Blood sweat & tears

      О Си А дня три наворачивала круги вокруг кабинета Хосока, потом вокруг кабинета Юнги, потом вокруг схрона. Она все ждала подходящего случая, а может и манны небесной, если честно, она сама не знала, чего ждала. Может того, что кто-нибудь потрясет её хорошенько и скажет, что она явно сошла с ума. «Ну, какая из меня принцесса? Тогда мистер лучший-инквизитор-по-версии-своей-мамы — король». В конце концов, девушка сдается, хватает Чона-старшего под руку и тащит в кабинет Юнги.       — Ты чего? Что с тобой? — удивленно бормочет Хосок, но сопротивление не оказывает. — У меня работы целый вагон и маленькая тележка.       — Подождет, — фыркает Си А.       Она с силой усаживает парня на стул, смотрит на него несколько секунд, собираясь с силами. Ей предстояло озвучить свои самые страшные догадки и сделать надо было это так, чтобы её не подняли на смех и это ещё при лучшем раскладе. В худшем предполагалась очередная ложь. О Си открывает окно, поворачиваясь к Хосоку спиной, закуривает и спокойно произносит на выдохе:       — Вы с Юнги что-то сделали со мной тогда, в детстве?       — Ты о чем вообще? — у мага удивленный голос, но в конце звучат взволнованные нотки.       — Он мне рассказал, что это именно он привел меня к тебе в дом. Можешь не врать мне хотя бы в этом, — сердито отвечает Си, затягиваясь и выдыхая дым. — Просто расскажи мне все.       Хосок молчит, только слышно, как скрипит кресло — ворочается на нем. Если бы она оглянулась, то увидела, каким рассеянным сейчас выглядел маг. Чон бегал взглядом по полу, словно хотел найти там правильный ответ, которого на самом деле не было.       — Что я должен тебе рассказать, если ты уже все знаешь, — наконец, говорит маг. — Да, это именно он привел тебя ко мне. Всё остальное ты и сама знаешь.       — Нет, Хосок, теперь это работает не так, — она оборачивается, в каждом движение и во взгляде сплошное раздражение и нетерпение. — Вы точно что-то сделали! Не хочешь говорить — не страшно, подождем твоего дружочка. Кстати, ты хорошо подтянул свои актерские способности, я впечатлена. Соврал мне про то, что ничего о нем не знаешь и даже глазом не моргнул.       О Си А чувствовала, как к глотке подкатывал комок из обиды и разочарования, а ещё паники. Ей было страшно узнать правду. Ей было страшно, потому что начинало казаться, что она больше не может доверять никому вокруг. Всего за несколько дней она лишилась наставника в лице Намджуна, родственника в лице Хосока и самого близкого друга — Чонгука. «Ну если вот так вот живут королевские особы, то увольте и идите лесом» — сердилась Си А. Злость закипала в ней уже три дня, томилась под крышкой, ни одна капля не вытекла — всё сохранила для этого момента.       Си села на подоконник, когда в кабинет зашёл Юнги. Девушка затянулась сигаретой, она смотрела на вошедшего мага внимательно, чуть прищурившись. Аккуратно носком ботинка развернула кресло, чтобы Мин мог увидеть сидевшего там, и произнесла:       — Нам надо серьезно поговорить. Всем нам надо серьезно и откровенно поговорить.       Юнги выглядел немного уставшим, но в остальном всё было как и всегда. Он спокойно присел в свободное кресло и вытянул сигарету, тоже закурив.       — О чем ты хочешь поговорить? — голос не дрожал, в отличии от Хосока. Казалось, что маг держит всю ситуацию под контролем, что ещё больше злило девушку.       — Хочу знать, что вы вдвоем со мной сделали двести лет назад.       — Ничего, — пожал плечами Юнги, затягиваясь сигаретой. Чон застыл, он даже не дышал, боясь как-то ухудшить ситуацию. Дернись он, и Си может ему что-нибудь сломать, не подай знак, и Мин окажется припертым к стенке — дилемма. Самым лучший вариант для Хосока было продолжать прикидываться стеной между этими двумя.       — А двести восемь лет назад? — с сарказмом уточняет О Си, вспомнив их откровенный разговор в машине.       Юнги поднимается с кресла, ухмыльнувшись, тушит сигарету в пепельнице и качнувшись на пятках произносит:       — Раз ты хорошо усвоила урок, пойдем поболтаем. Хосока отпусти, ему, знаешь ли, надо вернуть несчастного Сокджина на свое место.       — Но... — девушка не успевает даже возмутиться, как её обрывает Мин.       — Он к нам вечером присоединится, не беспокойся.       Парень двигается к выходу, останавливаясь возле двери, он внимательно смотрит на неё. На губах очень хитрая улыбка, с вызовом. Си А понадобилась минута на то, чтобы справиться с нерешительностью, любопытство внутри неё побеждало. Давнее желание знать правду о своих родителях с новой силой заныло внутри неё. Девушка спрыгнула с подоконника, бросила окурок в пепельницу и пошла за магом. Удивленный и молчаливый свидетель их диалога так и остался сидеть там, пока его не вызвали для проведения ритуала.       Они спустились на подземную парковку, сели в машину и отправились в путь молча. Юнги был спокоен, только ухмылка периодически появлялась на его лице. Си была взволнованна и несколько раз порывалась начать диалог, но сталкивалась с каменным лицом собеседника и снова отворачивалась, упираясь взглядом в окно. Они остановились возле многоэтажного дома, поднялись на лифте на самый последний этаж и зашли в просторную квартиру-лофт.       Си А с любопытством оглядывала помещение — стопки книг по истории и магии, два цветка, на столе множество артефактов и старинных свитков, смятая постель, фортепиано. Больше всего её удивляли огромные окна в пол, пропускающие дневной свет. Если честно, то О Си думала, что квартира мага будет выглядеть, как карикатура из готического романа о вампирах. «Ни тебе гробов, ни черепов, ни окон закрашенных черным — сплошное разочарование» — слегка расстроенно подумала девушка.       — Теперь можешь спрашивать, но я не обещаю, что смогу тебе дать все ответы, — сняв панаму и поправив волосы, Юнги развернулся к девушке.       Смотреть ему в глаза было все ещё непривычно, это смущало девушку, особенно после того, как они заглянули в память друг друга. Внутри у Си все съежилось, казалось, что он и сейчас заглядывает в неё. Она старательно не подавала вида, что ей дискомфортно. Что-то внутри неё постоянно желало соперничать с ним, закусываться и пытаться его одолеть. Юнги не желал сдаваться, ему все было нипочем. «Бесит ужасно» — мысленно фыркала ведьма, — «Когда-нибудь я точно смогу стереть эту лисью ухмылку с твоего лица».       — Вы что-то со мной сделали, так ведь? Ты и Хосок, вы точно что-то сделали.       — Да, сделали.       — Что?       — А ты мне поверишь? — хмыкнув, спросил Юнги и подошел к ней чуть ближе.       Теперь он был совсем рядом, но в нем ничего не изменилось. Всё та же улыбка, внимательный и изучающий взгляд, расслабленная поза и закаливающая уверенность в себе. «Интересно, где такому учат? Тоже хочу записаться на курсы» — восхищалась Си А.       — Попробуем иначе, — склонив голову вправо, сказала О Си. — Меня зовут И Со?       — А ты мне поверишь?       — Что ты знаешь о моих родителях? — раздражение в ней нарастало с каждой секундой, она прикусила губу, чтобы не выплеснуть его. Си казалось, что если она покажет свои чувства, то обязательно проиграет этой глыбе льда.       — А ты мне веришь?       — У тебя пластинку заело? — наконец, она не выдержала и фыркнула. — Ты сказал, что я могу спрашивать тебя обо всем. В чем смысл, если ты не собираешься давать мне ответы? Хосок хотя бы пытался увиливать.       — Задай другой вопрос, — пожал плечами маг, продолжая улыбаться.       — Почему ты меня спас? — выпалила О Си и тут же осеклась, потому что в голове был совсем другой вопрос. Она не собиралась спрашивать его об этом, не сейчас. Вопрос был слишком личным для неё, девушка не была уверена в том, что готова услышать ответ. Ей захотелось, чтобы он снова слукавил что-нибудь.       — Умеешь ведь, если очень захочешь, — смеясь, он погладил её по голове. — Я спас тебя, потому что обещал хорошему другу. А ещё я спас тебя, потому что поверил в то, что когда-нибудь из маленькой девочки вырастет очень сильная ведьма.       — И как, не зря поверил? — не удержалась Си А и хмыкнула, а потом уже серьезно продолжила. — Твой хороший друг — это И Бом?       Он молча кивнул, чуть улыбаясь. Внутри у Си что-то сжалось. С одной стороны, она была готова узнать нечто подобное после своих странных снов, а с другой стороны — действительно узнать и догадываться — это разные вещи. Сомнения, растерянность и возбуждение сворачивались в один клубок, путаясь в тугие узлы. Распутать его казалось непосильной для О Си задачей, поэтому она продолжала запутывать себя дальше, игнорируя логику и трезвый рассудок. «О том, что всё это больше похоже на очень плохую шутку, я потом подумаю» — отмахивалась девушка.       — Вы с Хосоком изменили мою память, да?       — Не изменили, но мы действительно сделали кое-что с твоей памятью, — Юнги снова кивнул, прошел на кухню и принялся заваривать чай, повернувшись к ней спиной. — Он придет позже, тогда и сможешь узнать всё окончательно, а пока давай выпьем чаю, и ты дашь мне поспать пару часов.       — Последний вопрос, и я дам тебе поспать. Почему ты спрашиваешь меня, доверяю ли я тебе?       Мин громко хмыкнул, запрокинув голову назад, он выглядел очень довольным. Маг разливал кипяток по кружкам, кинув предварительно туда пару пакетиков с чаем. Голос его стал чуть тише, но Си А четко распознала там страх, предвкушение и даже очень извращенную радость. Она сходила с ума от непонимания, хотелось схватить его за загривок и требовать рассказать ей все прямо сейчас, требовать чтобы ей все вернули на место. О Си поняла, что они запечатали её воспоминания заклинанием, другого объяснения просто не было. Юнги лишь распалял её любопытство и желание добраться до правды. Ей хотелось удушить его, чтобы он перестал играть с ней в свои игры, правила которых знает только он сам. Си А знала, что даже если попытается сделать что-то подобное, то он так и будет улыбаться своей хитрой улыбкой, но так ничего и не скажет.       — Я спрашиваю об этом, потому что если ты мне не сможешь довериться, то ты так и останешься стоять на месте, — маг развернулся к ней, поставил кружку с чаем на стол и придвинул её в сторону девушки. — Будешь продолжать вот так на меня смотреть и обдумывать, как бы покрасивее размазать меня по ближайшей поверхности.       «Как же он меня бесит!» — кричало все её нутро.

***

      Сказать, что Сокджин был счастлив снова оказаться в своем теле означало не сказать ничего. Уже спустя два часа в теле суккуба ему хотелось вскрыться от постоянного ощущения голода. И никакие комментарии Намджуна — «После трехсот лет становится легче» — не внушали ему ни доверия, ни радости, тем более не облегчали ситуации. Даже если опустить голод и магию суккубов, то оставались неудобные лифчики, каблуки и тонны непонятной косметики — Сокджину было чертовски важно выглядеть идеальным, даже в чужом теле.       Оказавшись внутри родной шкуры, Джин постарался изо всех сил забыть об их ночном рандеву до борделя с Джуном. Последний пытался накормить его какой-то массажисткой, которую Глава Инквизиторов чуть не отправил на тот свет. Потом ещё оказалось, что когда суккуб питается, то остановиться — это непосильная задача, а крыша едет так далеко, что он едва не изнасиловал своего напарника, к счастью Намджун вовремя отрезвил его затрещиной.       Свои плюсы у суккубов тоже были — скорость реакции, сила, регенерация, но они всё равно меркли рядом со всеми недостатками и ночной кормежкой в массажном салоне. «Пожалуй, внесу в список дел на завтра такие пункты, как «убиться головой об стенку», «вырезать заклинанием память», а потом проделать те же пункты, но с Намджуном».       Оказаться в собственном теле и снова иметь возможность одаривать своего братца презрительным взглядом — прекрасно, хорошо, уютно, тепло. Лучшее, что случилось с Джином за последние лет двадцать, а может и тридцать.       — То есть ты серьезно полагаешь, что я в поверю в сказку о твоей непричастности к событиям в борделе? — он смотрел на Тэхёна с нескрываемым презрением и издевкой.       Сокджину было откровенно плевать на приличия, этикет и какие-либо правила, когда они оставались с братом за закрытой дверью их семейного поместья. Дома законник мог позволить себе снять маску и открыть свое истинное лицо. Тэхён, который уже привык к подобным метаморфозам, чувствовал только тоску. Ему было откровенно скучно, за три сотни лет он видел подобную картину уже миллионы раз. По традиции минут через десять-пятнадцать разговор закончится тем, что они начнут драться, потом в ход пойдет магия, и завтра мать будет причитать и заказывать новую мебель.       — Какой мне смысл убивать тебя или покушаться на тебя? Я же знаю о последствиях, и проблема даже не в том, что Двор Порядка тут же оторвет голову всему моему совету, — хмыкнул Тэхён, крутя в руках хрустальный стакан, который их мать привезла из Франции в девятнадцатом веке. — Я имею в виду последствия в виде наших родителей, которые только спят и видят, какой бы повод для моего убийства придумать на этот раз.       — Тогда объясни мне, как хаоситская ведьма оказалась в нашем борделе, когда там началась бурная и кровавая вечеринка? — Джин закипал, от терпения у него ещё два дня назад осталось только смутное представление, вычитанное в Википедии. — И постарайся, чтобы объяснения были хотя бы логичными.       — А иначе ты пожалуешься маме? — хмыкнул хаосит, отпивая из стакана коньяк. — Я не понимаю, каких объяснений ты от меня ждешь. Я не знаю, что пришло в голову этой несчастной девчонке, что она решила устроить резню там. Я, вообще, до этого момента никогда о ней не слышал и в глаза её не видел. Можем провести допрос с очной ставкой, если тебе будет спокойнее. Мне нет никакого резона убивать тебя, меня слишком устраивают наши темные делишки с Намджуном, чтобы вредить его верной тени.       Тэхён тактично умалчивает о том, что в первую очередь он не хотел бы убивать собственного брата. У них в семье не положено было проявлять эмоции, чувства и привязанности. Тем более, если это касалось Принца Двора Хаоса. Ему, вообще, это было запрещено, как и запрещено проявлять чувства к нему. Он с детства был белой вороной в этой семье — хитрый, сам себе на уме, к жизни относился чересчур легко и просто. Тэхён был слишком любопытным и жадным до знаний, ему не хотелось останавливаться на изучении обычной магии, ему хотелось большего, поэтому он пошел наперекор семье и выбрал Хаос. Да, он целенаправленно выбрал жизнь изгоя, жизнь вне семьи, потому что считал знания более важными. Ему казалось, что как только он докажет своим родителям и брату, чего на самом деле можно добиться, если использовать все ресурсы, тогда они поймут его. Они не понимали ни тогда, ни когда он стал Принцем, ни тем более сейчас.       Больнее всего было видеть, как его не понимал Сокджин. Брат, к которому он всегда тянулся, за которым был готов следовать куда угодно. Брат, ради которого он забыл о принципах своего Двора и о своих и стал помогать ему в темных делах Двора Порядка. Хотя бы так он мог чувствовать, что между ними ещё оставалась хоть какая-то связь. Тэхён уже даже почти смирился с тем, что Джин как брата своего воспринимал Намджуна, но он не хотел мириться с тем, что его подозревали в покушение на брата.       — Даже если допустить, что я тебе верю, но факты остаются фактами. Ведьма из хаоситов, ведьма не самая сильная и создать тот артефакт сама она не смогла бы. Кто-то руководил и направлял, кто-то из твоей верхушки. Твоя верхушка даже вздохнуть без твоего ведома боится, — фыркнул Джин. — Никогда такого не было и вот опять, возвращаемся к исходной точке — какого хрена, братец?       Тэхён с громким вдохом усаживается на диван — мать заказывала его у итальянских мастеров в прошлом году, когда они с Сокджином спалили китайский диванчик семнадцатого века на день Благодарения — делает ещё один глоток коньяка и прикрывает глаза, на губах блестят капли алкоголя и улыбка. Джин думает, что так его брат ещё больше похож на темного принца из сказок. Однажды Да Мин сказала ему, что они с Тэхёном, как инь и янь — Темный принц и Белый принц.       — Я выясняю, кто может за этим стоять, проявите терпение. В конце концов, у меня кроме этого нападения ещё куча проблем. Например, твой прекрасный Намджун яростно дышит мне в спину, желая поскорее обвинить в покушении на него самого, — хаосит хмыкнул громко, приоткрывая глаза и впиваясь взглядом в брата-законника. — Очевидно же, что кто-то подставил меня, а вы вместо того, чтобы вести себя разумно, расплавили девчонке мозг. Если говорить точнее, то это сделал ты, а потом ещё и Хосок половником все тщательно размешал. Кстати, он не надумал ещё к нам перейти? Его методы допроса прямо таки кричат о том, что в нем погибает хаосит.       — Вы не лучше, отправили нам припадочного заместителя.       — Мы отправили его адекватным, что там в процессе с ним произошло я не знаю, — пожал плечами Тэхён. — Может, это ваших рук дело, может, моих ребят. У Дже Бома врагов было достаточно, странно, что он ещё дышал, когда к вам прибыл.       — В итоге мы не знаем ничего. Ни того, кто помог Си А выжить, ни того, кто подставляет тебя. Хотя я не удивлюсь, если всё это просто очередной твой хитроумный план. С тебя станется.       Хаосит посмотрел на брата, в его взгляде читалась серьезность и разочарование. Он действительно был огорчен тем, что родной брат не видит очевидного. «Кто-то пытается столкнуть нас лбами, лишив всего чего мы добились» — думает Тэхён, но вслух ничего не говорит. Он знает, что бы он не сказал, брат ему не поверит. Слишком уж он не укладывался в идеальную картинку мира идеального до скрипа Сокджина. В груди заныла тоска.       — Я думаю, что кто-то действует внутри вашего и моего Дворов. Невозможно все так прекрасно организовать силами только одного Двора, — наконец, произносит хаосит. — Есть более важная проблема — Тень. С ней нужно что-то делать, поэтому скажи Намджуну, что мы предлагаем созвать сбор Советов.       — Ты хочешь объединить силы?       — Да, Ключа все равно нигде нет. Только совместными силами мы сможем хоть как-то остановить её и панику, — спокойно произнес Тэхён, пожимая плечами. — Слухи уже поползли, а вчера мои ребята столкнулись с очередной Тварью.       — Хочешь меня убедить, что Ключ не у вас? Не смеши. Я уверен, что Ключ Соломона у тебя, и ты водишь нас всех за нос, — взревел Сокджин, подпрыгивая со своего места.       Десять минут на адекватный разговор подошли к концу. Всё в этом мире имеет свойство повторяться, а тем более семейные ритуалы, отточенные за столетия. Джин не собирался им изменять и сейчас, поэтому с каким-то извращенным удовольствием врезал Тэхёну. Хрустальный стакан матери разбился на мириады осколков. Принц усмехнулся, стирая каплю крови со своих влажных от коньяка губ. Он никогда не давал сдачи, только молча с легкой улыбкой принимал в себя весь гнев старшего брата. Сокджин от этого раздражался и злился ещё сильнее, чувствуя себя настоящим монстром. Злился потому что ему нравилось это ощущение, он словно отпускал себя настоящего с поводка. Раздражался ещё сильнее от того, что его младший брат, кажется, быстро понял это и принял эти правила игры.       Итальянский диван разлетелся в щепки от заклинания Сокджина. «Ну вот, мать опять обвинит во всем меня» — с какой-то счастливой тоской подумал Тэхён.

***

      Си А отрубилась минуты через две, как отпила чаю. «Уж не знаю, что он туда за травы кладет, но штука забойная. Надо домой себе взять» — засыпая в кресле, подумала девушка. Она не знала сколько проспала, когда её разбудил Хосок. За окном уже было достаточно темно, Чон руками показал, чтобы она вела себя тише и следовала за ним. Юнги спал в кровати и даже не шевельнулся, когда они открыли дверь и вышли на небольшой, но длинный балкон. О Си закурила, пытаясь проснуться окончательно.       — Что он тебе рассказал? — Хосок явно не был настроен ходить кругами, поэтому спросил её в лоб.       — Толком он ничего мне не сказал, — пожимая плечами, девушка затянулась сигаретой и выгнулась всем телом, стараясь размяться. — Сказал, что я должна ему довериться, иначе останусь на месте. Знаю, что он спас меня по просьбе И Бома, в его воспоминаниях несколько дней назад, я видела их разговор. Принц просил спасти И Со, подозреваю, что речь шла обо мне. Видимо, вы наложили какое-то заклинание на мою память.       — Да, — кивнул тут же Хосок. — Так всё и было.       — Расскажи мне всё полностью, потому что сейчас у меня откровенная каша в голове, а этот сам-себе-на-уме не желает облегчать мне жизнь, — фыркнула Си А.       — Он делает это не по своей прихоти, — хмыкнул Чон, разглядывая ночной город. — Тогда было очень смутное время. Тень начала бушевать, никто не понимал в чем дело. И Бом и Мин Юра старались понять причину, поэтому решились на отчаянные меры. Они по очереди заходили в Тень, чтобы найти хоть какие-то зацепки. В какой-то момент они поняли, что появился кто-то третий на игровом поле, он и толкал Тварей с той стороны, но зачем и почему он это делал и кто это, вообще, они не могли понять. Продолжали туда лезть, и однажды Юру заметил Тэхён, а дальше ты уже знаешь. Обвинения, суд, казнь — Тэхён тогда был очень верным магом на побегушках Принца Хаоса, а Юра ему сильно мешала, так что он избавился от неё. Естественно, не было секретом, что Юра была подчиненной И Бома, поэтому они состряпали обвинения и против него. Дождались, когда Принц Порядка принесет им на блюдечке план, как закрыть дыру в Тени, и потом уже обвинили его. Идея принадлежала Тэхёну, у которого всегда амбиции зашкаливали, а Сокджин уже подтолкнул Намджуна.       — В смысле, подтолкнул? А где был всё это время Юнги? Почему он не помог сестре? — рассеяно спросила Си А.       — Ты не знаешь, и я не уверен, что должна знать, — задумавшись, произнес Хосок. — Мать Юнги была Принцессой японского Двора Порядка, и в то время убили её и его отца. Он был в Японии, чтобы расследовать это дело.       — Почему он не стал Принцем, ведь по праву наследования он должен был?       — Юнги отказался в пользу дяди по материнской линии, власть его никогда не интересовала, — пожимая плечами, ответил Чон. — Что же касается Сокджина и Джуна, ходили слухи, что тот, кто казнил Принца и его семью должен был занять его место в будущем, как видишь, именно это он и сделал. Понадобилось почти двести лет, чтобы уладить все вопросы, провести тщательные поиски на предмет дальних родственников И Бома и вуаля — Ким Намджун — Принц Двора Порядка. Именно к этому его и подтолкнул Джин.       — Он, — Си А едва ли могла шевелить губами, её всю парализовало от ужаса и боли. — Он… Убил мою семью за возможность стать Принцем?!       — Да, — маг кивнул, делая глубокий вдох. — И Бом знал, что за ним придут, поэтому попросил Юнги спасти хотя бы свою дочь. Именно из-за этого мы запечатали твою память заклинанием, потому что боялись, что ты можешь проболтаться или вырасти человеком, у которого в жизни ничего не будет, кроме желания отомстить.       — Почему?! — О Си А закричала, она не знала, почему кричит, она ничего не помнила ни о родителях, ни о произошедшем, внутри была только сжигающая боль и отчаяние. — Почему вы не спасли их?! Почему ты не помог им?!       — Си, послушай, — он положил руки на её плечи, заглядывая в глаза. — У нас не было другого выбора, ты знаешь наши законы. Если приговор вынесен, то его должны исполнить. Твой отец тоже это знал, именно поэтому он принял происходящее, но попытался спасти хотя бы тебя.       О Си не хотела ничего слышать, всё казалось глупым оправданием, а мир темным и несправедливым. Ужас обнимал её, крепко сжимая в своих объятиях. Она даже не поняла, когда начала плакать и бить кулаками по груди Хосока.       — Вы должны были что-то сделать! Должны! Вы могли призвать Великого Инквизитора!       — Только совет Двора Порядка и Двора Хаоса имеет право призывать Независимого Великого Инквизитора, без приглашения он не может вмешиваться в дела Дворов.       Она знала, но легче ей не становилось. Все внутри неё клекотало от боли и ужаса. Си А вдруг поняла, что ноющее и преследующее её всю жизнь чувство пустоты, было единственным верным чувством. Всё остальное — ложь, иллюзия. Она когда-то любила своего врага, дружила с ним, воевала за него!       — Я ведь с ним… — запиналась ведьма. — Я же ему.. Как ты допустил это?!       — Прости, но я не мог вмешаться, иначе ты могла серьезно пострадать, и Намджун мог раскрыть тебя. Так что я просто не стал влезать.       — За что?! — кричала О Си, захлёбываясь слезами.       — Послушай, — Чон обнял её лицо руками, вытирая большими пальцами слезы девушки. — Ты должна быть аккуратна с ним, мы думаем, что Джун и Сокджин поняли, что ты И Со, поэтому отправили тебя на задание с Ключом. Если мы снимем печать сейчас, то может стать только хуже. Лучше оставить её, тогда ты даже на допросе не выдашь себя, потому что нельзя выдать того, чего в твоей памяти попросту нет.       — НЕТ! НЕТ! Я хочу всё вернуть себе, — твердо и громко произнесла О Си. — Верните то, что вы отняли у меня. Это единственное, что у меня осталось от моей семьи, единственная правда, которая осталась в моей жизни. Ты не можешь просить меня о таком, не после всего, что я узнала.       — Мы всё снимем, — сказал Юнги, стоя в дверях, он совсем не выглядел, как человек, который только что проснулся. — Пришло время вспомнить своих родителей, И Со. Ты мне доверяешь?       О Си посмотрела на него и кивнула. Всё её тело сопротивлялось этому жесту, но в глубине души она знала, что ему она может доверять. Юнги был тем, кто спас её, кто поверил в неё и её отцу, кто оберегал её, находясь постоянно в тени.       — Да, — тихо выдохнула девушка.

***

      Хосок выходил из квартиры Юнги с одной мыслью: «Как же я устал, нужно срочно выпить». Они сняли заклинание с памяти И Со, но совсем не предусмотрели последствий — истерика, слезы, яростная боль в её глазах. Маг честно сказал, что он не может смотреть на неё такую, поэтому он оставил девушку на Юнги. Чон предусмотрительно не стал соваться на улицу Иных, чтобы не привлекать лишнего внимания, он зашел в первый же человеческий бар в Итэвоне. Заказал бутылку виски и сел с ней в отдаленном углу, не прошло и минуты, как к нему подсела знакомая фигура.       — Я думал, что вход с животными сюда запрещен, — фыркнул Хосок, наливая себе виски, даже не поднимал головы в сторону перевертыша.       — А я думал, что тебе сегодня не помешает компания, — Чимин улыбнулся, забирая бутылку из рук мага, и налил немного в свой стакан. — Все так плохо прошло?       — А тебе правда есть дело?       Чон Хосок чувствовал себя уставшим и старым, он откинулся в кресле и сделал глоток. Ему хотелось закрыть глаза и забыть о том, что он маг, что принадлежит какому-то Двору, что ему надо спасать Принцессу, что у них тут переворот и бушующая Тень. Ему хотелось побыть обычным человеком.       — Не особо, — признался Чимин, отпивая из стакана. — Но мне есть дело до того, что происходит с тобой.       — Пф, — закатил глаза Чон. — Серьезно думаешь, что я буду верить словам хаосита?       — Чон Хосок, не разочаровывай меня, — перевертыш качает головой, лукаво ухмыляясь и рассматривая своего собеседника. — Я думал, что уж ты со своими способностями к допросам, не будешь делить мир на Дворы, а будешь смотреть на всех, как на людей в первую очередь.       Маг слегка удивленно уставился на него. Он совсем не ожидал услышать нечто подобное от Чимина, который всегда только и делал, что играл в игры своими словами то поддевая, то дразня, то умиляя его. «Сколько ещё личностей ты прячешь под своей шкурой?» — подумал Хосок, — «Не уверен, что хочу с ними со всеми знакомиться». Последняя мысль была откровенной ложью самому себе, и маг это прекрасно понимал. Он ещё в двадцатые годы с ужасом поймал себя на мысли, что хочет узнать Чимина. Хочет знать, какой он во время охоты, что ест на завтрак, как укладывает себя спать — всё. Ему было интересно всё и от этого становилось страшно, а по спине бежал холодок. Именно поэтому он всегда старался держаться от него подальше, но перевертыш продолжал нагло сокращать дистанцию между ними.       — Развоплотись обратно в свое состоянии волка в овечьей шкуре, — хмыкнул Хосок. — А то ты меня пугаешь больше обычного.       — Что такое? — изогнул бровь Чимин. — Я начинаю тебе нравится?       — Нет, — «Такого тебя я хочу поцеловать больше обычного» предусмотрительно умолчал Хосок.       — Ты всё-таки бессердечный, — с наигранной обидой произнес перевертыш и опустошил свой стакан, наливая себе второй.       Они молча выпивали, лишь изредка кидая в сторону друг друга лукавые взгляды и едкие слова. Больше половины бутылки уже было прикончено, Хосок чувствовал себя достаточно пьяным. Он глубже забрался в темный угол, чтобы можно было тайком наблюдать, как перевертыш облизывает свои губы, собирая капли алкоголя. Чон подумал о том, что ему интересно попробовать их на вкус. Странное желание заставило мага прикусить губы. «Нет-нет, к черту всю эту ерунду» — тормозил себя Хосок.       — Вы что-нибудь узнали про Тень? — перевел разговор Чон, упираясь локтями в стол и отпивая ещё виски.       — Нет, — Чимин качнул головой. — Я знаю, что Тэхён хочет провести общий сбор и объединить силы.       — «Инквизиция Хаоса и Порядка работает вместе», звучит, как очень плохая шутка или как заголовок новостей перед апокалипсисом, — хмыкнул маг. — Джун никогда на такое не пойдет, даже учитывая их связь с Тэхёном.       — А у него есть выбор? Ситуация складывается так, что он будет вынужден согласиться, иначе его гордость поставит весь хрупкий мир Иных под угрозу. Или ты боишься, что нам с тобой придется официально работать вместе?       Хосок молчит, смотрит куда-то в сторону. Он устал, он пьян и хочет быть обычным человеком. Хосоку очень любопытно узнать, какие у Чимина губы на вкус. «Все же обычные люди хоть раз целовали перевертыша, правда?» — говорит себе Чон, когда хватает парня за руку и тащит в туалет. Он продолжает говорить себе это, когда запирает их в туалетной кабинке. Говорит, когда мертвецки-холодный кафель давит отовсюду, отсекает гудящую реальность, которая лютует за дверьми уборной. Хосок уже положил глаз на абрис пухлых губ, но его опережают. Чимин не целует — ест. Чон думает, что перевертыш на вкус — шипяще, искристо и вкусно. Хосок втягивается в отчаянную кормежку. Желание спирально взвивается от пальцев ног к точке слияния тел — хочется так, что слегка подташнивает. Чон падает на унитаз, утягивая за собой Чимина.       — Погоди, не гони так, — отрывается Пак, — Никогда и никому не давай на первом свидание, — обнимает лицо мага руками и буквально прижимает пальцами брови, чтобы они не полезли на верх в немом вопросе «А у нас свидание?».       Чимин смеется, запрокидывая голову, усаживаясь на колени Хосока. Выпускает струйку горячего дыхания в лицо мага, словно старается отогреть его. Устраивает свои ладони на своих щеках, улыбается и смотрит на ошалелого Чона:       — Как ты? Лучше?       «Лучше» — мысленно признается Хосок, но вместо этого лишь целует перевертыша снова, а потом тыкается носом во впадину между шей и плечом. «Хорошо, тепло, как домой вернуться… Блядь, как долго я возвращался» — успокаивает свое сбитое дыхание Чон.