Бешеный

После обеда Макс отвёз Златку к матери. Мишка не поехал, увязался с Сенькой на речку, объявив, что собирать ряску для кур намного интереснее, чем мотаться в раздолбанной уродской жестянке. Макс даже не возразил, что до появления Мишки машина была вполне презентабельной. Если честно, он и сам бы предпочел сбежать на речку, чтобы не оправдываться перед Катей, но выбора у него не было. Так что он вручил грустную от расставания с Мишкой Златку Кате, смиренно выслушал нелестное мнение по поводу выкрашенных волос и поехал обратно. По пути купил пиццу, чтобы не мучить себя и Мишку готовкой. Тишина, царившая в машине, казалась нестерпимо громкой, и Макс включил музыку. Мишка ждал его в беседке, плетя косички из полудохлой виноградной лозы. — Воздухом дышишь? — спросил Макс. — Ты дверь запер, — мрачно ответил Мишка. — Блядь! Действительно… А чё ты не у Сеньки? Мишка пожал плечами, сообщил: — Передоз. Макс понимающе хмыкнул, протянул Мишке коробку с пиццей, чтобы открыть дверь. — Чё там ряска? — Зеленая. Макс придержал дверь, пропуская Мишку в дом, и уточнил: — И чё, вы всё это время по болотам шарились? — Не-е, сходили, ведрами зачерпнули и назад. Потом у Сеньки сидели. — Чё делали? — Сериал какой-то смотрели, — ответил Мишка, плюхая коробку на кухонный стол. — А-а… Ну и чё там? — У одной тетки фальшивая беременность, она к пузу подушку привязала, — равнодушно доложил Мишка. — А вторая спит с сыном ее мужа и вот-вот родит. Они договорились, что первая у второй заберет ребенка в роддоме, а мужу второй скажут, что выкидыш, потому что оба мужа всё равно будут делать тест на отцовство. — Охуеть! — Макс замер, не донеся кусок пиццы до рта. — И чё, тест покажет, что та баба с подушкой спала с собственным сыном? — Да нет, она ему мачеха, — пожал плечами Мишка. — И тест вроде как покажет родство, потому что у отца и сына одинаковая ДНК, но там фишка в том, что тому мужику сын не родной, а они не в курсе. — Охуеть, — повторил Макс. — Угу… Они доели пиццу в задумчивом молчании. — Чё там Наташка? — спросил Мишка, когда коробка опустела. Макс растерялся, потом нехотя ответил: — Не звонит и не пишет. — Угу. — Да и хуй с ней. — Угу. Макс допил колу, смял коробку из-под пиццы, вяло надеясь, что она влезет в мусорное ведро. Провел ладонью по столу, сметая крошки. Разумеется, к ней немедленно прилипли блёстки. Вся кухня в них, хотя домик и отнесли уже в Златкину комнату. Макс вздохнул, отряхнул ладони. А из Мишкиной шевелюры блёстки пропали, как будто и не было их. И о Златке он не спрашивает. Макс потянулся за тряпкой, стал протирать стол, запрещая себе думать о том, что через пару недель Мишка тоже исчезнет из дома — вероятно, навсегда. Может, он поэтому так запросто вычеркнул из своей жизни Златку и даже не попрощался с ней толком? Да, наверняка. Тоже, поди, запрещает себе скучать по ней, а сам вспоминает, с каким обожанием она на него смотрела… — Макс, ты не спал с моей матерью? — Чего, блядь?! — взревел Макс, совершенно не ожидавший такого вопроса. — Совсем охуел? — Да пошел ты! Психический! Мишка вскочил, с грохотом отбросив стул, и убежал. — Чё за на хуй? — ошарашенно спросил Макс, но ответа не получил.