Зовущий во сне

Каждое утро во дворце начинается одинаково: с раннего утра из южной части сада доносятся вкусные запахи завтрака, Барака уводит из дворцового сада боевых псов Шао Кана, происходит смена караула, а трудолюбивые служанки (по большей части от того, что во дворец вернулась Императрица) уже тушат факела, до блеска драят полы, проветривают помещения и меняют цветы в коридорных вазах. Однако сейчас, когда сентябрь отводит свои последние деньки, то с утра всех будят не игривые ласковые лучики солнца, юркнувшие сквозь плотно задвинутые шторы, а 9 ударов часов, вынуждая подниматься с постели и начинать день. Для всех во дворце каждое утро одинаково, но там под землёй, откуда слышны крики адской боли и жалобные мольбы о пощаде, шипение раскалённого железа, свистят гнуты и сотни острых предметов пронзают тело, томился наследный Принц Внешнего Мира и Эдении Рейко. Принца, впрочем, как и всех, посадили в одиночную камеру и кормили хлебом да водой, но было одно важное отличие — к наследнику не применяли пыток, потому что нельзя, приказом запрещено. Каждое своё утро Рейко встречает в мрачном и сыром помещении, где свет попадает только в одно точку через решётку, которая находится почти под потолком, по полу беспорядочно разбросано сено, что лежит тут явно не первый месяц, в нём вполне могли завестись крысы или какие-то насекомые. Нет даже скамейки или лавки, спать и сидеть только на старой жёсткой подстилке из сена, а есть хлеб и пить ледяную воду, не факт, что кипячённую. Пусть к Принцу часто приходят гости, но из собеседников никого, вокруг только холодные молчаливые стены, тяжёлые кандалы и блеклый луч солнца, который всё реже «навещает» камеру внешнемирца, скрываясь за тяжёлыми осенними тучами. В голове императорского сына колоколом звенели мириады мыслей, между ними не возможно лавировать: каждая влекла к себе, заставляя думать и рассуждать, всё больше погружаясь в тоску и меланхолию. День 3. Уж третий день томится Рейко в своей камере. Внешне Принц не изменился, разве что волосы стали длиннее, и отросла чёрная щетина, ставшая более заметной и яркой, она немного кололась и раздражала кожу. Питался внешнемирец исключительно хлебом, а пил простую воду, никаких изысков, как и обещал отец. Юноша всё также был в кандалах, которые были крайне неудобны и уже даже натирали. Сейчас Рейко сидел в своей одиночной темнице под стражей двух крепких шоканов, которые искренне жалели узника, хотя не понимали причины гнева Кана, хотя монарху лучше знать, но во дворце заволновались: как бы их мудрый и справедливый правитель вновь не встал на путь зла и тирании. Однако Принц был... счастлив: Стефания воссоединилась с семьёй, а сестёр не посадили вместе с ним. Поэтому императорского сына ничего не раздражало и не портило настроение. А вот императорская семья горевала: Шао Кан был сам не свой, боясь, что сын ненавидит его; Синдел так и оставила чемоданы неразобранными и отказалась ехать в Ош-Текк и Куатан, пока её сыночек не выйдет из темницы; Китана побаивалась попадаться отцу на глаза, но он, чтобы хоть немного отвлечь себя от ужасных мыслей, как только видел старшую дочку, тут же, как малышку, брал на руки и носил по всему дворцу; Джейд постоянно плакала из-за того, что её любимый и единственный братик угодил в темницу, коря себя за это; Милина не выпускала из рук нового мишку, но не потому что он ей нравился (хотя и поэтому тоже), а потому что ей он нужна была такая плюшевая поддержка, как маленькой девочке; а Скарлет делала вид, что всё в порядке, она нисколько не переживает, живёт в прежней манере, но по ночам она плачет в подушку, пачкая её кровью, а в рот кладёт платок, чтобы никто не слышал её рыданий. После полудня, сидя на полу темницы, Рейко услышал чьи-то шаги: они были грациозными и изящными, сопровождаемыми стуком каблуков. Тучные шоканы что-то молвили пришедшему и тут же открыли дверь. Принц расплылся в улыбке: на пороге стояла довольно высокая и стройная молодая женщина с красивыми и сверкающими, словно утренняя роса, глазами, тон её кожи был тёплый, губы цвета ежевики, изогнутыми в мягкой улыбке, волосы были необычайной красоты: словно нити серебра переплетались со смоляной чёрной прядь среди этого перламутра. Одежда была по-настоящему императорской: на гостье было чёрное боди без рукавов, которое прикреплено к шее с помощью четырёх застёжек, между грудей был большой разрез, притягивающий к себе взгляд любого мужчины; поверх боди была шёлковая эденийская ткань цвета индиго с цветочными узорами, а на ней золотое подобие корсета, похожее на тонкие паучьи лапки; на талии широкий пояс из чёрной шерсти с шёлком и золотыми украшениями, похожими на листья, а ближе к левому боку завязан бантик из тонкого плетёного ремешка цвета оникса и кутасом на конце; чуть ниже была юбка на одну сторону в вертикальную полоску; на спине нечто похожее на накидку с пышной россыпью перьев; на локтях были две красивые складчатые ткани, которые слегка спускаются вниз; под сапогами скрыто подобие современных гетр (прим. автора: облик Синдел «Влиятельная личность» в Mortal Kombat 11). Сапожки сверкают и идеально сидят на стройной ножке: подошва и клиновидный каблучок сделаны из чистого золота, ткань цвета индиго обтянута ониксовой затеррианской кожей, а ширину голенища можно отрегулировать тонкими ремешками, а впереди были ромбовидные золотые украшения — Шао Кан не прогадал с подарком (прим. автора: сапоги Синдел «Подарок Кана» в Mortal Kombat 11). – Мама, – улыбнулся Рейко. – Это ты! – Сыночек! – Синдел кинулась обнимать сына, нисколько не боясь запачкать наряд. – 3 дня тебя не видела, думала с ума сойду! – Всё в порядке, – сказал Принц. – Я же никуда не убегу. – Голодный, холодный, весь зарос уже! – Императрица поцеловала сына в щёку и тут же укололась о щетину. – Ну бывало и хуже, – с улыбкой сказал наследник. – По крайне мере я жив. – Это самое главное, – Канум прижалась носиком к шее сына. – Не моешься даже. – Здесь такого удобства нет, – внешнемирец развел руками настолько, насколько позволяли кандалы. – У тебя уже мозоли, – тяжело вздохнула эденийка, глядя на запястья сына. – Милый ты мой! – Всё в порядке, – сказал сын. – Не переживай так, мамочка. Отец правильно поступил! – Он очень переживает, – сказала мать. – Уже 2 ночи не спит, очень переживает, что посадил тебя сюда, боится, что теперь ты возненавидишь его. – Это не так, – сказал юноша. – Я люблю его! Как и тебя! Как и сестёр! Как и Ли Мей! – Мы все за тебя переживаем, – сказала женщина и полезла под юбку. – Даже парни твоих сестёр ещё здесь, боятся за их состояние. – Это хорошо, что они остались, – сказал он. – Сестричкам будет легче. – Только что обед был, – сказала она и вытащила небольшой свёрток, где лежала порезанная запечённая с травами баранина. – Я специально у поваров попросила, хотела тебя накормить. – Мамочка, ты что?! – с ужасом спросил Рейко. – А если отец узнает?! – Ну что мне будет? – улыбнулась Синдел и достала флягу со свежим клюквенным соком. – Мамочка, ты чудо! – в восхищении произнёс Принц. – 3 дня голодал, бедолага, – сказала Императрица и словно фокусник достала апельсин. – Извини, столовые приборы пронести не смогла бы. – Ничего, я не брезглив, – сказал наследник и взял баранину, откусив хороший кусок, тщательно его жуя и наслаждаясь это манной небесной, будто его язык обрёл новые рецепторы, ранее ему недоступные. – Ты ешь, ешь, – ласково произнесла Канум, проведя рукой по волосам сына, а где была лысина, то уже кололись волоски. – Выйдешь ты уже в октябре... Так жаль... – Как раз к Хэллоуину! – обрадовался внешнемирец. – Люблю его! – За 10 дней до праздника, – сказала эденийка. – Столько планов сорвалось: поездка в Ош-Текк и Куатан, твои сёстры отказываются пробовать новые надувные круги, Бама ничего не ест, только и чахнет в своей лежанке. – Пусть они не переживают, – сказал сын. – Я в порядке. – Но твой папа очень хочет загладить свою вину перед тобой! – добавила мать. – Он считает себя виноватым. Скажи, ты бы согласился поехать с ним на охоту до конца этого года? – Шутишь?! – оживился юноша. – Конечно! Я очень этого хочу! – Он знает, что ты любишь охоту также, как и он сам, – улыбнулась женщина. – Пусть тогда знает, что я и его люблю! – с улыбкой сказал он. – Это ты скажешь ему лично, когда он придёт, – сказала она. – Обязательно! – Рейко хотел обнять мать, но ему было неловко из-за грязи. – Если бы у меня были ключи от этих кандалов... – виновато сказала Синдел и крепко обняла сына. – Осталось ещё 27 дней и ты выйдешь отсюда! – И всё будет как прежде, – сказал Принц. – Я обещаю тебе, – сказала Императрица. – И мы сразу приступим к делам: водные каналы требуют открытия, но это нужно сделать до Нового Года. – Сделаем! – браво сказал наследник. – Буду работать не покладая рук! – Если бы ты был на свободе... – прошептала Канум. – Без тебя не делаются дела, опускаются руки. Я так переживаю, что девочки заревную меня к тебе. Хотя для них авторитет этот отец, его любовь они чтят больше всего на свете. – Ты только папу к девочкам не ревнуй, – хихикнул внешнемирец. – Ну что ты, как я смею? – пожала плечами эденийка. – Но он сейчас почему-то отдал приказ не пускать меня к его кабинету. – Почему?! – искренне удивился сын. – Я не знаю, меня же не пускают, – ответила мать. – Интересно, что он задумал? – задался вопросом юноша. – Не знаю, он мне не говорит, я даже на жалость давила, – сказала женщина. – Но я уверен, что у него благие намерения, – сказал он. – И никого он к себе не водит. – Вот этого я и боюсь, – сказала она. – Он же вроде такое же счастливый, отпуск на Бора-Бора нисколько не испортил наши отношения, но вот этот приказ... – Всё будет хорошо, мамочка, – сказал Рейко. – Папа любит только тебя! – Вот бы остановить приход зимы и осуществить столько идей! – Синдел резко сменила тему разговора. – Папа желает, чтобы ты присутствовал на открытии водного канала его имени! Сказал, что если нет хотя бы одного члена императорской семьи — то это уже не семья! – Тогда я жду его прихода, чтобы сказать ему, чтобы он знал, что я люблю его! – сказал Принц. – Он обязательно придёт! – пообещала Императрица. – А я тогда как раз схожу к его кабинету. – Хорошо, – сказал наследник. – Только осторожнее. – Я буду очень осторожна, – сказала Канум и хрустнула костяшками. – Я всё же переживаю за тебя, – внешнемирец всё же обнял мать. – Мой мальчик, – ровно выдохнула эденийка. – Мне уже пора, меня могут хватиться. – Ступай, – сказал сын. – И не волнуйтесь! Всё будет хорошо. Синдел не смогла сдержаться, поэтому ещё раз расцеловала Рейко и ушла, стараясь сдержать слёз то ли радости, то ли печали. А Принц, хоть немного разнообразив свою «хлебно-водную диету», вновь прислонился теменем к холодной стене темницы, глядя в чёрный потолок, вершины которого невозможно увидеть во тьме. Императорский сын вновь погрузился в пучину своих бесконечных мыслей... и даже не подозревал, что отец готовит ему не только охоту, но ещё несколько подарков, которые изменят его окончательно. И с ним произойдут изменения. День 9. Рейко сидит в своей темнице уже чуть больше недели: условия содержания и паёк не меняются ни в худшую, ни в лучшую сторону. Но Принц не унывает: он нашёл старый и ржавый гвоздь и начал вырезать им на стене насечки и портреты родителей, сестёр и возлюбленной, «расписывая» таким образом стену, словно чтобы не забыть их образы и лица, желая запомнить и хоть как-то скрасить своё одиночество. Сын Шао Кана и Синдел ещё немного оброс: из неухоженной щетины стала появляться такая же неухоженная борода, а там где была лысина от ирокеза, уже проросли волоски. По насечкам, которыми внешнемирец отмечал время своего пребывания и время до выхода из этой темницы, было ясно, что сегодня был уже последний день сентября, что чувствовалось по нарастающему в темнице холодку, клубам пара изо рта, небольшим мурашками на теле и шуму дождей за окнами, что наводило меланхолию на дворцовых обитателей. Однако юноша не боялся холода, он ему даже нравился: это предзнаменование того, что скоро опадут листья, с неба станут падать снежные хлопья, ложась на землю... Но сегодня его сердце наполнится теплом, потому что к нему кое-кто придёт. Хотя сам Рейко об этом ещё не знает. Среди этой глухой тюремной тишины, в которой легко можно сойти с ума или сгинуть, послышался стук девичьих каблучков, что спускались вниз по лестнице и они явно по душу Принца. С такой хорошей акустикой, гуляющей в мрачном тюремном подземелье, казалось, что шла не одна девушка, а сразу несколько, но чем ближе был звук, тем больше создавалось ощущение, что шедший был один. За дверью послышался тонкий голосок, женский, но явно не матери, у неё голос более царственный и низковатый, а сёстры не пришли бы сюда по отдельности. «Неужели Ли Мей?», – промелькнуло в голове у императорского сына. Все догадки внешнемирца... подтвердились, когда тяжёлая железная дверь со скрипом отворилась и он увидел в дверях свою возлюбленную Ли: у неё всё такие же красивые карие глаза, смоляные волосы ещё немного отросли, мягкая улыбка и лиловый наряд, которые с каждым днём приобретают всё больше аристократизма, но без фанатизма. – Любовь моя! – улыбнулся Рейко. – Ли! Как я рад тебя видеть! – Рейко! – Ли Мей кинулась к нему прямо с порога. – Уже 9 дней прошло, я безумно скучаю! – О, Старшие Боги, Ли, ты прекрасна! – Принц поймал её и обнял, вдыхая аромат её тела. – Я без тебя даже уснуть не могу! – сказала Ли, поцелуя его. – Значит ты меня очень сильно любишь! – обрадовался сын ШаоДел. – Как и я тебя! – он указал ей на стену, где нацарапал её портрет: это были далеко не каракули тюремного заключённого, а хороший рисунок. – Видимо талант художника у тебя в Императрицу, – заметила Мей, потому что нарисовано было очень красиво. – Я так тоскую по всем вам! – сказал внешнемирец. – Как вы там все? – Твои сёстры тоскуют по тебе, а Императрица обижена на Императора, потому что он не подпускает её к своему кабинету, – ответила внешнемирка. – Так и не ясно, чем он там занимается? – спросил парень. – Нет, Император никому ничего не говорит, а сам книжек по архитектуре и интерьеру набрал, а ещё палитру фиолетовых цветов, – ответила девушка. – Даже я старалась спросить, но Император не ответил. – По архитектуре? – задумался он. – Хм... – Я тоже удивлена, а Императрица места себе не находит, – сказала она. – Не знаю что Император ей там готовит, но если он будет так тянуть, то Императрица сойдёт с ума либо от любопытства, либо от ревности. – Скорее от второго, – зная свою маму, сказал Рейко. – Да, она уже себе навыдумывала, – хихикнула Ли Мей. – От злости у неё чуть не лопнул воздушный шарик. – Всё же её можно понять, – сказал Принц и решил не продолжать эту тему. – А все дела так и стоят? – Да, никто ничего не делает, – ответила Ли. – Императрица не едет в Ош-Текк и Куатан, а водные каналы так и не открыты. – Все ждут меня, – сказал императорский сын. – Не нужно! – Рейко, без тебя всё не то, – сказала Мей, взяв его за руку. – Твоя мама собирается ехать надолго, без тебя нельзя открыть водные каналы. Но Императрица считает, что уже никуда не успеет. – Она у меня такая чувствительная, – сказал внешнемирец. – Как и ты. Я очень тебя люблю. – Я тоже очень люблю тебя, – сказала внешнемирка. – Я так тоскую! А Бама только впервые сегодня поела! И всё ластится к Императрице, когда она сидит одна в покоях. – Утешает её, – мягко улыбнулся парень. – Я обещаю, Ли, как только я выйду, то устрою тебе романтический ужин и горячую ночь! – Для начала тебе нужно будет помыться, – хихикнула девушка. – И увидеться с Императором, он всё говорит и говорит о тебе! – Отец? – переспросил он. – Что случилось?! – Успокойся, с ним всё хорошо, просто он очень хочет тебя увидеть, но у него очень много дел, – сказала она. – Буду ждать его, – сказал Рейко. – Я так хочу ему сказать, что люблю его! – Все так переживают, что ты многое пропустишь! – Ли Мей обняла его. – А я переживаю, что из-за переживаний вы натворить глупостей, – сказал Принц, обняв девушку. – Я слышала, что твой отец хочет устроить охоту, однако будет уже конец октября, – вздохнула Ли. – Ох, Рейко, не в то время года ты решил призвать демона! – Согласен, но зато Стефания теперь спасена, – сказал сын Шао и Дели, и улыбнулся – Наверное, она счастлива, – сказала Мей. – Как и мы скоро будем счастливы, – сказал внешнемирец. – Потерпи ещё 21 день, – попросила внешнемирка. – Я не собираюсь никуда сбегать, – сказал парень. – Я полностью отбуду наказание. – Тебе, наверное, холодно тут, – сказала девушка, коснувшись его носа. – Я устойчив к холоду, – сказал он. – У тебя наверное и тёплой одежды нет, – сказала она. – Может я принесу тебе хотя бы сапоги и тёплую жилетку? – Нельзя! – ответил Рейко. – Я буду как все. – Ничего, Императрица отдала бы распоряжение, но у неё нет твоих мерок, – сказала Ли Мей. – Правда не нужно, – сказал Принц. – Всё в порядке. – Ты тут только не заболей, – попросила Ли. – Кое-где во дворце уже потихоньку камины разжигают. – Я выживу, – улыбнулся сын императорской четы. – Я не замерз в горах на севере Эдении. – Там тебе хоть было чем разжечь огонь и было хоть немного еды, – жалела его Мей. – Ты так волнуешься за меня, – улыбка не сходила с лица внешнемирца. – Честно говоря, после того как я превратил тебя в монстра, то думал, что ты возненавидишь меня! – Я видела настоящего тебя, когда ты просил у меня прощения и извинялся, – улыбнулась внешнемирка, мягко коснувшись заросшей щеки парня, а он прижал её руку к щетине. – Императрица тебя побреет. – Я и не против, – сказал парень. – Странно, я думала, что ты запротестуешь, – хихикнула девушка. – Ты же был так недоволен своим последним ирокезом. – Я попрошу другую стрижку, – сказал он. – Надо же! – поразилась она. – Я помню как ты тогда злой влетел к Императрицей, когда она тебя подстригла. – И чуть её саму не обрил, – посмеявшись, вспомнил Рейко. – Да, я помню как она тогда расстроилась, – хихикнула Ли Мей. – А ведь она хотела как лучше. – Просто надо было спросить меня, – сказал Принц. – А если она вот так вот проснулась бы без волос? Думаю это было бы неприятно. – Для неё волосы — красота, гордость и оружие, – сказала Ли. – Для меня может и не оружие, но кое-какой шарм они мне придают, – сказал наследник. – Несомненно, – согласилась Мей. – Ну что уж поделаешь, что всё детство вокруг Императрицы все были с бородами? – Я бороду и не собираюсь носить, – сказал внешнемирец. – Да, во внешнемирской аристократии это как-то не принято, – сказала внешнемирка. – А тебе твои волосы очень идут, – парень сделал ей комплимент. – Ты берёшь пример с мамы! – Императрица контролирует длину, – сказала девушка. – Хотя ей сейчас совсем не до того. – Скоро всё будет хорошо, – сказал он. – Я уверена в этом, – сказала она. – Что ж, мне уже пора, но я ещё обязательно приду. – Спасибо, что пришла, любовь моя, – произнёс Рейко. – Просто жди, – напоследок сказала ему Ли Мей. И Принц ждал, терпеливо и упорно, не намереваясь сбегать и хитрить, всё же он заслужил своё наказание. Но теперь императорскому сыну уже легче, зная, что Ли его любит, очень тоскует без него и ждёт возвращения. Как и его семья. День 18. Рейко томится в своей холодной и сырой темнице уже чуть больше половины месяца. Лицо Принца заросло неухоженными бородой и усами, а волосы выросли до лопаток — это особенность наследника. К счастью для императорского сына, он не терял мышечной массы, даже сидя на хлебе и воде. Внешнемирец знал, что рано или поздно придёт его обожаемый отец. Но в этот день пришёл снова не он. По лестнице в подземные тюрьмы вновь послышался стук девичьих каблуков, которые с каждой секундой только и приближался к темнице Рейко. На этот раз Принц понял, что это его сёстры: во-первых, шагов было много и сразу, а, во-вторых, голоса сестёр он узнает издалека. За дверью послышались деловитость Китаны, мягкость Джейд, робость Милины и ворчание Скарлет, слышалось недовольное рычание крепких стражей-шоканов, но уж ничего не пожелаешь с этими элитными ассасинскими бестиями. Наследник улыбнулся: он соскучился по этим четырем неугомонным фуриям. Дверь открылись и вот показались они: орден «Императорские Ассасины», четыре фурии или бестии, старшая и младшая Принцессы со старшей и младшей Леди, сапфировая Принцесса, нефритовая Леди, кварцевая Принцесса и гранатовая Леди... У них много имён, но для родителей, брата и парней они просто Кити, Джейди, Мили и Карли. – Сестрёнки, – улыбнулся Рейко. – Как я по вам скучал. – Рейко! – Джейд кинулась к брату первой. – Какой ты колючий! – Какой есть, – улыбаясь во весь рот, сказал Принц. – Немытый, небритый, грязный! – ужаснулась Скарлет. – Тебя неделю придётся отмывать, если не больше! – С мамиными маслами и шампунями и одного раза хватит, – сказал брат, лязгнув цепями кандалов. – Кожа уже под кандалами вся стерлась! – кровавая Леди села рядом с братом. – Не переживай, Карли, – сказал внешнемирец. – Я уже привык. Боли совсем нет. – Давай помогу, – кровавая дева взяла брата за запястья, чтобы залечить его раны. – Ну не нужно, Карли, – запротестовал юноша. – Всё в порядке. – Цыц! – осекла его кровавая ведьма и стала применять колдовство. Рейко понял, да и вообще знал, что со Скарлет спорить бесполезно и просто расслабился, принимая помощь старшей сестры. Насколько бы кровавая Леди не была вредной, брезгливой и едкой, но за свою семью она всегда горой, готова пойти на риск и жертвы, но своих в беде не бросает. Как и сейчас: кровавая колдунья осторожно держала Принца за руки, на глазах свершалось чудо — все мозоли, которые образовались даже под кожей, заживали, да и сама материя зарастала на глазах, словно и не было ран. Поначалу императорский сын думал, что понимал страдания Стефании, когда она носила свои наручи-оковы, однако нет, это было далеко не то: у духа крови всё было стёрто до мяса, были нарывы и гнойники... Такой судьбы и врагу не пожелаешь. – Спасибо, сестрёнка, – улыбнулся Рейко. – Несмотря на твой ужасный характер, ты всё равно прекрасна! – Ты тоже не ангелочек, – сказала Скарлет, сложив руки на груди. – Какая же ты злюка, – любя, произнёс Принц. – Ты тоже не подарок, – шутя, сказала кровавая Леди. – Знаю, – сказал императорский сын. – Вот и всё тогда! – сказала кровавый ассасин, обнимая брата. – И я люблю тебя, Карли, – сказал внешнемирец, обнимая её и лязгая цепями. – Это ужас какой-то! – сказала Милина, взяв в руки цепи. – Такова цена заключения в темнице, – сказал брат. – А я ещё к отцу на ручки иду... – покачала головой Китана, отойдя к стене. – Кити, ну не нужно на него злиться, – сказал он. – Я во всём виноват, вот и заслужил. – Родного сына как собаку на цепь посадил! – старшая Принцесса прислонилась лбом к каменной стене. – Кити, прошу, – сказал Рейко. – Не надо! – Да она уже ему истерику закатила! – закатила глаза младшая Принцесса. – О, нет! – ужаснулся Принц. – Кити, если ты продолжишь, то я точно здесь останусь! – Я хотела как лучше, – виновато сказала старшая императорская дочь. – Обвиняя во всем отца, лучше не сделаешь, – мудро изрёк сын Шао Кана и Синдел. – Да эта дурында подаренного зайку не берёт, ей стыдно перед папой и мамой, – сказала кровавая колдунья. – Так пожалей их, – сказал внешнемирец. – И не злись, Кити. – Пожалеть? – не поняла синий ассасин. – Поговори, объясни, обними, скажи приятных слов, – объяснил брат. – Да им как-то не до этого, – сказала Китана. – Папа всё в своём кабинете, маму так и не пускает, а она вновь делами занялась: тропический проект дорабатывает. – Ну уже что-то, – сказал юноша. – Тогда просто пойми их и радуйся. Главное, не переживай за меня! – Да как за тебя не переживать? – улыбнулась старшая Принцесса. – Ты же мой брат, у нас одна кровь. – Просто не переживай, – сказал он. – Я в порядке. – Дурачок, – ласково произнесла старшая дочь ШаоДел. – Ты же всё ещё щекастый малыш Рейко. – А ты всё та же проказница Кити, – улыбнулся Рейко. – Для родителей и друг друга мы навсегда останемся именно такими, – в ответ улыбнулась синий ассасин. – У нас по-прежнему ничего не делается? – поинтересовался Принц. – Абсолютно ничего, – ответила младшая императорская дочь. – Все пока сидят во дворце. Хотя садовых птиц, бабочек и рыбок уже перевели во дворец, чтобы не замёрзли. – Глупые, – покачал головой сын Шао Кана и Синдел. – Я не тот, ради кого нужно всё прекращать! – Без тебя нельзя открыть водные каналы, отец хочет отправиться с тобой на охоту до того, как все звери уйдут в спячку, а мама не уедет в Ош-Текк и Куатан, потому что понимает, что это надолго, а она лично хочется одной из первых увидеть тебя после темницы, – на одном дыхании выпалила полутаркатанка. – Ну не нужно останавливать дела, – сказал внешнемирец. – Это не выход! – Рейко, ещё 12 дней и всё вернётся в прежнее русло, – успокоила его Джейд. – Я и не боюсь, – сказал юноша. – Я спокойно отбуду свой срок в темнице. – Да, и всё будет как прежде! – сказала нефритовая Леди. – Это да! – сказал он. – И наконец-то примемся за дела. А то из-за меня всё стоит колом. Какая глупость! – А Ош-Текке зимы не бывает, там всегда тепло и солнечно, поэтому мама может ехать туда даже зимой, – сказала старшая императорская воспитанница. – А в Куатан, наверное, целый месяц добираться, дорог ведь туда уже давно нет. – В нашем случае у неё есть амулет, – сказал Рейко. – А свои макеты и бумаги она на спине повезёт? – спросила Китана. – Тем более ей хочется проверить качество пути. – Тогда это будет долгий путь, – сказал Принц. – Если ей только отец не поможет, – он почесал затылок, лязгая цепями. – Да папа что-то странно себя ведёт: ну не пускает маму в свой кабинет и всё тут! – хлопнула себя по колену Скарлет. – И никому не говорит почему! Если так будет продолжаться, то мама совсем замучает себя ревностью, а если она ошибается, то будет себя винить. – Дать быть ей по заду, чтобы не выдумывала себе, – сказал брат. – Иногда она чересчур чувствительна. – Ну что уж с ней поделаешь? – пожала плечами зелёный ассасин. – А ты попробуй вырасти в атмосфере тотальной взаимной ненависти, интриг, пьянства и измен. Тем более первый муж был ужасен. – А я и вырос, – сказал внешнемирец. – И это свело меня в могилу. – Вот и маму такая жизнь свела в могилу, – тяжело вздохнула старшая Принцесса. – Что ж, не будем о грустном, – сказал юноша. – Как покинете это место — обязательно обнимите папу и маму! – А Кити пойдёт к папе на ручки, он теперь всегда так делает, когда видит её, – подколола сестру кровавая Леди. – Карли! – он одернул её. – Это не смешно! – А что я такого сказала? – невинно пожала плечами кровавая дева. – Она чуть опять не поссорилась с отцом! – сказал Рейко. – Я не позволю снова разрушить семью! – от злости он дернул руками: лязгнули цепи и кандалы впились в руки, однако юноша этого даже не заметил! – Тихо ты, цепи сломаешь! – шикнула на него Милина. – Эти цепи не так просто сломать, – сказал Принц. – Я уверена, что когда весь этот кошмар закончится, то отец лично сорвёт эти позорные кандалы! – сказала Джейд, взяв брата за руки. – Ничего они не позорные, – сказал сын Шао и Дели. – Скорее моя награда за содеянное! – Благородство у тебя от мамы, – заметила старшая дочь Шао и Дели. – Правда это плохо закончилось для неё. – Хочешь сказать, что у меня сейчас все плохо? – спросил внешнемирец. – А разве хорошо? – усмехнулась синий ассасин. – Наследный Принц Внешнего Мира и Эдении сидит в тюрьме, а без него ничего не делается! – Вот то, что не делается — это глупо, – сказал юноша. – А положение у меня не самое плохое. – Это не глупо, а очередная депрессия мамы! – возразила Китана. – А папа своими тайнами ещё и добавляет. – О, Старшие Боги, дайте мне сил! – он закатил глаза. – Сейчас совсем без глаз останешься, а у тебя и так зрачков нет, – сказала кровавый ассасин. – Да ну тебя, злючка! – парировал Рейко. – Вот я когда замуж выйду, то будешь скучать! – грозилась ему младшая императорская воспитанница. – А я к тебе порталом приходить буду, – с нахальной ухмылкой сказал Принц. – Только не тогда, когда мы с Эрроном будем делать вам племянников, – ехидничала Скарлет. – Ну этому я препятствовать не смею, – с улыбкой сказал наследник. – Ты был бы отличным дядей! – сказала кровавая Леди и потрепала брата по волосам. – Но сейчас куда важнее твоё освобождение. – Осталось недолго, – сказал внешнемирец. – Да, вот именно! – согласилась младшая Принцесса. – Большая часть наказания уже прошла, осталось совсем немного. – Поэтому не делайте глупостей, – сказал брат. – Если хотите увидеть меня поскорее. Мне всё равно, если я останусь тут подольше, а вот вам... – А что нам? – спросила младшая дочь Шао Кана и Синдел. – Ну маму до новой депрессии доведёте, опять ссора с отцом и так далее, – перечислил юноша. – Вы же у нас горячие головы – Сказал человек, который как только счастливые родители вернулись из отпуска, тут же поспешил всё им испортить своим признанием! – фыркнула старшая Принцесса. – Врать ещё хуже! – парировал он. – Тебе же не сказали: «Рейко, пошли в кабинет прямо сейчас!», – поддержала сестру кровавая ведьма. – Я сказал то, что должен, – спокойно сказал Рейко. – Я был Временным Каном и несу ответственность за все! Даже за вас, хоть вы и старше. Так что мне и отвечать. – Просто знай, что мы тебя любим и очень за тебя переживаем, – улыбнулась нефритовая Леди. – Не стоит так переживать, – сказал Принц. – Это моя обязанность за вас переживать. И я вас тоже люблю! – Нам уже пора, – сказала полутаркатанка. – Но мы ещё придём, ты только жди нас! – Жду, – сказал сын императорской четы. – Не обижайте отца! Орден «Императорские Ассасины» синхронно кивнули, словно репетировали этот жест и ждали таких слов. Но Принцессы и Леди не собирались злиться на отца или нервировать его, они прекрасно видели его подавленное состояние, поэтому не самое лучшее отношение дочерей будет только добивать Шао Кана. Принцессы и Леди послали Принцу свои сестринские поцелуи и ушли, оставив брата одного. День 25. Осталось 5 дней. Начались бесконечные октябрьские холода и дожди. Темницу нещадно заливало водой, соответственно и Принца, но он спокойно всё переносил и не жаловался на своё положение. Борода императорского сына уже стала пышной и неровной, похожей на метёлку или веник, также смоляные волосы стали ещё длиннее. Внешнемирец всё ещё не потерял мышечную массу. Юноша так и сидел в абсолютной тишине: небритый, нестриженый, немытый, всё же голодный, никто не принёс ему хотя бы плед, чтобы укрыться от холода. Пусть Рейко не жаловался и не брезговал, но темница стала ещё более неуютной: тут стало сыро и холодно, с потолка немного капала вода и втекала через высокие решётки, подстилка из сена на полу была ужасно жёсткой, а дыхание изо рта было нисколько не тёплым. Однако наследник всё равно оставался оптимистом: скоро он выйдет отсюда, увидит отца, мать, сестёр и возлюбленную. Сидя в полном одиночестве, только и слыша пищание крыс да журчание воды, стекающий по стенке, словно водопад, внезапно Рейко услышал тяжёлые шаги по направлению к своей одиночной камере. Принц знал эти шаги и узнает из тысячи: тяжёлые, грозные, которые словно отбивали какой-то военный марш, но при этом величественные и очень эффектные. Когда-то императорский сын и сам хотел чеканить такой шаг, но у него не получалось, только один человек так может. Бдительные стражи-шоканы точно засуетились, говорили ещё более почтительно, чем обычно, поэтому тут же принялись открывать дверь для гостя. Тяжелая дверь отворилась и в темницу вошёл... – Отец! – радостно проговорил Рейко. – Сын мой! – Шао Кан немедленно подошёл к сыну и крепко обнял его. – Прости, что не навещал тебя все эти 25 дней! – Ничего страшного, отец, – улыбнулся Принц, обнимая папу. – Работа Кана очень тяжела! – Я так виноват перед тобой! – такие слова от Императора мало кто слышал: только жена, дочки и сын. – Ты тут сидишь, как преступник или вор: хлеб да вода, холод, сырость и никакой гигиены. – Папа, я не обижен на тебя! – искренне сказал наследник. – Я люблю тебя! Ты самый лучший папа на свете! – Ты правда не держишь на меня зла? – спросил Кан. – Нет! – ответил сын. – Ты поступил правильно! – Я верю, что ты говоришь это честно и искренне, – сказал отец и сел рядом с сыном. – Даже спрашивать не стоит, как ты тут. Сам вижу, что ужасно. – Несмотря ни на что, я держусь! – с улыбкой сказал юноша. – Любой другой здесь сгинул бы через неделю, а ты стойко держишься! – похвалил его мужчина. – Ты меня научил этому! – сказал Рейко, обняв отца. – Это испытание для меня. – Я очень сожалею, что дал тебе такое трудное испытание, – признался Шао. – Но у меня есть идея, как мы сможем простить друг друга, по-настоящему побыть отцом и сыном. – Какая? – с энтузиазмом спросил Принц. – Знаешь, уже очень много лет мы с тобой не были на охоте, – ответил Император. – Скакать по лесу на коне и загонять зверя, собирать трофеи, спать под открытым небом, есть из котелка и общаться на мужские темы. – Отец, ты серьёзно?! – спросил наследник. – Я бы не стал шутить такими вещами! – ответил Кан. – Последний раз мы были на охоте около 30 лет назад, хотя обычно бывали на охоте раз в 3 месяца, а то и чаще. – Я очень хочу этого! – сказал сын. – Очень! – Раз так, то до Хэллоуина мы успеем, – сказал отец, похлопав его по плечу. – Отец, а можно задать тебе вопрос? – вдруг спросил юноша. – Да, конечно, – ответил мужчина. – А что ты такого делаешь в кабинете, что маму не пускаешь? – спросил Рейко. – А ты маме не скажешь? – в ответ спросил Шао Кан. – Хм... – задумался Принц. – По твоему тону я понял, что это сюрприз. Поэтому не скажу! – В общем у нас во дворце очень много пустующих помещений... – издалека начал Император. – Рядом с моим кабинетом как раз находится одно из таких. Так вот: ещё на Бора-Бора я обещал твоей маме, что сделаю ей кабинет рядом со своим, но от горя по тебе она об этом забыла и не помнит о моём обещании. У меня сердце кровью обливается, когда она ютится на этом небольшом стеклянном столике, создавая шедевриальные макеты, ей там неудобно писать и творить! Поэтому я хочу дать ей кабинет: уютный, но просторный, где в холодное время года будет тепло, а в тёплое время года прохладно. Я даже взял у твоей мамы проект этого кабинета, а она не заметила, тоскует, в Ош-Текк и Куатан не едет, боится, что ничего и нигде не успеет! Вот я и хочу дать своей Делочке рабочее место, где всё работает, как она говорит: «Как часовой механизм в Эрмитаже». Там ещё немножко доделать, я очень хочу порадовать её, чтобы это было настоящим сюрпризом! Она будет счастлива, когда увидит это! – Так вот зачем тебе книги по архитектуре! – догадался наследник. – Это маме понравится. Очень понравится! – Пока она отошла от своей обиды, – сказал Кан. – Сейчас моя голубка начала мёрзнуть от осеннего холода, уже не носит такие короткие наряды. Кончики пальцев синие, носик холодный, а ноги даже в сапогах мёрзнут. Она ко мне ночью прижимается, укутывается в одеяло, пьёт горячий шоколад и хочет, чтобы я вечно сидел рядом с ней. Вроде в ней есть кровь криомансера, а она так мёрзнет. – Ну бывает, – сын пожал плечами. – Я вот не мёрзну. – Вот я и думаю подарить ей кроме кабинета кое-что тёплое, – сказал отец. – Шубу? – предположил юноша. – Чёрную из норки, – ответил мужчина. – Как думаешь, твоя мама оценит? – Думаю, что да! - ответила Рейко. - Она любит такое. – Ради неё я совсем превращаюсь в кусок сахара! – сказал Шао Кан. – Не могу я без неё: вижу её, так кровь в жилах стынет, а когда она такая холодная лежит под одеялом, то хочется ей руки целовать, пока не потеплеют! – Это любовь, папа, – мудро изрёк Принц. – Это любовь. – Никогда бы не подумал, что смогу полюбить, – сказал Император. – Все эти наложницы ничто, твоя мама Богиня! – Бесспорно, – согласился наследник. – Ты можешь меня понять, – сказал Кан. – Сам же ради Ли Мей забываешь обо всём на свете. – Она всё для меня! – сказал сын. – Влюбился в неё по уши! – Как и я в твою маму, – сказал отец. – Значит есть в мире женщины, ради которых и гарем красавиц разогнать не жалко. – И они самые идеальные! – сказал юноша. – Моя мама и Ли Мей. А, и сёстры тоже! – Твои сестрички особенные, – сказал мужчина. – Все красавицы, как на подбор! Но знаешь, в Китане я вижу отражение себя, мою точную копию. – Это да! – согласился Рейко. – Особенно, когда вы в ярости. – Недавно я увидел её гнев, – вспомнил Шао. – Когда она ко мне в кабинет влетела свободы для тебя просить. – Глупенькая, – снисходительно улыбнулся Принц. – А старше меня. Она не понимает цену ответственности. – Нет, Рейко, твоя сестра куда умнее, чем всем нам кажется, – сказал Император. – Она — самая смелая из всех вас: Кити готова пойти на риск, понимая, что сама может понести кару, она чувствует на себе ответственность за всех вас. Согласись, что не будь она такой смелой, то она бы промолчала и не рассказала бы мне о своей вине. – Но ведь основная вина за все это моя! – настаивал наследник. – Я не должен был этого делать! А если бы они погибли? – Я бы не смог пережить гибели хоть одного из вас, – Кан покачал головой. – Раньше я прятал свою скорбь по твоей маме, но сейчас, когда она сделала из тирана мудрого монарха, то я точно сойду с ума без неё. Она научила меня эмоциям. – Я очень благодарен за это моей маме, – с улыбкой сказал сын. – И всё же, отец, не нужно было останавливать все работы. – Ну а как можно открыть водные каналы без тебя? Ты же часть нашей семьи, – сказал отец. – Твоя мама не хочет куда-либо ехать без тебя. Но я обещаю, что ещё 5 дней и ты с нами отправишься на открытие, благо вода не будет замерзать круглый год. – С одной стороны, я рад, что обо мне беспокоятся, – сказал юноша. – Но с другой, из-за меня столько проблем. – Рейко, за месяц мы многое доработали, это даже лучше, – сказал мужчина. – Потом мы поедем на охоту, отпразднуем Хэллоуин, мы с твоей мамой поедем в Ош-Текк и Куатан, чтобы проследить за работами. – Спасибо вам всем! – сказал Рейко. – Что не отказались от меня 9 месяца назад. – А почему же мы должны от тебя отказаться? – спросил Шао Кан, потрепав сына по волосам. – Ты же мой сын, моя плоть и кровь. – Я рад, что вы мои родители! – сказал Принц, снова обняв отца. – И рад, что у меня такие замечательные сёстры! – Я раньше и не замечал, что у меня такая замечательная семья, – признался Император, обнимая сына. – Вы — моя тайная слабость, дороже всего на свете. – Но мы и не только слабость, – мудро сказал наследник. – Благодаря нам ты стал сильнее и лучше, добрым и справедливым! – Я имел в виду, что вы — единственные, ради кого я готов бороться до последнего вздоха, – сказал Кан. – Но в то же время ради вас я и готов бороться ради того, чтобы жить дальше! Вы же моя семья! – Как тогда за маму, когда я её взял в плен, – вспомнил сын. – Ради неё ты наплевал на опасность! – Ради твоей мамы я и умереть готов, – сказал отец. – Она меня может отталкивать, бить, бранить, но люблю я её! Я ещё ни одной другой женщине руки не целовал! – Она тоже очень тебя любит! – сказал юноша. – Как и я! Как и сёстры! – Как жаль, что я поздно осознал всю ценность своей семьи, – опустил голову мужчина. – Я виноват перед каждым: твою маму довёл до самоубийства; у Кити теперь проблемы в душных помещениях, если бы я тогда её пожалел, а не пошёл к наложнице... Я просто чудовище! Каждого из вас я довёл! – Папа, – Рейко положил ему руку на плечо. – Не волнуйся. Как говорят жители Земного Царства: «Лучше поздно, чем никогда!». – Я очень стараюсь исправиться, – сказал Шао. – Знаешь, порой становится легче, когда выговоришься! И вы все перестали меня бояться! – Ты же наш отец! – сказал Принц. – Любимый отец! – А ты мой единственный и любимый сын! – сказал Император. После этого лёгкого разговора на все возможные отвлечённые темы, Кану стало гораздо легче на душе: родной сын не держит на него зла и всё понимает! Значит он его действительно любит! Наследник так тоже думал. Шао вновь обнял Рейко, а про себя понимал, что он действительно не тиран и не узурпатор, а муж и отец, который может и хочет защищать своих родных и мир, любой кто посмеет прийти в его владения и навредить его семье — будет уничтожен. И его дети будут стоять за него горой, говоря, что он самый сильный, самый мудрый и самый лучший. Император уже грезил о том, что будет после того, как Принц выйдет из темницы: он вымоется, побреется, хорошенько поест, отдохнёт, потом будет торжественно открыт водный канал имени Шао Кана, на следующий день они на неделю уедут на охоту, вернутся во дворец ближе к Хэллоуину, а потом все вновь примутся за дела, всё будет, как раньше. Но как уже говорилось выше, это не единственный подарок. Император приготовил Принцу нечто особенное, как и своим Принцессам и Леди. Но и его любимая Императрица не останется без подарков, ведь она столько делает для своей семьи, дворца и мира, что заслуживает «небольшой» подарочек. Однако осталось ещё пару мелочей, поэтому Кан вынужден был отойти, хотя ему ещё так хотелось побыть с сыном. – Сынок, мне уже пора, – сказал отец. – Ещё 5 дней и ты выйдешь отсюда! – Я буду ждать, папа! – сказал сын, обнимая родителя. – Кстати, мама тебе там эскизы тёплой одежды нарисовала, – добавил мужчина. – Но пока у неё нет мерок. Она очень хочет, чтобы ты не мёрз. – Не нужно, – скромно сказал юноша. – Я не мёрзну! – Попробуй ей это объясни, – по-доброму усмехнулся Шао Кан. – Уже конец октября, твоя мама мёрзнет, а если так, то ей кажется, что холодно всем. – Прошу, не нужно! – сказал Рейко. – В тюрьме не бывает поблажек. Даже для меня! – Хотя бы когда выйдешь, – сказал Император. – Она сюда к тебе не прибежит мерки снимать. Ты уж её не огорчай, она и так страдает. – Ну тогда я ей это докажу, – улыбнулся Принц. – Вот увидишь. – Даже я с ней справиться не могу, может ты сможешь, – улыбнулся Кан. – Просто знай, что мы все тебя любим. – Как и я вас, – сказал наследник. Отец ещё раз крепко обнял сына, словно не увидит ещё очень долго. Мужчина надел шлем, поправил его и вышел из темницы, вновь оставляя юношу одного со своими глубокими и бесконечными мыслями. Теперь Рейко чувствовал себя, как никогда хорошо: спустя 25 дней к нему пришёл, поговорил и излил душу, словно это обыденная практика. День 30 — конец заключения. Уже шестой день неостановимо идут дожди, наводя меланхолию и тоску на всю империю. Однако Рейко был счастлив. Принц знал, что сегодня особенный день, даже несмотря на то, что наследника продолжает заливать. В темнице было сыро и мокро, уже стали бесстыдно и бесцеремонно бегать крысы, с потолка лило не хуже, чем за решеткой, подстилка стала вся мокрая, кандалы были ледяными, борода и волосы неухоженные... В общем для внешнемирца тут были далеко не его уютные покои. Однако когда послышались шаги, по ощущениям это была самая настоящая толпа, то Рейко облегченно улыбнулся. Шагов было много, трудно разобрать где чьи, однако были слышны и мужские, и женские. И чем ближе они становились, тем радостней и теплее становилось на душе Принца. Мокрый, заросший, грязный, но не сломленный духом и с улыбкой на лице, императорский сын смотрел как открывается дверь его камеры. Тут же стали слышны множество голосов, скрежет ключа в дверном замке, и когда тяжелая дверь темницы отворилась, то внешнемирец пришел в шок, освобождать его пришла целая ватага: Шао Кан, Синдел, Китана, Милина, Джейд, Скарлет, Ли Мей, даже Лю Канг, Скорпион, Коталь и Эррон Блэк. Поразительно, что даже парни сестёр целый месяц были во дворце! Юноша был удивлён не меньше их. Сейчас в камере Рейко было темно и он иногда освещался только раскатами грома и молний. Все пришли в шок, ведь наследный Принц Внешнего Мира и Эдении Рейко был похож на отшельника: смоляные волосы отросли до пояса, заросла даже лысина, на лице красовалась спутанная и неровная борода, татуировки на глазах были еле видны из-за грязи, над юношей даже летали мухи, он был усталый, а урчание живота было слышно на всю темницу, от чего становилось жутко, тут была хорошая акустика. – Ну здравствуйте, – с улыбкой сказал Принц. – Сыночек! – Императрица бросилась к сыну обнимая его. – Наконец-то этот кошмар закончился! – Мама, – сказал сын, боясь её обнять. – Я тут слегка грязный. – Да Шиннок с этой грязью! – Канум вся дрожала от счастья и холода, у неё даже руки были ледяные. – Ты что, замёрзла? – спросил Рейко. – Да, немного, – ответила мать, целуя сына в колючую щёку. – Прости, что заставил переживать! – сказал Принц. – Но я не мог вам лгать! – Главное, что всё закончилось! – сказала Дели. – Шао, сорви с него эти кандалы! – Могла и не просить, я как раз собирался это сделать, – Император подошёл и буквально сломал эти кандалы, не повредив руки и ноги сына. – Ну вот и всё, – сказал сын. – Ты мой мальчик! – Императрица не отпускала сына. – Пойдём, тебе уже истопили бани, а повара готовят твои любимые блюда! Наконец, почувствовав, что руки более не скованы холодными давящими кандалами, Рейко даже стало как-то легче дышать, словно прямо в темнице ярко засияло яркое солнце, грея и душу, и тело. Принц был рад каждому: Императору, Императрице, старшей и младшей Принцессам, старшей и младшей Леди, Избранному, наместнику, грандмастеру, стрелку и Ли. Каждым был дорог его сердцу, даже будущие зятья, которым он может и головы оторвать за своих сестричек... Хотя наследник к ним крайне лоялен и рад, что его дорогие сестрёнки достались именно таким молодцам. Выйдя из тёмных помещений темниц, что находились в подземелье дворца, вся вышли в просторный и светлый коридор. Пусть за окном были тяжёлые тучи и стеной лил дождь, но тут было куда более тепло, светло, просторно и сухо. Вот тогда все снова посмотрели на Рейко, и у всех появилась смесь ужаса и удивления: часть волос наследника стала... белой, даже серебристой! Теперь Принц был фактически копией матери. – Что такое? – глядя на всех с не пониманием, спросил Рейко. – Рейко... – поразилась Синдел, коснувшись белых волос сына. – Твои волосы... – Ну да, они отросли и грязные, чего так переживать? – всё ещё не понимал Принц. – Сыночек, у тебя... Белые волосы! – ответила Императрица. – Что?! – вот теперь пришла очередь императорского сына удивляться. – Вот, держи! – Канум вытащила из-под пояса своё ручное зеркальце и дала сыну. Рейко взял зеркало из рук матери и посмотрелся в него: теперь его густые смоляные волосы, которые всегда были аккуратно зачёсаны назад, были спутанными и грязными... Но дело не в этом: теперь его волосы на висках, макушке и выше лба были серебристыми, точно как у матери и бабушки Фрейи, первая женщина старой эденийской династии, у которой был такой шикарный и необычный цвет волос. – Ну... – сказал Принц, смотрясь в зеркало. – Теперь я точно твой сын. – Ты всегда был моим сыночком! – сказала Синдел. – Но теперь ты точно потомок своей бабушки Фрейи! – Мама, – обратился сын к матери. – У меня просьба. – Какая, сыночек? – спросила Императрица. – Когда я помоюсь, побрей и подстриги меня, – попросил Рейко. – Ты серьёзно?! – с улыбкой поразилась Канум. – Абсолютно! – ответил Принц. – Раз у меня теперь новая особенность, то под неё нужна новая стрижка. – Я буду рада тебе помочь, – сказала мать. – Тогда иди мойся, а потом скажешь мне, когда я могу прийти и привести твои волосы в порядок. Сын улыбнулся радости матери и направился в императорские бани, уже предвкушая погружение в глубокую ванную. Рейко чувствовал, что в дворцовых коридорах куда теплее и суше, здесь нет крыс и не разбросано сено, от запаха еды, что тянулся из кухни в южной части дворца, уже текли слюни. Принц, как зомбированный, шёл на тепло хорошенько истопленной бани, откуда тянулся шлейф успокаивающего запаха шалфея, похожий на соцветие амбры, апельсина и бергамота. Дойдя до бани и войдя внутрь, императорскому сыну сразу стало легче: в жарком и растопленном банном помещении было тепло, что он доходил до самых костей. Внешнемирец с большим облегчением сбросил свои широкие штаны, которые от грязи были уже непонятно какого цвета, и нижнее бельё. Одежда юноши уже пропахла сыростью темницы, облеплена сеном, была мокрой и очень грязной. Рейко потянулся и с удовольствием вошёл в большую горячую ванную. Ложась, Принц опёрся спиной на мраморный бортик. – Ммм, хорошо... – блаженно произнёс сын Шао Кана и Синдел. В императорских банях было тепло и уютно, даже в духоте дышалось легче, чем в той темнице. Аромат шалфея успокаивал, расслаблял и уносил словно в другую реальность. Рейко понимал, что это постаралась мама: тут горят ароматические свечи, стоит деревянный ящичек с различными эфирными маслами, шампунями и гелями, а также стоит миска со свежими и сладкими эденийскими фруктами. Поскольку сейчас волосы Принца были жирными и грязными, то он использовал эфирное масло кедра, обладающее тёплым древесным запахом, что хорошо отмывало волосы и даже расслабляло, словно перенося в тайгу. Грязь и жир с трудом отмывали даже эфирные масла и шампуни Императрицы, пена сразу становилась серо-коричневой, а ведь если это потом смыть, то и вода будет вся мутная. Около часа Рейко потратил на все водные процедуры: помыть волосы и тело. И когда наконец закончил, то от грязи не осталось и следа, ровно, как и от тяжести темницы. Волосы Принца всё ещё были спутанными и мокрыми, но зато чистыми. Однако императорский сын не собирался сейчас их сильно приглаживать или как-то укладывать, всё равно с этим лучше справится любимая мамочка. Завернув на бёдрах полотенце, чтобы не светить своим великолепным достоинством, внешнемирец отправился к матери. Синдел сидела в своих покоях в мягком чёрном велюровом кресле, поджав под себя ноги и накрывшись пледом, она была вся холодная, но зато радостная, что её сынок Рейко вышел из той сырой темницы. Императрица была поражена: у Принца появились белые волосы, как у неё и у её матери Фрейи. Однако Канум уже было немного лучше: во-первых, сын снова с ней, а, во-вторых, камин стал прогревать императорские покои. Но вдруг послышался стук в дверь. – Войдите, – позволила эденийка, но не вылезала из-под пледа. Эбеновая дверь открылась и вошёл Рейко: практически голый — на нём было только полотенце, что скрывало его достоинство. – Ты уже помылся! – Да, – улыбнулся внешнемирец. – Прости, что в таком виде. Ту одежду я не мог больше надеть, а чистой мне не оставили. – Возьми хоть, замёрзнешь же, – мать подошла к сыну и протянула ему плед. – Мне не холодно, – сквозь бороду улыбнулся сын. – Совсем зарос, – покачала головой женщина и указала на свой пуфик. – Садись, я тебя побрею и подстригу. Юноша послушно сел на мягкий пуфик своей матери, что стоял перед её трюмо. Рейко уже был в предвкушении того, как Синдел будет его брить, всё же она куда более аккуратна. Императрица раскрыла клинковую бритву, которая сверкнула своим острым лезвием. Борода Принца ещё не высохла, что было даже хорошо, поэтому Канум нанесла на бороду и лицо сына пену, протёрла лезвие и стала аккуратно им водить. Огромные и пушистые клоки волос падали на пол, «освобождая» лицо юноша от волос. Без бороды внешнемирец словно становился моложе и более похож на аристократа, чем на викинга или отшельника. Через 3 минуты Рейко уже был свежевыбрит: ни единого кровоподтёка, пореза, ранки или раздражения, Синдел постаралась на славу. Императрица промыла бритву в небольшой мисочке и протёрла полотенцем, чтобы работать уже чистым инструментом. За эти 3 минуты неухоженные волосы Принца не высохли, поэтому Канум спокойно взяла ножницы и хотела было начать отстригать длинные волосы сына, то он остановил её. – Подожди! – попросил Рейко. – Что такое? – спросила Синдел и чуть не выронила из рук ножницы. – Сделаем мне не ирокез, – попросил Принц и с помощью магии показал вариант своей причёски: на выбритых висках короткая щетина, а сзади хвостик. – А вот так. – Но это же практически ирокез, – мягко возразила Императрица. – Просто нужно оставить тебе хвостик. – И не выбривать виски наголо, – попросил наследник. – Эта причёска будет красиво смотреться с моими белыми волосами. – Они тебе понравились? – с улыбкой спросила Канум. – Очень! – ответил внешнемирец. – Это ещё раз доказывает, что я твой сын. И это наша изюминка. – Значит всё же в тебе есть кровь старой эденийской династии, хотя мне всегда казалась кровь твоего отца доминирующей, – сказала эденийка и стала аккуратно укорачивать ножницами длину волос сына, чтобы потом было удобнее делать причёску. – Ты прекрасна, мамочка, – сказал сын. – Я честно скажу: если бы не было отца и я не был бы твоим сыном, то попросил бы у тебя руку и сердце. – Правда? – с улыбкой поразилась мать и чуть покраснела. – Да! – ответил юноша. – Это правда! – Никогда бы подумала, что мной так восхищаются, – сказала женщина. – Но это так и есть, – не шевелясь, сказал он. – Мне столько мужчин предлагали быть с ними: Кано, Шанг Цунг, Эррон Блэк, Джонни Кейдж и даже сам Рейден! – удивлённо перечисляла она и аккуратно провела клинковой бритвой по виску сына, но по небольшой части и брея не налысо, а оставляя щетину. – За тобой даже сам Бог ухаживал, – уточнил Рейко. – Видишь, как ты прекрасна. – И чем я такая особенная? – задалась вопросом Синдел. – Мне уже больше 10000 лет, меня воскрешали 3 раза, рожала 2 раза, а на меня всё со слюнями смотрят. – Ну дело не только в твоих, эм... прелестях, – как можно мягче сказал Принц. – Ты о груди и заде? – спокойно спросила Императрица. – Ну не знаю, раньше все смотрели только на это. – А по мне всё дело в твоих талантах, весёлом нраве, мудрости и нежности, – с улыбкой и не поворачивая головы, сказал наследник. – Когдя я была совсем молодой, то женихи только на мою знатность, власть, территории и формы смотрели, – вспомнила Канум. – Твоя бабушка Фрейя всё это понимала... И всё равно выдала замуж за того, кого я не любила и он был точно такого же мнения, как и все другие женихи! – Но теперь у тебя есть любящий муж, который тебя по-настоящему ценит, уважает, любит и защищает! – сказал внешнемирец. – Да, за это я благодарна Старшим Богам, – расплылась в улыбке эденийка, но не прекращала подстригать сына и срезала бритвой очередной кусок волос на висках, оставляя щетину. – Ты не представляешь какие истерики я ему устраивала, когда в первый раз вышла за него замуж. – Но всё же ты была счастлива, когда забеременела мной, – вспомнил сын. – Сёстры мне рассказывали, что ты была 9 месяцев такой окрылённой! – Если честно, то сначала это звучало как приговор, но потом радость вытеснила все ужасные мысли, я так хотела взять тебя на руки! – вспомнила мать. – И твой отец был очень нежен, аккуратен и заботлив, мне даже казалось, что я люблю его. А потом я родила тебя и вновь мрачная атмосфера дворца и чувство долга заставили меня совершить самоубийство... Хотя не на кого пенять, когда сама виновата. – Ну же, не расстраивайся, – утешил её юноша. – Главное то, что сейчас. А именно то, что отец любит тебя! Искренне любит! – Я тоже искренне его люблю! – сказала женщина. – Знаешь, я когда его вижу, то у меня сердце бешено стучит, голова идёт кругом, ноги сами несут к нему, я готова петь и читать ему стихи! В душе словно весна цветёт, а я сама среди эденийский садов! – Как и он готов тебя на руках носить, защищать и, самое главное, измениться! – сказал он. – Про изменения я поражаюсь до сих пор! – призналась она. – Он же когда-то на моих глазах снёс Джерроду голову, а потом подарил Рейну! Он помнит, что я люблю магнолии, аметисты, что у меня аллергия на орехи, а от одного запаха миндаля я начинаю чесаться, а ещё он знает, что я не пью, поэтому даже сам при мне редко пьёт! – А ещё он ради тебя не остался пировать на переговорах, а сразу побежал за тобой на Бора-Бора, – напомнил Рейко. – Он нашёл тебя и буквально вытащил из пасти монстра. – Да, Шао очень храбро отрубил той твари щупальца ради меня! – вспомнила Синдел. – Тот отпуск на Бора-Бора до сих пор греет мне душу! Во всех этих разговорах Императрица и Принц потеряли счёт времени, переходя от одной темы к другой. Так Канум и не заметила целых двух часов, которые потратила на причёску наследника, закончив с ней. Внешнемирец взглянул на себя в зеркало трюмо матери и словно не узнал себя: вроде тот же самый старый ирокез, однако он выглядит как-то по-новому... Оно и понятно: теперь к смоли чёрных волос добавились серебряные волосы, которые были по краям, на висках была уже не блестящая лысина, а аккуратная чёрная щетина, но самое главное, что теперь на затылке был небольшой серебристо-смоляной хвостик. Юноша вспомнил себя после темницы: грязный и заросший, а сейчас чистый и ухоженный. – Что скажешь? – спросила Синдел, сложив клинковую бритву. – Потрясающе! – ответил Рейко, проведя по гладким щекам и по затылку, где был небольшой хвостик. – Тебе так даже лучше! – улыбнулась Императрица и поцеловала сына в макушку. – От тебя пахнет кедром! – Это лучше, чем запах темницы, – пошутил Принц. – Тут и не поспоришь, – хихикнула Канум. – Ты иди, одевайся в чистое, поешь, а потом приходу к портному, с тебя будут снимать мерки. – Зачем? – не понял наследник. – У меня же есть одежда. – А зимой ты в чём ходить будешь? – настаивала эденийка. – У тебя же тёплой одежды нет! – Мама, я же не мёрзну, – закатив глаза, сказал внешнемирец. – Я тебя без рукавов на улицу не выпущу! – сказала мать. – Рейко, завтра-послезавтра важное событие, а ты совсем не готов! Давай, давай, иди! – Я тебе докажу! – настаивал сын. – Рейко, сынок, маме лучше знать! – настаивала женщина. – Мама, я больше дня пробыл в заснеженных горах Эдении, – сказал юноша. – Там ещё холоднее, чем у нас зимой. – Посмотрела бы я на тебя, когда тебе ледышкой в ногу метнули, – фыркнула она. – Попробуй, – с помощью магии он создал ледяной шарик и дал его в руки матери, а затем отошёл на расстояние. – Давай. – Рейко, это не смешно, я один раз такое испытала, – сказала Дели. – Давай! – настойчиво повторил Рейко. – Да на! – Императрица кинула сыну в ногу шарик, но тот раскололся о твёрдую ногу внешнемирца, который даже ничего не почувствовал — всё же кровь криомансера даёт о себе знать. – А ты уже бросила? – невинно спросил Принц. – Бросила! – язвительно ответила Канум и села на колени перед маленьким стеклянным столиком, чтобы продолжим собирать свой макет. – Как видишь, я ничего не почувствовал, – улыбнулся наследник. – Только не дуйся. Я всё равно приду. – Я же забочусь о вас, – сказала эденийка и накинула на плечи плед. – Почему же мне не досталась такая особенность крови криомансера, а только уродство смешения сил добра Изольды и зла Бури? – Ты не уродина! – сказал внешнемирец и, подойдя к ней, обнял, согревая ещё сильнее. – Ты прекрасна! Так что как поем, я оденусь и приду. Только у меня условие. – Какое? – спросила мать. – Вид одежды будет такой, какой я скажу, хорошо? – попросил сын. – Твоя одежда — твой выбор, просто я хотела, чтобы ты не мёрз, – сказала женщина. – Так и будет, – улыбнулся юноша, и чмокнул мать в щёку. – Хорошо, иди, мой милый, – сказала она, улыбнувшись от поцелуя сына. Рейко отправился в свои покои, помахав матери рукой. Дойдя до своей опочивальни, Принц обнаружил там комплект чистой одежды чёрно-лилового цвета с бордовым оттенком: чёрная жилетка без рукавов с восемью лиловыми пуговицами и бордовыми королевскими орнаментами, под них чёрные штаны и кожаные сапоги. Сочетание цветов конечно так себе, но императорский сын старается соединить несколько цветов сразу. Надев трусы, штаны, сапоги и жилет, внешнемирец отправился в столовую, так как своим урчанием его желудок напомнил о голоде. В императорской столовой, где было также очень тепло из-за истопленного камина, его терпеливо ждала Ли Мей, которая даже не притронулась к еде, ей важно было устроить трапезу с Рейко, уж слишком сильно она по нему соскучилась. Но помимо Ли в столовой были Лю Канг с Китаной, Скорпион с Милиной, Коталь с Джейд и Эррон Блэк со Скарлет. Наконец дверь в столовую открылась и вошёл Рейко собственной персоной. Все присутствующие очень удивились новой причёске Принца. – Ты что, успел поспать? – с усмешкой спросила кровавая Леди. – О чём ты? – не понял наследник. – Просто ты так аккуратно подстрижен, – ответила кровавая дева. – Ровно и просто идеально! Но ты же в прошлый раз так кричал на маму, когда она подстригла тебя. – Но в это раз я сам просил, – сказал юноша. – С моей новой особенностью нужна новая стрижка. А бород мама не любит. – О, да, это она просто ненавидит! – согласилась старшая Принцесса. – А ты и сам видел портреты наших дедушки и двоюродных дедов: одни бородачи. – Это да, – согласился Рейко. – Ну, мне идёт? – Очень! – в один голос ответили все. – Довольно новое и свежее, завтра народ будет поражён! – сказала младшая Принцесса. – Особенно тем, что я слегка поседел, – пошутил Принц. – В темнице Шао Кана чего только не бывает, – сказал наместник. – Хотя мне кажется, что это рано или поздно случилось бы, – сказал императорский сын. – Темница или поседение? – с усмешкой спросила кровавый ассасин. – Ты у меня сейчас станешь синей! – пошутил внешнемирец, хрустнув костяшками. – Тогда следи, чтобы потом совсем лысым не проснуться, – также шутила кровавая ведьма. – Ну ты Злючка-Колючка! – сказал Рейко. – Облысение мне не грозит. – Как и мне, – сказала Скарлет. – И в кого вы оба такие остроумные? – задался вопросом Эррон. – А ведь вроде не родные. – Это у нас уникальное, – ответил Принц. – От папы, он у нас тоже тот ещё шутник, – ответила кровавая Леди. – И мама тоже не отстаёт от него, – подтвердил сын Шао и Дели, садясь рядом с возлюбленной и целуя её. – Да, тоже та ещё шутница, – согласился Блэк, помня её шутки про BDSM. Тут двери раскрылись и слуги внесли блюда дворцовых эденийских поваров, чтобы все могли насладиться этими шедеврами. Наконец вернулась Императрица, появилось и разнообразие: слуги внесли запечённую с яблоками утку, запечённую красную рыбу с рисом и овощами, такие же запеченные тыкву и свеклу. Напитки разных видов: соки из яблока, чёрной смородины и апельсина, чёрный чай с лимоном и мёдом, к тому же был горячий шоколад с маленькими зефиринками, шоколадной посыпкой и палочкой корицы, а для Скарлет специально поднесли бокал крови. Сладостей тоже было много: шоколадно-ванильные пончики, лимонные эклеры, блинчики с шоколадом и разными ягодными начинками — дольки клубники, черника и ежевика. В общем каждый мог взять себе любое блюдо, выбор был громадный! Рейко сразу взял кусочек утки и овощей, а также черного чая. Принц ел в привычной манере: быстро, но аккуратно, что не выглядело дико. – Как я рад, что Императрица Синдел вернулась! – сказал Эррон Блэк, накладывая себе рыбу и наливая апельсиновый сок. – Этому все рады, – сказал Рейко, прожевав утку. – Как так получается: её во дворце нет, так и разнообразия в еде нет? – поразился Коталь, накладывая себе утку и налив себе яблочный сок, но возлюбленная положила ему запечённую свеклу. – Ешь, это полезно! – сказала Джейд и себе наложила то же самое и даже больше, чем ош-текку. – Мясо с овощами хорошо комбинируется, – подтвердил Принц, отодвигая пустую тарелку и вставая из-за стола. – Уже уходишь? – спросила Ли Мей, хотя ей было далеко до конца трапезы, она только приступила. – Да, – ответил сын ШаоДел. – Мама ещё просила зайти к портному. – Раз так, то иди, – сказала нефритовая Леди. – Кстати, мама там для тебя эскизов набросала, ты их хотя бы посмотри, чтобы она совсем не расстраивалась. – Тогда вначале зайду за ней, – напоследок сказал внешнемирец. Выйдя из столовой, Рейко направился в императорские покои, он был уверен, словно чувствовал душой, что она там. Дойдя до нужной двери на пятом этаже, Принц постучал в покои. Синдел всё также сидела за этим стеклянным столиком на коленях, стараясь уместиться там, но уже даже сам макет уходил за пределы круглого стола, что было крайне неудобно. Императрицу радовало одно: камин наконец хорошенько прогрел покои, поэтому она могла спокойно работать, а не путаться в пледе. Хотя какая может быть работа в такой обстановке? Холодно и неуютно. Но от работы Канум отвлёк стук в дверь. – Войдите, – позволила эденийка. – И снова здравствуй, – вошёл внешнемирнц: одетый и, судя по довольному выражению лица, сытый. – Здравствуй, сынок, – в ответ мягко улыбнулась мать. – Закрой дверь, а то холод запустишь! – Мне сказали, что ты набросала эскизов, чтобы сшить мне одежду, – сын тут же закрыл дверь. – Да, – ответила женщина. – Хочешь взглянуть? – Очень! – ответил юноша. – Их немного, но я очень старалась, – сказала она. Синдел подошла к своей небольшой тумбочке, где лежат все её рисунки, документы и наброски, откуда и достала бумаги со своими эскизами. Рисунков было много, все яркие и красочные, нарисованы очень реалистично, но вот один Рейко безумно пришёлся по душе: тёплое и похожее на кимоно ниндзя ярко-бордового цвета, но без рукавов, плечи отделаны дорогим соболиным мехом, сзади большой капюшон, отделанный тем же мехом, на руках кожаные перчатки до локтей, а на них железные, но внутри отделанные мехом наручи, ноги будут в длинных тёплых штанах игабакама чёрного цвета, а концы будут спрятаны в сапоги из затеррианской кожи. – Ничего себе! – восхитился Принц. – Мама, это восхитительно! – Правда нравится? – с надеждой спросила Императрица. – Это на зиму, но с таким холодным октябрём вполне подойдёт. – Мама, ты просто Богиня, – сказал наследник, обнимая её. – Ну что ты, просто захотела сделать тебе приятное, – скромно сказала Канум, убирая за ухо выпавшую прядь. На радостях сын поцеловал маму в щеку, в лоб и в нос. – Рейко, Рейко, Рейко! – от умиления рассмеялась она. – Зацелуешь же! – Имею право! – деловито сказал внешнемирец. – Ты же меня целуешь! – Даже выросший в жестокости и строгости, ты не потерял своей ласки и нежности, – умилилась эденийка и обняла сына. Рейко уверенно и без колебаний взял приглянувшийся ему эскиз, и показал его Синдел. Принц мог бы ещё покопаться в десятках эскизов, но в этот момент открылась дверь и вошёл Шао Кан. – Дракончик! – обрадовалась Синдел. – Наконец-то ты пришел! – Именно, – сказал Император. – Собирайся и идём со мной. Рейко, ты тоже! – А куда? – удивился Рейко. – Хочу твоей маме сюрприз сделать, – честно ответила Кан и как-то странно посмотрел на сына, потому что он знал о чём говорит отец. – И не только ей! И тебе, и дочкам! – Ты серьёзно?! – Принц не верил своим ушам. – Я такими вещами не стал бы шутить, – ответил отец и подошёл к жене. – Опять руки холодные! – Я уверена, твой сюрприз сделает мне приятно, – улыбнулась Императрица. Шао Кан взял Синдел по руку, при этом стараясь согреть хотя бы её холодные руки. За дверью императорских покоев, родителей и брата уже ждали Китана, Милина, Джейд и Скарлет, которых отец уже успел найти... Хотя на это понадобилось не так много времени, ведь все они были в столовой со своими парнями. – А куда теперь? – спросил Рейко. – Пока до моего кабинета, – ответил Император. – Идёмте. И вся императорская семья двинулись к кабинету Кана, а мысленно гадали, что же такого собирается подарить муж и отец. Но в голову ничего не шло, ведь за несколько тысячелетий Шао Кан накопил столько идей, что трудно предугадать ход его гениальных мыслей. Идя по длинному коридору и дойдя до нужной двери, за которой скрывается кабинет Императора, монарх всех остановил. – Дели! – Кан обнял жену за талию и притянул к себе. – Моя Синдел, Дели, Делочка, Императрица, Канум, эденийское счастье, беловолосая банши, самая прекрасная магнолия в саду моей жизни, моя жена, мать моих детей! Уже больше двух лет ты в третий раз являешься Императрицей Внешнего Мира и Эдении, стала настоящей Матерью для двух миров, приносишь баланс и гармонию, ради тебя я очень изменился, ты стала залогом мирной жизни для всей вселенной! – Шао, твои слова прекрасны, но я не совсем понимаю их смысл, – честно сказала Канум. – Любимая! – муж взял жену за руку и подвёл к резной двери из эбенового дерева с ручками из золота в виде драконов, которые были перевязаны атласной лентой цвета индиго. – Ты непревзойдённый гений архитектуры, дизайна, живописи и проектирования! Твои шедевры украшают улицы Внешнего Мира и Эдении, дарят людям радость, тебе благодарны за каждое деяние! Ты способна на пустыре возвести целый город, как ты сделала со столицей! Скоро твой госпиталь будет красоваться в Ош-Текка, а Куатан будет возрождён из пепла! Но у меня сердце обливается кровью, когда я вижу, как ты ютишься на том небольшом стеклянном столике в наших покоях, создавая свои грандиозные макеты, составляя проекты и подробно расписывая каждый шаг! Твоему таланту нужен простор, а тебе свое личное рабочее место! Просто развяжи ленточку и ты сама всё увидишь! Синдел стала аккуратно развязывать бантик на атласной ленточке, даже не подозревая, что же скрывается за этой дверью. Императрица осторожно надавила на золотые ручки, распахнула дверь и ахнула от восторга. Когда-то слева от двери кабинета Шао Кана было пустое помещение без штукатурки и окон, тут были только пыль и грязь. Но сейчас это помещение вызывается только восхищение: огромное панорамное окно, которое выходит на фиолетовую часть сада, поделено на три части двумя колоннами в стиле барокко; окна можно закрыть плотными портьерными шторами цвета индиго, на которых красуются королевские орнаменты чёрного цветы, но сейчас они собраны подхватами. Стены окрашены в величественный цвет индиго, на стене слева от окна красуется гипсовое панно, изображающее пейзаж Эдении, а пол уложен фиолетовым мрамором с чёрными прожилками. На огромном рабочем столе из дорогого эбенового дерева царит идеальный порядок: ровной стопкой лежат пергаменты, стоит чернильница, сделанная из настоящего аметиста, в ней стоит гусиное перо пурпурного цвета с золотым наконечником, рядом перьевая ручка из аметиста с золотой гравировкой «Empress Sindel», а лежит она на подставке из тех же материалов, что и ручка, к тому же стоит несколько фотографий. Мягкое и уютное рабочее кресло из эбенового дерева и велюровой обивкой цвета индиго предназначено для работы за столом, а напротив, через стол, стоят два стула из тех же материалов. По правую сторону от рабочего стола стоят два огромных шкафа из эбена, подпирающих собой побеленный потолок, в них могут вместиться все рабочие книги, проекты, разработки, эскизы и документы Канум, а в другой войдут макеты, чтобы монархиня не переживала, что её небольшие творения сломаются или развалятся в гардеробной. Между ними стоит шикарная кушетка в стиле барокко: основа сделана из золота, а обивка из велюра цвета индиго, у спинки лежат две мягкие подушки — одна прямоугольная, а другая круглая. С потолка свисает огромная каскадная люстра из чистого эденийского хрусталя. Почти посередине стоит ещё один большой стол из эбена: у него подсветка и небольшая выемка под специальные инструменты для создания макетов, а рядом кожаный стул-сиденье цвета ежевики на колёсиках. В углах расположились высокие вазы с пышными букетами магнолий, но они никогда не завянут. У стены, где расположилось панно, стоит большой и уже истопленный камин готической каменной кладки чёрного цвета, напротив был расстелен мягкий плед чёрного цвета, а на нём подушки разных форм и оттенков фиолетового цвета. Но особый восторг у эденийки вызвало уютное подвесное кресло из чёрного нержавеющего металла, внутри лежит мягкая подушка цвета индиго, сверху постелен мягкий чёрный мех, на нём подушки поменьше, а сама основа оплетена настоящими неувядающие магнолии и сверкающими гирляндами, работающие исключительно на магии. Шао с нескрываемым волнение ожидал реакции и слов Дели: а вдруг ей что-то не понравилось? Вдруг он сам что-то упустил? Или переборщил? А может подобрал не тот цвет? Сейчас Императору нужно узнать ответ на свои бесконечные вопросы. – Ну как тебе, Дели? – с радостью и тревогой одновременно спросил Кан. – Это... просто... великолепно! – радостно взвизгнула Канум. – Тут всё так уютно, элегантно и по-королевски! Я же именно таким его себе и представляла! Шао, любовь моя, моя душа, Дракончик, Император, Кан, доблестный рыцарь, внешнемирский герой, ты воплотил в жизнь мою мечту! – от радости она запрыгнула на мужа и стала покрывать его лицо поцелуями, оставляя на нём следы помады цвета ежевики. – Дели, это ещё не все, – сказал муж, с улыбкой принимая поцелуи. – Чем же ещё ты можешь порадовать меня?! – поразилась жена. – Ты же уже сделал мне такой роскошный подарок! – Слезь с меня и закрой глаза, – с загадочной улыбкой попросил Шао Кан. – И не подглядывай. Дети, молчите. – Хорошо! – Синдел до сих пор не успокоилась после такого подарка, но закрыла глаза. Император поставил Императрицу на мраморный пол и отошёл к столу, одновременно глядя на жену, чтобы эта хитрюга не подглядывала. Так как кресло было задвинуто к столу, то там не было видно ещё одного сюрприза: мягкий, пушистый и согреет в холодное время года. – Дорогая, пожалуйста, расставь руки широко, – попросил Кан. – И не подглядывай! – Ты мой романтик! – умилилась Канум, зажмурила глаза и расставила руки как можно шире, после чего она почувствовала, что ей одевают что-то. – Открывай! – сказал муж. Синдел резко раскрыла глаза и ахнула: на ней была надета мягкая и пушистая чёрная шуба из норки с крупными алмазными пуговицами, большим капюшоном и тонким пояском. Императрица ахнула, потеряла дар речи, а серые глаза были широко распахнуты, сияя даже ярче пуговиц. Канум аккуратно скользнула рукой по дорогому натуральному меху и зарылась в нём своими тонкими и изящными пальцами, прижалась носом к воротнику, в котором роскошно смотрелось обручальное кольцо с крупным аметистом в 60 карат. – Шао, это же так дорого, – в приятном шоке прошептала жена. – Для тебя и моих детей все самое лучшее! – с улыбкой сказал муж. – Ты самый лучший муж на свете! – Синдел, как лебедь, подплыла к мужу, чуть наклонила его к себе и поцеловала мягко и нежно, по-эденийски. Шао Кан крепко обхватил руками тонкую осиную талию супруги, отвечая на нежный и трепетный поцелуй и обнимая любимую. Император и Императрица не стеснялись своих пламенных чувств, но она делала это не из благодарности за кабинет и шубу, а из-за большой любви, способной спасти даже от смерти. Дети умилялись чувствам родителей, даже Китана не кривилась. – Я очень ценю твоё внимание и подарки, – прошептала Канум, отстранившись от губ мужа. – Так ты не пускал меня к своему кабинету, потому что делал мне свой? – Именно! – ответил Кан. – Это был сюрприз! – Я же мечтала, чтобы всё было именно таким! – сказала жена. – Ты сделал всё так точно и идеально! – Это я и хотел услышать, – сказал муж и улыбнулся. – Ты это заслужила! – Я же забыла, что на Бора-Бора ты сказал, что хочешь дать мне свой кабинет! – сказала Дели. – Значит это и вправду получился сюрприз, – рассудил Шао. – Но как же ты сделал всё так идеально? – спросила Императрица, прижавшись к груди мужа. – Я помню твои предпочтения, – ответил Император. – Кроме того, я читал книги по архитектуре и смотрел некоторые твои эскизы. Ну и придумал это. – Я настолько накрутила себя, что и не замечала этого! – корила себя Канум и прижалась носом к его груди. – Скажи, как я могу загладить свою вину и отплатить за эту роскошь? – Никак, – ответил Кан. – Ты ни в чём не виновата! У тебя был железный повод к ревности. Ведь столько таинственности. Тут хочешь не хочешь, подумаешь плохо. Я очень люблю тебя! – Шао, я тоже очень люблю тебя! – жена кинулась ему на шею. Тот обнял её и прижал к себе. – Спасибо, что сделал мне такой подарок. – Теперь вы, мои любимые дети! – Шао Кан взял супругу на руки и обратился к детям. – Надеюсь, что ты не тратился на кабинеты для нас? – с улыбкой спросила Китана. – Для вас немного другие подарки, – ответил Император. – Идёмте теперь в мой кабинет! Кан, как невесту, на руках вынес Канум из её кабинета, а за ними вышли дети, даже не представляя, что же им подарит отец. Когда члены императорской семьи вошли в кабинет Шао Кана, то они увидели возле кушетки четыре закрытых деревянных ящиках с отверстиями, а возле них что-то высокое и накрытое чёрным плотным покрывалом. Император поставил Императрицу на пол и подошёл к первому ящику. – Кити, подойди! – попросил Кан. Китана глянула на мать, сестёр и брата, полагая, что они что-то знают, но это было не так. Старшая Принцесса смело подошла к Императору, который держал в руках ультрамариновый ящичек с чёрными бурбонскими лилиями. Синий ассасин с волнением смотрела на ящичек, но вообще не представляла что там может быть: маска, веер, украшения, корона – Кити, дочка, много лет назад, когда ты была совсем маленькой и только лишилась мамы, то я сделал тебе подарок, помнишь? – спросил Шао. – Да, это был зайчонок, – ответила Китана. – Ты была к маме ближе всех, поэтому и переживала больше других, – говорил Император. – Я помню как ты любила его и заботилась о нём, даже спала с ним в одной постели. Но потом произошло нечто страшное: ты захотела погулять со своим зайкой в саду, но... Тут же налетели мои боевые псы, ты сама еле спаслась, а твоего зайчонка разорвали в клочья, он потом прожил всего 10 минут. У тебя была истерика, ты плакала, я, как отец, должен был тебя пожалеть, но я предпочёл уединиться с наложницей, чем успокоить свою маленькую Принцессу. Ты тогда даже заболела и всю жизнь теперь страдаешь тем, что в душных помещениях теряешь сознание и несёшь бред. Но я не оставил это просто ты: ты была права, когда вскоре увидела, что у меня новые боевые псы, потому что тем, которые посмели довести тебя до слёз, я лично свернул шеи! Поэтому сейчас я хочу загладить свою вину перед тобой. Кан протянул старшей Принцессе коробочку, чтобы та взяла. Старшая дочь взяла в руки ящичек, сняла крышку и ахнула: внутри на сене лежал пушистый комочек с длинными ушами, белоснежной мягкой шерстью и красноватыми глазками, жующий хрустящую морковку. Это был арктический зайчонок. И тут синий ассасин вспомнила тот день, когда отец точно также подарил дочке такой же белый комочек, но он не прожил во дворце и года, был загрызен свирепыми боевыми псами, его никак нельзя было спасти. Но на лице Китаны расцвела улыбки, когда она увидела этого белоснежного пушистика в ящике, словно она вновь стала малышкой. – Я обещаю, что теперь этот пушистик проживет с тобой долго! – сказал Шао. – Папочка... – старшая Принцесса даже стала терять дар речи от счастья и забыла как дышать. – Он такой... Во имя Старших Богов... – Милый? – предположил Император. – Восхитительный! – ответила старшая Принцесса, взяв зайчонка в руки. – Он твой, Кити! – сказал Кан. – Я давно хотел сделать тебе такой подарок! – Папочка, я даже не знаю как тебя благодарить! – старшая дочь кое-как, чтобы не навредить зайке, обняла отца. – Я буду очень его беречь! Он больше не выйдет в сад, я обещаю! – Нет, в сад можешь выводить, – сказал отец. – У него будет надёжный защитник. Словно по волшебству или силе мысли возле Китаны появилась Бама, потеревшись о её ногу, словно домашняя кошка, даже замурлыкала, чувствуя хорошего человека, тянущегося к справедливости. На самом деле пантера уже была в кабинете, просто ждала своего часа, чтобы выйти из тени, хотя и сама не знала, что теперь во дворце ещё будут животные кроме неё (боевые псы и лошади не в счёт, они живут не в самом дворце). – Ты хорошая, Бама, – сказала Китана, погладив пантеру. – А своего нового друга я назову... Сапфир! Я как раз люблю этот драгоценный камень! – зверьку понравилось его новое имя и он довольно зацокал. – Ты мой зайчик! – она улыбнулась и села на корточки перед Бамой. – Пожалуйста, он очень мне дорог, я боюсь его потерять, второй такой утраты я просто не перенесу. – Боевые псы будут выходить только рано утром и ночью, – сказал Шао Кан. – Всё остальное время для него. Следи за ним. Он для тебя теперь, считай, ребёнок. – Я понимаю, – сказала старшая Принцесса. – О том зайке я очень заботилась, но я даже и не подумала, что набегут псы да еще и такая свора! – Теперь мы все получили урок, – сказал Император. – Мили, теперь ты! У младшей Принцессы никогда не было домашних животных, но она обожает мишек, правда пока встречала его один раз, когда Скорпион однажды водил её в Tennoji Zoo в японской Осаке и показал забавную панду, которая очень понравилась девушке. На этот раз Кан держал в руках ящичек побольше, чем для Китаны, к тому же цвета были другие: маджента и чёрные таркатанские клыки. – Мили, конечно у тебя нет такой грустной истории, как у твоей старшей сестры... и очень надеюсь, что не будет! – сразу поправил себя отец. – Но я знаю насколько ты любишь мишек, но ещё и мастера Хасаши и Японию, поэтому этот подарок придётся тебе по душе. Шао отдал самой младшей дочке её ящик, который был ещё и тяжеловат, что его пришлось ставить на пол. Полутаркатанка сняла крышечку и пришла в дикий восторг: внутри был забавный пушистик, который, причавкивая, жевал бамбук, сам был белёсый, а лапки, ушки и глазки были чёрные. Да, это маленький детёныш панды. Медвежонок поднял свои глазки-бусинки на Милину и захлопал ими. Младшая Принцесса тихонько взвизгнула, чтобы не оглушить присутствующих, взяла панду на руки и потёрлась с ним носами, от чего кроха чихнул. – Вот такая вот красавица тебе в самый раз, – сказал Император. – Тебе нравится? – Очень, очень, очень, нравится! – радостно ответила младшая дочь. – Заботься о ней, Мили, – наказал ей Кан. – Джейди, твой черёд. – Буду, буду! – тараторила полутаркатанка. – Твоё имя Секье, что по-японски значит «Кварц». Нефритовая Леди робко подошла к отцу, который держал в руках ящичек цвета нефрита, а на нём цветочные узоры золотого цвета. Старшая воспитанница с интересом оглядывала ящичек, представляя кто там будет: для рыбки или бабочки не те условия. Может птичка? Ящерка? Или какое-нибудь другое домашнее животное? – Джейди, ты очень любишь животных, я долго думал какого тебе подарить... – сказала Шао Кан и протянул дочке ящичек. – Но я тут вспомнил, что Коталь может превращаться в пантеру, а это представитель семейства кошачьих, поэтому и подарок я тебе подобрал подходящий. Зелёный ассасин взяла в руки ящичек и сняла крышку: там скромно и робко в уголке зажался коричневато-серый пушистый комочек, который смотрел на девушку своими янтарно-изумрудными глазками с вертикальным зрачком и тихонько мяукал. Для Джейд Император преподнёс котёнка норвежской лесной. – Ну что же ты испугался кроха? – мягко и нежно улыбнулась нефритовая Леди. – Я тебя не обижу, я буду тебя любить и заботиться. – Тем более с тобой подружилась и подруга Рейко Бама, – сказал Кан. – Так что, этот «тигрёнок» тебе понравится. – Папочка, ты самый лучший! – старшая воспитанница крепко обняла отца, а затем глянула на котёнка. – Не бойся, мой Нефритик, я буду о тебе заботиться, ведь ты такой хорошенький, я очень хочу с тобой подружиться. Бама, я надеюсь, что ты сможешь научить этого малыша уму-разуму. Конечно он будет не твой котёнок, но я была бы рада, если бы вы подружились. Котёнок вновь робко мяукнул и прижался к груди зелёного ассасин, довольно замурлыкав, благо, там есть где поместиться. Бама с большим любопытством подошла к котенку, чувствуя в нем сородича. Котёнок, почувствовав взрослую кошку, замяукал, но уже немного смелее, явно желая познакомиться. Джейд поставила своего Нефрита на пол и тот быстро затопал к Баме, со стороны выглядя неуклюжим и забавным. Пантера прилегла на мрамор, когда котёнок подошёл к ней, и она стала его вылизывать, словно своего малыша, потому что тот был очень взъерошенным. А Нефрит послушно лежал, принимая ласковые действия Бамы. Нефритовая Леди села к обоим представителям семейства кошачьих и погладила их. – Карли, подойди ко мне, – попросил Шао. Скарлет живо и с большим интересом подошла к Императору, чтобы не пугать зверьков сестёр, она понимала, что ей тоже подарят зверька, но вот какого? Кан держал в руках последний ящичек: алого цвета и с чёрными трещинками, а внутри там был жуткий непоседа, который уже рвался в бой. – Карли, я знаю, что ты показываешься себя хладнокровной и равнодушной ко всему, но я знаю тебя: на самом деле ты добрая, отзывчивая, честная и преданная, – сказал отец. – Я конечно знаю, что тебе нравятся летучие мыши, но с ней будет не так весело, как с этим крохой! Шао Кан отдал кровавой Леди её подарок, которому всё неймётся, ему тесно в ящике, он хочет на свободу. Кровавая дева сняла крышку и была приятно удивлена: внутри был золотистый четырёхлапый малыш, который высунул язык и с немного наклоненной головой смотрел на девушку. Это был пушистый щенок колли, то что надо для будущей четы Блэк, но пока он исключительно для Карли и она будет его беречь. Кровавый ассасин вытащила щенка из ящика и тот тут же принялся вылизывать лицо своей хозяйки, которую сразу принял. – Хороший... мальчик, – сказала кровавая колдунья, глянув щенку в нужное место. – Значит я назову тебя Гранат! Ты такой хорошенький, просто очаровашка! – щенок потянулся к ней и ласково облизнул лицо хозяйки. – Щекотно! – она расхохоталась. – Но ты мне уже нравишься! Мой Гранатик! – колли принялся ласково вилять хвостом и радостно тявкать. – Боевой какой! А зачем ты так гавкаешь? Не нужно. Ты же вон какой хороший и так гавкаешь! – Теперь ты, Рейко, – сказал Шао Кан. Сын подошёл к отцу, а тот приблизился к чему-то завёрнутому в покрывало. – Сын мой, я так боялся, что ты возненавидишь меня после темницы. Но ты по-прежнему любишь меня и считаешь лучшим. Как и я тебя, вместе с моей женой и дочками. Ты в детстве так хотел быть похожим на меня. И теперь, когда у тебя появилась черта от матери, пусть будет и от меня. Пора тебе иметь свои доспехи, свой молот и свой... Шлем! Император снял покрывало и Принц чуть не упал в обморок от счастья! Доспех отдалённо напоминал броню Кана: большие шипастые наплечники содэ из серебра, чёрные кожаные перчатки почти до локтя, широкие чёрные штаны игабакама, которые держатся с помощью кожаного ремня с серебряной пряжкой, по бокам были ярко-бордовые набедренники хайдатэ, между ними была ткань того же цвета с шипами, а на ногах длинные сапоги из чёрной кожи с шипами, и наколенника татэ-огэ, а на спине полукруглая защита (прим. автора: облик Рейко в Mortal Kombat: Armageddon). Массивный шлем был полностью железным и крепкий, также напоминал кабуто отца: та же маска в виде черепа, по бокам крепкая бармица сикоро, однако было очень важное отличие — не было рогов, а посередине шли острые шипы, походя на ирокез. А молот был крепкий, под стать императорскому сыну: крепкая дубовая рукоять с железными обручами, а навершие железное — с одной стороны молот, а с другой три острых зубца (прим. автора: оружие Рейко «Грубый Молот» в Mortal Kombat: Armageddon). – Отец! – только и сумел поговорить шокированный Рейко. – Бери, ты заслужил, сын мой, – сказал Шао Кан, похлопав сына по плечу. – Это невероятно! – проговорил Принц. – Нас же теперь спутают в темноте. – Неплохо надавит на психику неприятелей, не так ли? – с улыбкой спросил у сына Император. – Именно! – сказал наследник. – Отец, можно их надеть прямо сейчас? – Конечно, ведь это всё твоё! – ответил Кан. – Сейчас вам будет не до смеха, – юноша стащил с себя сапоги, жилет и штаны, от чего сёстры захихикали. – Смотри, а то как в детстве рухнешь от тяжести, – съязвила Скарлет, а тискала щенка. Рейко начал надевать свои новые сверкающие доспехи: натянул широкие штаны и затянул ремень. Затем Принц надел сапоги с шипастыми наголенниками, после чего пришла очередь защиты на спину и шипастых наплечников, далее длинные перчатки. И прошло время самое важного — шлем. Сын Шао Кана и Синдел надевал его медленно, постепенно пряча под свое лицо, он чувствовал всю торжественность этого момента. Сёстры с интересом смотрела на брата, а Синдел с восхищением: как быстро вырос её малыш, а она всё пропустила! Юноша надел шлем, взял молот и на манер отца положил его на плечо, выпрямившись во весь рост. – Точно как отец! – восхитилась Императрица, прикрыв рот руками. – Теперь нас двое, – сказал Император, взяв свой молот и встав рядом. – Ну да, рост немного меньше, а так похож, – сказала Китана. – Перед тобой я всё равно огромен, – сказал Рейко. – Теперь уж никто не посмеет обижать моих сестрёнок! – А разве раньше кто-то смел? – по-доброму усмехнулась Скарлет. – Мне помнится, что мы всегда обижали друг друга. – Ну теперь уже лучше меня не обижать, – поиграв молотом, предупредил Принц. – Что, покалечишь? – спросила Джейд. – Только не вас, – сказал наследник. – Вас вначале отругаю, а потом сладостями закормлю. – Растолстеем, – сказала старшая Принцесса. – Эх, лучше бы вместо щекотки я получила от мамы в наследство способность есть и не толстеть. – Тренировки, и ты будешь стройной, – сказал Рейко. – Тренировки я люблю, – сказала старшая их дочерей. – Только не тогда, когда у меня ломается каблук. – Я тебе его починю, – с улыбкой сказал Принц. – Потише, тут папа, – процедила сквозь зубы синий ассасин, вспомнив ту тренировку, на которой проиграла брату. – О чём это вы? – спросил Кан. – Ни о чём, папочка, неважно! – сразу ответила Китана. – Кити, не бойся мне что-то сказать, – ласково сказал отец. – Я не буду тебя ругать или бить. – Ну это правда неважно, – сказала старшая Принцесса и прижала зайчонка к груди, словно боялась, что его отнимут. – Кити, я у тебя ничего не отберу, – сказал Шао. – Я ведь не тиран какой-то. – Ну в общем... пока вы были на Бора-Бора... то мы устроили тренировку... – стыдливо говорила старшая дочь. – И мы устроили с Рейко спарринг... И я проиграла... – Ну и чего ты так переживаешь?! – спросил Император, ласково положив руку на её плечо. – Ну ты же ругаешь нас за поражения, – ответила синий ассасин, одной рукой держа зайку, а вторую положила на руку отцу. – Да, я это делаю, – сказал Кан. – Вернее делал. Но сейчас я понимаю, что каждый может проиграть. Не стыдись этого, Кити. Даже я проигрывал. – Ну ты же назвал нас элитными ассасинами, а мы чаще терпим поражения, чем отстаиваем твою честь, – сказала Китана. – Кити, для меня ты всегда элитный ассасин! – сказал отец. – И я горжусь всеми вами! – А мы гордимся своим отцом! – в один голос сказали дети. – И мамочкой тоже! – Ты моя маленькая девочка, – Шао Кан аккуратно обнял дочь, чтобы не раздавить её питомца. – Я люблю тебя, папочка! – ласково прошептала старшая Принцесса. – И я тебя люблю, дочка! – радостно сказал Император. – Значит все получили свои подарки, а главный волшебник останется без благодарностей? – спросила у мужа Канум, подойдя к нему. – Я имею право побаловать свою семью! – важно сказал Кан. – У меня вон, сын сегодня вышел из тюрьмы! В которую я его же и упрятал. А дочери и жена страдают. Так что все вы заслужили эти подарки! – Не забывайте, что завтра будет ещё одно важное дело, Ваше Императорское Величество, – напомнила жена, пальцем смахнув с неплечников супруга невидимую пыль. – Я помню, – сказал муж. – Водный канал. – Да, завтра открытие, – сказала Синдел. – Водный канал имени Шао Кана! Звучит замечательно! – Ну если ты так считаешь, то значит так и есть, – улыбнулся Шао Кан. – Я не просто так считаю, я знаю это, – сказала Императрица. – Хоть одно важное дело надо закончить, а то мы народ всё обещаниями кормим, аж до конца октября дотянули! А потом вы с Рейко можете отправляться на охоту. – Так и поступим, – сказал Рейко. – А сейчас, если вы не против, я пойду к Ли Мей. Я ей обещал кое-что. – Ну конечно иди, – сказал Император. – Я тоже кое-что тебе обещаю, – шепнула мужу Канум. – У нас с тобой... ещё портрет не дорисован. Принц же пошёл отдать распоряжение слугам и поварам, чтобы приготовили столик в его покоях на двоих. И заодно императорский сын проверил, нет ли там Ли Мей. Внешнемирец нашёл свою внешнемирку в библиотеке, но заходить не стал, а решил подождать. Через час, когда всё уже было готово и послышались шаги его возлюбленной, Рейко приготовился, чтобы не ошеломить её своим новым обликом. За прошедший месяц Ли Мей преспокойно дочитала книгу «История старой эденийской династии» и теперь прекрасно понимала, почему у Императрицы большая часть волос белая и она совершила самоубийство. Ли нашла себе новую книгу, которую читала взахлёб, допоздна засиживаясь в библиотеке, так она хоть немного отвлекала себя от грустных мыслей о Принце, когда он сидел в темнице. Зайдя в покои, Ли Мей никак не ожидала увидеть накрытый стол с разного вида блюдами: салат из рукколы и помидоров черри с брынзой, жареные креветки на шпажках под сливочным соусом, тарталетки с красной икрой и фисташковое мороженое. На столе стоял красивый золотой подсвечник с двумя восковыми свечами, держащих на себе два огонька. К тому же была бутылка хорошего и дорогого внешнемирского вина. Рядом стулья, а на одном из них Рейко, причём девушка даже вначале не узнала его... Ли чуть наклонила голову в бок: было темно, казалось, что за столом сидел Шао Кан, который... устроил для Мей романтический ужин?! В таком виде Принц был очень похож на отца, так же, как и Синдел на свою мать Фрейю, если немного макияжем добавит себе восточных черт лица. – Ваше Императорское Величество?! – переполошилась внешнемирка. – Что всё это значит? А если Императрица узнает?! Вы хотите разбить ей сердце?! Простите, но я люблю только вашего сына и никого иного! – Меня похоже теперь все с отцом будут путать, – хохотнул внешнемирец. – Ли, это же я! – Рейко?! – поразилась девушка. – Напугал, Шиннок бы тебя побрал! Я испугалась! Подумала, что Император решил мне романтический ужин устроить! – Ты что?! – со смехом поразился парень, а потом сказал серьёзно. – Мой отец любит только мою маму! – Вот этого я и испугалась! – сказала она. – У них же такая идиллия, они живут душа в душу, а тут раз и Шао Кан тебе романтический ужин устраивает! – Такое мой отец делает только для моей мамы, – он встал со стула и подошёл к ней вплотную. – Я не хочу рушить их чудесный союз, – прошептала Ли Мей, обнимая парня. – Тем более у меня есть ты. – У тебя теперь свой Шао Кан, который не совсем Шао Кан, – пошутил Рейко, обнимая девушку в ответ. – Нет, мне нужен мой Рейко, – сказала Ли, снимая с него шлем. – Я не собираюсь бороться с Императрицей за сердце Императора. – А мне нужна моя Ли Мей, – сказал Принц. – Вот и решили: мы с тобой Рейко и Ли Мей, – сказала Мей и повела бровью. – Тогда, Леди Ли Мей, позвольте пригласить вас на ужин, – сказал императорский сын, приглашая её за столик. – Позволяю, Принц Рейко, – ответила внешнемирка. – Однако я не Леди. – Однако это скоро будет! – сказал внешнемирец, отодвигая ей стул. – Я своей любимой девушке сделаю приятное! – Пока у твоих родителей много дел, им сейчас не титулы раздавать, – сказала девушка. – Да и я за этим особо не гонюсь. Рейко подвинул стул с Ли Мей поближе к столу и сам сел напротив возлюбленной. Откупорив вино, сразу запорхали запахи акации и магнолий, словно в райском саду Эдении, а не в виноградниках Внешнего Мира. Принц налил ярко-бордового вина в бокалы, один протянув Ли. Мей лучезарно улыбалась: наконец-то возлюбленный вышел из той сырой и поганой темницы, которая снилась девушке в кошмарах. – Ну что? – спросил внешнемирец. – Выпьем за то, что мы снова вместе! – Вместе и навсегда, – добавила внешнемирка и их бокалы соприкоснулись, издав еле слышимый звон. Пара выпила и принялась за еду, при этом не сводя глаз друг с друга. – Наконец-то мы снова вместе! Я ночей не спала, и Бама тоже! – Теперь же все эти ночи будут с тобой, – сказал парень, перед этим за раз собрав со шпажки всех креветок. – А сегодня она будет жаркой. – Я была уверена, что так и будет, – подмигнула ему девушка. – Может потанцуем? – он заметил, что их освещает луна, что видна из окна. – А ты умеешь? – спросила она. – А вот сейчас узнаешь, – улыбнулся Рейко, вставая из-за стола. Ли Мей грациозно встала со стула и подошла к парню, ожидая, когда он подаст её руку и притянет к себе. Принц, не желая медлить, так и сделал. Без единого звука и музыки, внешнемирская пара стала танцевать, вокруг них словно был целый оркестр скрипок, арф и флейт, остановилось время, а вся ночь создана только для них двоих. Императорский сын умело вел Мей в танце. Даже в доспехах внешнемирец двигался легко, грациозно и красиво, чему внешнемирка очень удивилась. – Тебе нравится? – спросил Рейко, танцуя с ней. – Ну конечно, Ваше Императорское Высочество, – ответила Ли Мей. Тогда Принц в одном из движений наклонился и коснулся заветных губ Ли, сладко смакуя их. Мей была приятно поражена и отвечала на поцелуй мягко и нежно, вводя и себя, и возлюбленного в лёгкий транс. После этого внешнемирская пара поняла, что танцевать уже не сможет. Внешнемирка была уверена в крепости рук внешнемирца, веря, что он сможет удержать её, поэтому она стала искать черепок на его груди, который держит защиту для спины и наплечники. Найдя его, девушка нащупала там застежки и отщёлкнула их. Наплечники парня упали на пол вместе с защитой спины. Рейко понимал чего хочет Ли Мей, поэтому взял её на руки и понёс к кровати. В страсти Принц положил Ли на кровать, а сам стал раздеваться: перчатки, штаны и сапоги с наголенниками. Наконец-то императорский сын мог в полной мере ощутить нежную кожу Мей. Внешнемирка сняла свой и без того короткий топ, обнажая грудь, она целый месяц скучала без своего внешнемирца, а теперь намерена восполнить тоску. Как и парень скучал по ней, поэтому он поцеловал её грудь, лаская её языком. Ли Мей выгнулась, но грудь не была её самым чувствительным местом, как у Императрицы, внешнемирка была куда более загадочной. Рейко продолжал раздевать возлюбленную, сняв сапоги и кожаные штаны, между ног лаская её пальцами. Ли крепко обхватила руками шею Принца, словно желая быть ближе, не нарушать контакт уст и глаз. Сын Шао и Дели снова впился в губы Мей, ещё активнее заласкав её лоно, от чего она стонала сквозь поцелуй. Внешнемирка прижалась лоном к руке внешнемирца, а сама, потянув за шею, увлекла за собой в постель. Внешнемирская пара рухнула на кровать, лаская и целуя друг друга. Кровать стала слегка поскрипывать от их действий, благо она стояла не спинкой к покоям Скарлет, иначе старшая сестра Рейко услышала бы странные сигналы азбуки Морзе. В императорских покоях было тепло от горячего камина, шторы плотно закрыты портьерными шторам, однако всё ещё было светло, ведь магическим светом горит хрустальная люстра, а Синдел всё не снимала свою новую норковую шубу. Супруги занимались весьма необычным делом: перед Императрицей стоял льняной холст на деревянном мольберте, баночка с водой, кисти разных размеров, масляные краски и палитра. Недалеко от Канум стоял и сам Кан: полностью обнажённый и с молотом на плече. Внешнемирцу вообще не было холодно; он не шевелился и почти не дышал, чтобы не мешать своей эденийке творить. Да, жена решила сделать обнажённый портрет мужа цветным, благо все линии остались на месте, оставалось только поработать масляными красками. У Синдел все получалось просто идеально: портрет Шао Кана в стиле ню приобретал цветные очертания, а сам натурщик не нарушал позу. Императрица уже сделала фон в зелёный тонах, изобразив тропический лес, и потихоньку подбирая цвета для тела Императора. У Канум хорошая память, поэтому она чётко помнила как падал свет и какой был фон тогда на Бора-Бора. – Я даже рад, что согласился на это, – не нарушая позу, сказал внешнемирец. – Почему? – спросила эденийка, аккуратно выводя кисточкой рукоять молота. – Это так необычно, – ответил муж. – И весело. – Разве в этом есть что-то забавное? – вновь спросила жена. – Забавное то, что если этот портрет увидят дочери... – начал он. – А если увидит сын, то это будет уже не забавно? – хихикнула она. – Это будет ещё забавнее, – сказал Шао. – Но это наш с тобой маленький секрет. – Я же обещала, что никому не покажу, – сказала Дели. – Ни дочерям, ни сыну, ни даже Шиве. – Так, минутку! – остановился Император. – Значит ты ей уже что-то показывала?! – Нет, что ты! – честно ответила Императрица. – Я же сказала, что даже Шиве не покажу! – Ну хорошо, – облегченно сказал Кан. – Продолжай живопись. – Я держу своё слово — если ты не хочешь, чтобы кто-либо видел этот портрет, то я его никому и не покажу, – сказала Канум, начиная прорисовывать навершие молота. – Как и я своё, – сказал внешнемирец. – Рейко вышел ровно через месяц. Кстати, а я знаю, что ты приносила ему баранину. – Какую баранину? – эденийка тут же отложила кисточку и включила дурочку. – Дели, я же учуял её запах, когда ты пришла, – ответил муж. – Не забывай, у меня тонкий нюх. – Я не могла оставить сына голодным, – сказала жена, снова взяв кисть. – Шао, пойми, я не могла иначе! – Дели, я тебя не обвиняю, – сказал он. – Правильно сделала! – Ты серьёзно?! – поразилась она. – И ты даже не отчитаешь меня за такие дела за твоей спиной?! – Нет, – ответил Шао Кан и улыбнулся. – Это же наш сын! – Знаешь, я когда делала это, то не думала о риске, – призналась Синдел. – Я хотела накормить нашего мальчика, ведь ему было там так плохо. – Я бы тебя не наказал, – сказал Император. – Ни руки бы не поднял, ни слова плохого бы не сказал! – Я знаю, что ты с меня пылинки сдуваешь, не от тебя мне в любой момент ждать удара, – мягко улыбнулась Императрица. – А этот сюрприз с кабинетом и шубой был неожиданным? – с улыбкой спросил Кан. – Конечно! – ответила Канум и вновь мягко провела рукой по пушистому воротнику шубы. – Я настолько забыла про твоё обещание, что даже и не предполагала о кабинете, а шубу ты мне даже не обещал. Всё это было так неожиданно! – Всё для тебя, любовь моя, – не шевелясь, ласково сказал внешнемирец. – Ты этого заслуживаешь! – Просто это такие траты, – сказала эденийка. – Кабинет получился такой роскошный и уютный! – Для того, чтобы творить, тебе нужен уют, роскошь и тепло! – изрек муж. – Если завтра будет время, то я перенесу туда хотя бы все свои макеты, – сказала жена. – Хочу всё делать сама! – Ни в чем себе не отказывай, любовь моя, – сказал он. – Но если нужна помощь, то я помогу. И говори, не стесняйся! – Нет, что ты! – скромно сказала она. – Ты уже и так сделал мне большой подарок! Мне ещё нужно будет сказать про кофе и сладости в 3 часа дня. – Именно в это время придёт слуга с кофе и сладостями! – сказал Шао. – Я отдам такой приказ. На постоянной основе. – Да, – сказала Дели. – Мне должны в 3 часа дня приносить белый чай или капучино, желательно через день, обязательно с тремя кусочками сахара, а также двумя видами сладостей! Ой, это как-то нагло получается! Всё никак не могу обуздать свои царственные привычки, извини. – Ты нам столько идей придумываешь и создаешь! – сказал Император. – И все они прекрасны! Я думаю, что ты заслуживаешь чая или кофе со сладостями! – Спасибо, я буду очень признательна, – улыбнулась Императрица. – За эти годы ты очень сильно изменился, – наконец она приступила непосредственно к телу мужа, а вернее к голове. – Ты изменила меня! – улыбнулся Кан. – И знаешь, я рад, что это произошло! – Правда? – удивилась Канум. – Я уже говорила тебе, что я всегда думала, что тебя интересуют только полигамия и наложницы, битвы и завоевания, кровь и смерти... Но ты оказался действительно хорошим человеком... И я очень сожалею, что не увидела это раньше. – А без тебя я был бы уже давно мёртв или окончательно обезумел, – сказал внешнемирец. – Как-то раз мне снился кошмар... – Что за кошмар? – спросила эденийка. – Я победил Блейза и взял его силу, – рассказал муж. – С этой силой я стал Богом. Я победил всех и завоевал всё. Но на этом моё владычество и закончилось: я не мог ни с кем воевать и сражаться. И впал в безумие. Ужасный конец! – Значит без сражений и завоеваний ты сходишь с ума, – вздохнула жена. – Это было до того, как я встретил тебя! – сказал он. – Ты и дети для меня на первом месте! – Ради нас ты готов забыть о своём тираническом режиме! – она расплылась в улыбке. – Ведь согласись, что лучше, когда народ тебя любит, а не боится! Внешнемирцы поддерживают тебя не потому что боятся за свои жизни, а потому что ты мудрый монарх! Ты спокойно ходишь по улицам, ни у кого нет мыслей покуситься на твою жизнь, никто не прячется! Мне кажется это куда лучше, чем быть диктатором! – И я понял это с тобой! – сказал Шао Кан. – Теперь жители Внешнего Мира счастливы! – Ты сам пришел к этому, я же, а вернее любовь ко мне, подтолкнула тебя на это! – сказала Синдел. – Народ ждёт твоих мудрых и справедливых решений! Ты не кормишь их пустыми обещаниями, а по-настоящему что-то делаешь! Завтра уже откроется канал имени тебя, откуда вода войдёт в Ош-Текк, в Таркату, в Куатан и небольшой в Сэн До. Это значительно увеличит урожайность и количество строительных материалов в Ош-Текке, в Таркате будет удобней добывать руды, а в Куатане легче пройдёт строительство, ведь рабочим нужна вода и для жизни, и для создания зданий! – Все миры, что стали частью Внешнего Мира будут процветать, а не умирать! – произнёс Император. – Мудрый слова мудрого правителя! – восхваляла мужа Императрица. – А я буду всячески тебе помогать: советом, успокоением, своими идеями и проектами. Я хочу быть тебе не просто женой, а подругой, советницей и соратницей. – Ты уже есть всё, что только что сказала, – с улыбкой сказал Кан. – Эденийки преданны тому, кого любят, – Канум стала добавлять к голове портрета штрихи: драконьи черты, алые глаза, коричневатая лысина... Чтобы муж выглядел на картине, как настоящий. – Наши дети переняли многие наши внешние и внутренние черты, – сказал внешнемирец. – Однако сегодня все показали какие именно. Да и месяц назад тоже. – Я горжусь всеми нашими детьми, – сказала эденийка. – Китана внешне очень похожа на меня, а характер и повадки у неё твои. Джейд очень похожа на свою покойную мать Дженну*: просто одно лицо и характер. Милина же, как мне всегда казалось, полностью твоя копия: что внешне, что внутренне, а на самом деле она такая же ранимая, как я, да и внешне моя копия. Родителей Скарлет я никогда не знала и не видела, а если бы и видела, то саморучно убила бы, но наша дочка похожа на тебя: твой сарказм, юмор, повадки и она более других дочек во всём тебе подражает! А то что случилось с Рейко... Он удивительно похож и на тебя, и на меня, в нём вышел идеальный баланс. Но я люблю всех своих детей, всех одинаково, чтобы между ними не было вражды. – И я люблю их всех, – сказал муж. – Правда, честно говоря, у меня ощущение, что Кити это осознает не до конца. И то ли боится меня, то ли не доверяет. – Почему ты так решил? – спросила жена. – Она так боялась рассказать мне про своё поражение, – напомнил он. – Рейко же не побоялся сесть в темницу. Кити всё ещё боится меня, хоть и не так, как раньше. – Шао, милый, наша Кити очень тебя любит, – она отложила кисть и встала со стульчика, плавно подходя к мужу. – Когда мы с ней видимся, то она первым делом спрашивает про тебя, о твоём здоровье, что ты делаешь и где ты. Просто она столько лет росла в строгости, это будет долго отходить от этого. Она нисколько тебя не боится, она тебя любит, обожает и боготворит! Просто она знает, что она самая старшая, чувствует на себе ответственность за младших сестёр и брата. Наша Кити очень тебя любит, но ты так часто ругал её, что сейчас она боится признаться в неудачах. Она очень не хочет тебя огорчать, поэтому боялась рассказать, ведь она хочет, чтобы ты ей гордился, она сделает всё что угодно ради твоей похвалы и улыбки. – Но теперь я её хвалю по поводу и без, потому что она моя дочка! – сказал Шао. – Я знаю, – Дели подошла к обнажённому мужу и прижалась к его груди. – Все наши дети тебя любят, просто боятся огорчить. Кити из кожи вон лезет, старается совершенствоваться, а ты её наставляй. Если проиграет, то всё равно похвали, скажи, что она большая умница, она старалась: это точно придаст ей сил! А потом укажешь на ошибки, но спокойно и без крика, Китана спокойно принимает конструктивную критику. – Буду готовить их к турниру, – сказал Император. – Это будет правильно, – сказала Императрица, прижавшись носом к груди мужа. – Наша Мили теперь боится участвовать в турнире, а ты ей скажи, что не будешь ругаться, скажи, что в любом случае она будет большой умницей, тогда она будет стараться ещё лучше! – Именно так, – сказал Кан, обняв супругу одной рукой. – Просто помогай им, чтобы они чувствовали поддержку отца, а не Императора, – сказала Канум. – Мой отец делал именно так. Пусть в детстве ты держал их в строгости, но никогда не поздно стать хорошим родителем. – Это я и собираюсь сделать, – сказал внешнемирец. – А я тебя поддержу, – сказала эденийка. – Ты уже сегодня изменил их мнение о себе: ты говорил им, что никакой живности во дворце не будет, а сегодня сделал им такие щедрые подарки. Они всегда будут благодарить тебя за это. – Я до сих пор виноват перед Кити за её зайчонка, – сказал муж. – Но сейчас ты загладил свою вину, – сказала жена. – Она была так счастлива и крепко обняла тебя! Сейчас она уже взрослая, я уверена, что она будет беречь своего Сапфира. – У них ещё будет надёжный защитник, – напомнил он. – Бама. – И Арес, – добавила она. – Кстати, ты возьмёшь его на охоту? – Конечно! – ответил Шао Кан, имея в виду и сына, и добермана. – А мы будем вас ждать, – прошептала Синдел. – Я хочу впервые отпраздновать Хэллоуин всей нашей большой и дружной семьёй. – Как и я, – сказал Император. – И Новый Год тоже. Всей семьёй. Я мечтаю увидеть тебя в новогоднем платье. – А я мечтаю увидеть легендарного Санта Кана, – хихикнула Императрица. – Ты хочешь, чтобы он подарил тебе подарок или наказал? – поиграв бровями, спросил Кан. – Подарки дарят только хорошим девочкам, – невинно ответила Канум. – А плохих девочек наказывают. – Значит я тебя... – начал внешнемирец. – Что ты меня? – спросила эденийка, расстёгивая шубу. – Подарю много подарков! – ответил муж. – Один из которых — страстная новогодняя ночь! – Много подарков не нужно, достаточно просто поздравления, – скромно сказала жена. – А на страстную новогоднюю ночь я вполне согласна. – И всё же подарки будут, – сказал он. – Ох, избалуешь ты меня, – она снисходительно улыбнулась. – Обнаглею совсем. – Начнешь наглеть – накажу, – с улыбкой сказал Шао Кан. – Просто я не хочу превращаться в одну из твоих жадных и корыстных наложниц, – сказала Синдел. – Ты ей никогда не станешь, – сказал Император. – Ведь ты иного характера. – Ты так считаешь? – улыбнулась Императрица. – Правда, я очень хочу, чтобы ты видел во мне личность, а не просто индивид или девицу для постели. Я хочу быть тебе полезна. – Дели, ты очень полезна: ты мой друг, моя жена, мой советник, мой партнёр! – восторгался Кан. – Как приятно знать, что это на самом деле так! – сказала Канум и вновь обняла мужа, оставляя отпечаток своих губ на его мощной груди. – И так будет всегда, во веки не оставлю тебя по собственной воле. – И я не оставлю! – сказал внешнемирец. – Ведь нет никого, кто прекраснее, мудрее, добрее и нежнее тебя! – А я никогда не найду другого такого же справедливого, храброго, могучего и идеального! – сказала эденийка. – Ты мой идеал! Шао Кан наклонился и поцеловал Синдел: они сказали друг другу столько приятных слов, что он больше не мог стоять столбом. В таких случаях становилось тепле, норковая шуба мешала Императрице, поэтому она легко соскользнула с тела монархини. Канум приподнялась на носочках, чтобы поцелуй был удобен и ей, и Кану. Целуя друг друга, ШаоДел забыли обо всём. Ну почти... Ведь эденийка хотела закончить портрет. – Шао, – в истоме поцелуя, прошептала Дели. – Если мы будем так останавливаться, то я никогда не закончу твой портрет! Хотя там ещё долго, я только голову закончила. – Хорошо, любовь моя, – ласковым голосом сказал Шао и аккуратно разорвал поцелуй, посое чего он снова встал в позу с молотом на плече. – Я конечно не знаю, когда закончу портерт, но его нужно будет спрятать, а то завтра будут убираться служанки... – сказала Императрица, аккуратно уложив шубу на кресло. – И будут ходить перед мной голыми, чтобы соблазнить, – сказал Кан. – Но я за неподобающий вид отправлю в темницу! – Если ты их будешь отправлять в темницу, то кто будет убирать наши покои? – царственно посмеялась Канум, вернувшись к холсту, чтобы приступить к телу мужа. – На пару часов, – ответил внешнемирец. – Чтобы все знали, что я люблю только тебя! – Только завтра мы будем вести себя прилично, – сказала эденийка, начиная рисовать шею мужа. – Завтра очень торжественное и официальное мероприятие! Я вряд ли усну, это же так волнительно! – Я сделаю тебе расслабляющий массаж перед сном, – сказал муж. – Ты так заботишься обо мне, даже как-то неловко, – сказала жена. – Что я могу для тебя сделать? – Не грусти и всё, – ответил он. – Такая малость? – улыбнулась она. – Для меня это всё важно! – ответил Шао Кан. – Не могу видеть тебя грустной! – Рядом с тобой я всегда улыбаюсь, – сказала Синдел. – Завтра после мероприятия возьмусь за обустройство кабинета, всё же хочу перенести туда всё самое необходимое, а то в тумбочку уже всё не помещает, а в гардеробной платьям места нет, всё в макетах! – Ни в чём себе не отказывай! – сказал Император. – Надо будет там ещё часы поставить, чтобы я знала, когда принесут чай и сладости, – сказала Императрица. – А ещё у меня там будет идеальный порядок! – Ты у нас не приверженец хаоса, – произнёс Кан. – Я люблю, когда бумажки лежат по стопочкам по размеру, по цвету и по виду, – сказала Канум. – Ах, да, нужно будет туда ещё перенести мою шкатулку с фиолетовым сургучом и печать! Всё же под моей подписью должна быть печать последнего прямого потомка старой эденийской династии. – Будешь ко мне заглядывать? – с надеждой спросил внешнемирец. – Несомненно! – ответила эденийка и подняла на мужа свои серые сверкающие глаза, похожие на капельки росы. – Нас будет разделять стена, но я обязательно найду время к тебе зайти! Хотя бы можем вместе выпить чая! А может и не только... – Дели, только не сейчас! – попросил муж. – Иначе я тебя прямо возле портрета отра... – Хорошо, не буду тебя дразнить, – мягко улыбнулась жена. – Дели, а ты когда-нибудь хотела быть настоящим Богом? – он неожиданно спросил. – Что вдруг за вопрос? – в ответ спросила она. – Просто, я был Богом, пока это не предотвратил Рейден, – ответил Шао Кан. – Наш сын был Богом. А как бы ты вопользовалась появившейся божественной силой? – Несомненно бы направляла её на дело добра, защиты наших миров и семьи, – ответила Синдел, аккуратно рисуя когти мужа. – Хотя во многом зависит от природы моей предполагаемой божественной силы. – Интересно, а Блейз жив? – вслух предположил Император. – После манипуляций Кроники о нём ничего не слышно. – После манипуляций Кроники немудрено, что и вся моя кровная семья воскреснет, – вздрогнула Императрица. – Например Ноэлия, – произнёс Кан имя этой стервы. – Если будет так, то в Эдении начнётся война за трон, Ноэлия захочет предъявить свои права на престол, – сказала Канум. – Она его не получит, – сказал внешнемирец. – Будет иметь дело со мной и нашими детьми! – За светлое будущее Эдении я буду бороться до последнего! – браво сказала эденийка. – Но и за Внешний Мир буду воевать, если потребуется! – Ты самая прекрасная женщина во всех мирах! – восхищенно произнёс муж. – А ты самый замечательный мужчина! – проворковала жена, плавно рисуя левую руку мужа: кожу, шипы и когти на ней. – Ты просто создан быть натурщиком. – Из тебя тоже выйдет прекрасная натурщица, – сказал он. – Фуджин тоже один раз так сказал... – она кашлянула в кулак. – И даже полюбовался, – вспомнил Шао. – Однако благодаря ему, у нас был замечательный секс в саду. – У нас где только секса не было, – снисходительно улыбнулась Дели. – И в саду, и в примерочной, и в лесу, и на яхте в Монако, и в башне Монтаре в Сан-Марино, и в ванной в Словении, и на пляже в Греции... Этот список можно продолжать бесконечно! – И мы продолжим его пополнять, – улыбнулся Император. – Да мы с тобой те ещё развратники, – чуть покраснела Императрица. – А ты говорила, что скромная девочка в этом плане, – сказал Кан. – А в тебе вон какая Богиня любви дремала! – Я уже говорила тебе, что губы Джеррода не опускались ниже моего лица, он считал, что это грязно и низко, – сказала Канум. – Он не целовал меня и не держал за руку на людях, всегда обращался ко мне «Жена», «Синдел» и «Моя Королева». Да и в наших покоях был крайне скромен. – Тоже мне муж, – фыркнул внешнемирец. – А когда я впервые оказалась с тобой в постели, то я словно второй раз девственность потеряла, – призналась эденийка. – Ты был такой сильный, выносливый и страстный! – Твои слова меня заводят! – сказал муж, чувствуя, что ему уже трудно сдерживать возбуждение. – Хотя ты и сейчас такой, – невинно продолжила жена, аккуратно прорисовывая мощную грудь супруга. – А когда мы уже в первый раз поженились, то тогда я хотела, чтобы ты звал к себе наложниц, но ты о них забыл, словно и не было! Желал видеть рядом с собой только меня, правда тогда я рыдала и считала секс с тобой за оскорбление. – Но теперь всё иначе, – сказал он, едва сдерживаясь. – Ты счастлива со мной! И готова заниматься со мной любовью днями напролёт. – Я ещё никогда не была так счастлива, как с тобой! – сказала она. – А если бы была возвожность и никаких дел, то я бы вообще неделю не вставала с постели, занимаясь с тобой любовью. – Завтра после охоты я обещаю тебе эту возможность! – сказал Шао. – И сегодня, если захочешь! – Вы уедете всего на день? – удивилась Дели. – Я думала, что охота проходит дольше. Хотя я на охоте была всего один раз, смотрела на попойку своих дядек. – Ну попойка в наши планы не входит, – сказал Император. – Но ты права, мы уедем не на один день. – Всё же вы давно не были на охоте, – сказала Императрица. – Лет 30, если я не ошибаюсь? – Не ошибаешься, – ответил Кан. – Это было так давно! – Любовью к охоте Рейко пошёл в тебя, – сказала Канум. – У вас будет что обсудить, поговорите по-мужски, простите друг другу старые обиды, если они есть, а потом вернётесь во дворец, отмечать Хэллоуин. – Держу пари, ты уже знаешь, кем нарядишься, – сказал внешнемирец и улыбнулся. – Знаю, – ответила эденийка. – А вот кем нарядится наш сын? – задумался муж. – Девочки говорили, что каждый Хэллоуин Рейко наряжался тобой, – хихикнула жена. – Ну теперь он и так почти как я, – улыбнулся он. – Теперь наш сын придумает что-то новое. – Я тоже так думаю, – сказала она. – Но наверное он был таким милым, когда наряжался в тебя. – Уверен, сейчас нас в темноте будут путать, – посмеялся Шао Кан. – Значит теперь я не смогу кидаться тебе на шею в коридоре, когда увижу, – с наигранной досадой сказала Синдел, придавая кубикам пресса яркие очертания. – Ну всё же кое-какие отличия у нас есть, – настоял Император. – Ну да: ты повыше и более мускулист, – согласилась Императрица. – Есть ещё, – не нарушая позу, напомнил Кан. – И какие же? – спросила Канум. – Моя кожа, – ответил внешнемирец. – Мои глаза. Мой голос. И характер. Может у нас с Рейко и много общего, но всё же мы разные. – Ах, ну да, – согласилась эденийка, как раз прорисовывая драконьи черты кожи мужа. – У тебя очень крепкая кожа. Глаза, словно закат внешнемирского солнца. Голос громогласный и величественный. Характер волевой и упёртый. – Сейчас во Внешнем Мире пойдут слухи, что у нас теперь два Кана, – сказал муж. – Боишься? – ухмыльнулась жена. – Мне нечего боятся, – ответил он. – А вот врагам очень стоит! Ведь теперь у нас два Кана, могущественная колдунья Синдел, орден ассасинов и целое войско преданных нашей семье людей! – Ну какая же я могущественная колдунья? – она снисходительно улыбнулась. – Самая что ни на есть! – делая ей комплимент, ответил Шао. – Но и Кан у нас только один, – сказала Дели. – И я буду преданна ему и как Канум, и как его законная супруга. – Как и я предан тебе! – сказал Император. – Ты моя любимая жена! – А ты мой любимый муж! – произнесла Императрица. – Но самой большой мукой для меня станет получение титула Вдовствующая Императрица... Нет, такую ношу я не смогу взвалить на себя, уйду вслед за тобой. Ах, извини, я что-то вновь задумалась о грустном. – Ты изображай, Дели, – Кан постарался успокоить супругу. – Да, любимый, – глубоко вздохнув, сказала Канум. – Я буду думать о портрете и завтрашнем торжестве! Мне уже нетерпится увидеть как вода потечёт по каналу! – А мне радостные лица нашего народа, – сказал внешнемирец. – Да, это будет для них большой радостью! – согласилась эденийка, чуть краснея, потому что потихоньку подбирается к «дракону» мужа. – Они убедятся в том, что их монарх выполняет свои обещания! Но самое поразительное будет то, что канал не замёрзнёт даже зимой! – Это будет чудо для них, – сказал муж. – Я буду так рада, что даже во Внешний Мир наконец-то придёт цивилизация, – хихикнула жена и вдруг опомнилась. – Прости. Я не ставлю эденийцев выше внешнемирцев, я полюбила твой народ, как свой! – Но ты права, – он вдруг согласился. – Те жители Земного Царства, что знают о нас, называют нас варварами. – Внешнемирцы — довольно умный и умелый народ! – заметила она. – Каждая раса уникальна, они научились уживаться друг с другом, познали «специализацию хозяйства» и наладили её, на местах сидят преданные и верные тебе люди! Ты исправляешь старые ошибки и искупаешь грехи тем, что восстанавливаешь то, что сам и разрушил! Шао, это крайне мудро с твоей стороны! – У меня хороший учитель, – с довольной улыбкой сказал Шао Кан, намекая на супругу. – Ну что ты, я скорее наставила тебя на истинный путь, – и тут Синдел хихикнула, лукаво улыбнулась, повела бровью и прикусила губу. – Дели, ты чего там? – спросил Император. – Ничего особенно, – ответила Императрица. – Пришло время рисовать «дракона». – Ах, вот оно что! – улыбнулся Кан и решил подразнить любимую: он представил её голой, как он срывает с неё одежду, ласкает, целует, входит... От этого его «дракон» начал становится «боевым». – Именно в таком состоянии он мне и нужен, – подмигнула ему Канум. – Ведь я рисовала твой «молот» в «полной боевой готовности». – Твоё тело мне помогает в этом, – сказал снешнемирец, рисуя в воображении её грудь и задницу. – Раз так, то я поспособствую... – сказала эденийка. Она встала со своего места, вышла из-за массивного холста и стала раздевать догола, бросая одежду на пол, благо в покоях было уже тепло. – Так будет лучше. – Ух... – муж тяжело вздохнул, но держал себя в руках, чтобы не ринутся и не слиться с любимой воедино. – Шао, еще «дракон» и ноги, – напомнила жена и вновь вернулась к холсту, рисуя достоинство мужа во всей красе, какое оно и есть: большое, длинное и крепкое. – Стараюсь, Дели! – сказал он, стоя в позе и не шевелясь, хотя уже не было сил терпеть это, когда рядом стоит такая красавица, которая твоя жена, да ещё и голая. – Никогда бы подумала, что мне удастся уговорить тебя рисовать портерт, да ещё и в таком виде, – призналась она, чтобы немного развеять пошлые мысли мужа. – Тем более ты согласился ещё и добавить ему цвета, хотя я полагала, что ты откажешься. – Раз уж начали, то давай закончим, – не шевелясь, рассудил Шао. – Мне тоже интересно посмотреть, как всё получится! – Поверь, получается шикарно! – уверила его Дели. – Ну конечно мне далеко до дворцового художника, но что-то в этом есть. – Лучше, когда ты меня рисуешь, – сказал Император. – Я помню как ты и Китана ныли, что не хотите, чтобы с вас писали семейный портрет, – хихикнула Императрица. – Кити была твоя точная копия: такие же аргументы, что не будет этого делать, порыкивала и на месте кое-как сидела. – А сейчас я само спокойствие, несмотря на серьёзные провокации, – не двигаясь, сказал Кан, но поглядывая на голую супругу. – Я могу накинуть шубу, – сказала Канум. – Тем более это не провокация, а мне нужно достичь той же атмосферы. Мне нужно было, чтобы твоё достоинство было в готовности. – Не накидывай шубу! – попросил внешнемирец. – Не лишай меня удовольствия! – Ну тогда не ворчи, а то нарисую достоинство чуть поменьше, – пригрозила эденийка. – Я тебя потом так буду иметь, что месяц ходить не сможешь! – в ответ пригрозил муж. – А как же я тогда буду работать? – невинно спросила жена. – Тем более мне скоро ехать в Ош-Текк. – Тогда не дразни меня и рисуй правдоподобно, пожалуйста! – вежливо попросил он. – Я рисую тебя таким, какой ты есть: величественный, великолепный, могучий, сильный, мускулистый, накаченный и очень привлекательным, – сказала она. – Я соблюдаю все пропорции. – Ну вот и чудно, – облегченно выдохнул Шао Кан. – Всё же я хочу, чтобы этот портрет был идеален, – сказала Синдел. – Ведь он удивителен: начат на Бора-Бора, а закончен во Внешнем Мире! От холста до сих пор немного пахнет океаном и тропическим лесом. – Это будет приятным воспоминанием, – сказал Император. – Европа и Бора-Бора навеки останутся в моём сердце, – расплылась в улыбке Императрица. – Я никогда не смогу забыть эти чудесные деньки медового месяца и отпуска. – Но я обещаю тебе, что это будут не последние наши отпуска, – сказал Кан. – У меня уже на будущее есть новый план отпуска! – Никогда бы не подумала, что именно ты будешь составлять план нашего отпуска, – поразилась Канум. – Ну не всё время тебе! – снисходительно улыбнулся внешнемирец. – Ну я же женщина, – пожала плечами эденийка. – А я мужчина! – очевидной вещью ответил муж. – А то я не вижу, – повела бровью жена, глянув на достоинство любимого. – Вот значит раз я мужчина, то и мне за всё отвечать! – важно сказал он. – Но это не значит, что только я принимаю решения. Мы всё решаем и принимаем вместе! – Я хотела бы следующий отпуск провести с детьми, – сказала она. – Ты, я, Кити, Мили, Джейди, Карли и Рейко. – Ты читаешь мои мысли, дорогая, – улыбнулся Шао Кан. – Конечно мы возьмём детей! – А ты уже планируешь куда? – как между прочим спросила Синдел, закончив рисовать «дракона» любимого. – Ну есть пару мест... – ответил Император. – Только боюсь, тебе не очень понравится. – Почему? – спросила Императрица, хорошенько промывая кисточку, благо у неё стояло три баночки с водой на всякий случай. – Там холодно, – ответил Кан. – Для тебя даже очень холодно. – Антарктида что ли? – посмеялась Канум. – Я вообще-то имел в виду цивилизованное место! – чуть не обиделся внешнемирец. – Дракончик, ну не обижайся, я же пошутила, – ласково улыбнулась эденийка. – Ну хорошо, какое цивилизованное место ты бы предложил? – Канада, – успокоившись и не шевелясь, ответил муж. – Канада... – с улыбкой задумалась жена. – Хм... – Что такое? – спросил он. – Тебе не нравится? – Почему же? Нравится! – уверенно ответила она. – Это был бы очень интересный отпуск. Только смотря куда. – На курорт конечно, – сказал Шао. – Только зимний. – Я буду довольна, если у меня будет свободный доступ к горячему чаю, кофе, сладостям и шубе, – сказала Дели. – С этим там точно проблем не будет, – сказал Император. – Тогда я вполне согласна, – сказала Императрица. – Но пока детям ничего говорить не будем. И пока в отпуск ехать очень рано, мы же только вернулись, будет неправильно тут же куда-то уезжать. Я ещё не сделала самые важные дела! – Это будет на следующий год, – сказал Кан. – Мы справимся с делами и махнём туда. – Вот пусть дети как хотят, но я тогда точно свожу их по земным магазинам, а девочек ещё и на маникюр! – сказала Канум. – В Канаде этого добра хватает! – сказал внешнемирец. – Одна из развитых стран Земного Царства. – Ну я же не поведу детей по магазинам в их одежде, мы не должны будем привлекать внимание, – сказала эденийка. – Татуировки на глазах Рейко — уже веский повод для внимания, – напомнил муж. – А у меня волосы белые и ничего, – пожала плечами жена. – Как и у сына теперь, – сказал он. – Мне кажется, что Рейко и не против такой новой особенности, – сказала она. – Теперь он рад! – сказал Шао Кан. – Ведь по этой особенности видно, что он твой сын. – А как будет рада моя матушка, когда узнает, что в её внуках есть её кровь! – вспомнила Синдел. – Навестим их после нашей охоты? – предложил Император. – Я как раз собиралась это сделать 31 октября, – сказала Императрица. – Ведь ты знаешь, для моей семьи это знаменательный день! – День рождения Стефании! – вспомнил Кан. – Именно она привела в наши миры праздник Хэллоуин! – Да, – сказала Канум. – Как прекрасно, что ты помнишь про такие праздники! – Конечно! – сразу сказал внешнемирец. – И я рад, что она теперь со своей семьёй! – Я тоже, – сказала эденийка. – Она правда это заслужила. Я до сих пор помню те грязные оргии, которые устраивал Куан Чи, а мы, ревенанты, вынуждены были смотреть. – Теперь же этот ублюдок мёртв, а Стефания теперь счастлива со своим мужем, – с улыбкой сказал муж. – Теперь Фрейе и Ноэлии придётся несладко. – С чего ты взял? – хихикнула жена, аккуратно рисуя ногу супруга. – Ну она наверное знает про их пакости и нелюбовь ко мне, – напомнил он. – А мне она вроде как благоволит. И я её очень уважаю. А теперь наш сын её освободил. Тут уже тёплые отношения просто обеспечены. – Ноэлии больше всего будет влетать, – она злобно посмеялась.– Матушка же не губит зимой мои цветы. – Потом ей от меня влетит за твой сад! – со злобной ухмылкой грозился Шао Кан. – И за скотское отношение к тебе! – Просто я очень стараюсь, сажаю цветы, а Ноэлия специально вымораживает корни, благо глициния не поддаётся, – тяжело вздохнула Синдел. – А вот другие цветы легко гибнут, так жалко и обидно. – Ну я ей тогда устрою воспитательный процесс... – прошипел Император. – Она у меня целую вечность морозить не сможет! – С ней что только не делали, а она никак не успокоится, – сказала Императрица. – И плетями били, и в покоях запирали, и головой о хрустальный шар били... Ну ничего на неё не действует! – Это она ещё со мной не встречалась, – усмехнулся Кан. – Может хоть я смогу её вразумить. – Если она не появится в Этерии во время нашего прибытия, то будет замечательно, – фыркнула Канум. – А я бы очень хотел с ней встретиться... – спокойно сказал внешнемирец. – Чтобы наподдать ей как следует! – Ну зачем же в праздник поднимать себе нервы? – улыбнулась эденийка. – После Этерии сразу вернёмся домой на торжество, просто нужно будет отправиться пораньше. – «Это» мне нервы не испортит, – сказал муж, говоря о Ноэлии в третьем лице. – Я ей скорее подпорчу её вечные нервишки. И возьмём с собой детей. – Да, дети должны увидеться со своими предками, это их корни, – согласилась жена. – Фрейя будет счастлива, – сказал он. – Узнав, что Рейко унаследовал её черты, которые есть и у тебя. – Правда увидев тебя... – осторожно сказала она. – Конечно матушка благодарна тебе за внуков, но самого тебя не жалует... – А мне всё равно! – сказал Шао. – Главное, что ты меня жалуешь! – Я тебя обожаю! – пропела Дели. – Ох, твоё пение, ласкает мой слух, – с блаженной улыбкой прошептал Император. – Может однажды я вновь возьму в руки арфу, сыграю и спою для тебя, – сказала Императрица. – С флейтой же спеть не получится. – Это придут послушать все, кто будет рядом, – сказал Кан. – Но знай, что мой голос будет петь песни только для тебя, – сказала Канум. – Это меня радует ещё сильнее! – с улыбкой Чеширского кота сказал внешнемирец. – Но для начала закончим портрет, – сказала эденийка. – Осталось не так уж и много. Если что, то немного нарисую карандашом, чтобы детали были ровнее и ярче. Удивительно, я никогда так быстро ничего не рисовала, тем более холст вполне большой. – Потому что я сам большой, – игриво сказал муж, имея в виду не только рост. – О, да! – согласилась жена, глянув любимому ниже пояса. – Ты очень большой! – Особенно то, что у меня ниже живота, – с шальной улыбкой сказал он. – Твой «дракон» просто великолепен, – она подмигнула ему. – И он ласкает только тебя! – пошло сказал Шао. – Я очень в это верю, – сказала Дели и наконец отложила кисть. – Дракончик, я закончила! Иди, посмотри. Император, даже не убирая молот, подошёл к своему портрету. Кан думал, что там всё идеально и прекрасно, что Канум постаралась на славу... И это был действительно идеальный портрет в стиле ню: величественный Шао Кан полностью обнажён, его ноги стоят на ширине плеч, правая рука упёрлась в бок, в левой руке массивный боевой молот, лежащий на плече, голова немного приподнята, глубокий взгляд устремлён вдаль, а «дракон» был большой, длинный и «полностью готовый». – Дели, у тебя талант! – восторженно произнёс Шао. – Это великолепно! – Ты правда так считаешь? – спросила Дели. – Да! – ответил Император. – Я так считаю! – Самый лучший портрет самого лучшего мужчины! – Императрица развернулась к мужу и посмотрела на его «дракона», который был прямо перед её лицом. – Мне кажется, что натура для картины должна получить плату. – Как и художник, что изобразил сей шедевр! – чувствуя возбуждение, сказал Кан. – Ты был так терпелив, я должна тебе отплатить... – Канум взяла в руку его «молот» и стала плавно водить по нему рукой. – Ох, Дели! – простонал внешнемирец, заставив своё оружие исчезнуть. – О, да! – А так...? – эденийка зашла ещё дальше и... коснулась его «дракона» губами. – Ох! – застонал муж. – Дели! Ну ты и развратница! Но меня это заводит! Синдел чуть отстранилась, откинула назад свои пряди серебра, сексуально повела бровью и сделала то, что раньше не делала никому и никогда: широко раскрыла рот и... взяла «дракона» Шао Кана в рот, двигаясь вперёд-назад по нему. – Во имя Старших Богов! – простонал Император. – Дели, это восхитительно! Кан не верил своим глазам: его любимая Канум делает ему самый настоящий минет! Невероятно! Супруги продвинулись на новый уровень интима. Эденийка подвинулась чуть ближе к внешнемирцу, обхватив руками его бёдра, двигая головой ещё интенсивнее, чтобы мужу понравилось и он остался доволен. Муж постанывал и порыкивал от удовольствия: такого ему не делали даже наложницы в своё время, а тут любимая жена. Потрясающе! Синдел скользнула руками на ягодицы Шао Кана и поднялась на него свои серые глаза, пропитанные страстью, похотью и желанием. Император посмотрел на свою похотливую и страстную Императрицу: его желание усилилось в сотни раз. Канум двигала головой по «дракону» и не останавливалась ни на секунду, оставляя на нём ежевичные следы своей помады. – Ох, Дели, я больше не могу! – простонал внешнемирец, готовый войти в неё, но супруга всё не останавливалась, словно чего-то хотела и желала, или дразнила любимого. – Ты хочешь, чтобы я извергся в тебя? Синдел подняла на Шао Кана глаза и моргнула, положительно ответив на его вопрос. Император довольно улыбнулся, прикрыл глаза и сам стал покачивать тазом. Императрице оставалось совсем немного и она поднажала. Канум даже не представляла насколько сейчас хорошо Кану, но она не останавливалась, двигалась интенсивнее, а он никогда и не представлял, что это так прекрасно, когда жена делает минет. Внешнемирец почувствовал, что он на подходе, чтобы кончить, ведь эденийка работает ротиком уже 30 минут. И вот настал момент: во рту жены становилось теплее и семя мужа наполняло ротовую полость, она хотела получить всё до последней капли. Шао же громко простонал от удовольствия. Император так обильно излился в рот Императрицы, что семя даже немного вытекало изо рта, но она не выплёвывала, а... Чёрт возьми, глотала это! – Ну ты даёшь! – тяжело дыша от удовольствия, сказал Кан. – Извини, я думала, что тебе понравится, – сказала Канум и проглотила остатки. – Это великолепно! – сказал внешнемирец. – Такого я ещё не испытывал! – Я думала, что тебе это будет противно, но не смогла удержаться, – сказала эденийка. – Твой «дракон» просто огромен! – Он предназначен только для тебя! – сказал муж. – Тогда давай это будет наш секрет, как и портрет? – попросила жена, облизнув губы. – Об этом никто не узнает! – ответил он. – Но я полагаю, что ты остался доволен, мой Император, – сказала она. – Я? – переспросил Шао. – Я очень доволен! – Я впервые делаю это, раньше никто и никогда такого не удостаивался, – призналась Дели. – Тогда и я тебе кое-что сделаю... – загадочно произнёс Император. – И что же это? – спросила Императрица, взяв мужа за руку. Кан тут же взял Канум на руки и понёс на кровать. Уложив эденийку на спину, внешнемирец раздвинул ей ноги и коснулся её лоно, но не пальцами... а губами и языком! Жена широко раскрыла глаза, такого она точно не ожидала, это неизведанная для неё территория, там она особенно нежная и чувствительная, губы и языки там точно никогда не были. Синдел даже и представить не могла, что Шао Кан однажды будет делать ей куннилингус, но он так аккуратен и нежен, даже и не подумаешь, что это делает великий Кан. Император продолжил целовать «там» Императрицу, лаская языком и доводя её до истомы и громких стонов. Кан умело водил там языком, заставляя Канум сходить с ума, это была её самая развратная мечта, которую она, казалось, и не надеялась воплотить в жизнь, потому что стеснялась, а за 2 года жизни с этим мужчиной она уже ничего не стесняется. Внешнемирец намеренно делал это осторожно, словно дразнил или боялся поранить. Жена стонала всё громче и громче и ей уже трудно сдерживаться, чтобы не потечь. – Шао, о, Боги! – громко стонала Синдел. – Ты такой умелый и нежный! – Всё для тебя! – на секунду оторвавшись от жены, сказал Шао Кан, а затем снова продолжил. – Если я в этом плане первая, то ты очень искусный любовник! – громко стонала Императрица, положив руку на лысину мужа. Император активнее заласкал супругу языком. Канум выгнулась, словно кошка, но Кан не прекращал ласки ни на секунду. Эденийка что-то неразборчиво простонала, но явно была довольна и очень надеялась, что таким своим поведением она не оттолкнёт любимого внешнемирца. Муж не прекращал ласкать жену, ему нравилось, что она так стонет. Лоно Синдел начало теплеть, но она немного боялась излиться прямо тогда, когда лицо Шао Кана именно «там». Однако Император хотел, чтобы так произошло, поэтому ласки продолжались и он не отпускал Императрицу. Канум уже не могла держаться, она дошла до пика блаженства и удовольствия, ей бы и в голову не пришло, что Кан на такое способен. Эденийке настолько снесло крышу, что она почувствовала, что её лоно становится мокрым. Жена уже едва сдерживалась, чтобы не потечь, и вот-вот это случится, уж очень были великолепными ласки мужа. По лону Синдел обильно потекли соки, но вдруг ей стало... стыдно?! О, Боги, Императрица вдруг поняла, что перешла грань, но не хотела останавливаться, тем более Император её не отпускал. – Тебе понравилось? – спросил Кан, слизнув соки, которые были на его лице. – Шао... – тяжело задышала Канум. – Скажи, ты правда всё ещё готов меня любить после такого? Просто вдруг я теперь стала тебе противна. Но знай, что ты был великолепен, я словно в другой вселенной оказалась! Ты просто Бог! Мне такого ещё никто и никогда не делал! – Дели, я очень тебя люблю! – ответил внешнемирец, глядя на неё влюбленными глазами. – И ты мне не противна! И никогда не будешь! Ты мне очень симпатична! – Тогда я вновь хочу сказать, что то, что ты сейчас сделал было просто великолепно и потрясающе! – сказала эденийка, всё ещё отходя от ласк губ и языка мужа. – Я бы никогда не подумала, что испытаю экстаз от такого! – Как и я от твоих игр с моим «драконом» твоим ротиком! – в восхищении прошептал муж. – Это было просто нечто! – А ты так играл с моим лоном языком и губами... – промурлыкала жена. – Ты такой нежный и аккуратный! – Продолжим наши любовные страсти? – спросил он. – Конечно! – ответила она, чуть приподнявшись на локтях. Шао поцеловал Дели в губы, обнимая и ложась с ней в постель. Императрица была рада, что даже после такого, Император готов целовать её манящие ежевичные губы, она сразу забыла о смущении и стыде, намереваясь оседлать «дракона» супруга. Кан вошёл в Канум, заставляя её дико и громко застонать. Эденийка громко вскрикнула, внешнемирец был сверху и быстро двигался в жене, разжигая и без того горящий страсти огонь в её душе. Жена смотрела в дикие горящие глаза мужа: в них была хищность, дикость и страсть. ШаоДел даже не ожидали, что однажды сделают такое друг для друга, но оба точно остались довольны, однако это всё же будет их маленький секрет, как и портрет. Ночь императорской пары ещё только начинается! После освобождения сына и большого количества подарков, которые очень важны для всех членов семьи, Шао Кан чувствовал себя самым счастливым во всех мирах и вселенных.