Зовущий во сне

Последнее утро на Бора-Бора наступило для Шао Кана и Синдел в 8:00. Супруги спали в объятиях друг друга, но разбудили их не первые ласковые лучики оранжевого южного солнца, а будильник! Император ненавидел этот противный звук будильника на iPhone: он давил на мозги и нервы, что хотелось шарахнуть его в стену, однако он вынуждал просыпаться и отключать себя. Императрица недовольна поморщилась: пришло время подниматься, уложить в чемодан остатки вещей, убрать косметику, забрать аптечку, плюшевого дракончика и воздушные шарики. Император начал свой день с зарядки: две с половиной сотни отжиманий, приседаний и упражнения на пресс. Канум же отправилась упаковывать оставшиеся вещи. Эденийка принесла аптечку, которую все эти 6 неполных дней держала в навесном шкафчике на кухне. Женщина убрала её в чемодан, стараясь держаться, чтобы вновь не заплакать. Синдел крепко-крепко прижала к груди плюшевого дракончика, надеясь, что мягкая игрушка придаст ей сил. Плюшевый дракончик и правда помог: словно это был Шао Кан, который жалел супругу. Императрица встряхнулась и всё же закончила сбор вещей, как можно более компактно уложив их в чемодан. Уложив в чемоданы остатки вещей и еле закрыв его, Синдел пошла в душ, потому что привыкла к чистоте, а косметику и средства личной гигиены положит в свой рюкзачок, ведь ей нужно будет куда-то убрать всё то, что может пригодиться в любую секунду. Шао Кан же, закончив упражнения, пошёл умываться, не зная, что жена уже в душе. Императрица именно случайно не закрыла дверь, а Император вошёл в тот момент, когда супруга собралась зайти в душевую кабину. Канум уже была полностью обнажённая, даже не подозревая, что Кану тоже приспичит умыться, хотя она сразу и не обратила на мужа внимания. – Это я удачно зашёл, – за спиной раздался довольный голос внешнемирца. – Шао! – опешила эденийка и старалась прикрыть свою наготу руками, словно она девственница и муж никогда не видел её голой. – Дели, ты так испугалась, будто я тебя голой не видел, – ухмыльнулся муж. – Так, даже не думай, у нас мало времени! – предупредила его жена. – Хорошо, – он не стал настаивать, отрыл кран в раковине и принялся умываться. – Вот так, – сказала она, зашла в душевую кабинку и закрыла за собой дверцы. – И не подглядывай за мной. Шао пожал плечами и продолжил умываться. Закончив, Император глянул на дешевую кабину и засмотрелся на Императрицу: намыленная она привлекала его, так и хотелось открыть дверцу зайти к ней и прикоснуться к роскошному эденийскому телу. Пусть Канум была в душевой кабине, но она была полупрозрачной, от чего были видны очертания её шикарного тела, которое скрывается под пушистой пеной геля для душа. Внешнемирец не удержался и довольно хмыкнул: всё-таки его жена прекрасна во всём! Муж довольно рыкнул, потёр ладони, подошёл к дверцам душевой кабины и резко раскрыл их, застав всю жену полностью в пене. – Шао! – ошалела Дели. – Я же просила! – Прости, не удержался, – сказал Шао. – Я могу потереть тебе спинку? – Знаю я твои «Потереть спинку», – снисходительно усмехнулась Императрица. – А потом из душа часа 3 не выйдешь. – Обещаю не приставать, – поднял руки Император. – Но если тебе кое-что упрётся, то не обращай внимания. – Я и сама буду стараться сдержаться, – улыбнулась Канум, положила волосы себе на плечо и протянула мужу свою пурпурную мочалку. – Потри мне спинку. Кан не смел ослушаться этого томно призыва, уже почувствовав всё возбуждение, от которого бурлила кровь. Так как внешнемирец был голышом, то он спокойно вошёл в тесную душевую кабинку и, приняв из рук эденийки мочалку, стал натирать ей спину: нежно, аккуратно, слегка массируя. Жена приятно улыбнулась, сходя с ума от приятных ощущений, запаха экстракта чёрной орхидеи и того, что горячее тело мужа иногда касается её. Однако Шао Кан не остановился на одной спине: плечи, руки, ноги, ягодицы — всё это он намылил, вызывая у Синдел приятную дрожь в теле. Императрица крепко опёрлась на стенку душевой кабины, чтобы ноги не ослабли от блаженной дрожи и переполненной чаши приятных ощущений. – Тебе нравится? – спросил Император, продолжая мыть жену. – Спрашиваешь! – усмехнулась Канум. – Ну вот, а ты не хотела, – Кан повернул её к себе лицом, намыливая ей груди, живот, ключицы, бёдра и между ног. – Не увлекайся, – тяжело посмеялась эденийка и когда муж стал намыливать её между ног, то она приятно вздрогнула. – А, нет, увлекайся... Шао продолжил тереть немного активнее, что вызвало стон у Дели. Похоже, что Император действительно увлёкся, а Императрица уже была этому рада, чуть касаясь своим намыленным телом мужа. Кан наклонился к Канум и блаженно поцеловал в губы. Их уста скользили друг по другу, горячие языки страстно переплетались, будто в диком танце любви. Внешнемирец одной рукой провёл по груди эденийки, трогая затвердевшие соски, а второй продолжал ласкать ниже живота. Жена выгибалась, как кошка, стараясь ухватить каждое прикосновение мужа, прижимая его руки к своему горящему от истомы телу. – Ты хочешь этого? – спросил он, чувствуя, что его достоинство приходит в боевую готовность. – А если скажу, что хочу? – она ловко ответила вопросом на вопрос. – Тогда у нас есть час, – сказал Шао Кан. – Это конечно мало, но на сегодня хватит и этого, – сказала Синдел. – Тогда расслабься и получай удовольствие, – сказал Император и вошёл в неё. – Ах, так сразу?! – томно, но довольно выдохнула Императрица. Кан стал двигать тазом вперёд-назад, заставляя Канум стонать. Эденийка выгибалась, словно пантера, опираясь руками на стенку душевой кабинки. Жена чуть наклонилась вперёд, подставляя мужу свою задницу, словно желая, чтобы её отшлёпали. Он понял её желания и, двигаясь в ней, начал шлёпать её. От первого шлепка Синдел громко застонала, что ласкало слух Шао Кана и он шлёпнул её ещё раз, но это не желание покорить или наказать эту женщину, а лишь поиграть с ней и исполнить её страстный каприз. Секс в душевой кабине ШаоДел ещё никогда не пробовали, поэтому для них это оказался довольно удивительный и приятный опыт, который не хотелось заканчивать. Такое «мытьё» заняло у супругов всего один час, но сейчас для императорской пары достаточно и этого. Когда всё было закончено, то Императрица тяжело дышала от такого сексуального эксперимента, а Император, необычайно довольный и гордый собой, первый вышел из душевой кабины, впуская обжигающий пар в ванную комнату. Канум грациозной, но чуть пошатывающейся походкой вышла из душа, вожделенно глядя на Кана. Эденийка чуть выгнулась, потому что в кабине было мало места, а теперь такой простор и лёгкая прохлада. Кончив и вымывшись, они вышли из ванной комнаты и посмотрели на настенные часы — 9:25. Синдел вновь вздохнула с тоской и грустью, остаётся всего 35 минут, а затем они навсегда покинут чудный остров под названием Бора-Бора, что был затерян в множестве атолл и островов Французской Полинезии и всей Океании. Шао Кан же, видя тоску любимой, поцеловал её, чтобы развеять её грустные мысли. – Что ж, нужно одеваться и отправляться в Калифорнию, – сказала Императрица, улыбнувшись от поцелуя. – Да, – согласился Император. – Погоди, – Он взял телефон и посмотрел прогноз погоды в Калифорнии. – Сейчас там +18°C. Дождя и ветра нет, но пасмурно. – Я постараюсь подобрать что-нибудь потеплее, +18°C для меня — это холодно, – сказала Канум и подошла к шкафу, где уже была заготовлена одежда. – Не дадим Кейджу лицезреть твои «эденийские врата», – довольным голосом сказал Кан. – Ох, он будет так расстроен, – хихикнула эденийка. – Зато Соня обрадуется, – сказал внешнемирец, отложив телефон и надевая одежду. – Они вроде любят друг друга, а Джонни такое себе позволяет, – закатила глаза жена, надевая те самые чёрные джинсы, в которых она была на концерте «Imagine Dragons». – Ну это же Кейдж, – пожал плечами муж, надевая синие джинсы. – Надеюсь, что моя рубашка не вызовет у него слюновыделение, – сказала она, надев шифоновую фиалковую блузку с завёрнутыми рукавами три четверти и V-образным вырезом. – Как я не вызову это у Кэсси, – сказал он, надевая красную рубашку в чёрную клетку, оставляя три верхних пуговицы расстёгнутыми, на руку он надел всё те же швейцарские часы, которые жена подарила в Люцерне. – У Кэсси? – переспросила Дели и впала в ступор. – Ну ты говоришь, что от меня все женщины без ума, – ответил Шао Кан. – Кто знает, что у этой девушки на уме. Поэтому лучше сразу заклейми меня... – он указал на свою накаченную грудь под расстёгнутой рубашкой. – Хм, заклейми его... – хмыкнула Императрица, подошла к мужу, скользнула своими мягкими ладонями на плечи любимого и мягко припала своими накрашенными ежевичными губами к его груди, оставляя отпечаток. Но вдруг соблазнительная улыбка на лице эденийки сменилась строгостью и она поднесла к носу мужа кулак. – Видел? – Ты очень мило злишься, – Император улыбнулся и поцеловал этот изящный кулачок. – Увижу, что смотришь в чужую сторону — съезжу этим кулачком по физиономии, понял? – уже с небольшой улыбкой спросила Канум. – Не достанешь, – сказал Кан и выпрямился: теперь до него и правда не достать. – Но разве мне кто-то ещё нужен кроме тебя? Ты для меня всё! – Тебе просто повезло, что я такая маленькая! – сказала эденийка, чуть сжав ежевичные губы. – И вообще, я твоя законная жена, поэтому ты только мой! – Твой и больше ничей! – согласился внешнемирец, обнял её и поднял, чтобы она была на уровне его лица. – Я твоя жена! – повторила женщина. – И никто не посмеет тебя у меня забрать! – Как и тебя у меня! – сказал мужчина. – Те, кто посмели это сделать — мертвы! – Верно, – она нежно завела руку за затылок мужа. – Предательство и измену я не прощаю. Никогда! – Как и я! – сказал он. – Да разве захочется изменять такой Богине? – Могу ли я даже помыслить об измене, если я замужем за самым лучшим Богом? – взгляд Дели был нежным и мягким. – Я люблю только тебя одного! Супруги не смогли сдержать своей любви и вновь поцеловались: их поцелуй был сладок и нежен, погружал в чувства блаженства и эйфории, словно влюбленные посреди вечно цветущих эденийских садов, где всегда свежо, тепло и щебечут пташки. Когда в лёгких стал заканчиваться воздух, то они закончили поцелуй и посмотрели на часы — 9:45. – Пора, – сказал Шао Кан. – Присядем на дорожку, – сказала Синдел, взяв мужа за руку и повела к постели. Императорская пара села на край кровати, чтобы не нарушать её застеленного состояния и просто не задерживаться. Императрица положила голову на плечо Императора, и супруги замерли в таком положении. На всё бунгало разносилось тиканье настенных часов, поднимающийся штиль Тихого океана, шелест тропической флоры и шёпот фауны, который скоро сменится сереющим от осени внешнемирским небом, ржавеющими кронами деревьев и засыпающими зверями. – 5 дней и 6 ночей, – вздохнула Синдел, взяв мужа за руку. – И 3 без меня, – сказал Шао Кан. – Но я всё равно был с тобой! – Да, – кивнула Императрица. – Хотару и Хавик так не вовремя решили устроить переговоры. – Ну зато все ночи были с тобой, – улыбнулся Император. – Я не оставлял тебя! И спас от этого монстра! – За это я буду благодарна тебе всю свою жизнь, – сказала Канум. – Как тяжело нам даются испытания: наш сын был монстром, теперь культисты и Ктулху... Я боюсь представить что будет дальше. – Чтобы не было дальше, я буду с тобой! – уверенно сказал Кан. – Даже если меня убьют, то я вернусь! Прошу, Дели, пообещай мне, что при любых обстоятельствах ты не будешь опускать руки! – Я буду очень стараться, – сказала эденийка. – Ты и дети даёте мне сил, а без вас я буду мучиться в агонии, своей жизни без вас я не вижу! – Ну пойдём: занесём ключ, отойдем подальше и в дом Кейджа, – внешнемирец крепко обнял её. – Дай мне ещё секундочку, – попросила жена. Синдел встала с постели и вышла на террасу: погода вновь была тёплой и солнечной, море ласково выбрасывает небольшие волны на прогретый песчаный берег, по дну плавают пёстрые рыбки, солнце ласкает водную гладь своими лучами, а звонкоголосые чайки кружат в небе... Императрица полной грудью втянула всё это соцветие запахов Океании. Канум с тоской взглянула на весь этот прекраснейший пейзаж, понимая, что возможно больше она не посетит Французскую Полинезию. «Прощай, Бора-Бора», – словно к человеку обратилась эденийка. – «Я навеки запомню тебя». Внешнемирец не смел отвлекать любимую, это очень важный момент для неё — прощание. Синдел глубоко вздохнула, подавляя всевозможные порывы слёз, и с тяжёлым сердцем отпустила деревянные парапеты террасы. Императрица вновь вернулась в само бунгало: пусто, как тогда, когда она только прибыла на Бора-Бора и только обустраивалась на новом месте: ни вещей, ни еды, ничего... Шао Кан взял жену под руку. – Ты готова? – спросил Кан у жены. – Да, я готова, – ответила Канум, взяв свой рюкзачок. – Идём, – сказал внешнемирец. Шао взял два чемодана, а остальное переместил в императорские покои во Внешний Мир. Затем супруги вышли из своего бунгало номер 49. Дели закрыла его на ключ, тяжело вздохнула и пошла по пирсу. Пока супруги шли к администратору, все мужчины видя, что эта прекрасная туристка уезжает, были опечалены: такая красавица и теперь её не будет! Императрица считала каждый шаг и каждую дощечку деревянного пирса, понимая, что она всё дальше и дальше уходит от своего уютного бунгало. Шао Кан и Синдел подошли к администратору: тому самому мужчине, которого эденийка увидела в первый день своего пребывания во Французской Полинезии. Императрица вернула этому мужчине ключи. Администратор кивнул, пожелал удачи и попрощался. Затем супруги отошли подальше, чтобы уж напоследок никто не увидел их магических способностей. Император взглянул на свои наручные часы — 9:56. Взмахом руки Кан открыл большой кислотно-зелёнвй портал, и супруги переместились в Калифорнию. Калифорния — один из 50 штатов США, расположен на берегу Тихого океана, здесь всегда жарко, именно здесь находится самый интересный туристам район Лос-Анджелеса — Голливуд, столица американской киноиндустрии. Что же ШаоДел могли забыть в одном из множества штатов? Почему выбрали именно этот? Ведь Калифорния находится почти в 7000 километров от Бора-Бора! Ответ прост: именно здесь живёт один из самых известных актёров Земного Царства Джонатан Карлтон Кейдж, более известный всем как Джонни Кейжд. Сюда же в свою родную калифорнийскую Венецию он перевёз из Техаса свою жену Соню Блейд и здесь же родилась его дочь Кассандра Карлтон Кейдж, она же Кэсси Кейдж. Шао Кан и Синдел вышли из портала за резиденцией Джонни Кейджа, чтобы их никто не увидел и американцы не испугались. Подойдя к воротам семейного гнёздышка Джонни, Император нажал на кнопку звонка и посмотрел на часы — ровно 10:00. За дверью послышались суета, какой-то даже грохот и шум, чего императорская пара не сразу поняла. Через несколько минут открылась дверь и показался сам Джонни Кейдж, который приветливо улыбнулся, но в руках у него была... кочерга! А то в последние несколько... лет его донимают надоедливые фанатки, умоляя об автографе. – Большой Кан! – обрадовался Джонни. – Миссис «Я. Сказала. На колени». Вы очень пунктуальны! – Такова черта правителей, – сказал Кан. – Приветствую, Джонни. – Здравствуй, Джонни, – очаровательно улыбнулась Канум, нельзя уже даже представить, чтобы эта милашка кого-либо убивала. От такой улыбки актёр смутился, что заметила гостья. – Что-то не так? – Всё нормально, – ответил Кейдж. – Прошу, входите. Актёр гостеприимно и добродушно открыл двери своего дома, позволяя гостям зайти. Резиденция семьи Кейдж была вполне просторной и богатой, но до императорского дворца ему далеко. Пока была видна только гостиная: белёсые стены увешаны фотографиями Джонни, плакатами фильмов с его участием и его автографами, для наград был отведён отдельный шкаф. В этом просторном помещении стояло всего два велюровых карминовых дивана и два кресла того же цвета и материала, а между ними стоял стеклянный стол, заваленный журналами. На журналах стояла открытая бутылка виски, а рядом стакан. Потолки были довольно высокими, что позволило бы сильно заставить помещение и избежать присутствия акустики, которая слышалась при стуке каблуков на новых босоножках Синдел. – Хотя бы смогу не стукаться головой, – с облегчением вздохнул Шао Кан. – И тут уютно! – Это только гостиная, – сказал Джонни Кейдж. – Вы просто ещё других комнат не видели. Тут со второго этажа спустилась сама Генерал Соня Блейд. Императору даже непривычно было видеть её в домашней одежде. Многим думалось и казалось, что Соня даже дома ходит в генеральской одежде и кепке, не снимает энергетических браслетов, спит в армейских ботинках, а вместо плюшевой игрушки в руках гаррота. Но сейчас Генерал вышла встречать гостей во вполне домашней одежде: свободная футболка на одно плечо и рукавами три четверти, длинные штаны также были свободны, а по одинаковому цвету (берлинская лазурь) было понятно, что это комплект одежды. А на ногах землянки были удобные балетки с бантиками под цвет к одежде. – Ничего себе! – не сдержала удивления Синдел. – Соня, никогда не видела тебя в такой одежде! – Да и тебя редко можно увидеть в земной одежде, – заметила Соня Блейд, мысленно радуясь, что монархиня пришла в джинсах и в блузке. А вот Джонни был расстроен: он так хотел полюбоваться на прелести Императрицы, которыми Император дразнил его через WhatsApp, отправляя фотографии жены в шортах, а порой даже в купальнике. Вслед за Соней спустилась Кэсси Кейдж. Кэсси тоже явно намерена была весь день сидеть дома, вместе с отцом и матерью встречать царственных гостей: на ней был ярко-синий топ, открывающий живот, поверх него белая спортивная кофта на молнии с ярко-синими вставками, чёрные спортивные чёрные штаны выше колен с надписью «CASSIE», на ногах чёрно-синие кроссовки, волосы завязаны в пучок на макушке, на руках ярко-синие снарядные боксёрские перчатки без пальцев (прим. автора: костюм Кэсси Кейдж «Выносливость» в Mortal Kombat X). В руках у Кейдж-младшей последняя марка iPhone 11 Pro Max серебристого цвета, а в ушах наушники, откуда играет самая новая земная попса. Оторвав глаза от экрана телефона, Коммандер очень удивилась, увидев Императора и Императрицу в земной одежде. – Опа! – Кэсси Кейдж села на перила лестницы и съехала вниз. – Какие гости! – Приветствую, Кэсси, – сказал Шао и вспомнил все самые земные слова, которые он знал. – Всё также залипаешь в телефон и лопаешь пузырь из жвачки? – А то! – ответила Кэсси, вытащив из ушей наушники и надув очередной пузырь жевательной резинки. – Кстати о телефоне и не только... – вспомнил Император. – Мы ведь не с пустыми руками. – Обойдётся! – сказала Соня Блейд и строго глянула на дочь. – Мы всем вам привезли подарки! – сказала Синдел. По лицу Императрицы было понятно, что отказ не принимается, тем более не каждый день сами Кан Внешнего Мира и Канум Эдении лично привозят сувениры с Бора-Бора. Внешнемирец достал подарки для каждого: для Джонии Кейджа солнцезащитные очки из черепашьего панциря, для Сони Блейд дорогущий декоративный кортик, а для Кэсси Кейдж лучший бампер для мобильного, такие есть не в каждом магазине. – Большой Кан, ну прям вообще...! – восхитился Джонни, крутя в руках новые очки. – Мы очень старались подобрать вам подарки, а то как-то нехорошо идти в гости с пустыми рукам, – сказала Дели и прижалась к руке мужа. – Вообще все подарки подобрал Шао, он как-то получше понимает землян. – Ну не всем конечно, – сказал Шао. – Ты мне очень помогла. – Ах, перестань! – скромничала Императрица, мягко поцеловав мужа в щёку. – Это ты у меня молодец! – Мы оба молодцы, – сказал Император, улыбаясь от её поцелуя. – Эй, голубки, не у себя во дворце! – по-доброму посмеялся Кейдж. – Просто мы слишком счастливы, – Канум смущённо хихикнула, обняв мужа и спрятав лицо в его грудь. – А во дворце ты более боевая, – заметила Соня. – Не дай Бог тронуть твою вазу или не вернуть книгу на своё место... – Это да, – согласился Кан. – Её крик — это последнее, что вы услышите. – Если бы это было так, то ты бы давно оглох, – парировала эденийка. – Но я все ещё прекрасно слышу, – сказал внешнемирец. – Ну что, располагайтесь, – сказал актёр. – Я сейчас принесу чай и вина, – сказала Блейд и забрала бутылку виски со стола. – Джонни, тебе на сегодня хватит. – Я помогу с закусками, – сказала Кэсси. – А я тут порядок наведу, – сказал Джонни Кейдж и принялся убирать со стола журналы и прочий хлам. Императорская пара села на бордовый диван, проваливаясь в мягкое сиденье. Конечно на них было не так удобно и мягко, как на любом из дворцовых диванах, но в такой непринуждённой атмосфере Синдел потихоньку забывала о своей тоске и печали, хотя в памяти ещё были свежи полинезийские воспоминания. Скоро Соня Блейд принесла чай с имбирём, вишнёвый сок и бутылочку красного вина Screaming Eagle Cabernet Sauvignon, одно из лучших коллекционных вин Калифорнии, которая по праву считается «Винным миром в миниатюре». Никто из семьи Кейдж-Блейд не станет упрашивать Канум выпить даже бокальчик вина, прекрасно зная, что она не пьёт алкогольные напитки и что будет, если она их всё же выпьет: истории про развратную Эдению, убийство Джеррода и Кроники, свержение Шао Кана и Китаны... Эденийка грациозно взяла в руки чашку чая и отставила мизинец, ожидая, когда все соберутся за столом. Кэсси Кейдж помогла родителям, принеся разные закуски, после чего запечатлела на телефоне момент, как гостья в своём наряде пьёт чай, как Королева Великобритании Елизавета II. Дели кончиками большого и указательного пальцев взяла небольшую зефиринку, осторожно надкусив её: ну просто само воплощение грации и царственности! ШаоДел улыбнулись такому гостеприимству, даже не предполагая, что актёр и две военные будут такими хозяйственными. Поставив всё на стол и разлив вино по бокалам, которое будут пить Император и Генерал, Императрица обойдётся чаем с имбирём, а актёр и Коммандер взяли вишнёвого сока. – За встречу! – сказал Шао Кан, поднимая бокал. – Прекрасный тост! – заметила Соня Блейд и все они чокнулись бокалами, чашкой и стаканами. – А ведь вы так и не сказали, где отдыхали, – напомнил Джонни Кейдж, попивая вишнёвый сок. – На Бора-Бора, – сказала Синдел. – Во Внешнем Мире знают про такой крохотный островок? – поразилась Кэсси Кейдж. – Мы случайно про него узнали, – ответил Император. – Мы заказывали книги в нашу библиотеку и нам попалась «Культура народов Маори». – Заказали так, что даже сами не знали что придёт? – удивилась Кэсси. – В том-то и дело, что мы её не заказывали, – сказала Императрица. – Видимо вам кто-то её прислал случайно, может, хотел, чтобы вы прибыли туда, – рассуждал Джонни. – Вероятно, – пожала плечами Канум. – Правда приехала я туда одна. – Поругались что ли, голубки? – с усмешкой спросил Кейдж. – Нет, мне прислали письмо из Сейдо, – ответил Кан, отпив вина из бокала. – Тебе?! – ошалел актёр. – Из Сейдо?! – Мне, – подтвердил внешнемирец. – Ты хоть в курсе, кто теперь там правитель? – Нет, – честно ответил землянин. – Я не всех президентов Земного Царства знаю, а из Сейдо и Царства Хаоса давно нет новостей. – Правителем стал Хотару, – сказал Шао Кан. – Бывший генерал теперь Император. – Это который с двумя флагами за спиной? – спросила Кейдж. – Да, – ответил Император. – Именно он у Пирамиды Аргуса убил Ли Мей. – Надеюсь, что ваш сынок не станет мстить ему за свою девушку? – спросил Джонни Кейдж. – Нет, – ответила эденийка. – Тем более они уже и забыли про это. – Продолжая тему письма: меня вызвали в Сейдо на переговоры, – продолжил Кан. – Тебя?! – вновь ошалел Джонни. – Тебя в Сейдо на переговоры? Мне кажется, что вчера от вспышки камеры я всё же оглох, пусть такое и невозможно. – Как видишь, возможно, – сказал внешнемирец. – Они видимо считаются с моим мнением. – Синдел, я хочу выпить за тебя бокал... Эх, простого вишнёвого сока! – сказал Кейдж. – Тааак... – Соня посмотрела на мужа с укором, а он же выпил сока. – А почему за меня? – не поняла Дели. – Потому что из жестокого завоевателя ты сделала политика, с мнением которого считаются, – ответил актёр. – Верно сказано! – согласился Шао Кан, подняв бокал вина. – За тебя, любимая! – и он залпом осушил его. – На чём я остановился? Ах, да. Переговоры в Сейдо... Сейдовцы поссорились с хаотиками. – Я даже не удивлена, – усмехнулась Блейд. – Ты удивишься, когда узнаешь, кто правитель у хаотиков, – сказал Император. – И кто же? – спросила Генерал. – Хавик, – спокойно ответил Кан. – Дураки последовали за дураком, – изрекла Соня Блейд, глядя на вино в своём бокале. – Хавик далеко не дурак, – сказал внешнемирец. – Вспомните как он обдурил нас всех с этими камидогу и амулетом, призвав его для Шиннока. – И заманил нашего сына в ловушку, – тяжело вздохнула Императрица. – Я до сих пор так виновата перед ним: ему было всего неделю отроду, а я совершила самоубийство ради защиты Земного Царства. – Ну-ну, Дели, – приобнял её Шао. – Сейчас всё иначе. Сейчас он счастлив! – А ведь я могла также изменить тебя своей любовью, чтобы ты не завоёвывал Земное Царство, я бы не была воскрешённым чудовищем, не служила бы Куан Чи... – Канум прижалась к груди мужа. – Я виновата перед каждым: перед тобой, дочками, сыном, земными воинами... Правда, сама я бы не сделала этого! Я не хотела никого убивать! – Ты была под контролем Куан Чи, – сказал Император. – Как наш сын под контролем Хавика. – Я бы предложила тебе выпить, но... – начала Соня. – Мне нельзя, я не пью, – сказала эденийка. – В общем я уехал на переговоры, а Синдел на Бора-Бора, – Кан продолжил свой рассказ. – И как вы друг без друга? – спросил Джонни Кейдж. – Тоскливо! – ответил внешнемирец. – Пока шли переговоры, я каждую ночь сбегал к ней через портал! – И я уверена, что вы не просто вместе ночевали... – хитро улыбнулась Коммандер. – Кэсси! – осекла её Блейд. – Завидуешь? – улыбнулась Синдел. – Да, мы не только ночевали! – Мы чего только не попробовали в постели! – довольно рыкнул Шао Кан и бесстыдно припал губами к шее жены, на что Джонни и Соня раскрыли рты, а Кэсси покраснела от зависти. – Мы надеемся, что сегодня ночью мы сдержимся, – сказала Императрица. – Постараемся вспомнить что такое совесть. – Это будет очень сложно! – сказал Император. – Но мы постараемся! – По крайней мере не виляй бёдрами, Синдел, – предупредила гостью Генерал. – У меня такая походка, – хихикнула Канум. – Но самое интересное нашего отдыха ещё впереди, – Кан решил увести разговор в другое русло. – Произошло что-то ещё? – спросила Кэсси Кейдж. – О, да, – ответила эденийка. – Меня похитили культисты. – Что?! – и тут вся семья Кейдж-Блейд выкатила глаза. – Какие культисты?! – Культисты Древнего культа Ктулху, – вместо жены ответил внешнемирец. – Ктулху... – задумался Джонни. – Мне кажется, что я это где-то слышал... – Они принесли меня в жертву, – сказала Синдел. – Меня понесло за тысячи километров от острова. – И куда же тебя понесло? – спросила Соня Блейд. – В Р'льех, – ответила Императрица. – Это что за место? – спросил Кейдж, почесав затылок. – Я много где был, но таких мест не знаю. – Это древний город на дне океана, где спит это Божество! – ответил Шао Кан. – Твою мать... – тихо выдала Кэсси. – И какой он это Ктулху? – Лучше тебе это не знать... – ответил Император. – Мы нашли труп помощника капитана корабля и его дневник. – И что же там было написано? – с интересом спросила Соня. – Он у вас? – Нет, – вновь ответил Кан. – Мы решили оставить его там. Но я запомнил содержимое: его звали Густав Йохансен. Он родом из Норвегии. – Думаю, что вы нашли там что-то, раз вы сидите здесь живые и невредимые, – сказала Блейд. – В его записях сказано что произошло в 1925 году, – продолжил внешнемирец. – Ух, меня тогда и в планах не было, – пошутил актёр. – И что же там было? – Они попали в сильный шторм: 10 человек команды на корабле «Эмма», – Шао рассказывал самое важное, то что помнил из записей в дневнике. – Капитан таинственным образом умер, а одного матроса смыло водой. Густав взял командование на себя. Штормом их вынесло к городу, который поднялся из глубин. – Город из глубин? – переспросила Кейдж. – Тот самый Р'льех? – Да, – ответила Канум. – Правда, когда похитили меня, то он был ещё на глубине. – А почему похитители именно тебя? – спросила Генерал. – Какие-то особые критерии или случайность? – Не знаю, – пожала плечами эденийка. – Этого мы так и не поняли. – Самое главное, что ты жива, – сказал Джонни Кейдж. – А то нам бы опять пришлось защищать Земное Царство от Большого Кана. Только ты его и сдерживаешь. – Очень смешно, Кейдж! – фыркнул Император, сложив руки на груди. – Дракончик, не злись, – Синдел ласково поцеловала мужа в щёку. – Большой Кан, ну согласись, что когда вы с Синдел развелись, то ты про все свои завоевания забыл, за ней бегал, как подросток, – сказал Джонни. – Бегал, не отрицаю! – согласился Кан. – Потому что люблю! Как будто ты не любишь Соню! – Люблю! – ответил Кейдж и обнял жену. – Я же тоже за ней после развода бегал! Потому что я люблю свою Соню! – То-то! – погрозил ему пальцем внешнемирец. – Продолжаю... Капитан и его команда попали в этот город: в нём они сумели разобрать кое-какие древние символы и понять, что Ктулху — Божество, что старше самого времени! Он воздействует на особо чувствительных людей через сны, сводя их с ума и зазывая к себе. – А мне тогда ужасы снились, – добавила Императрица. – Меня потом в пот бросало, даже банши кричала, я в угол забивалась! Вероятно он специально воздействовал на меня и выбрал своей жертвой. – И потом они встретились с Ктулху, – продолжил Шао Кан. – Троих он проглотил, двое умерли от страха, один скончался, сойдя с ума, ещё одного поглотил храм. Капитан протаранил его на корабле, но Ктулху всё ни по чём! Доплыв до дома, он написал этот дневник, не рассказав ничего жене. Потом Густав исчез и видимо погиб, а его тело оказалось снова в этом городе. – Ужасы какие-то, – сказала Коммандер, поёрзав на месте. – Это... Идеальный сюжет для моего нового фильма! – кто о чём, а актёр всё о своём. – Раз вы попали в этот Р'льех, то как вы сбежали? – спросила Соня Блейд. – Через портал, – ответил Император. – Вначале мы очень долго бродили по этому Р'льеху. Потом набрели на такие огромные ворота, что даже я по сравнению с ними казался муравьём. – А я себя совсем пылинкой чувствовала, – сказала Канум и, взяв мужа за руку, посмотрела в его глаза, утопая в них. – Ты спас мне жизнь, душа моя! Если бы ты так храбро не бросился на этого Ктулху... Но ты мог погибнуть, а я вслед за тобой. Пусть не в Р'льехе, но жить без тебя дальше я бы не смогла. – Я не мог позволить тебе погибнуть! – сказал Кан, глядя на неё. – Я бы с ума сошёл от горя! – Шао, уже ничто бы не смогло удержать меня на этом свете, если бы ты погиб, – эденийка прижалась к его груди. – Ты — моя жизнь. – Ну всё, всё, моё эденийское счастье, – внешнемирец посадил жену себе на колени, целуя в носик, висок и макушку. – Это испытание закончилось, всё хорошо. Я бы тоже не смог найти себе другую жену, ни одна женщина не сравнится с тобой! – Шао, я бы тоже не смогла найти себе другого, – сказала Дели, прижимаясь к мужу, словно раненая голубка. – Пока в своём сердце жива любовь к тебе, то я буду верна тебе, а я никогда не смогу тебя разлюбить! – вся семья Кейдж-Блейд поражалась такой любви императорской пары. – Я правда не смогла бы дальше без тебя жить. Мне не нужен будет титул Вдовствующей Императрицы, Императрицы-Матери, большое жалование, почести... Тебя нет рядом — мне нет жизни! – Как и у меня, – сказал Шао. – За всю свою очень долгую жизнь я никогда так сильно не влюблялся! И это любовь навсегда! – Я тоже никого другого так не любила, – сказала Императрица. – Сам знаешь, что Джеррод был ради политики. Канум снова прижалась к Кану, ища утешения в его крепких и тёплых объятиях, в которых безопаснее, чем за высокими и прочными стенами самой непреступной крепости. Это вызвало умиление у Сони Блейд, а Кэсси Кейдж сняла эту милейшую сцену императорской пары на телефон. ШаоДел тут же опомнились, когда услышали знакомый звук щелчка приложения «Камера» и тут же обернулись, увидев, что телефон в руках Кэсси направлен именно на них. – Ты нас снимаешь? – спросила Императрица. – Кэсси, – обратился к девушке Император. – Не стоит этого делать! – Почему? – спросила Кейдж. – Вы же такие мимимишные! – Вот почему, – хитро улыбнувшись, ответил Кан. Щелчок пальцами, и телефон Кэсси в его руке. – Вот так! Был телефон там, а теперь здесь. – Эй, это моё! – воскликнула Коммандер. – Сейчас подчистим и будет твоё, – спокойно сказал внешнемирец. – Эй, не лезь в мой телефон! – ошалела Кэсси Кейдж и вскочила с места, а родители почему-то не препятствовали этому, а смеялись. – Лучше бы телефон жены проверил! – буркнула Кэсси. – Мало ли, вдруг у неё там что-нибудь интимное! – Кэсси! – вновь осекла её Соня. – Тааак... мои фотографии! – с гордостью произнёс Шао Кан. – А чего ты так за мобильный трясёшься? Неужели ты там делаешь что-то запретное? Кейдж-младшая запнулась и покраснела как помидор: у неё уже давно не было парня. И она снимала себя голышом, таких фотографий было много, некоторые даже выделены в отдельный альбом. Зато теперь понятно, почему на телефоне Коммандера стоит такой замудрённый пароль и она так яро пыталась увести Эррона Блэка у Скарлет. Хотя Кэсси Кейдж всё говорила про какого-то своего парня Дилана, но есть ли он на самом деле — наверное знает только сама девушка. – Так, ну-ка верни! – взвизгнула Кэсси. – Шао, отдай ребёнку телефон, – сказала Синдел. – Хорошо, только удали то, что наснимала, – сказал Шао Кан. – Иначе я магически проявлю все твои фотографии. – Нет, я всё удалю! – переполошилась Кейдж. – А мне понравилась наша фотография, – сказала Императрица. – Кстати, Джонни, а можно будет тебя потом попросить тебя распечатать наши фотографии с Бора-Бора? – Но эту можно, – ответил Джонни Кейдж. – У меня есть хороший принтер и специальная бумага для фото. – Хорошо, Кэсси, не удаляй, – смилостивился Император. – Оставь на память, – и он отдал девушке телефон. – Только не выкладывай в интернет. – Да больно мне надо наши сюсюканья в интернет выкладывать, – фыркнула Коммандер. – Ну-ну, – недоверчиво произнёс Кан и подколол её. – Ты главное свои запретные не выкладывай. А то такой стыд: Коммандер Кейдж и такие фотографии. Нехорошо! – Кэсси?! – опешили Джонни и Соня. – Шао, так нехорошо! – осекла его Канум. – Это её личное дело! – Ты так говоришь, будто у тебя есть такие фотографии, – усмехнулся внешнемирец и строго глянул на жену. – Синдел Фрейя Эдана... Тут пришло время эденийки краснеть, а Джонни заметно оживился. Синдел замялась и раскраснелась так, словно её действительно раскусили и прознали про её секрет. Но конечно это всё ложь и глупая догадка: Шао Кан смотрел фотографии в телефоне своей жены, причин для подозрений не было. Во-первых, Императрица вполне спокойно доверяла Императору свой телефон и не один раз; во-вторых, если бы у Канум были такие фотографии, то она бы поставила пароль посложнее; в-третьих, эденийка знать не знает как создавать «Защищённую папку», которая ей и даром не нужна; ну и, в-четвёртых, внешнемирец просто полностью видел фотографии в телефоне жены, это они вместе делают каждый вечер, просматривая новые и старые фотографии и видео, и любимая вообще не волнуется по этому поводу. К тому же Дели не нужен такой глупый способ для самоублажения и самоутверждения, рядом всегда есть Шао. – Ну всё-всё, – сказал Император, обняв свою любимую. – Так есть или нет? – с интересом спросил Джонни Кейдж. – Джонни! – осекла его Соня Блейд, хрустнув костяшками. – Одной затрещиной не отделаешься! – Да понял я, понял, – ворчал Джонни, хотя эта новость, вероятно, останется для него загадкой. А во Внешнем Мире уже целый день во всю идёт уборка по случаю возвращения Императора и Императрицы: служанки моют окна, до скрипа и зеркального блеска трут мраморные полы, выметают грязь и пыль, меняют все цветы в вазах, хотя скоро их можно будет заменить на декоративные еловые ветви. Китана, Милина, Джейд и Скарлет, следят, чтобы всё было сделано хорошо, качественно, никто ничего не разбил, а главное, не украл! Рейко же возиться с документами в кабинете отца, понимая, что у него остаётся меньше суток, чтобы быть Каном. Всему дворцу уже не терпелось увидеть императорскую чету, ведь теперь они отдохнувшие, загоревшие и ещё счастливее, чем были. Принц наконец-то закончил с этой, казалось, бесконечной и только растущей кипой пергаментов и вздохнул с облегчением, откинувшись в рабочем кресле Императора. За эту почти неделю императорский сын осознал, что отец не просто так сидит в кабинете, тратит свечи, сургуч и собственное время, а решает действительно важные дела, которые поддерживают жизнь государства. Хотя наследник уже давно знал и понимал, что отец тут не в игрушки от скуки играет, а действительно работает. Впрочем, когда Шао Кан правил жестоко и безжалостно, то не было никаких прошений и добрых решений, подписи и печать ставились только под бумагами о казни или о завоевании, о народе монарх тогда и думать не желал: завоевания и тоска по жене. Но Рейко не думал о плохом: только о родителях, сёстрах и... Ли Мей. Пока Принц сидел здесь и работал, то он очень соскучился по Ли. Удивительно, но тут же в дверь раздался скромный стук, который подсказывал разуму имя этого гостя. – Войдите, – позволил сын Шао Кана и Синдел, и уже через секунду дверь открылась и на пороге появилась его возлюбленная, которая с мягкой улыбкой смотрела на парня. – Ли! Как же я рад тебя видеть! – Вижу, что ты соскучился, – сказала Ли Мей, закрыв за собой дверь. – Устал? – Есть такое, – сказал Рейко. – Но с тобой у меня сразу появляются ещё силы! – Отдохнул бы хоть немного, – улыбнулась Ли. – Целыми сутками здесь сидишь, дела решаешь. – Пройдемся по саду? – предложил Принц. – Пойдём, – ответила Мей. – На сегодня тебе хватит дел. Внешнемирец взял внешнемирку за руку и они отправились гулять по дворцовому саду. Синдел создала идеальный сад: японско-эденийский стиль, разноцветные части для императорских дворцовых дам, цветные мощёные дорожки с рисунками, широкий ручеёк, Мост Любви с замочками дворцовых парочек, щебечут эденийские птицы и порхают божественные бабочки... Всё это выглядело словно рай на земле: всё благоухает, цветёт и пахнет. Правда уже были первые признаки того, что пришла осень: пусть садовую тропку подметают каждые 3 часа, однако за это время на них успевают появиться опавшие листья с деревьев, а трава теряет свою яркость, приобретая цвета ржавчины и меди. Рейко и Ли Мей шли по готовящемуся к зиме саду, наслаждаясь тем, как Императрица здесь все изменила — красота неописуемая! Внешнемирская пара ворковала, целуя и обнимая друг друга. Дойдя до глицинии Синдел в фиолетовой части сада, они спрятались по её длинными лианами, что касались земли, и сели на траву. Тут было тихо и спокойно: от лиан глицинии пахло мёдом, под кроной птицы вили себе гнёзда на зиму, однако Императрица не собирается оставлять садовых животных в такое холодное время: рыбки из ручейка отправятся в большой так называемый бассейн, птицы будут зимовать в специально отведенном для них дворцовом птичнике с большим количеством света и пространства, а бабочки в инсектарий, где им будет тепло и комфортно. А самое главное, что все эти помещения находятся во дворце! Канум продумала всё, кроме, пожалуй, своих растений: когда Изольда и её помощницы вроде её сводной сестры Авроры, дочерей Ноэлии и Гленис и племянницы Хионы приносят зиму, то старшая дочь ледяной колдуньи специально губит своим морозом цветы «любимой» племянницы. Мелкая пакость, зато как Синдел убивается из-за своих погибших растений, даже плачет и всегда обещает себе больше не сажать растения, но она всё равно находит в себе силы начать всё сначала, хотя бы пусть 9 месяцев в году у неё будут растения. – Как же хорошо, – сказал Рейко, обнимая девушку. – Да, тут так тихо и умиротворённо, – улыбнулась Ли Мей. – Как жаль, что зимой это всё покроется снегом и уже так не посидишь под глицинией. – Снег — тоже приятно, – сказал Принц. – Особенно хорошо смотреть на падающий снег у камина с кофе и имбирными печеньями! – 2 года твоя семья была сама не своя, а Новый Год для них словно и не был праздником, – вздохнула Ли. – Они не наряжали ёлку, не играли и не гуляли на улице, а только тосковали. Я когда-то в канун Нового Года разговаривала с Императрицей и она была так подавлена, что этот самый важный в году праздник проходит без тебя. А она рассказывала о своих планах: хотела большую живую ёлку с разноцветными игрушками и гирляндами, чтобы был Санта Кан с подарками, за столом были бы твои родители, сёстры, их парни и даже я! Она хотела пить перед камином горячий шоколад со взбитыми сливками, мягким зефиром, тёртым шоколадом, палочкой корицы, а заедать имбирными печеньями. А потом всей семьёй мы бы слушали рассказы и истории, словно переносясь в детство... – В этом году мы повторим эту традицию, – сказал императорский сын. – Ты будешь на моих коленях, есть печенье, пить кофе и наслаждаться заснеженным видом. – Императрица говорила, что никогда ещё не отмечала Новый Год по-настоящему с семьёй, с вами, – сказала Мей. – Чтобы были муж, дочки и сын. – В этом году всё будет хорошо, – сказал внешнемирец. – Она даже не будет так сильно переживать из-за моего наказания... – и тут он понял, что вновь сказал это. – Ой! – Рейко, ты вновь об этом, – вздохнула внешнемирка. – Твои родители вернутся такими счастливыми и отдохнувшими, радостными, что ты справился с обязанностями монарха. А тут ты им нож в самое сердце. Я конечно понимаю, что рано или поздно придётся рассказать, но я даже не знаю: лучше рано или поздно? – Лучше сразу, чем врать долгое время, – ответил парень. – Больше никакой лжи! – Просто я боюсь, что ты можешь понести суровое наказание, – сказала девушка. – Ведь если с тобой что-то случится, то я сойду с ума. Я очень тебя полюбила! – И я тебя! – сказал он. – Просто я поклялся! Я не могу так с родителями. Даже если это будет смертельно для меня. – Но твоё признание будет смертельно для них обоих, – сказала она. – Ведь ты знаешь, что Император старается измениться и быть хорошим отцом. А Императрица?! Она до сих пор корит себя за то, что бросила четверых детей, оставив тебя совсем крохой. – Я думаю, что всё будет хорошо, – сказал Рейко. – Посижу в тюрьме годик или два. А там и выйду. – Ты специально меня злишь?! – строго спросила Ли Мей. – Без тебя тут всё будет серо и уныло. – Не будет, – сказал Принц. – Тем более мы сможем видеться! – Рейко, пожалуйста, обдумай каждое слово, – попросила Ли. – Своим самопожертвованием ты никому лучше не сделаешь. – Но лучше всё рассказать, Ли, – сказал сын ШаоДел. – Всё будет хорошо. – Я и не говорю, что ты должен лгать родителям, – сказала Мей. – Просто будь осторожен, помни о том, что твои родители слишком сильно любят своих детей... А твоя мама очень чувствительная и ранимая. – Я помню, любовь моя, – сказал внешнемирец. – Я очень за тебя переживаю, ведь уже завтра твои родители будут во дворце, – сказала внешнемирка и обняла парня. – Не беспокойся, они всё поймут, – он успокоил её. – Я уверена, что так и будет, – улыбнулась она. – Вот вы где! – раздался крик сестёр. – Да как вы нас тут нашли, фурии? – снисходительно улыбнулся Рейко. – Всё воркуют, – снисходительно улыбнулась Скарлет. – А вам кто мешает? – улыбнулся Принц. – Я своего Эррона боюсь разбаловать, – ответила кровавая Леди. – Тем более нужно всё проверять перед приездом мамы: она же у нас чистюля, перфекционистка и педант. – Смотри, – предупредил её наследник. – Не будешь его ласкать — уйдёт к Кейдж. – Ну тогда я навеки останусь в этом дворце, – пожала плечами кровавая дева. – Мой характер никто кроме него не вынесет. Хотя я очень люблю своего Эррона. – Ну я же как-то тебя выношу, – шутя сказал внешнемирец. – Ну мы же с тобой постель не делим, – также шутя ехидничала кровавая колдунья. – Ещё не хватало! – воскликнул Рейко. – А вы зачем меня искали? – Во-первых, я бы и сама к тебе в постель не легла, ты не в моём вкусе, – деловито сказала младшая императорская воспитанница. – А, во-вторых, мы подустали всё контролировать и вышли в сад, а тут вы. – И вы решили нас прервать, так? – с укором спросил Принц. – Больше спасибо! – Обращайся, – едко улыбнулась Скарлет. Сын Шао Кана и Синдел закатил глаза и махнул рукой: мол, что с вами поделать? И обнял Ли Мей, которая, словно застенчивый ребёнок, прятала лицо в груди возлюбленного, надеясь спастись от позора. Ох, не в том позор разумеешь, Ли! Джейд осторожно зашла за большое дерево глицинии и взяла на руки гвинейского турако, которая была привезена Императрице из Земного Царства. Нефритовая Леди, гладя птицу, тоже тосковала из-за того, что уже сентябрь и зима на подходе, уже чувствуется, что день становится чутка холоднее, но не настолько, чтобы надевать шубки и перчатки. – До зимы всего 3 месяца, – сказала старшая императорская воспитанница. – А ещё столько дел: Ош-Текк и Куатан... Что же, шоканы, зимой свою провинцию отстраивать будут, а зимой дороги не проложишь. – И праздники организовать, – добавил Рейко. – Хэллоуин и Новый Год. – Ах, да, – согласилась зелёный ассасин. – Мамочка очень хочет, чтобы этот Новый Год впервые прошёл всей нашей дружной семьёй, раньше же мы никогда такого не делали. Тем более Санта Кан приходил к нам всего 5 раз, а потом всё, мы выросли. – Санта Кан приходит всегда, – сказал Принц. – Даже когда ты глубокий старец! – А почему Санта Кан? – Ли Мей была не глупа, просто хотела подтвердить свою догадку. – И я слышу это имя только в императорском дворце. – Ну кто у нас может нарядиться Сантой и раздавать подарки? – с улыбкой спросил императорский сын. – Ну просто великий и грозный Шао Кан с накладной бородой и в шубе... – хихикнула Ли. – Так странно и необычно. – Вот такой у нас отец, – сказал внешнемирец. – Я представляю: высокий дядька ростом в 218 сантиметров, крепкий и мускулистый, входит в зал с накладной бородой и в красной одежде, отделанной мехом... – Мей еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. – Так мало того, у него ещё посох и мешок подарков! – Так радуйся! – сказал Рейко. – Такое редко увидишь! – Я один раз услышала разговор папы и мамы... – хитро улыбнулась Скарлет. – Отец говорил маме о том, что он собирается ей подарить. – И что же? – с интересом спросили все. – Я это надолго запомню... – сглотнула кровавая Леди. – Мама у папы спрашивает: «Дракончик, а что ты мне подаришь?». А папа ей отвечает: «Ты у меня такая красивая, но такая чертовка, что хочется тебе приятно наказать...». И после этого он шлёпнул её по заду. – Это подарок, я так понимаю? – смущённо спросил Принц. – Ну неужели не поняли? – удивилась кровавый ассасин. – Хорошо, тогда я продолжу. Тогда мама спросила у отца: «Дракончик, и что же это?». А он ей ответил: «Порой ты ведёшь себя очень плохо, а за такое поведение плохих девочек наказывают... Плёткой». – Избавь нас от продолжения! – сын ШаоДел сделал характерный жест рукой. – Да я сама ошалела! – сказала кровавая ведьма. – А я ведь просто хотела сказать маме, что привезли кусты барбариса для красной части сада! – Ваше Императорское Высочество, – в этот момент подошла главная служанка и поклонилась. – Уборка во всём дворце закончена. – Вы прекрасно поработали, теперь можете отдохнуть, – сказала Китана, после чего женщина ушла. – Вот уже и уборка завершена. – Тогда идём во дворец, – сказал внешнемирец. В далёких от Внешнего Мира США, а именно в штате Калифорния Шао, Кан и Синдел отлично проводили время в резиденции семьи Кейдж-Блейд: танцевали под более или менее приличную и приятную для ушей эденийки музыку, беседовали на разные темы, которые плавно перетекали из одной в другую, смеялись, распечатали фотографии с Бора-Бора... Однако Император чувствовал, что хочет во Внешний Мир, домой, во дворец. Пусть Джонни Кейдж гостеприимный хозяин, его резиденция уютна и обставлена так, что чувствуется домашняя атмосфера, но это не то. Кану нужен его мрачноватый коридор, вид на живописные пейзажи, его шлемы и доспехи, молоты и копья, треск факелов, ночной лай боевых псов, работа, запах сургуча, конные прогулки... – Дели, подойди, пожалуйста, – попросил супругу Кан. – Спасибо, Джонни! – поблагодарила актёра Канум, убирая распечатанные фотографии в папку, но вдруг услышала голос любимого. – Да, милый! – она быстро подошла к нему. – Что-то случилось? – Дели, – шёпотом обратился к супруге внешнемирец. – Ты не хочешь домой? – Хочу, но мы же обещали Джонни и Соне, что останемся с ночёвкой, – ответила эденийка. – Ну скажем так у нас могут измениться планы, – сказал муж. – Я очень соскучился по детям. – А мы могли подольше остаться на Бора-Бора... – тяжело вздохнула жена, но потом подумала о детях. – Я очень соскучилась по своим малышам! – Тогда предлагаю собираться, – сказал он. – Да, ты прав, – сказала она, закрыв папку с фотографиями. – Только нужно одеться в свою одежду, – сказал Шао. – Она вся во дворце, мы вполне можем переодеться там, – сказала Дели. – Я хочу покрутиться перед своим зеркалом. – Тогда тайно переместимся в свои покои, – сказал Император. – Шао, сделаем как было после Европы: прибудем в земной одежде, а во дворце переоденемся, – сказала Императрица. – Я хочу сразу увидеть детей, а не прятаться по гардеробным. – Тогда хорошо, – сказал Кан. – Но нужно будет попрощаться. – Да, конечно, – согласилась Канум. Императорская пара взялась за руки и пошла к хозяевам дома. Джонни Кейдж так и думал по поводу того, есть в телефоне Синдел интимные фотографии или нет? Но мысли Джонни тут же прерывала Соня Блейд, которая в домашней одежде выглядела очень легкой и воздушной, от чего уходили все мысли, дома жена была куда милее и спокойнее, даже почти не командовала. А Кэсси Кейдж делала селфи, хотя все они были одинаковые, просто с разницей во времени в пару секунд. – Джонни, – позвал актёра Шао Кан. – Что случилось, Большой Кан? – спросил Кейдж, подойдя к гостю. – Тут такое дело... – начал Император, почесав затылок. – Мы не сможем остаться с ночевкой. – А что случилось? – спросил актёр. – Соскучились по детям, – честно ответил Кан. – Понимаю, – сказал Джонни Кейдж, глянув на семью. – Я когда на съёмках, то тоже очень скучаю по Соне и Кэсси, они моё всё. Они моя семья. – Как и они наша, – сказала Синдел, имея в виду своих детей. – Они очень хотят нас увидеть с тех пор, как узнали о Ктулху. – Да, вам сейчас лучше побыть дома и восстановиться после такого кошмара, – согласился Джонни и протянул гостю руку. – Тогда до встречи, Большой Кан! – И Соню с Кэсси позови, – добавил внешнемирец. – А то нехорошо получается. – Соня! Кэсси! – окликнул их Кейдж. – Что-то случилось? – спросила Соня, быстро подойдя к мужу. – Да, – ответила Императрица. – Мы очень скучаем по детям, поэтому решили вернуться домой раньше, а точнее сейчас. – Так сразу? – удивилась Блейд. – А я вам уже гостевую комнату приготовила. – Простите, что так, – извинился Шао. – Просто дети... Мы по ним соскучились! Особенно после Ктулху. – Да, дети — цветы жизни! – согласился актёр и обнял своих девчонок. – Тогда мы отправляемся, – сказал Император, взяв рюкзачок жены, где были компактно уложены предметы первой необходимости: средства личной гигиены и спальная одежда. – Спасибо вам за то, что приняли нас! – Были рады таким гостям! – сказала Генерал. – Тогда ждём вас на Хэллоуин, – сказал Кан. – До свидания, – он открыл портал во Внешний Мир, в котором супруги и исчезли. А во Внешнем Мире никто и не подозревал, что Император и Императрица вот-вот окажутся в тронном зале своего помпезного дворца. А их дети, словно чувствуя скорый приход родителей, пришли в тронный зал, чтобы проверить качество уборки дворцовых служанок, тем более после того случая с попыткой кражи, все бдительно осматривали дворцовые помещения, чтобы удостовериться в том, что ничего не пропало. Вдруг прямо перед императорскими отпрысками неожиданно появился портал, похожий на кислотно-зелёную воронку, выбрасывающую языки пламени, поднялся сильный ветер, растрепавший причёски Принца, Принцесс и Леди, поднялся гул и вол, а вскоре показались два силуэта: один высокий и крепкий — явно мужской, а другой худой и изящный — явно женский. И каково была радость императорских детей, когда они увидели своих обожаемых родителей живыми и здоровыми... но они вернулись так скоро, хотя обещались быть завтра. – Дети мои! – с улыбкой сказал Шао Кан. – А вот и мы! – Папочка! – первой не сдержалась Китана и с разбегу кинулась отцу на шею. – Я так скучала по тебе! – Как я соскучился! – сказал Император, горячо обнимая дочь и прижимая её к себе. – Я старалась хорошо себя вести, чтобы ты меня любил, – словно маленькая девочка сказала старшая Принцесса. – Даже если бы ты была врединой, то я бы всё равно не отказался от тебя! – сказал Кан. – Потому что ты мой папа, – прошептала ему старшая дочь. – Родной папа, – отец чмокнул её в щеку, а Кити прижалась к родителю, не желая его отпускать. – Ну, а маму хоть кто-нибудь обнимет? – снисходительно улыбнулась Синдел. – Я скучал! – Рейко подошёл и обнял мать, немного приподняв её. – Очень сильно! – Я тоже скучала по тебе, мой мальчик! – сказала Императрица, обнимая сына. – Пусть мы связывались каждый день и один раз виделись вживую, но это не то. А сейчас всё по-настоящему! – Я тоже хочу! – сказала Милина и кинулась обнимать отца. – Я очень скучала! – сказала Джейд, подошла к матери и обняла её. – А меня забыли? – напомнила о себе Скарлет и та тоже кинулась обнимать отца. – Ну-ка, идите все сюда, – сказал Шао и распростёр объятия, в которые без раздумий кинулись жена, сын и дочки. – Как мне этого не хватало! Моя жена, доченьки, сынок... Нет мужчины на свете, который был бы счастливее меня! – А как нам вас не хватало! – сказал Принц. – Мы сейчас пойдём к нам в покои разбирать подарки, – сказала Канум, целуя деток в лоб, девочки сразу обрадовались. – Рейко, ты пойдёшь с нами, – сказал Император. – Ты, как Временный Кан, должен мне отчитаться. Заодно и расскажешь, как тебе в роли Кана. – Хорошо, отец, – улыбнулся сын. – Идёмте, дети! – сказал Кан, приобняв их всех, благо размах руки был большой. Вся семья отправилась в роскошные императорские покои, обнимаясь и болтая. Китана, Милина, Джейд, Скарлет и Рейко были счастливы: наконец-то их родители вернулись домой с Бора-Бора после того кошмара с Р'льехом и Ктулху. Синдел не переставала целовать своих деток, она очень по ним соскучилась, а Шао Кан разом обнимал их всех, всё же за время отпуска он ещё лучше понял, что семья слишком важна для него и он тоскует без неё. Так счастливая императорская семья дошла до покоев Шао Кана и Синдел, которые были закрыты, а ключ был у Джейд. Нефритовая Леди отдала его Императору и тот открыл замок. Открыв двери, ШаоДел были рады, что в их покоях чистота и порядок, нет признаков чужого присутствия, не пахнет испорченными цветами, нет пыли, окна чистые и через них проникает перламутровые дорожки луны, которые играют с красивейшей люстрой из эденийского хрусталя. – Как и обещали, – сказала Китана. – Ваши покои, как и весь дворец, в ценности и сохранности. – Я горд, что у меня такие дети! – сказал Шао. – Как и мы горды своими родителями! – сказал Рейко. – Рейко, с тебя отчёт за недельное правление, – сказал Император. – В кабинете расскажу, – шёпотом сказал отцу Принц. – И мама тоже пусть присутствует. – Ну конечно, я буду рада послушать о твоих успехах! – улыбнулась Синдел. – Мы так по вам скучали! – Как и мы по вам, – сказали дети. – Ну всё, – сказал Кан. – Начнём распаковку и дарение подарков! – Дети, их будет очень много! – сказала Императрица и подошла к своим воздушным шарикам. – Они всё ещё целые! – И всегда будут, – сказал муж. – Можешь прямо сейчас их привязать к своему мишке. – Да, так будет просто идеально! – Канум взяла все 5 воздушных шариков и привязала к правой лапке плюшевого андоррского мишки. – Раз так, то начнём, – Шао Кан начал доставать подарки для детей: вначале в ход пошли ракушки. – Как и обещали. – А там слышно море? – с детской наивностью спросила Милина. – Стоит сказать ей правду? – шёпотом спросила у брата Скарлет. – Не надо, – попросил наследник. – Пусть наслаждается. – Конечно слышно! – сказал Император, давая всем детям ракушки. – Попробуй. – У меня всё в порядке, – сказала кровавая Леди, приложив к уху ракушку. – Я тоже слышу море! – младшая Принцесса приложила ракушку к уху и, услышав «звуки моря», радостно захлопала в ладоши. – Ты моя дорогая! – умилилась мать, доставая из чемодана своей плюшевого дракончика. – Мама, а это что? – удивился Рейко. – А это мне ваш папа подарил, – с улыбкой ответила Дели. – Дракончик от Дракончика! – Чтобы ты не скучала, – хихикнула Джейд. – Да, чтобы восполнить тоску, когда вашего папы нет во дворце, – сказала Императрица. – Но пока он займёт своё место рядом с мишкой. – Мама, а ради чего мы всё-таки ручей расширяли? – вдруг спросила старшая Принцесса, усевшись на мягкий ковёр. – А вот ради чего! – ответила Канум, указав на упаковки с надувными кругами. – Ой, здорово! – обрадовалась младшая дочь. – А что это? – Это надувные круги для плавания, – ответила мать. – Надуваешь, надеваешь через себя и плаваешь. Можно и лежать на них. – Так вот про какую подушку ты говорила! – догадалась кровавая дева. – Значит мы будем плавать по ручью, как по кольцу? – Именно, – улыбнулась Синдел. – А можно будет их надуть? – спросила старшая дочь. – Просто уже немножко похолодало, а всё ещё хочется поплавать! Ведь по сути у нас теперь есть своя дворцовая речка! – Конечно можно, – ответил Кан, вручая каждой дочке свой круг. – Держите. А тебе, Рейко: на нас с тобой такого нет, но я тебе принёс кое-что... – он достал подарок для сына — тайаху. – Мать моя Императрица Внешнего Мира и Эдении! – поразился Принц и у него сжалось сердце: родители привезли ему такую красоту, а он нарушил обещание. – Но не стоило, я не заслужил. – Ещё как заслужил! – сказал отец. – Ты когда-то любил коллекционировать оружие. Почему бы не начать вновь? – Отец, мама, ну правда не стоило, – скромно сказал сын, понимая, что скоро наступит расплата. – Сынок, не скромничай, – мягко улыбнулась Императрица. – Мы хотели вас всех порадовать. Или вам просто не нравятся подарки? – Нет, что вы! – сказал юноша. – Они великолепны! – Но это ещё не всё! – сказал Шао Кан. – Ещё что-то? – удивились дети ШаоДел. – Ну конечно! – ответила Канум и сама полезла в чемодан за подарками. Вскоре она нашла ожерелье из акульих зубов для сына и плюшевые игрушки для дочек. – С этим мы тоже долго думали. – Это потрясающе! – воскликнул Рейко. – Это нам?! – не поверили сёстры, глядя на этих плюшевых красавчиков. – Ну а кому? – ласково спросила мать. – Зайка для нашей смелой Кити, котёнок для нашей добродушной Джейди, мишка для нашей скромной Мили, и летучая мышка для нашей преданной Карли. – Спасибо большое! – когда каждая получила подарок, то прижала его к груди, словно маленькая девочка, а потом обняли родителей. – Умоляю, простите меня за то, что меня всё детство не было с вами! – сказала Синдел, крепко обнимая детей. – Вам нужна была мама, а я думала только о долге и чести! – Не горюй, мамочка, – сказал Принц. – Ты всё равно самая лучшая! – Мне никогда не искупить этот грех перед вами! – сказала Императрица, целуя детей в лоб. – Если бы я тогда не послушала матушку... – Ну же, мамочка! – ободрительно произнесли дети, обнимая отца и мать. – Не думай о плохом. Всё будет хорошо! – Сейчас я очень хочу быть для вас настоящей мамой, которой я сама вас лишила, – сказала Канум. – Вы были совсем малышами! – Мы и сейчас почувствовали себя малышами, – сказала синий ассасин. – Вы правда простили меня? – спросила мать. – Я же всегда хотела много детей и воспитывать их хотела сама! – Конечно простили! – ответила полутаркатанка. – Ты же наша мама! – подхватила нефритовая Леди. – И нам не хочется тебя терять! – подтвердила Скарлет. – И не хочется причинять тебе боль, – добавил наследник. – Вы мои дорогие, милые, любимые! – от радости у Дели на глазах проступили слёзы. – Я живу только ради вас и вашего папы, – и все радостно обнялись. – Дочки, вы пока надувайте круги, а мы поговорим с вашим братом о делах, – сказал Император. – Идём, сынок. И ты тоже, дорогая. – Мы постараемся справиться, – сказала Китана. – Тогда пойдёмте, мальчики! – сказала Императрица, взяв сына и мужа под руки. Они втроём последовали в кабинет к Кану, а Китана, Милина, Джейд и Скарлет на радостях совсем забыли о том, что Рейко собирается сознаться в своём тяжком преступлении! Принцессы и Леди слишком не вовремя потеряли свою ассасинскую бдительность! Открыв двери своего кабинета, Шао Кан спокойно выдохнул: всё чисто, стоит на своих местах, нет бумаг на столе, вид из окна всё такой же идеальный, а скоро соседняя комната не будет пустовать, она уйдёт в распоряжение любимой Синдел. Император и Императрица даже не переоделись, так и зашли в кабинет, но пока они были опьянены счастьем и любовью друг к другу, что хочется слышать только радостные и приятные новости. Кан сел за свой широкий стол и с улыбкой провёл руками по поверхности, словно ознаменуя то, что истинный монарх вернулся. А Канум села на кушетку, закинув ногу на ногу и с улыбкой глядя на сына. Рейко ровно стоял, не крутился на месте, не махал руками и не вертелся, словно вышколенный солдат, прошедший обучение у самого Шао Кана! В глазах Принца не прочесть эмоций, он словно спрятал из глубоко в себе, но лицо выражало стойкость и серьёзность, как у того, кто готов расстаться с жизнью. – Мы внимательно слушаем тебя, сынок, – сказал отец, подняв взгляд на ребёнка. – Ну всё началось с того самого задания, которое вы нам поручили в госпитале, – издалека начал сын. – О нём вы уже знаете. – Да, и я очень рады, что вы спасли мой госпиталь, – тактично кивнула эденийка. – Вы большие молодцы! – Потом произошло то, что вы мне запретили делать, – продолжил юноша. – Я вызвал демона. – Что?! – и тут у родителей словно дар речи пропал, они просто ошарашенно открывали рты, не имея возможности произнести ни слова. – Да, я не послушался, – подтвердил Рейко, опустив голову. – И это плохо кончилось: демон вырвался на свободу. – В моём дворце шатался демон?! – мужчина тут же вскочил со своего места, строго посмотрев на сына. – К сожалению, да, – сказал Принц. – Но к счастью он никого не убил. – Сам возможность того, что он был в моём дворце...! – Шао Кан был похож на разгневанного быка, который вот-вот может перепрыгнуть через стол. – Где это отродье Преисподней?! – Уже там, где ему и положено быть, – ответил сын. – В Преисподней. Но мне помогли! – Сестёр втянул?! – строго спросил Император. – Или кого о помощи просил? Шанг Цунга? Фуджина? Рейдена? Цетрион? – Стефанию, – ответил юноша. – Это ведь её демон. Хотя она о его побеге не знала! А потом уже узнала. – Что? – мать была более спокойна, потому что ещё не пришла в себя. – Погоди, какую Стефанию? – Твою прабабушку, мамочка, – ответил Рейко. – Ты ещё и в Преисподнюю спускался?! – шумно выдохнул Кан, от чего у него раздулись ноздри. – Рейко, как она? – а она всё о своём. – Синдел! – осёк её муж. – Она хорошо, – улыбнулся Принц. – Она больше не в Преисподней! – Как это? – спросила Синдел, подойдя к сыну. – Она же пленница и узница Нижнего Мира! – Больше нет! – сказал сын. – После того, как мы изловили демона, то я решил ей помочь: я сходил с ней к Цетрион и отдал свои силы Полубога. С помощью этих сил Старшая Богиня Цетрион превратила Леди Стефанию в духа крови. И теперь она воссоединилась со своим мужем и дочерьми в Этерии. – Так теперь она свободна! – искренне обрадовалась Императрица. – Она столько веков пробыла в Преисподней, что теперь она заслужила спокойной жизни! – Именно, – с улыбкой сказал юноша. – Так что теперь я больше не Полубог! – Ты пожертвовал своей силой ради человека, которого видел всего раз в жизни? – поразилась Канум. – Да, она твоя прапрабабушка. Но ты поступил очень благородно, сынок! – Иначе не могу, – сказал Рейко. – Но я всё же нарушил обещание. – Тут я даже не знаю как рассудить, – сказала эденийка. – Ты нарушил данное обещание, но всё же исправил свою ошибку. И Стефанию ты спас... Шао, скажи хоть что-нибудь! – Ты знал, что я не люблю демонов и всё же вызвал его, подвергнув смертельной опасности не просто себя и дворец, а весь Внешний Мир! – мрачным голосом сказал Шао Кан. – Я не могу это так оставить! Поскольку было уже достаточно темно, то Император казался ещё мрачнее и суровее, чем есть сейчас. Алые драконьи глаза Кана горели гневом и негодованием, обычно такой взгляд не сулит ничего хорошего, обычно это уже говорил о том, что кары не избежать. Мужчина медленно поднялся из-за своего рабочего стола и подошёл к сыну. Шао Кан был на 20 см выше Рейко, что вызвало тень на юноше. Принц не боялся и не противился судьбе, он понимал, что виноват, поэтому примет любое наказание, пусть даже смерть, он считал, что так будет правильно. – Если бы ты не был моим сыном, то я бы лично снёс тебе голову своим молотом, – голос Императора был низким и строгим. – Однако ты моя плоть и кровь, но наказание ты понести должен! Поэтому... ты месяц будешь сидеть в темнице в кандалах. – Шао, нет! – влезла Синдел. – Опомнись, это наш сын! – Только потому что он мог сын, я сохраняю ему жизнь и даю такое мягкое наказание, на своё дитя даже плеть не поднимется! – возразил Кан, чуть повысив на жену голос. – Рейко, пытки и насилие к тебе применять не буду, однако есть ты будешь то же самое, что и все узники — хлеб и вода, никаких изысков! Человеческое общение будет, в любой момент, когда пожелаешь. – Да, отец, – сказал сын. – Я этот заслужил! Рейко без единого пререкания, спора или даже слова возражения снял сапоги и жилет, положив ряжом с ними свой колдовской посох. Принц понимал, что заслужил наказание, да и противиться уже глупо: он во всём сознался и даже Императрица не в силах убедить Императора в обратном, сейчас супруг не послушает даже свою сладкоголосую эденийку. Шао Кан окликнул стражей-таркатан, те тут же вошли в кабинет. – Да, Ваше Императорское Величество? – поклонились стражи, удивившись одежде Кана и Канум. – Заковать Принца Рейко в кандалы и темницу за призыв демона, – мрачным голосом приказал Император. Стражи-таркатаны непонимающе переглянулись между собой: понятно, что Принц совершил ошибку и оступился, но это слишком тяжёлое наказание для родной крови. Конечно наследника могли и лишить жизни, но ведь есть и другие способы наказания: выговор, домашний арест, порка... Но всё эти шок и негодование были лишь в душе и мыслях таркатан, но они ничего не могли поделать и повиновались: на руках и ногах Рейко защёлкнули тяжёлые стальные кандалы, которые морозили кожу своим холодом, и его повели в сырые подземные темницы, что находились под дворцом. У двери кабинета отца Принц обернулся. – Отец, знай: я не обижаюсь на тебя! Я тебя люблю! – с улыбкой произнёс сын и его вывели. – Как ты так можешь? – спросила Синдел, обессиленно рухнув на пол. – Да, он нарушил своё слово, но ведь он исправил свою ошибку и даже спас свою прапрабабушку! – Закон о призыве демонов и любых связей с ними суров, Дели, – спрятав лицо в ладонях, сказал Шао. – Любой другой бы уже был без головы. Но это мой сын! И всё же это не значит, что он не несёт ответственности за это. Мне и самому очень тяжело! – Я вижу, – остыла Императрица. – Просто это же наш мальчик, для меня он всё ещё совсем малыш. – Как для меня, – сказал Император. – Хоть он и больше, и сильнее тебя, дочерей, многих воинов... Но для меня он всё ещё сынок. Маленький любимый сынок. Рейко же шёл в окружении стражей-таркатан по тёмному коридору, где трещали факела, но даже они дрожали от решения Шао Кана, хотя он было действительно справедливым. Принц абсолютно не боялся то, что с ним будет, ему куда важнее, что он выгородил каждого во дворце, чему был искренне рад. А слуги и стражи, которые встречались по пути, были в недоумении: почему наследник закован в кандалы, а стража куда-то ведет его. Неужто этот внешнемирец провинился? Все взглядом жалели императорского сына, но понимали, что никто другой не мог отдать такой приказ, как сам Шао Кан, у Синдел на такое не поднимется рука. Увлёкшись распаковкой подарков, императорские сёстры только сейчас понимая, что они упустили родителей и брата. Принцессы и Леди вышли из императорских покоев, не понимая, что там происходит: странные разговоры, лязг кандалов и прочие звуки, заставляющие понимать что происходит. Секунду назад орден «Императорские Ассасины» был счастливы: девушки старались надуть круги, но не вышло, потом стали слушать «звуки моря» в ракушках и тискать плюшевые игрушки. Но тут все их радостные мысли оборвались, когда в разговорах слуг стали мелькать слова «Рейко», «Стражи», «Кандалы»... Выбежав из императорских покоев, Принцессы и Леди как можно скорее побежали на звук кандалов, понимая, что совершенно забыли о том, что хотели помочь брату, спасти от ошибки и уберечь от беды. Мраморные полы были скользкими, коридоры длинными, каблуки неудобными, а страх неимоверным. Как девушки могли забыть о брате? Подарки опьянили их разум? Они старались бежать, не падать, чтобы успеть, чтобы может успеть что-то изменить... Конечно в кандалах на руках и ногах Рейко далеко не мог уйти даже с помощью стражей-таркатан, но Китана, Милина, Джейд и Скарлет обнаружили брата в коридоре, закованного в окружении стражей совсем недалеко от входа в темницу. Обычно уже у входа слышны стоны адской боли, жалобные мольбы о пощаде, лязг цепей, треск огня и прочие звуки, которые можно услышать из подобных мест лишения свободы. – Рейко, стой! – отчаянно кричали сёстры, стараясь держаться на ногах, но благо стражи, что вели Принца, остановились, наконец удалось догнать его. – Братик, что происходит?! – заволновалась нефритовая Леди, обхватив лицо брата руками. – Я всё рассказал, сестричка, – ответил Принц. – Но вас не упоминал. – Что ты рассказал, дурень ты благородный?! – спросила кровавая Леди. – Всё что натворил, – ответил брат. – Как вызвал демона, как он чуть не убил вас, как я исправлял ошибки и про Стефанию. Вашего участия там не было! – Идиот! – выдала старшая Принцесса и потрясла брата. – Ты хоть понимаешь, что теперь тебя сажают в темницу?! – Да, – спокойно ответил внешнемирец. – Месяц буду там сидеть. – Месяц?! – выкатила глаза старшая императорская дочь. – Это отец отдал приказ?! – Не был бы я его сыном, то уже лишился бы головы, – сказал юноша. – И ко мне не будут применять пытки. – Родного сына в темницу посадить! – на манер отца прорычала синий ассасин. – Кити, прошу, не ругай его, – попросил Рейко. – Он с таким трудом отдал этот приказ. Просто закон о демонах суров! Даже для меня! – Я это так не оставлю! – сказала Китана и рванула с места. – Кити, стой! – крикнул Принц. – Не делай глупостей! – Не смей меня останавливать! – и всё же старшая Принцесса остановилась. – Я решу этот вопрос! – Нет! – сразу сказал брат. – Не смей! – Ты мне не указ! – рявкнула старшая дочь Шао Кана и Синдел. – Девочки, остановите её, а то всё будет хуже! – попросил сестёр внешнемирец. – Не скучайте. И расскажите всё Ли Мей, – его повели в темницу. – Что же он надел? – старшая воспитанница закрыла рот руками. – Я не хочу верить, что наш папа вновь стал тираном! – За ней! – скомандовала младшая дочь, видя убегающую Кити. – Дура, она же сейчас только хуже сделает! – сказала кровавый ассасин. Вся ассасинская ватага помчалась за Китаной, надеясь вразумить и остановить её. Старшая Принцесса любила справедливость и сейчас считала, что решение отца однобоко: он выслушал только Рейко, а должен был бы расспросить дочерей. Однако старшая сестра успела вбежать в кабинет Кана раньше, чем её поймали. Китана даже не постучалась и не поклонилась, ворвавшись в кабинет отца, в гневе она была точной копией Шао Кана: глаза сверкали, она чуть порыкивала, у неё расширились ноздри, взгляд исподлобья, а руки сжаты в кулаки. Император сидел в своём рабочем кресле, опустив голову и нисколько не удивился, когда в кабинет вбежала разъяренная Принцесса. А рядом Императрица на кушетке пила успокоительный мелиссового экстракта цвета шартрез, который муж хранил в шкафу в своём кабинете на случай подобных проявления эмоций у жены. Дочь со всей своей силой захлопнула дверь, от чего даже упало несколько книг в шкафах кабинета. Такой ассасин был страшен в бою, а в быту может быть неконтролируема и смертоносна. – Что такое, Кити? – устало спросил Кан. – Я только что видела Рейко, – ассасин с трудом подавляла в себе крик. – Он был в кандалах и его вели стражи. – Всё верно, – сказал внешнемирец. – Он будет сидеть в темнице за вызов демона. Целый месяц. – Ты пьян? – выпалила девушка. – Что?! – разозлился отец. – С чего ты взяла?! – Тогда как тебе пришло в голову бросить родного сына в темницу?! – Китана также повысила голос. – С того, что он нарушил закон и обещание! – ответил Шао Кан, встав из-за стола. – Думаешь, мне было легко это сделать?! Я теперь боюсь, что мой сын меня возненавидит! – Поверь, тебе стоит бояться такого отношения и от дочерей! – Принцесса подскочила к столу, без страха глядя отцу в глаза, его точная копия. – И этого я тоже боюсь! – сказал Император. – Поэтому Рейко не будут пытать, к нему можно прийти когда угодно и сидеть он будет всего месяц. Кити, я люблю вас всех! Но закон о демонах суров для каждого! – Да что ты?! – усмехнулась ассасин. – Так что ж ты нас пощадил, когда мы восточную часть дворца разнесли?! Что ж ты нас в темницу не посадил?! – Кити, – сказал Кан. – Дочка, дворец это одно, а демон это совсем другое. Один демон уже убил мою жену! Я не хочу лишиться и вас! – Мама умерла по собственной воли, от яда! – в ярости дочь стукнула кулаком по столу. – Раз и Рейко ты в темницу посадил, то и меня туда сажай! Потому что знай, что демон сбежал из-за того, что я стёрла защитный круг! – О чём ты? – не понял отец. – Когда Рейко призвал в твоём кабинете демона, то мы тут же прибежали сюда, – всё в той же ярости ответила девушка. – У него всё шло хорошо! Он хотел призвать демона, чтобы получить его силы и защищать всех нас! Но ворвались мы, а потом наш орден хотел остановить Рейко, поэтому мы с сёстрами вчетвером остановили его! А мой сапог стёр защитный круг! – Кити, я всё понимаю, но не буду сажать тебя в темницу! – сказал мужчина. – Я люблю тебя, дочка! И других дочерей, и Рейко! Но мой сын начал это, вызвав его. Поэтому ему за это и отвечать. Он поступил благородно, что не выдал вас! Гордитесь свои братом! И прошу, Кити, не злись на меня. Я очень этого не хотел, но не могу иначе! – Это нечестно и несправедливо! – Китана почувствовала, что в лёгких спёрло воздух. – Виноваты даже не МЫ, а Я! Забирай у меня все подарки, мне они не нужны! Рейко отпусти, а меня посади в темницу! Я самая старшая, значит мне за всё отвечать! Шао Кан увидел, что его старшей дочке стало плохо: она говорит уже отрывисто, задыхаясь, лицо покраснело и она жадно хватает ртом воздух. Император подошёл к окну, видя что дочь задыхается, и широко распахнул его, впуская в кабинет свежий и прохладный осенний воздух. Принцесса схватилась за горло, лицо было красным от нехватки кислорода, она облокотилась на стол, стараясь отдышаться... Всё это последствия детской травмы, когда боевые псы Императора разорвали её маленького зайчонка, а потом она заболела и это осталось, как напоминание о том ужасном дне. Кан подбежал к ассасину, взял на руки и поднес к раскрытому окну, чтобы она отдышалась и успокоилась. Дочка ещё что-то бормотала, но это было неразборчиво и очень туманно, а сама она уже еле различала цвета. – Будь прокляты твои боевые псы... – в бреду говорила Кити, но наконец-то она смогла отдышаться и ей становилось легче. – Папа, поставь меня... Я недостойна называться твоей дочерью: я ни разу не отстояла твою честь, проиграла на турнире, не доглядела за младшими сёстрами и братом, посмела оскорбить тебя... Не место мне здесь, я просто ужасная дочь! – Кити, моя любимая доченька, я никому тебя не отдам и не позволю обидеть! – Шао поступил наоборот: он обнял дочку и, держа её на руках, прижал к себе. – Ты мне даже в детстве такого не говорил, – сказала Принцесса. – Когда меня нужно было пожалеть, то ты к наложницам шёл... Извини, я не хотела напоминать, это само вырвалось! – Ничего страшного, Кити!, – сказал Император. – Я был не лучшим отцом тогда. Но позволь мне стать им сейчас! – Тогда позволь мне стать самой послушной и преданной дочкой, – попросила ассасин, крепко обнимая отца. Они обняли друг друга, впервые почувствовав настоящую связь отца и дочери, такого не было даже после Румынии и возращения из Европы. Сейчас Шао Кан действительно увидел в Китане отражение себя, он был уверен, что если бы не проклятый недуг дочери, то она бы добилась своего, она упёртая и настойчивая, чего отец раньше в ней не замечал. После 5 дней чудесного отдыха на Бора-Бора императорская пара надеялась вернуться во дворец к своим дочкам и сыну, хотели порадовать подарками и провести время с семьёй... Но признание Рейко было словно нож, отрезавшее счастье ШаоДел и разбившее им сердца. Но Принц считал себя виноватым, но был рад, что уберёг Принцесс и Леди.