверчиво нахмурился, и Макс продолжал: — Чё, не веришь? До сих пор вон след от дырки, видишь? — Он оттянул мочку левого уха. — А во второй раз она уже ходила с вот таким пузом. Так что… — Ну и молодец, блядь, можешь спать спокойно. Мишка отвернулся к стене и демонстративно накрылся одеялом. — Да ну чё ты! — воскликнул Макс. — Тебе же, блядь, лучше… Ты же сам говорил, что я рукожоп, психический и вообще. Чё ты, ну? — Отъебись. — Мишань… — Чё ты доебался? Нехуй делать тебе больше? Иди, блядь, колбасы с майонезом наверни, пирожных из мусорки сожри. И унитаз, блядь, своей зубной щеткой почистить не забудь. Очень хотелось!.. — Мишка запнулся, ткнулся лицом в подушку и замолчал. Макс тоже молчал. Говорить было особо нечего: нормальные слова закончились, от матерных толку никакого. Он расстроенно присел на край Мишкиной кровати, неуклюже погладил накрытое одеялом острое плечо. Мишка сердито дернулся и замер. Макс посидел еще немного, наглаживая окаменевшее одеяло, потом сдался, встал. — Когда они приедут? — мрачно спросил Мишка. Уточнять Макс не стал. По интонации было ясно, что за «они». — Откуда я-то знаю? У Андрюхи вечно, блядь, семь пятниц на неделе… — Макс задумался, считая, сколько времени уже прошло. — Наверное, недели через две-три. — Скорее бы, — процедил Мишка. — Мишань, ну ты же всё равно сможешь к нам приезжать… — Да пошли вы все на хуй!